Amnesia

      С романом в руке Маомао направилась к Джинши, который сидел на стуле с улыбкой на лице, и после нескольких секунд колебаний уселась к нему на колени (да, она уже привыкла к тому, что он был так близко, но ей все еще было нелегко заставлять себя делать такие вещи — особенно когда за ней наблюдает кто-то другой).       Он тут же обнял ее и притянул еще ближе, обхватив ладонями ее живот, чтобы удержать на месте.       Его руки все еще были довольно холодными, но, по крайней мере, не такими ледяными, как несколько дней назад. Как будто это стало рефлексом, травница тут же начала слегка потирать их одной из своих ладоней, в дополнение к теплу, которое ее живот передавал его ладоням.       На лице Джинши появилось легкое удивление, пока он наблюдал за ней. Но затем улыбка сменилась еще более широкой, и он на мгновение поднял руку и нежно погладил щеку молодой девушки большим пальцем, вместо того чтобы выразить свою благодарность словами. После этого он снова сжал ее обеими руками.       И когда чуть позже Суйрэн закончила свои приготовления и начала мыть голову своему господину, всегда стараясь не касаться его раны, Маомао, наконец, открыла книгу и начала читать ему с первой страницы.       После первых нескольких предложений ей уже приходилось брать себя в руки, чтобы не гримасничать и контролировать свой голос. Какая преувеличенная, смущающая, слащавая чушь! Что же, черт возьми, в ней было такого замечательного, что почти все женщины во внутреннем дворце так хвалили ее, а у нескольких служанок даже пробудилось желание научиться читать и писать? Маомао с трудом выносила этот текст! Если бы Джинши осмелился заговорить с ней так, как главный герой-мужчина в книге с женщиной, она бы вздрогнула и, вероятно, пнула его, даже на секунду забыв, что он дворянин! Ну, возможно, не нынешнего Джинши, но прежнего уж точно...       На самом деле Маомао не интересовали вкусы других людей, но, тем не менее, эти мысли приходили ей в голову.       Если бы она была одна, она бы зашвырнула эту книгу куда-нибудь в угол и занялась чем-нибудь более полезным, например, растирала в ступке лекарственные травы. Она украдкой взглянула на Джинши, чтобы проверить его реакцию. Он все еще улыбался, и его щеки слегка порозовели. О, так, кажется, ему все-таки понравилось, да? Что ж, похоже, у нее не было другого выбора, кроме как продолжить чтение.       «Признаюсь, меня немного удивляет, что такие истории, похоже, ему нравятся», — подумала Маомао и слегка нахмурилась. Но затем она снова расслабилась. О, неважно, если это так, значит, так оно и есть.       Для нее это не имело значения. Кто она такая, чтобы судить его?       Какое-то время ее голос был единственным звуком в этой безмолвной комнате, если не считать : время от времени Джинши хихикал, когда она доходила до самых драматических частей монологов героя.       «Хах, значит, он действительно находит их такими же жалкими, как и я, а?»       И после очередной такой речи Маомао, наконец, не выдержала. Она и так уже слишком долго сдерживала себя.       — Интересно, что вы можете найти там, под цветами? Дерьмо! Дерьмо — вот что вы найдете! Боже! — раздраженно пробормотала она. Это была та же самая часть текста, которую Сяолань однажды процитировала ей, как она теперь вспомнила.       Однако, как только она осознала, что произнесла эти слова вслух, она в испуге быстро прикрыла рот рукой. Но было уже слишком поздно: двое других, несомненно, услышали ее и теперь смотрели на нее широко раскрытыми глазами.       — Сяомао! — Суйрэн пожурила ее с легким весельем в голосе.       — Мои извинения...       Джинши, с другой стороны, был таким красным, как будто готов был взорваться в любой момент. Его грудная клетка тряслась.       Пока он не смог больше сдерживаться и не расхохотался. Он смеялся так сильно, что у него выступили слезы на глазах и он едва мог дышать. Маомао пришлось вцепиться в его одежду, чтобы не соскользнуть с колен.       — Ха-ха... Маомао... ты... ты должна... написать свою собственную версию этой книги... это было бы здорово... ха-ха-ха... смешно... — Он игриво постучал указательным пальцем по ее носу.       «Это действительно было так смешно?» — Маомао была немного сбита с толку. Она просто высказала небольшую критику, не более того.       Суйрэн погладила его по все еще дрожащим плечам, ожидая, пока он успокоится от смеха. В любой другой ситуации она, вероятно, отчитала бы его за это, и Маомао, несомненно, тоже разозлилась бы.       Но поскольку это был первый раз после трагедии, когда он так искренне смеялся, ни у кого из них не возникло желания его ругать.       — Ха-ха... Простите, вы двое... — В конце концов, с некоторым усилием ему удалось извиниться, и он вытер слезы от смеха со своего лица, в то время как несколько маленьких струек мыльной воды потекли по его волосам и вискам.       — Все в порядке, господин, — пробормотала Маомао.       — Пожалуйста, делай больше таких комментариев по мере чтения, хорошо? — попросил ее Джинши с ухмылкой, которая делала его похожим на озорного маленького мальчика.       — Не слушай молодого господина, Сяомао, иначе я никогда не закончу мыть ему голову! — Маомао глубоко вздохнула и просто продолжила читать, не дав им ответа.       Пока руки старшей фрейлины осторожно смывали пену с длинных волос молодого человека, комната снова наполнилась слегка монотонным голосом травницы. Даже не осознавая, Маомао спокойно прислонилась к его груди во время чтения, как будто это уже вошло у нее в привычку. Что ж, если честно, так оно и было на самом деле.       Но в какой-то момент, прежде чем перевернуть страницу, она вдруг замерла. Что-то было... странное. Прошло несколько минут, а она не слышала ни смешка, ни единого слова от Джинши.       Его дыхание было глубоким и спокойным... У нее возникло подозрение, и она посмотрела ему в лицо.       Она была права. Что ж, в конце концов, подобное происходило не в первый раз. Точнее, не в первый раз за последние несколько дней.       — Он уснул... — тихо прокомментировала она и закрыла книгу. В ее голосе не было ни малейшего удивления.       Услышав ее, Суйрэн прекратила тщательно отжимать ставшую прозрачной воду из волос Джинши в ванну и тоже взглянула на его лицо.       — О, действительно. А я уже начала задумываться, почему он стал таким тихим. — Значит, она тоже это заметила. — Хорошо, ну, в конце концов, уже вечер.       Ни одна из двух женщин не упомянула тот факт, что Джинши на самом деле уже ложился спать утром и днем в тот же день.       «Почему-то я уже подозревала, что нечто подобное может случиться...» — подумала Маомао.

***

      Суйрэн и Маомао одновременно устало вздохнули. Они всегда делали все возможное, чтобы поддерживать вокруг Джинши довольно позитивную обстановку, чтобы избавить его от ненужных забот, которые могли бы замедлить процесс его выздоровления, но, поскольку сейчас он спал, они могли позволить себе проявить немного своей бесконечной заботы извне.       Потому что, несмотря на то, что он действительно чувствовал себя лучше, чем три дня назад, не было ни малейшего намека на скорейшее возвращение воспоминаний, независимо от того, сколько времени они провели с ним. Не говоря уже о том, что он по-прежнему не узнавал ни одной комнаты в своем собственном доме. Единственным достижением (если это можно так назвать) было, возможно, то, что ему, по крайней мере, удалось запомнить свою спальню и дорогу в ванную.       И Маомао знала, что чем дольше длится амнезия, тем меньше шансов вообще восстановить память... Неприятное чувство, что у них мало времени, грызло ее день за днем... и все же она не могла торопить события, но должна была быть терпеливой, расслабиться и не торопиться. Потому что в противном случае это принесет больше вреда, чем пользы, и сделает все еще хуже.       Травница стиснула зубы. Она не могла давить на Джинши, потому что это могло вызвать новые приступы паники, а также сильные головные боли и ночные кошмары. Но, с другой стороны, она знала, что не сможет всегда быть снисходительной к нему... однажды Джинши просто вынужден будет встретиться лицом к лицу со своим прошлым, чтобы вернуть память. Другого пути не было.       Прошлое, о котором сама Маомао почти ничего не знала (поскольку она в основном отказывалась слушать, когда он хотел рассказать правду о себе). Но, судя по тому, что она знала, она предположила, что для него это, вероятно, будет довольно неприятным и болезненным процессом. И поскольку именно она в первую очередь навлекла на него все эти страдания, она, конечно же, останется рядом с ним и поможет ему пройти через это. Сделает все, что сможет.       Маомао положила книгу на колени и поджала губы. Как оказалось... это означало, что у нее не было другого выбора, кроме как в конечном итоге встретиться лицом к лицу и с прошлым Джинши, да? Хотя она не была уверена, действительно ли готова к этому... или, точнее, будет ли она вообще когда-нибудь к этому готова... Но она должна была. У нее тоже не было другого выхода.       Она снова вздохнула. Ну ладно. Если она будет так мучить себя, это все равно ничего не изменит. Она просто продолжит следить за здоровьем Джинши и постепенно начнет показывать ему комнаты в его резиденции в течение следующих дней, надеясь, что это принесет пользу. Объяснит ему все со всем терпением, на которое она была способна, и продолжит оставаться той опорой, за которую он ее принимал. Хотя она все еще считала себя совершенно бесполезной, недостаточно хорошей, чтобы помочь ему по-настоящему.       Словно по сигналу, она почувствовала подбородок Джинши на своей голове. Его голова во сне склонилась вперед.       Но его хватка на животе оставалась твердой. Суйрэн, которая тем временем вытерла волосы молодого господина полотенцем, снова накинула его ему на плечи и отошла в сторону.       Они с травницей обменялись взглядами.       — Он действительно много спит, не так ли? — наконец нарушила тишину старшая фрейлина с беспокойством в голосе.       — Да. — это было все, что могла сказать Маомао. Она сообщила Суйрэн, что у Джинши время от времени были проблемы со сном по ночам, но опустила подробности. Почему? Ну, потому что она просто не могла заставить себя сказать старой леди, а также Гаошуну, что Джинши плакал каждую ночь.       — Бедный мальчик... — Суйрэн с любовью погладила его по все еще влажным волосам. Это был жест глубокой привязанности, которого Маомао никогда раньше не видела у нее, но она прекрасно понимала, что пожилая женщина, вероятно, делала то же самое и в его детстве. Она была для него больше, чем просто служанка, а он был для нее больше, чем просто хозяин, это было очевидно. — Он выглядел таким счастливым, когда ты согласилась почитать ему книгу. Вот почему я предложила вымыть ему голову вместо тебя.       — Я понимаю... — Да, Маомао действительно очень хорошо это понимала. Этот молодой человек в настоящее время переживает так много, что просто невозможно не позволить ему наслаждаться каждым крошечным кусочком счастья, который он может получить. Кто мог бы понять это лучше, чем она, которая чувствовала, как дрожит его тело, и вытирала его слезы каждую ночь?       В сотый раз ей пришла в голову горькая мысль о том, что он не заслужил ничего из этого.       Суйрэн направилась к одному из шкафов и достала оттуда одеяло, которое вместо полотенца она накинула Джинши на плечи и обернула его вокруг себя, укрыв и Маомао. Ей также сказали, что он часто мерзнет по вечерам и ночам, несмотря на теплую летнюю погоду.       Маомао до сих пор помнила потрясение на лице Суйрэн, когда старшая фрейлина в первые дни после несчастного случая прикоснулась к руке Джинши, чтобы помочь ему подняться с кровати, и поняла, какой холодной она была. И хуже всего было то, что травница не смогла убедить ее, что в этом нет ничего плохого и это ничего не значит, потому что она сама не знала, так ли это на самом деле.       — Знаешь, Сяомао, пока я вела его по коридорам, готовила для него ванну и помогала с одеждой, молодой господин постоянно говорил о тебе. Только о тебе.       Маомао ничего не сказала. Для нее не было новостью знать, как сильно он был привязан к ней с тех пор, как потерял память.       — Ну, я думаю, некоторые вещи никогда не меняются.       Теперь Маомао смотрела на нее снизу вверх, сбитая с толку.       — А?       Неужели слух только что обманул ее? Суйрэн, однако, лишь меланхолично улыбнулась.       — Пожалуйста, Сяомао, отведи господина Джинши в постель, как только он проснется.       — Да, мэм...       Не говоря больше ни слова, Суйрэн зажгла в комнате несколько свечей, повесила мокрое полотенце себе на плечо, взяла ведро с мыльной водой и ушла, оставив все еще немного растерянную Маомао наедине со спящим Джинши.

***

      После того, как за Суйрэн закрылась дверь, Маомао несколько раз моргнула, затолкала только что услышанные слова в какой-то пустой уголок своего сознания и, подняв руку, осторожно коснулась указательным пальцем щеки Джинши. Он все еще крепко спал и никак на это не отреагировал. Мышцы его шеи полностью расслабились во сне, отчего его подбородок тяжело прижался к ее голове. Если бы она не сидела у него на коленях, молодой господин вполне мог потерять равновесие и упасть со стула.       Травница решала, что же теперь делать. На мгновение она задумалась о том, чтобы разбудить его, в конце концов, она понятия не имела, как долго продлится его сон (его дневной сон иногда мог занимать несколько часов), но в то же время... она поняла, что на самом деле не хочет этого делать. Поскольку скоро должна была наступить ночь — время, которое она так ненавидела, а он так боялся. Время, когда он едва мог нормально отдохнуть.       Маомао повернула голову к окну и, нахмурившись, наблюдала, как солнце медленно садится, заливая окрестности оранжевым, почти кроваво-красным светом. Какой будет новая ночь? Более или менее спокойная или такая же ужасная, как первая после трагедии? Никто не знал. Она содрогнулась при одной мысли о том, что всего через несколько часов Джинши может снова жаться к ней, дрожа как осиновый лист и обливаясь слезами, испытывая ужас и боль.       Травница бессознательно положила свою руку поверх его ладони, которая все еще лежала у нее на животе, и снова прижалась к его груди с выражением, которое было трудно описать.       Было решено: она даст ему поспать некоторое время, а потом посмотрим. Она зевнула, начиная ощущать собственную усталость. Хм, как странно, она не так уж много делала за весь день. На данный момент ей даже не нужно было заниматься домашними делами. Что ж, возможно, забота о страдающем амнезией Джинши оказалась более утомительной, чем она думала, и истощила ее энергию. Даже с помогающей ей Суйрэн.       Через некоторое время ее веки начали тяжелеть. Возможно, ей тоже стоит воспользоваться этим временем и немного поспать...       Но вместо этого ее мысли начали блуждать, когда она снова почувствовала его ровное сердцебиение рядом с собой.       Например, она просто не могла не думать о том, что Джинши стал спать намного больше, чем в прошлом, даже если не считать беспокойных ночей. И уставал гораздо быстрее, иногда так быстро, что просто засыпал без предупреждения. Как и сейчас. Это все еще сильно беспокоило ее. Собрав свои вещи, она подумала о том, чтобы приготовить ему лекарство, которое поможет восстановить энергию. Но поможет ли оно ему на самом деле?       «По крайней мере, он больше не будет переутомляться», — подумала она. — «И для человека, который получил такую травму головы, что даже потерял память, он держится на удивление хорошо, не так ли? Я уверена, что он скоро вернется к своему прежнему состоянию.»       Что ж, наша Маомао ни в коем случае не была оптимисткой, но в таком случае даже она чувствовала необходимость искать положительные моменты.       — Маомао... — услышала она, как он бормочет во сне, не в первый и, конечно, не в последний раз, и поймала себя на том, что вспоминает, как раньше он называл ее в основном «травница», или «эта девушка» или просто «ты». Так много изменилось всего за пару дней...       О, если бы только она могла повернуть время вспять и сделать так, чтобы этого несчастного случая никогда не случилось... Травница закусила губу, в очередной раз проклиная себя за собственную глупость. Если бы она просто проигнорировала этих чертовых птиц, ничего бы этого не случилось...       — Мне так жаль, господин Джинши, — тихо сказала она и нежно похлопала его по руке. Однажды, когда все это наконец закончится, она извинится перед ним должным образом и позволит ему решить, действительно ли он хочет простить ее. Если нет, она поймет это... потому что даже она до сих пор не простила себя.       И как будто Джинши почувствовал ее мысли и чувства во сне и захотел утешить ее, он обнял ее еще крепче и снова прошептал ее имя.       Странное чувство, которое не покидало ее в течение последних нескольких дней, снова дало о себе знать: ощущение, что новый Джинши был для нее почти незнакомцем, но в то же время таким знакомым, как никогда раньше... таким невероятно знакомым и в то же время таким непохожим. Честно говоря, это действительно сбивало с толку.       Например, она никогда не думала, что Джинши может стать еще более навязчивым, чем он уже был. Ох, она сильно ошибалась.       Образ маленького пищащего утенка, ковыляющего за своей матерью, возник перед ее внутренним взором и заставил ее вздохнуть.       Каждый раз, когда она была с ним, ему казалось, что его руки живут своей собственной жизнью и ложатся ей на плечи или голову, или хватают ее за руки, а он не в состоянии это контролировать. И, кроме того, он постоянно обнимал ее, желая прижать к себе как можно ближе. На самом деле, Маомао так часто сжимали в объятиях, что она теперь чувствовала себя мягкой игрушкой. За один день чаще, чем за всю предыдущую жизнь.       И, к ее собственному огромному удивлению, после всего, что произошло, она на самом деле не возражала. Но все равно это было поразительно.       Однако, несмотря ни на что, время от времени это, конечно, раздражало ее, например, когда он обнимал ее так крепко, что она едва могла пошевелиться, но она никогда не жаловалась. Только немного ерзала, когда это становилось совсем невыносимо. Потом он всегда извинялся и немного ослаблял хватку, но не отпускал ее, пока она явно не просила его об этом словами.       Но что действительно сильно удивляло ее, так это его потрясающая честность и прямота. Иногда ей все еще было очень трудно справляться с этим.       Исчезли туманные намеки и инсинуации. Теперь Джинши говорил именно то, что думал. Всегда. А в том случае, если ему все-таки не хотелось произносить что-то вслух, он молчал и просто смотрел на нее. Он никогда не лгал, она это чувствовала.       Из-за этого он время от времени говорил самые невероятные вещи. Настолько невероятные, что Маомао теряла дар речи.       «Ты — мой свет!» — сказал он ей в первую ночь. И хотя она все еще не совсем понимала, что именно это значит, она всегда чувствовала странное покалывание в животе, когда вспоминала эти слова — легкое, но все же очень заметное.       С ним действительно было нелегко. Несмотря на то, что в прошлом она время от времени желала, чтобы он перестал так раздражать своим блеском и фальшивой сладкой улыбкой и вел себя более естественно.       — Действительно, нужно быть осторожным со своими желаниями, — пробормотала она, нахмурив брови. — Потому что они могут сбыться...

***

      — Ммм?       Примерно через полчаса, когда Маомао уже собиралась задремать по-настоящему, Джинши зашевелился и проснулся, широко зевнув и подняв голову.       Сонно моргая, он медленно пришел в себя и слегка приоткрыл глаза, когда понял, что все еще сидит на стуле и ощущает приятную тяжесть Маомао на своих коленях. Они оба были завернуты в одеяло, и молодая женщина смотрела ему в лицо. Она не выглядела сердитой или раздраженной, но и не произнесла ни слова.       Джинши одарил ее извиняющейся улыбкой.       — Я заснул, да? Прости...       Он действительно сделал это не нарочно.       — Не беспокойтесь об этом, господин, — наконец произнесла Маомао и откинула одеяло, чтобы встать. — Вы устали. Пойдемте, давайте уложим вас в постель.       Она положила книгу на стол и бегло осмотрела рану Джинши, прежде чем снова перевязать ему голову. Затем она провела рукой по его волосам, чтобы проверить, не остались ли они влажными, и, наконец, схватила его за руку, заставляя подняться со стула.       Все это время легкая улыбка не сходила с лица Джинши, слишком ясно показывая, насколько комфортно он чувствовал себя, когда она была с ним.