Amnesia

      Стояла еще одна теплая летняя ночь, окутанная глубокой, непроглядной тьмой, которая, казалось, поглотила все на земле, однако теперь она была, по крайней мере, слабо освещена тонким, бледным серпом луны, висевшим на ясном ночном небе. Легкий ветерок дул сквозь Императорский дворец и сорвал с деревьев несколько листьев, высохших от дневной жары, подбросив их в воздух.       В спальне Джинши горело несколько свечей и фонарей, составляя компанию мягкому лунному свету своими теплыми огоньками. От них было мало пользы, но они все равно зажигались каждый вечер, в попытке сделать ночь хотя бы немного более сносной для него. И все же был только один источник света, который действительно мог ему помочь.       Фигура, лежавшая в постели на боку, зашевелилась и слегка поморщилась.       Это была фигура почти сверхъестественно красивого молодого человека, который слегка дрожал, несмотря на то, что был укрыт одеялом до плеч. Он повернул голову, чтобы прижаться лбом, замотанным бинтами, к мягкой подушке.       Пульсирующая боль в голове, которая почти не прекращалась в течение последних трех дней, снова усилилась. Настолько сильная, что оторвала его от сна.       Но, по крайней мере, это был не ночной кошмар. В кои-то веки.       Самым первым звуком, слетевшим с губ Джинши после его внезапного пробуждения, было тихое хныканье: «Маомао...», а также его самая первая неосознанная мысль была посвящена его обожаемой маленькой травнице.       Еще до того, как его разум осознал, что он больше не спит, он уже начал искать ее.       Напрягшись и дрожа еще сильнее, он едва осмеливался дышать, не говоря уже о том, чтобы открыть глаза, боясь встретиться взглядом с темнотой. Он почти физически ощущал, как ее удушающий вес давит на его тело, готовый раздавить его в любой момент.       — Маомао...       Где она была? Где...       — Ох...       Джинши глубоко вздохнул с облегчением, и его мышцы снова расслабились. Вот она. Так близко. Он чувствовал ее чудесное тепло на своем теле и ее ровное дыхание под своей ладонью, которая, как ему казалось, лежала у нее на спине.       Все было хорошо. Он был в безопасности.       Успокоенный этой мыслью, он, наконец, набрался смелости и медленно приоткрыл глаза. Однако горячие слезы тут же навернулись на них, как только его встретила темная ночь, которая, казалось, только и ждала, когда он проснется, чтобы безжалостно мучить его. Но он быстро смахнул их. Он не хотел больше плакать, по крайней мере, одну ночь. Одну-единственную ночь! Маомао была с ним! Не было причин бояться!       Одна-единственная непослушная слезинка все же выкатилась из его глаза и потекла по лицу, пока не коснулась подушки. Горькое разочарование охватило молодого господина, и он стиснул зубы. Он оказался недостаточно сильным. Снова.       Затем его взгляд немного опустился вниз, и все эти неприятные чувства были мгновенно забыты, уступив место такой сильной любви и привязанности, что он почти поверил, что его сердце не выдержит этого. Его рот слегка приоткрылся, но на этот раз из него не вырвалось ни звука.       В ту ночь она снова лежала в его объятиях и крепко спала, укрывшись одеялом до плеч. Ее голова покоилась на другой подушке рядом с его, а тело было крепко прижато к нему.       Он впервые увидел ее спящее личико так близко, и это зрелище почти заставило его забыть даже об окружающей их темноте. Она была такой милой!       Такой невероятно очаровательной, когда она лежала рядом и спала так мирно, как будто у нее не было ни одной проблемы в мире.       Джинши мрачно вздохнул. О, если бы только это было правдой...       Он бы все отдал за возможность избавить ее от всех забот. Но как он мог... если он сам был их причиной?       — Маомао... — На этот раз его голос был сдавленным и тонким.       Травница пошевелилась в его руках, как будто реагируя на боль в его голосе.       Джинши вздрогнул. О нет, пожалуйста, нет! Пожалуйста, только не это!       — Ш-ш-ш... — быстро прошептал он ей на ухо. — Спи. Пожалуйста, Маомао. Ты все равно не высыпаешься по ночам из-за меня, бедняжка. Мне так жаль... Тссс. Пока что я в порядке, так что не волнуйся и просто спи.       Затем он начал нежно поглаживать ее нежную спину точно так же, как она делала это с ним много раз, когда он нуждался в утешении, и, к его огромному облегчению, через некоторое время она расслабилась и снова погрузилась в глубокий сон.       Джинши знал, что она тоже время от времени дремлет в течение дня, но он искренне не мог избавиться от чувства невероятной вины.       «Почему я боюсь, что меня поглотит темнота? Почему мне снятся эти кошмары? Почему моя память отказывается возвращаться ко мне? Почему я причиняю ей и другим окружающим меня людям столько горя? Почему я такой... бесполезный?»       Пока эти мучительные мысли продолжали одолевать его, он повернул голову и осторожно поцеловал Маомао в лоб. Да, он потерял память, но все же не был глупцом и прекрасно понимал, как сильно молодая девушка старается не показывать ему своего беспокойства. Для него это было больнее, чем его собственная боль, и все же он не мог не умолять ее о тепле и утешении. Боже, каким жалким он был...       Губы Джинши задержались на ее лбу еще на какое-то время. Ему нравилось целовать ее кожу, она была такой мягкой и так приятно пахла травами...       Несмотря на тяжелый груз, который они все в данный момент несли на своих плечах, ее присутствие делало его счастливым. Таким неописуемо счастливым... Его смех во время чтения был настоящим... Хах, он хотел, чтобы в будущем случалось больше таких замечательных моментов... моментов, когда все казалось почти нормальным... и, может быть, однажды они смогут смеяться так же, как смеялся он. Вместе.       — Спи крепко... мое сокровище...       О, ему так надоело беспокоить ее каждую ночь. Как же он хотел избавиться от этих проклятых кошмаров навсегда, но просто не мог. Конечно, нет, но как, если черная дыра и тьма в целом были достаточно сильны, чтобы даже время от времени преодолевать защитный барьер Маомао? Несмотря на то, что травнице в конце концов удавалось каждый раз отгонять их своей нежной мелодией, своим теплом и массажем и восстанавливать упомянутый барьер, это все равно повторялось снова и снова.       Но как бы часто это ни происходило, Маомао никогда не упрекала его за это. Ни разу!       Из глаз Джинши снова потекли слезы. Он не мог поверить, насколько терпеливой она была с ним!       И сколько доброты она проявляла! Это было так, словно она действительно была послана с небес.       Он слегка вздрогнул, прижался к ней еще ближе и снова закрыл глаза, стараясь не думать ни о чем, кроме успокаивающего тепла ее тела, успокоить свои мысли, не обращать внимания на темноту, насколько это было возможно, и вернуться ко сну.       В любом случае, было ясно одно: он определенно не заслуживал такой замечательной девушки... той, которая была готова остаться с таким, как он, и быть рядом с ним.       В конце концов, ему все-таки удалось снова заснуть самостоятельно. И, что удивительно, даже проспал до утра без единого кошмара.       Как будто его все еще ущербный разум каким-то образом услышал его мольбы.

***

      Когда несколько часов спустя лучи утреннего солнца упали на лицо молодого господина, он сразу же слегка улыбнулся, еще не успев открыть глаза, как понял, что его молитвы были не напрасны. Ему... ему действительно удалось проспать всю ночь без единого плохого сна!       Впервые почувствовав себя по-настоящему отдохнувшим, он тут же почувствовал желание поцеловать Маомао в лоб на прощание. Он чувствовал, что она лежит в его объятиях в той же позе, что и ночью, а это означало, что она, вероятно, все еще спит. Этот факт наполнил его гордостью и радостью. Наконец-то у них была спокойная ночь, когда он не беспокоил ее своим плачем! Надеюсь, так будет и в будущем.       И вот, наконец, он приоткрыл глаза, готовый полюбоваться красивым лицом молодой девушки прямо при дневном свете. Но затем он заметил нечто поистине удивительное в ярком свете. Ни за что! Может быть, он все еще был в полусне? Нет, он определенно все увидел правильно. — А? Но...

***

      Маомао зашевелилась, почувствовав прикосновение нежных пальцев к своему лицу, и зевнула, слегка потянувшись. С естественностью, которая все еще казалась ей немного странной, ее мозг мгновенно осознал, что она снова в объятиях Джинши. Как будто она просыпалась так уже много лет. И... она не слышала рыданий. Было тихо... и светло.       «Неужели уже утро?» — подумала она, все еще не до конца проснувшись. — «Значит, ночь прошла без кошмаров, да? Чудесно».       Прохладные пальцы Джинши все еще гладили ее нос и щеки. Внимательно... но в то же время с легким колебанием, которого не было раньше.       Маомао бессознательно положила свою руку поверх его, открыла глаза и тут же слегка вздрогнула, осознав, как близко друг к другу находятся их лица. Так близко, что она могла разглядеть даже мельчайшие детали его фиолетовой радужки. Его глаза смотрели на нее пристально, сосредоточенно, как будто он пытался разгадать какую-то тайну.       «Что с ним такое?»       Как только он заметил, что она проснулась, он изобразил улыбку и перестал ласкать ее лицо, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на ее лбу. Затем он взял ее маленькую ручку, поднес к своим губам и тоже поцеловал. Маомао по-прежнему оставалась спокойной, поскольку для нее это уже не было чем-то новым. Сила привычки была поистине могущественной и пугающей.       — Доброе утро, Маомао, — весело сказал он.       — Доброе утро, господин Джинши.       Да, это утро действительно было хорошим, Маомао, которая хорошо выспалась, вынуждена была это признать.       — Я тебя разбудил? Прости, просто... хм, как бы это сказать..       Маомао подняла брови, не совсем понимая, что происходит. Почему он так странно себя ведет? Или, точнее, еще более странно, чем раньше?       — Да?       — Я знаю, это звучит странно, но твои веснушки... они поблекли...       Травница мгновенно проснулась и широко раскрыла глаза.       «О, черт!» — было ее единственной мыслью. — «Я совсем забыла о них!»       Она почувствовала, как Джинши снова осторожно погладил ее по щеке.       — Маомао? Ты в порядке? Ты выглядишь такой испуганной, — обеспокоенно спросил он.       Травница глубоко вздохнула и пришла в себя. Ну что ж, на самом деле было ясно, что рано или поздно что-то подобное произойдёт. Удивляться особо нечему.       Она вздохнула. Ну, она действительно не хотела рассказывать ему эту историю еще раз, но, похоже, у нее действительно не было другого выбора, да? И, возможно, это даже немного помогло бы ему восстановить память. Пока оставалась хоть капля надежды, не было места колебаниям.       — Хорошо... они выцвели, потому что они ненастоящие, господин... просто нарисованные.       «И некоторые из них были вытатуированы на моей коже иглой», — мысленно добавила она, однако воздержалась от произнесения этой детали вслух.       — Нарисованные?       Джинши широко раскрыл глаза. Он выглядел искренне смущенным и просто смотрел на нее некоторое время. Ожидая его реакции, Маомао почему-то почувствовала легкую нервозность, но промолчала.       В конце концов, молодой господин снова открыл рот, но вместо того, чтобы что-то сказать, он вдруг положил одну руку ей на затылок, а рукавом другой провел по ее лицу. Осторожно, но все же достаточно сильно, чтобы стереть все оставшиеся веснушки. Казалось, что его руки двигались сами по себе.       — Господин Джинши! — запротестовала она и схватила его за запястье. — Что вы делаете? У вас испачкался рукав!       — Прошу прощения... — рассеянно пробормотал он, как будто на самом деле не понимал, что она говорит, но все же убрал рукав с ее лица. Маомао открыла глаза, которые были плотно закрыты во время процедуры, и заметила, что он снова смотрит на нее, открыв рот и не двигая ни единым мускулом. Как будто загипнотизированный. Как будто он с трудом мог поверить в то, что видел. Его щеки слегка порозовели.       Она слегка нахмурилась, еще меньше понимая, в чем дело.       — Но... но зачем ты рисуешь веснушки на своем лице? — наконец тихо спросил Джинши, вернувшись к реальности.       Маомао напряглась. Вот он, самый страшный вопрос. Должна ли она действительно рассказать ему все прямо сейчас или для этого еще слишком рано? В конце концов, она все еще помнила, как он был шокирован, услышав ее объяснение в первый раз, тогда, на вечеринке в саду, так что кто знает, как он отреагирует на этот раз? Хотя она все еще не совсем понимала, почему он был так потрясен.       Но прежде чем она смогла принять окончательное решение, Джинши уже принял решение за нее. Он обнял ее и крепко прижал к себе.       — Ой. Для тебя это неприятная тема, не так ли? — Он погладил ее по голове. Печаль и угрызения совести звучали в его голосе, который уже не был таким сладким, как до травмы, а вместо этого был наполнен неподдельной нежностью. В ответ Маомао прижалась лбом к его груди. — Понимаю... все в порядке. Ты не обязана рассказывать мне то, чего не хочешь. Мне просто стало любопытно, вот и все. Хотя я действительно хочу знать о тебе все, в мои намерения никогда не входило оказывать на тебя давление. Прости, что заговорил об этом... и за то, что стер их.       Удивленная тем, насколько понимающим он был, она снова посмотрела ему в лицо и увидела мягкую улыбку на его губах.       «Может быть, сейчас это действительно к лучшему», — подумала она.       Точно. Все это могло подождать. В конце концов, ему нужно было заново открыть для себя свое собственное прошлое. Она была не так важна и, по ее мнению, даже излишня для процесса его исцеления, поскольку ее жизнь в районе удовольствий вообще не имела никакого отношения к Джинши.       — Так ты не возражаешь, если я снова их нарисую?       — Нет, конечно, нет. Если тебе так удобнее, то рисуй. С веснушками или без, для меня ты всегда будешь Маомао.       — Спасибо, господин Джинши.       Маомао вспомнила, что старый Джинши также позволил ей сохранить веснушки, нет, он даже приказал ей носить их. Она все еще не понимала, почему.       От ее слов его улыбка стала шире, и она заметила, что он покраснел еще сильнее, сглотнул и на мгновение отвел взгляд.       «Что случилось на этот раз?»       — Но, честно говоря, я не думал... — Он снова начал говорить, но сам себя прервал.       — А? Что?       — ...что у тебя есть возможность быть еще красивее, чем ты уже есть. — Его уши были такими ярко-красными, как будто в любой момент могли вспыхнуть, но это все равно не помешало ему снова облечь свои мысли в слова. Бывший Джинши, вероятно, скорее откусил бы себе язык, чем произнес что-то подобное вслух.       Теперь настала очередь травницы смотреть на него с открытым ртом.       — Это шутка? — пробормотала она, совершенно сбитая с толку, прежде чем смогла остановиться, хотя и чувствовала, что на этот раз он снова высказал свое искреннее мнение.       — Что? С чего бы мне шутить о чем-то подобном? Я серьезно. Ты просто великолепна. — Он казался искренне смущенным и не менее озадаченным, чем она.       И так они просто смотрели друг на друга: он, который не понимал, как она могла воспринять его слова как шутку, и она, которая не понимала, как он мог относиться к ним серьезно. Действительно, какая сложная ситуация.       Наконец, Маомао стиснула зубы.       «Это ты здесь такой великолепный, а не я», — подумала она, гадая, видел ли он уже свое отражение после несчастного случая. В его личных покоях висело зеркало, так что, вероятно, да.       Как бы она ни старалась, ей так и не удалось понять, как такой красивый мужчина мог быть настолько слеп.       — Ха-ха, но, если подумать, в этом нет ничего удивительного, учитывая, какая ты особенная.       — Особенная? Что, черт возьми, во мне особенного?       И прежде чем она осознала это, она произнесла этот вопрос вслух, сама того не желая.       На этот раз Джинши, казалось, навсегда лишился дара речи. Он посмотрел на нее так озадаченно, словно только что заговорила на другом языке.       — Все в порядке, господин. Это неважно. Забудьте, о чем я спросила.       — Н-нет... Нет, все в порядке. Просто дай мне немного подумать. — Молодой господин положил руку ей на плечо и окинул ее пристальным взглядом.       «Он..... на самом деле серьезно об этом думает?» — Маомао была удивлена.       — Что ж, признаюсь, я не знаю, как лучше это описать, — продолжил он через некоторое время. — Ты просто такая. Все в тебе такое. Ты такая теплая. И такая добрая. И такая терпеливая. И такая сильная. И от тебя так приятно пахнет... как от цветущего сада... и ты так много знаешь о медицине. Ты мой свет. Мой спаситель. Единственная, с кем я по-настоящему чувствую себя в безопасности...       Маомао пожалела, что задала этот вопрос. Как, просто как он мог произнести такие смущающие слова, не прилагая к этому никаких усилий, словно это были неоспоримые факты?       Она едва могла это вынести и с удовольствием заткнула бы уши. Или попросила бы его заткнуться, чувствуя себя так, словно ее пронзили стрелами. К сожалению, не ядовитыми.       «А также та, кто несет ответственность за твои нынешние страдания, но ты этого не знаешь», — с горечью подумала она, и ее желудок сжался. — «Ты ошибаешься. Во мне нет ничего особенного, и я тоже не особенная. А также не такой уж хороший человек, каким ты меня считаешь. Я — это просто я. Вот и все. — Внезапно она почувствовала еще один поцелуй на своем лбу.       — Я знаю, что уже говорил это много раз, но я все еще не могу поверить, как мне повезло, что ты рядом со мной.       Да. Маомао глубоко пожалела, что задала ему такой вопрос. Ей следовало держать рот на замке.