Пленённый тобою: В ловушке молчания

Мир, кажется, сошел с ума. И у Рэна практически не осталось в этом сомнений. Он сжимал телефон в руке, пока слушал своего бывшего коллегу. Сжимал так, что кончики пальцев белели. Хотелось расплющить устройство от не до конца понятных эмоций. Не то от злости, не то от ощущения бессилия, не то от отсутствия справедливости. Все совпадало. Юный омега, что любил проводить время, развлекаясь, которого даже родители охарактеризовали как слишком легкомысленного на характер человека. Возраст подходил идеально – только исполнилось двадцать лет. Последнее место, куда собирался парнишка – клуб. Он успел сообщить своим родителям. Успел сказать об этом друзьям. А потом просто исчез. Даже не понятно: успел ли он доехать до клуба. Но уже известное название «Кагаяки» заставляло Рэна понять, что это не совпадение. Юноша точно добрался, точно встретил там Его и уехал, пропадая навсегда. Деталей пока было немного, но они были. Они словно кричали на Рэнтаро, словно весь мир кричал, тыкая пальцем в труса, что бросил когда-то безнадежное расследование, выбирая более спокойный курс своей дальнейшей жизни. Сначала одно, тут же следом другое. Словно начался новый раунд в игре. Очень активный раунд, когда каждый день, каждую неделю обязательно что-нибудь случается. Он слушал и не мог поверить в то, что все это происходит наяву. Что настоящий Призрак всё-таки явил себя миру спустя пять лет. Снова решился похищать несчастных юношей. Как долго это будет продолжаться? Закончит ли он на одной жертве и снова скроется в серых буднях, или пятилетний голод заставит его двигаться дальше? Да и голодал ли он на самом деле, или творил нечто похожее в другом месте? Сердце стало биться быстрее. – Пока что это все, – закончил резко коллега, – заявление только написали, но я помню, что ты занимался чем-то похожим. Были успехи? Рэнтаро не сразу взял себя в руки, не сразу смог унять кричащий в голове голос, но постарался сосредоточиться. – Нет-нет, тела не было, виновника я тоже не нашел, – даже с тоской ответил Рэн и громко выдохнул, оглядываясь назад, чтобы посмотреть как за стеклом играют дети. Иногда хотелось держать Томо за руку бесконечно, никогда не отпускать, чтобы ничего не случилось. Мир слишком опасен и об этом никогда нельзя забывать. – Понятно, ладно, попробую что-нибудь сделать. – Слушай, если что-то найдешь сможешь позвонить и поделиться деталями? Может в этот раз преступник наследил, потерял бдительность? Коллега замялся и ответил с паузой: – Ты ведь больше у нас не работаешь, я не могу разглашать детали расследования, ты должен понимать. Я позвонил, потому что думал, что у тебя что-то есть на этого типа, ты ведь ушел в частники. Может нарыл что-нибудь за это время, но если нет, то извини. – Послушай, это очень важно! – Рэн немного повысил голос, не ожидая сам от себя такой реакции, но на том конце только вздохнули. – Посмотрим. Ничего не обещаю. Коллега попрощался, разговор закончился, а Рэн продолжал сжимать пальцами телефон у уха и стискивать зубы. – Черт-черт-черт! Да чтоб тебя! – Все хорошо? – из детского зала вышел Мамору, оглядывая альфу. Рэнтаро дернулся от чужого голоса, не ожидая, что кто-то так незаметно подойдёт, и смотрел словно испуганно. Словно его поймали за мелким хулиганством. – Да… с бывшей работы звонили. Все нормально, – он выдохнул, трясущейся рукой убирая телефон. Но детектив не выглядел больше дружелюбным. О чем бы он там не думал, он сводил брови к переносице от злости, смотрел в никуда, продолжая размышлять о своем, даже когда с ним пытались поговорить. Мамору сразу уловил чужое напряжение и решил не наседать. – Мероприятие подходит к концу, – первый и двинулся обратно внутрь и уже потом Рэн пошел следом. Как один звонок мог перечеркнуть все то замечательное время, которое мужчина провел с сыном? Заставить выйти на передний план злость, обиду и разочарование? Альфа был уверен почти на сто процентов, что коллега ему не позвонит. И даже больше: он не будет стараться. Не будет вынюхивать каждый угол, не будет закрывать клуб (или пытаться) для расследования, не будет искать следов. Почему? Потому что это тупик. Это дело было тупиком пять лет назад, десять лет назад и вряд ли что-то изменилось сейчас. Равнодушный голос сослуживца лишь убедил, что он надеялся найти ответы у Рэна, упростить себе работу, а поскольку у него их не было, то значит и стараться нет смысла, потому что сам он их вряд ли найдет. Но конечно он попытается. Опросит работников клуба, опросит друзей, родственников и сделает тот необходимый минимум, который от него требуют, но не будет зарываться в землю с головой, чтобы что-то найти. Или кого-то. И уж тем более больше не позвонит и ничего не поведает. Словно собаку поманили большой костью с остатками мяса на ней, а потом резко – забрали её, оставляя разочарование вместо предвкушения. – Папа, все хорошо? – Томо с жалостью глянул на расстроенного отца, но Рэн продолжал смотреть просто вперед, думая о своем. «Пропажа Юмиро была очень похожа, но на деле не имеет отношение к Призраку. Но вот с этим делом все иначе. Нет, это точно оно. Я уверен. Это точно он. И он, правда, вернулся спустя столько лет… чтобы что? Зачем? Ты ведь стал старше. У тебя было время подумать, было время отступить, уйти в тень. Унести тайну с собой в могилу. Чего же тебе так не хватило в жизни, что ты принялся за старое?» – Рэн? – Мамору легонько коснулся его чуть ниже плеча и детектив все-таки вернулся в реальность, с легкой паникой глядя на своего знакомого. – Простите, задумался. Томо, что ты сказал? Папу отвлек звонок. – Я спрашивал: у тебя все хорошо? – Да, сынок, конечно, всё хорошо. Не волнуйся. Вместе с семьей Мамору Рэнтаро и Томо покинули детский центр. Детектив собирался спускаться на лифте на парковку, но затормозил, обращаясь к отцу другого семейства. – Спасибо за приглашение. Это было, на самом деле, очень здорово. И детям запомнится надолго. – Это точно, – Мамору снова улыбнулся, – всё точно в порядке? После того звонка на тебе лица не было. На какое-то мгновение Рэну захотелось выплеснуть все на того, кто готов слушать. Хотелось кричать, дать эмоциям выйти наружу, признаться во всем, но детектив удержался и выдохнул. Всё это так тяжело. Он к такому не привык. – Всё и правда в порядке, звонили с бывшей работы, да и всё. – Хорошо, – Мамору знал, что Рэн недоговаривает, но понимал, что на это есть причины, так что не было никакого смысла в том, чтобы давить и требовать. Это ни к чему. – Твой сын и правда не отходил от моей принцессы, хах, защищал и помогал во всем. Чувствую, что всю дорогу буду слушать о том, какой Томо герой. – Я рад, что они подружились, – детектив, наконец, улыбнулся. – Я понимаю, что мы еще мало знакомы, – Мамору глянул на Хико, а потом улыбнулся Рэну, продолжая говорить будто бы немного игриво, – но ты можешь взять мой телефончик и куда-нибудь пригласить. – Ты говорил, что женат, – подыграл ему детектив, но номерами они и правда обменялись. – Если будет намечаться еще какой-нибудь праздник – я обязательно дам знать. Детство должно быть счастливым, верно? И только в наших руках дать нашим детям это счастье, – Мамору первый протянул руку, чтобы попрощаться. Рэн ответил на рукопожатие и две семьи разошлись. В мыслях детектива рождались все новые вопросы. Не только те, что были пять лет назад, но и новые. Но ответа он не нашел еще не на один. Хотелось влезть в голову безумцу, хотелось понять его: почему? Зачем? Когда он прекратит? Мужчина оглядывал людей на улице, всматривался в лица, разглядывал одежду, походку, выражение эмоций на лицах. Что заставляет одних нападать на других? Какие-то убеждения? Изъяны в психике? Тяжелое детство? Травмы, что не дают покоя? Легкомыслие юношей, что искали себе богатых ухажеров? Разве это стоит того, чтобы кого-то похищать? Большинство мечтали бы иметь богатого партнера, жить припеваючи и никогда не сталкиваться с бедностью. Никогда не работать. А потратить свою жизнь на развлечение и удовольствие. Ведь жизнь у нас одна. Но Призраку было это совсем не важно. Он видел в своих жертвах что-то еще. Искал что-то еще. Несколько лет сидел в тишине, унял свой порыв, но снова вышел на кровавую охоту. Скорее всего кровавую. Но это уже домыслы детектива. У молодёжи были популярны истории о маньяках, что населяли или населяют мир. Рэнтаро и сам смотрел несколько таких выпусков, где в подробностях рассказывали и о убийце, и о его жертвах, и о том, как его поймали. Иной раз на поимку могли уйти десятилетия. Но вот на дворе современный мир. Где есть и разные экспертизы, где на каждом шагу камеры, где у каждого в руке телефон. И подростки смотрят с интересом на экран, где им рассказывают, как очередной серийный маньяк догнивает за решеткой, где-то на другом континенте, но даже не подозревают, что никуда эти маньяки не делись. Они рождались и будут рождаться. Они будут находить способы дотянуться до тебя. Будут водить полицию за нос. И это никогда не прекратится. Рэнтаро подметил, что во всех этих передачах у преступников прямо на лице написано, что они плохие парни. Они уже выглядят подозрительно, просто потому что. Потому что именно так нас и учат, так и показывают бандитов в медиа, такие образы рисуют в поп-культуре. Но самые опасные люди носят костюмы с галстуками и ярко улыбаются, когда протягивают тебе руку. Сидя у себя в офисе, спустя несколько дней, Рэнтаро вновь рассматривал старые пожелтевшие листы бумаги, с деталями прежних дел. Рассматривал и рассуждал. – Эти два закрыты: виновника казнили. Следующие два закрыты: виновник сидит в тюрьме. Следующие три тоже закрыты и приписаны к другим преступникам. Эти – закрыты из-за отсутствия улик. Эти пару из-за того, что прошло много времени. Висяк за висяком. Ох, Господи. Рэн откинулся на спинку и тяжело вздохнул, протирая глаза руками. – Такое ощущение, что это должно быть просто. А оказалось совсем не так. Не верю, что он с самого начала думал о последствиях. Думал о том, как скрыть следы или остаться незамеченным. Нет. Наверняка твои первые похищения были полны промахов, возможно, совершались в других местах, возможно со следами, на которые тогда не обратили внимания или упустили. Господи, но когда это было? Лет двенадцать назад? Больше? Нет, найти подобное будет невозможно. Детектив снова поддался вперед, опуская локти на стол, а руками взялся за голову, запуская пальцы в волосы, пытаясь снова взяться за надоедливый одноцветный пазл, где нет рисунка. Где остается только подбор. Из мыслей его вырвал телефонный звонок. На экране светилось имя Кайто, того, кто занимался делом Юмиро. Делом, которое Рэнтаро отложил, отдавая в руки полиции. – Слушаю, – Рэн устало вздохнул, попутно вытаскивая сигарету из пачки. – Нашли тело, – быстро и даже как-то восторженно начал коллега. – Тело? Тело Юми? – Оно самое и, черт возьми, это не по правилам, но ты должен это видеть. Ты ведь тоже занимаешься его поиском. Я сейчас скину адрес, приезжай. Несмотря на то, что сам Рэнтаро уже не верил в то, что пропажа Юмиро как-то связана с Призраком – это дело все еще было частью его работы. Делом, которое ему поручил клиент, за которое ему вроде как заплатят, хотя он мало, что сделал, доверившись в этом вопросе сначала полиции. В любом случае на одну загадку станет меньше, а значит уже хорошо. В конце концов, юноша так же вышел из дома и бесследно пропал. Словно вселенная насмехалась над Рэнтаро, подкидывая ему в задачи очередную пропажу. Хоть здесь повезло. Условно повезло, ведь юноша все-таки умер. Ехать пришлось до заброшенного склада на окраине. Вокруг не то, что камер нет, а даже работающих фонарей. А на улице уже давно стемнело. Снаружи стоял Кайто, залипая в телефон. Он сидел в приложении для знакомств и пока ждал коллегу рассматривал анкеты омежек и улыбался, если встречал более откровенные фотографии. Работа есть работа, и мертвые тела в этом деле встречаются довольно часто, так что они не могли заставить грустить или сбить настрой сходить с кем-то на свидание. Но когда Рэнтаро припарковался Кайто убрал телефон в карман, затушил бычок и подошел к машине. – Быстро ты. Криминалисты будут минут через двадцать. Я сначала тебе позвонил. Мужчины пожали руки. – Тебя начальник не оштрафует за это? – Да пофигу, я думаю он сам дар речи потеряет. – Все так плохо? – Поступил сигнал от сторожа, который ходит раз в пару часов и проверяет территории. Заборов тут нет, так что любой желающий может проникнуть. Иногда подростки забегают, разрисовывают стены, ищут призраков каких-нибудь, снимая всякие видео или еще как-нибудь хулиганят. Сказал, что увидел издалека как кто-то выходит отсюда и убегает, особо не разглядел, но проверил, что внутри и наткнулся на тело. – И ты приехал, когда услышал описание? – Не, сначала местный патруль, потом уже я. Полицейских я отпустил, потом позвонил тебе. Клянусь: за все годы практики я такое видел только в кино. Мужчины постепенно зашли на склад, включая фонарики, и продвигались к самому дальнему углу. Чем ближе, тем сильнее в нос ударял интенсивный зловонный трупный запах. Пахло словно тухлыми яйцами, аммиаком и гнилью. Дышать этим без респираторов нельзя, но много времени проводить у трупа никто не собирался. В углу сидело тело, с раскинутыми в стороны ногами и руками, и опущенной головой. Как кукла. Одежда была вся грязная, пропитанная кровью, что успела почернеть. Руки и ноги полны бесконечных порезов, рваных ран и трупных пятен, что покрывали ноги и могли сойти, поначалу, за синяки. Мини-юбка, укороченная футболка, спутавшиеся жирные черные волосы, что изначально были собраны в высокий хвост. Некоторые раны глубокие. Некоторые не очень. Неопытный разрез на шее. И причина смерти, скорее всего, в потере крови. Но не тело удивляло мужчин. А то, что было над ним. Рэнтаро шокировано рассматривал стены, проводя светом фонарика по каждому кровавому посланию, которые убийца написал кровью жертвы. Кровью, которую он, скорее всего, собрал заранее в бутылку, чтобы использовать как краску. Глазами Рэн читал иероглифы, которые оставил безумец. Всматривался в символы. – Ритуальное убийство, да? Честно говоря: впервые сталкиваюсь с таким, – Кайто звучал восторженно. – Бог увидит. Бог услышит. Бог узнает, – начал читать вслух Рэнтаро, – свет озарил меня. Он полюбит меня. Он придет ко мне. Бог, бог, бог, бог…. – Психопат, – пожал коллега плечами и потом навел фонарик на один конкретный иероглиф, что был написан прямо над головой жертвы. Самый четкий символ из всех. Над ним явно постарались, когда рисовали. – Сияние. Это слово повторяется здесь лишь раз. Интересно почему, да? Рэнтаро навел фонарик туда же и замер. Да, там и правда было написано сияние. Значений иероглифа было несколько, но все они похожи между собой, но суть была не в этом. Иероглиф «кагаяки» так же был названием клуба, откуда пропадали юноши. Куда сам Юмиро неоднократно ездил. И куда собирался поехать в ту самую ночь. Рэн знал, что это значит. Знал, почему там именно этот иероглиф. И знал еще и то, что это никакое не совпадение. Это послание. И оно было адресовано не кому-то другому, а именно ему. Интуиция подсказывала именно так. Потому что убийца знал, что Рэнтаро будет здесь, знал, что он ищет его, расследует это дело и понимал, что только детектив Тацуми поймет. Оно было написано кровью юной жертвы именно для него. Сияние. Клуб. Охотничьи угодья. Игра, которая не завершается даже спустя столько лет. Но Призрак никогда так не делал, никогда не оставлял тела и тем более послания. Что изменилось? Почему вместо мирной жизни он решил сделать подобный ход? Потому что знал, что теперь его ищут? Но Рэн искал и раньше, искал пять лет назад, а сейчас все иначе. Тогда почему? Почему именно сейчас Призрак показывает тело? Почему сделал все именно так? Почему написал этот символ, развеивая сомнения детектива в том, что это дело не является частью серии? Рэн поспешил выйти на улицу, чтобы наполнить легкие свежим воздухом. Приложил пальцы под подбородок, зажимая вену, чтобы почувствовать как ускорился пульс. «Нет, этого просто не может быть. Не может быть!»