Пленённый тобою: В ловушке молчания

Тяжело каждый день смотреть на себя в зеркало и не испытывать ненависти и отвращения. Тяжело смотреть в глаза сыну и слушать о том, как тот скучает по Юири. Как расспрашивает о дяде Мамору, о Казухико, о том, когда они все встретятся. Одобрит ли Томо его поступки? Поймет ли однажды прочему папа сделал то, что сделал? И сделает ли отец задуманное вообще? Хотелось пробить себе грудь и вырвать сердце, словно оно источник всех эмоций и той невыносимой боли, которая терзает душу. Всё вышло ровно так, как он хотел. Всё вышло совсем не так, как он представлял. Куда проще было размышлять о справедливости и правосудие, когда Призрак был безликим монстром, похищавшим юношей, невидимкой без души. Рэн мог приписать ему любые негативные черты в своем воображении, даже рога, если надо, позволяя разрастаться ненависти. Образ, что он представлял, на который плевался желчью, мечтая поймать, даже близко не стоял с тем, кем оказался Мамору на самом деле. Глядя в его глаза, слушая его голос, наблюдая за ним со стороны даже не верилось, что его руки запятнаны кровью огромного количества жертв. Но сам Мамору явно ни о чем не переживал. В своих собственных глазах он был таким же, как и все вокруг – работяга, семьянин, муж, друг… Совесть не пожирала его естество, не тревожила сны, не мешала ему жить и наслаждаться каждым днем. А Рэну мешала. И каждый божий день он варился в огромном котле из мыслей, тревог и переживаний, не способный схватиться за бортик и вылезти, чтобы вдохнуть полной грудью. Не Рэнтаро влез в жизнь монстра, желая найти ответы – он запустил монстра в свою жизнь. Монстра, который всегда готов прийти на помощь, похлопать по спине, шутливо заигрывать, раскрывая свою душу перед детективом. А за открытыми дверьми этой души нет ни намёка на прежнюю преступную деятельность. Ни единого следа тьмы. Вот бы это оказалось неправдой. Чередой совпадений. Ошибкой. Рэн закрыл глаза, выдыхая облако никотинового дыма. Пять лет назад он сдался, оставляя приоритет за сыном и своей личной жизнью, но не мог до конца отпустить это дело. Не мог полноценно успокоиться. Полтора года назад он взялся по новой. Перетасовал карты, нарушил правила, подобрался так близко, как смог. Тот день в больнице, когда он впервые встретил парочку Мамору и Казухико, не выходил из головы. Он не был уверен в своем плане до конца, импровизировал, надел маску. Он спрятал внутреннего следователя так далеко, как смог, оставляя на виду простого парня Рэна, вдовца и одинокого отца, которого заботит лишь его сын. И это помогло. Томо с легкостью поддался, сам того не понимая, впутался в это дело, проникся маленьким Юири и его «замечательной» семьей. «Там будет маленький мальчик. Его зовут Юири, – Рэн помог сыну застегнуть куртку, – я уверен, что вы станете отличными друзьями». «Откуда ты знаешь? – Томо лишь улыбнулся». «Интуиция, сынок. Папка знает всё на свете, да?» Новое облако дыма поднялось над столом, но не спешило рассеиваться. И как он мог впутать в это сына? Как мог подтолкнуть его к этой дружбе? Что он за отец вообще, если использует ребенка? И как он будет смотреть ему в глаза? Как будет смотреть в глаза Хико или Юири, когда отца семейства казнят? Рэнтаро резко открыл глаза. Да, Мамору ждёт казнь. С самой большой вероятностью. Либо бесконечные суды и отсрочка, но, так или иначе, свободы больше никогда не будет. Этого ли хочет детектив? Всё еще этого? Рэн затушил бычок в пепельнице и повернул голову к вновь пожелтевшему от сигаретного дыма окну. Не хотелось думать о том, что произойдет. Не хотелось даже представлять какие могут возникнуть трудности или выборы. Не хотелось видеть перед глазами плачущие лица, мольбы, слезы. Видеть боль Хико. А он ведь… Рэнтаро снова повернул голову, глядя теперь только за закрытую дверь своего кабинета. Но совсем на ней не фокусируясь. Перед глазами: чужая квартира на семнадцатом этаже. Элитная и красивая, где двое мужчин сидят на диване, распивая крепкий алкоголь. И слова Призрака. Рассказ о Казухико. – Он ведь тоже был твоей жертвой, да? – детектив произнес это тихонько себе под нос. – Я угадал? Взгляд сфокусировался на пустом кресле перед собой, где ему представлялся Мамору. Все такой же расслабленный, как обычно, рассматривающий потолок. – Ты не убил Хико. Нет. В нем было что-то другое, что-то, что тебя зацепило. Ты сказал, что заставил его быть с тобой, что ты плохо с ним обращался, но это осталось в прошлом. Ты влюбился, нашел в нём смысл. И ты сказал, что вы вместе чуть больше пяти лет, – детектив глубоко вдохнул, выдохнул, подпирая подборок руками, сцепленными в замок. – И ты прекратил. Значит он был последней жертвой, да? Но его не искали, как остальных, потому что он живой, потому что он мог выходить на связь, мог сказать, что с ним всё хорошо. И всё стало хорошо, да? Вы поженились, вы завели ребенка, вы… черт, да вы счастливы! Я вижу, как вы смотрите друг на друга, но знает ли он, что ты сделал? Стал бы он свидетельствовать против тебя? Или ваши узы слишком крепки? Ты говорил ему о том, что ты сделал? Рэнтаро сделал паузу, словно ждал ответа от проекции сознания, но в комнате было тихо. – И если говорил, то делает ли это его соучастником? Боже, о чем я только думаю? – Рэн немного виновато опустил голову. –¬ Я не… я не могу. Он ведь мама и даже если он… нет, я просто не могу. Детектив встал, чтобы выйти на улицу, подышать чистым воздухом и немного пройтись вдоль улицы. Надо было успокоить свои мысли, прекратить тревожиться и взять себя в руки. Он пытался оправдаться перед собой, пытался напомнить себе, что это всё – только предположения. Его личные домыслы и без доказательств Мамору остаётся невиновным человеком, как и его семья. «Пока что нарушаю закон здесь только я», – усмехнулся он сам себе и достал телефон. Нет смысла винить себя и отступать. А значит надо двигаться дальше. – Алло? – Рэнтаро сам набрал номер друга и поднял голову, зажмуривая глаза и позволяя летнему солнцу поцеловать себя. – Ты прям как чувствовал, – Мамору усмехнулся, протирая капли пота полотенцем. Голос запыхавшийся. – Я только в раздевалку зашел, что-то стряслось? – Ты бегал? – детектив невольно улыбнулся, но сам себя осёк. – Да у нас тут марафон спортивный всю неделю. Снимаем программу. Сил уже нет, ха-ха. – Понятно, слушай… может устроим пикник? На улице отличная погода будет держаться до самых выходных, и я подумал, что было бы неплохо встретиться семьями. Пожарим мяса, выпьем холодного пива, обольем детей водой, – и снова Рэн улыбнулся, тут же решив купить водяной пистолет. – Мне нравится. Хорошо, с тебя тогда пиво, а всё остальное с меня. Только Хико не пьет, так что ему клубничной газировки, да побольше. – Захватить киндер какой-нибудь? – Не-не-не, даже не думай об этом! – Мамору посмеялся, – с ума сошел? Это моя прямая обязанность, или ты хочешь его увести у меня? – Он уйдет от тебя за коробку киндеров? – Хотел бы я сказать, что нет и что он любит меня больше шоколадных яиц, но… – Я тебя понял. Детектив немного опустил голову и вздохнул. Шутки и чужой смех вызывали внутри такое тёплое чувство умиротворения. Ведь всё могло быть иначе, будь они оба простыми честными парнями. Но, а вдруг еще будет? При каждом разговоре с Мамору Рэнтаро ловил себя на мысли, что мечтает о том, чтобы все его догадки были ошибкой. Огромной ошибкой. – Мне бежать пора, детали обсудим позже, но в субботу буду вас ждать. Выезжайте пораньше. Следующие три дня Рэнтаро предвкушал предстоящее семейное мероприятие, размышляя о том, что ему делать и как быть. Да и много мыслей крутилось в голове, быстро сменяя друг друга. Он старался маневрировать в этом супе, не поддаваясь на эмоции, чтобы не сбиться с пути. С пути, который, как ему казалось, он четко видел. И повторял себе раз за разом: зло должно быть наказано. Оно не должно наслаждаться жизнью, не должно избежать правосудия, а жертвы должны быть отомщены. И никак иначе. Прогноз погоды не ошибался и с самого утра субботы солнце ярко освещало мир под собой, а на небе ни облачка. Чудесный день. А на заднем сидение радостный сын, что сжимал в руках огромный водяной пистолет, предвкушая, как будет расстреливать всех вокруг. Рэнтаро глянул в зеркало и немного улыбнулся. Томо даже не представляет во что папа их втянул. Для него всё значительно проще. Наивно и весело. Как и должно быть у ребенка. Он думал лишь о играх, вкусняшках, мягкой траве, по которой планировал носиться босиком. О холодной газировке и маленьком мальчике в платье, которому они с папой тоже купили пистолет, но поменьше и другого цвета. Томо вынашивал идею о том, чтобы расстрелять родителей, когда они буду меньше всего этого ждать. Отличный план. Мамору и правда взял на себя большую часть работы. Выкатил на задний двор мангал, небольшой низкий столик, где будут стоять напитки и еда, плетённые циновки, чтобы на них сидеть и пару подушек для детей. Казухико украсил место фонариками и бумажными гирляндами, которые они с Юири плели все эти дни, чуть поодаль постелил пару ковриков, а так же принес небольшую тумбочку, на которую поставили ноутбук и пару колонок по бокам, кабеля которых тянулись к дому, до самого окна. Когда Рэнтаро с Томо зашли на задний двор, то оба удивились тому, как серьезно к этому мероприятию подошла семья Мамору. Рядом был сад, полный цветов, что благоухал на весь огромный задний двор, чуть ближе к границам леса крупная беседка. И двое родителей, один из которых улыбался ярко, а второй более сдержано. Юири подбежал к гостям первый, кланяясь Рэнтаро, а потом утащил Томо за ручку, чтобы показать что-то невероятно важное в цветочном саду. Кажется речь шла о жуках. Рэн прошел вперед, ставя на столик несколько упаковок с пивом, пару бутылок саке и две больших бутылки с клубничной газировкой. – Сразу предупреждаю: Томо вооружен и решительно настроен облить нас водой хотим мы того или нет. – Я надену купальник под кимоно, – тут же сказал Хико, быстро поклонился и ускакал скорее домой, переживая, что станет первой мишенью. – Пиво, саке, газировка и никаких киндеров, а значит мой брак не под угрозой, – посмеялся Мамору, рассматривая покупки, и мужчины поздоровались. – А это зачем? – кивнул Рэн на ноутбук и колонки. – А ты угадай, детектив. Рэн задумался. – Нет, хах, нет же. Да ну вас двоих. – Да и да! – Мамору приобнял его сбоку, так же поглядывая на технику. – У нас нет выбора скажу я тебе. Хико любит петь. И Юири любит. И какой праздник без караоке? – Я пою просто отвратительно. Хватило этого позора в студенческие годы, потом еще и на службе… – Хико поёт красиво, – Мамору нежно улыбнулся и вздохнул. – А я нет. Так что будем позориться вдвоем и слушать о том, какие мы с тобой лузеры. Рэн посмеялся, заранее представляя эту картину. А пока Мамору отошел, чтобы вытащить мясо, детектив осмотрелся. До чего удобное место. Оно безумно далеко от города. И несмотря на наличие квартиры в самой столице – можно было смело предположить куда именно Призрак увозил юношей. Здесь никто не услышит крик. Никто не поможет. И попросту негде скрыться. Кроме въезда со всех сторон деревья и даже если бы кому-то удалось отбиться и сбежать – Мамору бы легко смог их догнать. Это ведь его земля. «Прятал ли ты их тела? Хоронил ли прямо здесь? – Рэнтаро опустил голову, глядя на ровную зеленую траву, двигая её кончиком ботинка. – Или в лесу? Или избавлялся как-то иначе? Может быть в доме есть огромная печь?» – Пау! В спину ударила струя воды, вырывая резко из размышлений. Да и не до них сейчас. – Думаешь, ты самый умный? – Рэнтаро посмеялся, глядя на улыбчивое лицо сына и отошел до машины, чтобы вытащить из багажника еще пару крупных водяных пушек, которые были крупнее, чем та, что у Томо, и вмещали в себя куда больше воды. И когда обогнул дом и снова вернулся, то мальчишка тут же начал кричать и убегать, представляя, что его ждет. – Папа, так нечестно! – А ты думал один будешь тут такой? Ну уж нет! Постепенно все собрались у небольшой самодельной площадки, наблюдая за тем, как Мамору жарит мясо, как Хико, стоя радом, занимается овощами и рисом. Детки сидели на подушках, распивая газировку со льдом и слушая взрослые разговорчики, ожидая, что их накормят, а потом позволят устроить обстрел. Атмосфера была настолько дружелюбная и милая, что детектив не сразу вспомнил, что именно хотел сделать. Для чего вообще предложил устроить пикник. – Я отойду, – Рэн бегло улыбнулся, отставив пиво в сторону и отошел до парковки, а оттуда вошел в дом. Никто не будет бегать следом. Никто не будет его торопить. Мамору и Казухико доверяли ему, и он это чувствовал. Да и разве были причины не доверять? Он ведь просто отец, друг, который приехал хорошо провести время и позорно спеть пару песен, после того, как выпьет саке. Он и правда хотел это сделать. Но не сразу. Отчего-то дом внутри давил на него, словно ему там не рады. Словно стены сжимаются, а воздух заканчивается. Он застыл на пороге, осматривая первый этаж, потом перила второго, где были закрытые двери. Словно он оказался здесь впервые. Прежде Рэн видел, кажется, в большинство комнат. Спальню родителей, детскую комнату Юири, комнату для гостей, где ночевал сам. Кухню, туалет, кабинет, даже библиотеку. Но комнат было больше. Огромный особняк был рассчитан на проживание большой семьи и прислуги, но вместо этого там жила лишь пара родителей и ребенок. Скорее всего в некоторые комнаты они даже не заходят. И Рэн был уверен, что двери будут заперты, но это оказалось не так. Он подбегал и открывал каждую, где до этого не был. И каждая легко поддавалась, словно этому дому нечего скрывать. Словно Мамору нечего скрывать. Было ли это удивительно? Отчасти. «Но они любят… маньяки любят трофеи», – с лёгкой тревогой думал про себя детектив, словно рассчитывал найти полку, комод или что-то еще, где лежали бы чужие вещи. Оставшиеся телефоны, может быть одежда, украшения, документы, часы, да что угодно! Нельзя не оставить победный трофей, просто нельзя! Но это было не так. И куда бы он не забегал – ничего не находилось. За каждой дверью были разного рода помещения, часть из которых просто пустовала, но ничего подозрительного внутри не было. Дом насмехался над ним. Раскрывал все свои комнаты и смеялся над спешащим мужчиной, внутри которого нарастала паника. Слишком долго он внутри. Вот-вот и Мамору положит свою руку ему на плечо, спрашивая какого хрена он роется вокруг? Что он пытается найти? А потом их с Томо просто выставят вон. В лучшем случае. Последней комнатой был подвал. Но внутри его ждали лишь старые картины, что стояли у стенки, коробки, мешки с удобрением для сада, шланги, лопаты, какие-то сломанные стулья и прочая бытовая ерунда. И огромный сейф, что висел на стене. И был, к удивлению Рэнтаро, приоткрыт. Даже сейф не заперт. Точно издевательство. Со крипом металлическая дверь настенного хранилища приоткрылась, легко поддавшись, но внутри были лишь три пустые полки. И больше ничего. Ни украшений, ни документов и уж тем более каких-либо улик. Только пыль. – Твою мать, – Рэнтаро устало выдохнул, а потом поднял голову, поглядывая на одинокую лампочку, что слабо освещала крупное помещение желтоватым светом. Он не знал, что именно ищет, но хотел проверить. Конечно, за прошедшие годы вряд ли бы внутри дома оказалась комната, которая явно намекает на то, что хозяин – охотник и убийца, но как будто бы хоть что-то должно было быть. Даже какая-то мелочь. Что-то, что выбивается из общего антуража. Но нет. Дом принадлежал самой обычной семье и ничего подозрительного внутри не было. Когда детектив уходил, то снова почувствовал, что дом растянулся в ухмылке, усмехнулся над ним и над его нелепой попыткой найти следы. Сейчас искать что-либо не актуально. Быть может пять лет назад – да, но не сейчас. Ведь в доме живет маленький ребенок. И за все эти годы можно было скрыть все следы тысячу раз. Кровь, одежда, потерянные вещи, даже пуговицы, что могли оторваться с одежды. Но тела… тела где-то должны были быть. Точно должны. Даже если Мамору избавлялся от тел, то должен был где-то прежде их хранить. Невозможно, практически невозможно не наследить. Даже если ты все сжег, а без крематория это почти невозможно, даже если изрубил их на маленькие кусочки, как угодно, но даже фаланга пальца всплыла, если бы не была где-то хорошо спрятана. Или, быть может, что Мамору вовсе не Призрак, и никаких следов вокруг нет, потому что он просто ни в чем не виноват. Когда Рэн вернулся на пикник, то кулаки его сжимались, но он старался успокоиться и вновь вернуться к простым разговорам. Никто даже не задавался вопросом почему его так долго не было. После хорошего обеда, позорного пения мужчин и милого, но скромного пения Казухико, детки вместе с мамой убежали покататься на качели, что стояла в беседке, а Рэн с Мамору сели на циновки просто пить пиво. Разговор как-то сам собой перешел в рабочее русло и обсуждение странных случаев. – Погоди, – Мамору озадачился, выслушав начало рассказа про вора, – коллекция трусов? Разве это удивительно? – Ты не понимаешь, – Рэн усмехнулся, опустошая до конца пивную бутылку, вспоминая случай с его прежней работы, – это не просто красивые кружевные трусики, которые он подворовывал у студентов или просто покупал. Нет! Он грабил пожилых людей. – Так это… трусы стариков? Верно я понимаю? – Да! Да, именно. Нет, ты прикинь, он тормозил их, угрожал, забирал у них сумки и заставлял их снимать белье. Не важно чье. Грязное старушечье белье. И дома у него этого белья было больше, чем украденных сумок, я тебе клянусь. И вонь стояла несусветная. И знаешь как мы его поймали? – Не представляю, – Мамору приподнял вопросительно бровь. – Соседи подумали, что там кто-то умер. Из-за вони. И попросили проверить. – А старики заявления о кражах не писали? – Ну, писали иногда, но редко. Да стыдно им было, вот и все. И вот представь: мой первый год, я рассчитывал, ну, не знаю, мир спасать? Минимум. Приезжаем с напарником туда, а там – вся квартира завалена бельем и прочим грязным мусором, который парень тащил из помойки. Кёко всю мою одежду перестирывал дважды. И мне еще месяц казалось, что эта вонь стояла у меня в носу. Альфы посмеялись. – Ну и люди, – Мамору подал Рэну еще одну бутылку и тоже взял новую. – У меня к тебе есть внезапный вопрос. – Задавай. Только давай сразу условимся: я трусами не увлекаюсь. Рэн улыбнулся, но думал совсем не об этом. Если Мамору был тем, кем он его считает, значит должна быть и вторая сторона медали. Не менее важная и всё еще не имеющая лица. – Доводилось ли тебе сталкиваться, например, с безумным фанатом? – детектив сделал пару глотков и серьезно глянул в чужие глаза. В голове всплывали кровавые символы, что писал безумец. «Апостол», который фанатично следовал по стопам серийника. – У тебя же тьма подписчиков, и в своём кругу ты личность популярная, верно? Наверняка кто-то должен был быть. – Хороший вопрос, – Мамору задумался, ковыряясь в памяти, а Рэнтаро даже ощутил легкую волну надежды. Одно имя, намёк, да что угодно! – Хах, знаешь, есть у меня там один. Ой сколько он мне написывал, ты бы видел. Я ему, помню, даже сказал, что мол, милый мой, я уже женат. А он не унимался. Все хотел погулять, сходить в кино, нарожать мне детей. Какой-то он фигнёй страдал эзотерической и был уверен, что нам суждено быть вместе. Говорил про прошлую жизнь, что мы были вместе, правили кланом и так далее. Я его заблочил в конце концов. Надоел. Рэн задумался, но покачал головой, словно этот ответ не подходил. – А еще были? – Например? Вот что значит безумный в твоем понимании? Потому что по мне так и это довольно безумно. – Ну… например, сталкер. Который за тобой следит, изучает тебя, ходит к тебе на работу, и во все места, где бываешь ты. Может быть такой, который бы видел в тебе нечто большее. Кумира? Ну вот типа того. Мамору снова задумался и после паузы ответил: – Нет, таких не припомню. А у тебя бывали? Откуда такой интерес? – Нет, у меня не было, – Рэн снова покачал головой. – Просто иногда вижу в новостях, как каких-нибудь звёзд достают или преследуют фанаты и подумал, что может и ты с таким сталкивался. – Лестно, конечно, но я ведь всего лишь фитнес-тренер, а не двадцатилетний айдол в мини-юбке, – Мамору подмигнул, но, кажется, не придал этому вопросу особого внимания. Надежда угасла. Подражатель, если и правда следит за Мамору, делает это сугубо на расстоянии. Иначе его просто невозможно было бы не запомнить. Либо же Рэнтаро всё еще ошибается, обвиняя друга. Но лицо Юки, который сидел рядом с Мамору в той серебряной машине, он не мог ни с кем перепутать. И это в ночь его пропажи. Но мог ли перепутать Подражатель? Держится ли он в тени все эти годы, подбирая телефоны жертв? Или может никогда не ведет себя подозрительно? Мог ли это быть кто-то из коллег Мамору? Кто-то, кто ведет себя слишком нормально. А может Мамору не говорит специально, потому что знает о нем? Знает о своем фанатике? Догадывается ли он, что Рэнтаро здесь на самом деле делает? Тогда, на детском празднике, он очень быстро распознал в Рэне стража правопорядка. И может быть он… – Пора! – Мамору отставил бутылку пива и встал, вытаскивая из-под стола огромный водяной пистолет, который уже заправили водой. – Уже? – Рэн повторил за ним. – А ты глянь на них, – Мамору кивнул в сторону беседки. – Сидят себе такие спокойные, ни о чем не подозревают, мило беседуют. Самое время охоты, тем более я следил за тем, сколько Томо потратил воды. И она должна была закончиться, а значит наш выход. Рэнтаро кивнул: – Тогда ты прав. Пора.