Пленённый тобою: В ловушке молчания

Вновь страдая от бессонницы Рэнтаро смотрел в потолок и размышлял. Он позволил себе сделать мысленный шаг вперед, позволил себе представить, что ждет его впереди, хотя прежде старался отгонять подобные мысли. Потому что они пугали его. Они ударяли прямо в центр его души, путая приоритеты. Перемешивая между собой факты, мысли и чувства. Но сейчас он видел. Он представлял, как исчезает беседка, как в разные стороны летит земля под ней, постепенно открывая взору старый заброшенный колодец. Представлял Мамору, что сидел на заднем сидении полицейской машины, со скованными за спиной руками и опущенной головой, не в силах посмотреть на раскопки. Как Хико и Юири сидят в гостиной большого дома, где стражи правопорядка пытаются их успокоить. И как Рэнтаро стоит и смотрит на всё это. В своих смелых фантазиях он ликует? Там внизу – тела пропавших юношей. Не одно, не два, а где-то десять-пятнадцать, или даже больше. Ведь никто не знает скольких точно убил Призрак и закапывал ли он их в одном месте? Но они должны быть там. Детектив в этом уверен. Но за прошедшие годы телами их назвать будет трудно. Кости, зубы, волосы, старая одежда, какие-то тухлые останки, которые без экспертизы никак не опознать. Но они будут там. И будут проверки, будут опознания, разговоры с родственниками, полицейские поднимут старые дела. И может быть какой-нибудь Кайто, или кто-то похожий, будет главным следователем, который и получит все лавры. Но какая разница, если главное – добиться справедливости? А потом будет суд. Громкое резонансное дело будет в новостях каждой цивилизованной страны мира. Лицо обаятельного преступника покажут по всем возможным каналам. Будут форсить в социальных сетях. Одни будут поклоняться его красоте, но другие возьмут на заметку, что любой может быть маньяком, и не важно, как он выглядит или себя ведет. Дьявол, в первую очередь, обаятелен и умён. А потом суд назначит казнь, через повешенье. Потому что не может быть иначе. И никакие адвокаты не смогут спасти тренера. Да, они будут подавать апелляции, будут пытаться сменить приговор на пожизненное и, быть может, отстрочат казнь на пару лет, но не спасут. И Мамору будет гнить за решеткой, без связи со своей семьей, пока не покинет этот мир. Пропавшие юноши будут отомщены. Рэнтаро вздохнет спокойно, завершая эту игру. Но… Детектив тяжело выдохнул. Нет, сначала надо найти Подражателя. Надо поймать их двоих. Так или иначе. Возможно псих сам сдастся, когда поймают его Бога. Это ведь логично? Или нет? Детектив протер глаза, широко зевая. Ужасно хотелось спать, но не засыпалось. Чужая квартира молча наблюдала за ним. Дорогая мебель, отличная техника, панорамные окна с видом на весь город, что тоже не мог уснуть. Красиво и стильно, но безумно тихо. «Живешь в его квартире и размышляешь о том, как отправишь его на казнь? Ну и лицемер», – хмыкнул Рэнтаро, пока заваривал себе кофе. Может быть Призрак приводил своих жертв и сюда? От таких заключений в душе было еще хуже. Ведь здесь спит Томо, здесь спит и Рэн, и от представлений, что какого-то бедного мальчишку могли здесь убить – выворачивало душу до тошноты. Но он облазил каждый угол, каждый сантиметр этой роскошной квартиры, убеждаясь, что ничего нет. Ничего. Только мебель и техника. Мамору явно не живет здесь уже очень давно. И заботится о том, чтобы вокруг не было никаких следов. Детектив быстро выпил кофе и снова упал на мягкую кровать с ортопедическим матрасом. Поспать хотя бы пару часов. Но вокруг – давящая тишина. На такой высоте не слышно улицу, не слышно подъезд, ничего. Только собственные мысли, верить которым уже было тяжело. Идеальный сценарий, который он вновь стал представлять, постепенно утянул его в сон, но менялся по мере того, как детектив засыпал. Становился всё хуже и мрачнее. Полицейские машины исчезли. Мамору уже стоял рядом, очень злобно рассматривая друга. Рэн напрягся. Звучали какие-то слова, фразы, крики, обвинения, за которые он никак не мог ухватиться. Раскопанный колодец словно начал гудеть. За спиной стоял кто-то еще. Но детектив не мог сдвинуться, не мог повернуться. Он почувствовал, как к горлу приставили нож. Это был Подражатель. Рэн слышал его мерзкий смешок около уха, от которого шли мурашки по рукам и шее. Голос, звучащий безумно, а не спокойно, как обычно у Мамору. Рука с ножом тряслась в предвкушении. И он, как собачонка, ожидал услышать приказ, готовый тут же его исполнить. Мамору посмотрел в глаза детективу, потом начал отходить и махнул рукой. Его холодный взгляд говорил больше, чем все возможные слова. Детектив умер для него раньше, чем Подражатель смело полоснул по горлу. Толчок ногой в спину. Вот-вот и Рэнтаро пополнит ряды сгнивших останков и костей, навсегда лишаясь покоя и пропадая, как и все те юноши. Но сон не закончился тут же. Не заставил его с криком вскочить с кровати, хватаясь за сердце. Нет. Он слышал, как продолжает хихикать Подражатель, слышал его неуместные молитвы и причитания себе под нос. Чувствовал спиной падающую сверху землю. Становилось все тяжелее и тяжелее. Кровь струилась из разреза на шее, наполняя нос железом. Но дышать уже было невозможно. А потом он услышал голос Мамору. Спокойный, даже немного грустный, спрашивающий сам себя о том, что же теперь сказать Томо? Рэнтаро открыл глаза, словно вообще не спал. Открыл и снова уперся взглядом в потолок, механически проведя рукой по горлу. Было не страшно. И сердце билось с самой обычной привычной скоростью. Но было ужасно тоскливо и пусто на душе. Будто он и правда умер. И эмоции его отпустили. – Скоро это все закончится, – тихо и устало утешил сам себя детектив, протирая глаза. Очередная ложь во благо. Или лишь утешение, оправдание, чтобы не думать о том насколько ты сам глубоко пал? И вообще работает ли это правило? Оправдана ли хоть какая-нибудь ложь? Или думать о ней и вовсе бессмысленно? Люди же постоянно врут. Это так же нормально, как дышать или моргать. И найти того, кто никогда не врал – практически нереально. Снова оправдание?

***

Рэнтаро поправил зеркало заднего вида, пока ехал за собакой, и взглянул на свои крупные синяки под глазами. От бессонницы он с каждым днём выглядел все хуже и хуже. А небольшие периоды, когда ему удавалось засыпать, стали сопровождаться кошмарами. То его убивают, то он вновь попадает в пожар, то ещё что-нибудь, где обязательно до него дотягивается Подражатель. И чего он ждёт? Давно мог убить и все расследование немедленно бы прекратилось. Но так думать нельзя. Нельзя опускать руки и размышлять о своей кончине, когда у тебя есть ребенок. Когда он ждёт тебя с работы, с волнением заглядывает в глаза и беспокоится. От стыда хотелось провалиться под землю. «Ты ужасный отец», – выдохнул Рэн, позволяя отругать себя мысленно. Он и правда очень устал. Черная машина держалась на небольшом расстоянии, но ехала бесконечно следом. Практически от самого многоэтажного дома и по сей момент. Детектив стал чаще посматривать в зеркало, автоматически опуская брови. Неужели кто-то следит за ним? Каждый поворот, который он преодолевал, каждый отрезок дороги – машина ехала тем же путём. На душе становилось не по себе. Паранойя и так его не отпускала в полной мере, несмотря на заключение о пожаре, где виновником выступал несчастный случай и судьба. Но ведь Подражатель шлёт посылки, шлёт письма, следит, когда Рэнтаро возвращается в агентство. Это всё явно непросто так. И быть может безумный фанатик решил, что следующей мёртвой куколкой будет сам детектив? Это картина ему легко представлялась. Ноги и руки в стороны, угол заброшенного помещений, или даже его агентства, кровавые письмена на стенах, разрезанная шея. Рэн повернул, сворачивая на прямой путь до полицейского питомника, а вторая машина поехала в другую сторону. Скорее всего ему просто показалось. У страха глаза велики. Особенно после ночных кошмаров. Двадцативосьмилетний кинолог, который ожидал бывшего коллегу, был из тех прекрасных омег, которых представляешь сидящими дома с детьми. У него добрый нрав и милая улыбка. Спокойный голос сопровождался мягким взглядом и плавными движениями. И когда они впервые познакомились – юноша постоянно краснел и отводил взгляд. Тогда Рэнтаро это казалось очень милым. Но сердце его уже давно было занято Кёко. – Привет, – юноша улыбнулся и тихонько помахал рукой, готовый к сотрудничеству. А следом заправил каштановые волосы за ухо. Рэнтаро ему улыбнулся, поклонился и на секунду задумался о том, что вот этот омега никогда не стал бы жертвой Призрака или Подражателя. И хотя Рэн считал его весьма симпатичным – его красота отличалась от той, которую предпочитали два безумца. Он был скорее простым, чем сексуальным. Можно ли о таком вообще рассуждать? Этично ли это? Кинолог проводил Рэнтаро внутрь и сразу привёл чуть хромающую немецкую овчарку, что шла рядом и остановилась вместе с хозяином. – Знакомься, это – Акира. Моя верная помощница, – юноша погладил собаку по голове и Рэн опустился перед ней на одно колено, протягивая понюхать свою руку. – Здравствуй, Акира, – собака с радостью принимала все ласки и довольно махала хвостом. – Она у меня просто безупречный криминалист. Одна из лучших в городе. Горжусь ей до невозможного. – А что случилось с лапой? – Мы ездили искать пропавших после цунами людей. Это, вообще, не наша работа, но пригласили помочь. Думаю, ты и сам представляешь, как это сложно и, порой, тела оказываются очень глубоко под завалами. Акира застряла в обломках, а потом резко дернулась, чтобы выбраться, и сломала лапу, – кинолог тоже присел, чтобы поцеловать огромную морду с влажным носом и погладить по голове. – Хорошая девочка! За тот день мы нашли целых шесть тел. А потом я забрал её на больничный. Рэн выпрямился и вздохнул. Подобные собаки удивительны и обучить их такому мастерству – настоящее искусство, доступное далеко не каждому. Но он знал на что они способны. Знал, что они могут найти в земле даже старые следы. Учуять кости, разложение, захоронения там, где больше никто не найдет. И если Акира ничего не заметит на участке Мамору – можно забыть о всех своих подозрениях. – Она бы учуяла следы в земле, даже если тело давно убрали? Но когда-то оно там было? Юноша задумался, но ответил довольно быстро. – Конечно. Зависит от того сколько тело пролежало в земле в том числе. Но следы просто так никуда не денутся. Ну, нет, если прошло много лет, то след будет слабый, конечно, но будет. Запах адипоцира, трупного воска, например, если тело лежало в очень влажной среде. Микробы и грибки меняют запах грунта и образуются летучие соединения, которые собака может учуять. Или остатки белкового распада… такие и спустя десять лет можно найти, или даже больше. Но всё зависит от среды, в которой находился труп. Но она бы справилась, конечно, это её профиль. – А если тело все еще в земле? – Если оно не глубже трёх метров – Акира его найдет. А что? Рэн неуверенно взглянул в чужие глаза и говорил медленно. – Ну, хотелось бы знать, чтобы… рассказать подробнее о её работе. – Она тебе точно для школьников нужна? – омега скрестил руки, но смотрел с некой жалостью, прекрасно понимаю, что Рэн врет. Но злиться он попросту не мог. Детектив шумно выдохнул. – Нет-нет, не для этого, но она мне правда нужна. Очень, – голос его стал умоляющим. – Это буквально вопрос жизни и смерти, мне больше не к кому обратиться с такой просьбой. Кинолог постукивал ногой по полу. Думал. Заглядывал Рэнтаро в глаза, ожидая найти там подсказку, сомневался. И решение давалось ему нелегко. Но Рэн ему всегда нравился. Он всегда был хорошим полицейским, а слова о жизни и смерти, сказанные так умоляюще-серьезно, добавляли тревоги. Просто так он бы просить о помощи не стал. Парень медленно выдохнул, опустил руки и сдался. – Я не против, но ты понимаешь, что Акира – это не дополнение или украшение? Она полноценный член нашей команды, мой верный друг и если ей будет угрожать опасность или что-то случится… – Нет, ни в коем случае! – Рэн тут же оживился и встал ровнее. – Я растил её вот с такого комочка, – парень изобразил размеры двухмесячного щенка руками, – и всю душу вложил в её тренировки. Я много тренирую полицейских собак, но она мой напарник. Лучший друг. Член моей семьи, Рэн, так что обещай, что с ней всё будет в порядке, особенно сейчас, когда она не может быстро бегать. Рэн изобразил руками жест, словно молится и несколько раз кивнул. – Я клянусь, что всё будет хорошо. Я просто проведу её по земельному участку. Мне будет достаточно того, чтобы она подсказала есть ли смысл искать и копать. И все. И я верну её тебе. Ей ничего не будет угрожать. – Хорошо, тогда мне надо обучить тебя базе, иначе ты не поймешь её подсказок. И показать ей, что тебе можно доверять. Пойдем на полигон, у нас там есть имитация захоронения и примеры разных запахов. Её профиль поиск мёртвых тел, как ты уже понял, так что лучше кандидатуры ты здесь не найдешь. Она может учуять следы через бетон, мелкий грунт и даже воду, и не спутает с останками животных, потому что обучена на человеческий запах. Чуть позже кинолог пытался разузнать детали дела, но детектив отвечал очень осторожно. С одной стороны, ему хотелось поведать правду, а с другой то, что он делает не этично и использование собаки-криминалиста в личных целях незаконно. Но омеге было достаточно и той дозированной информации, которую ему дали. Возможно, если бы не личная симпатия к Рэнтаро – он бы на такое не согласился, но детективу повезло. Хоть в чем-то. Когда тренинг закончился он взял поводок в свою руку и обнял паренька на прощание. – Верни её в целости и сохранности. Ты отвечаешь своей головой. – Я привезу её в течении двух дней, обещаю, – Рэн улыбнулся и покинул питомник. Надо было срочно попасть в чужой дом. И при этом приехать туда со взрослой собакой, не вызывая подозрений. Но все, что ему надо было – лишь пройтись с ней по земле. Обойти дом, изучить землю около беседки, обойти сад. И если собака подаст сигнал, то уже после этого можно будет думать о том, как копать и когда? Рэнтаро чувствовал, что никаких вариантов больше нет и не появится. А он зашел слишком далеко, чтобы отступать. И представляя то, как собака найдет или не найдет следы – он пугался в обоих случаях одинаково. Потому что не знал на самом деле, что тогда будет делать. Но он обязательно что-нибудь придумает. Пока он ехал домой ему снова стало казаться, что за ним едет та же самая черная машина, которая большую часть пути следовала за ним, поворачивая в другую сторону практически в самый последний момент. Перед глазами – последнее тело, что покоилось в заброшенном здании. Убийца, что стоял слишком близко. И его слова, которые требовали привести Бога. Казалось, что скоро Подражатель не выдержит оставаться в стороне. И возможно нападёт на Рэнтаро. Мужчина тяжело вздохнул, подъезжая к дому и остановился на парковке. В телефоне он стал искать информацию о последнем теле, о котором сам анонимно сообщил в полицию, и быстро наткнулся на эти новости. В тематических группах уже гуляли фотографии бедного юноши, который больше не сидел, как кукла, а лежал на полу. И фотографии стен вокруг. Стен без надписей. Кто-то сменил трупу позу и очистил все следы. Стёр все символы. И тревога внутри заколотилась с новой силой. И может быть Рэнтаро вовсе не мерещится, и Подражатель наступает ему на пятки на самом деле. Он подкинул ему записку, указал адрес, дал увидеть труп, прочесть послания, зная, что тот может донести их Призраку, а потом, стоило детективу сбежать, – он всё стер, чтобы никто больше этого не увидел. Ведь все именно так? И хотя стереть следы могли и сами полицейские, потому что «виновника» уже судят и новые дела тут никому не нужны, но почему-то Рэн был уверен, что это не их рук дело. По спине пробежал холодок, заставляя волоски на руках подниматься от мурашек. Рэн почувствовал на себе чужой взгляд. Но постарался закрыть глаза, немного успокоиться и подняться в квартиру. Сознание просто играет с ним злую шутку.