Пленённый тобою: В ловушке молчания

Ощущение тревоги и бессилия снова накрыли с головой, мешая нормально дышать. Паника нарастала сама по себе, на пустом, казалось бы, месте. Рэн лежал на небольшой кровати в гостевой комнате и смотрел в потолок, чувствуя, что за дверью кто-то стоит. Ещё мгновение и, кажется, дверь резко откроется, а стоявший за ней мужчина бросится вперёд, чтобы убить того, кто здесь явно лишний. Как будто бы здесь должен быть Подражатель, а не детектив. Фанатик, что готов падать в ноги. Его кандидатура подходит на роль гостя куда лучше. Рэн глянул на дверь. Никто ее не открывал, а Акира тихонько сопела, лежа на полу около кровати. Значит, за дверью никого нет? Рэнтаро волновался, несмотря на то, что прекрасно слышал, как хозяева дома захлопнули дверь своей спальни, чтобы лечь спать и больше не выходили. Но ощущение не менялись. Разве можно спать спокойной после того, как твои руки лишили жизни больше десятка молодых людей? Строить семью, заводить ребенка, улыбаться, как ни в чем не бывало? Ездить на детские праздники, смотреть в глаза другим родителям, с детьми которых играет твой ребенок? А как же пострадавшие родители? Как же Киоко? Те, кто потеряли своих детей навсегда и даже похоронить их не смогли. Не смогли попрощаться, не смогли сказать последние слова, а теперь не могут нормально жить. Рэнтаро снова упёрся взглядом в потолок. Паника сменилась злостью, и чем больше детектив размышлял о сложившейся ситуации – тем сильнее билось сердце и пульсировала вена у виска. А как же карма? Бумеранг, справедливость, наказание? Ставил ли Мамору себя на место тех, кто потерял своего ребенка? Задумывался ли о том, как бы жил сам, если бы его любимый Юири пропал без вести, а полиция бы быстро скинула эту пропажу на кого-то другого и закрыла дело? Нельзя было желать невинному ребенку смерти и детектив не желал. Но мысль о том, что Мамору должно воздаться за грехи не улетучивалась. Неужели именно Рэну предстоит стать посланником кармы? Он так и не смог уснуть. И до самого утра только и делал что метался в эмоциях и размышлял. Вчера вечером он быстро отделался от внимания друга, состряпав какую-то ложь, и не желал вдаваться ни в какие детали. Перевел все на усталость и, отказавшись от ужина, ушел к себе. Но он знал, что Мамору должен был уехать на работу и понимал, что сегодняшний день – решающий. Когда Мамору вышел из комнаты и начал собираться на работу – Рэн замер, вслушиваясь в каждый звук, что слышал за дверью. Как Мамору выходит из спальни, уходит умываться, потом бродит по первому этажу. Снова стало казаться, что сейчас он зайдет, скажет, что всё знает и попросит выйти из дома, но этого не случилось. Мужчина закончил собираться, вышел по обычаю на улицу и уехал на работу. Но Рэн не мог сдвинуться с места. Он не бросился тут же бежать на улицу, приказывая собаке вынюхивать каждый угол, а продолжил лежать на кровати, не в силах остановить головной механизм. Быть может судьба даёт ему шанс отступить? И то, что вчера он ничего толком не нашел – это подсказка не искать дальше? Или предупреждение? Рэнтаро поднялся только тогда, когда встал и Казухико, который после утренних процедур отправился на кухню. Туда же следом зашел и детектив. – Не спалось, да? – Хико тревожно глянул на мужчину и поспешил поставить перед ним кружку свежезаваренного кофе, чей аромат быстро заполнил пространство. – Заметно? – Рэн вздохнул и упёрся глазами в темно-коричневую, почти черную жидкость. – Спасибо, Хико. Наверное, тебе неудобно, что я здесь? Омега глянул вопросительно, но быстро отвернулся, начиная замешивать тесто, чтобы приготовить детям завтрак. – Мне нормально. У нас редко бывают гости, кроме Айто. Мы никого не приглашаем сами, как и его в общем-то, но я рад, что вы с Томо здесь. А ты нет? Мужчина вновь задумался, поглаживая кружку большим пальцем. Он рад? – Я пока не могу честно на это ответить, – почти без эмоций произнес Рэн, но Хико это не удивляло. – Мамору говорит у вас случилась беда, но в детали не вдавался. – Потому что я их не рассказывал. В душе щемило. Хико был немного строгим и холодным, но очень приятным юношей и меньше всего хотелось его обманывать. Ведь если Мамору – Призрак, то Хико лишь невинная жертва обстоятельств. Он не был сообщником. Он стал тем, после которого всё прекратилось. Рэн глянул ему в спину. «Мы говорим здесь и сейчас просто потому что тебе повезло. Но ты мог быть там. Мог оказаться в колодце пять лет назад. Никакого дома, никакого счастья, никакого Юири. Знаешь ли ты о том, кто на самом деле твой муж?» – Мне надо выгулять Акиру, если ты не против? – мужчина выпрямился и отодвинул от себя кружку, из которой не сделал и глотка. – Не против, само собой, но там немного прохладно. И, Рэнтаро, я хотел сказать. – Конечно, я внимательно слушаю. – Ты не обязан со мной дружить, – молодой омега повернулся и немного улыбнулся, и от этой улыбки стало только хуже. – Я не… – Вы с Мамору хорошие друзья, но я не заставляю проводить время со мной. Просто такое чувство, что ты не хочешь разговаривать и я понимаю тебя. Ты мне ничего не обязан. Так что я надеюсь градус неловкости немного опустится. Рэн улыбнулся, встал и поклонился. – Спасибо за понимаю, Казухико. Юноша отвлекся, чтобы включить на небольшом телевизоре, что висел на стене, какой-то канал и с головой ушел в приготовление завтрака. Сложно. Всё это до безумия сложно. Сегодня Хико мирно готовит завтрак, а уже завтра он будет сидеть, обнимая своего ребенка, проливая слезы, без возможности увидеть или поговорить со своим мужем. С мужем, что встает в пол пятого утра, едет четыре часа в город на работу, приезжает домой под ночь и это всё, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. С мужем, что так старается быть хорошим отцом. С тем, кто спит, не видя кошмаров, после всего того, что сделал. Выйдя с Акирой из дома Рэн немного отошел и оглянулся. Прямоугольной формы участок был очень большим. Дом, за ним небольшой сад, стоящая у границы беседка и множество пустых гектар, с подстриженным газоном. Где нет никаких построек. А поместились бы еще минимум парочка таких же особняков. Если Призрак вытащил из под земли все останки – куда он их дел? Акира явно дала понять, что они там были, но прежде, а значит их оттащили дальше. И есть четыре стороны вокруг дома куда Мамору их мог отнести. Рэнтаро оглянулся, останавливаясь около сада и снова замер. Начинать по порядку? Двигаться по часовой? Но вокруг бесконечное количество деревьев, чистые леса! Как глубоко их отнесли? Закопали? А может быть сожгли? Нет. Детектив знал, что никакой в мире костер с этим не справится. Только крематорий мог бы сжечь кости и зубы полностью и то – потребуется несколько часов. Так что куда вероятнее, что их закопали по новой. Но в этот раз явно осторожнее. Он прошел мимо сада и двинулся в сторону полностью противоположную беседке. У него был целый день. Но проводить его целиком на улице было невозможно. Поэтому, чтобы не вызывать у Хико лишних вопросов, он решил поделить свой поиск на три прогулки. Изучая три стороны. Четвертая же сторона, въезд в участок, казалось, отпадает сама по себе. Но даже без неё – это как искать иголку в стоге сена. Подойдя к деревьям детектив отдал команду собаке и отпустил ее с поводка, отправляя вперед. Та, не спеша, начала нюхать землю, но ничего не находила, поэтому быстро продвигалась вперед, все глубже. И мужчина шел следом. Глубина леса – бесконечна. Как далеко мог зайти Призрак? Как далеко вообще можно зайти, чтобы не заблудиться? Деревья между собой похожи и, если потерять бдительность, легко в них затеряешься, а вместо того, чтобы возвращаться – будешь уходить всё глубже. Акира быстро продвигалась вперед. Её уверенная и большая скорость лишь подтверждали, что нигде и близко нет никаких следов или остаточного запаха и спустя час поиска – Рэн подозвал её обратно к себе. Они вместе стали возвращаться, сместившись на несколько метров, и ,когда снова подошли к границе участка, детектив остановился. – А это еще что? – тихо спросил он сам у себя и присел на корточки. Трава была смята, ветки кустов погнуты и подобный след тянулся дальше. В сторону въезда в участок. Рэнтаро отдал команду собаке и та стала нюхать чужие следы и вести вперед, а сердце снова неприятно отозвалось тревогой. Подобный след оставил человек. Кто-то, кто ходил здесь совсем недавно. Кто-то, кто шел пешком от самого въезда, стараясь скрыться за деревьями, скрыться от камеры наблюдения, что фиксировала заезжающие автомобили, приближаясь к дому. Кто-то, кто целенаправленно держался в тени, наблюдая со стороны. Подражатель недавно был здесь. Рэнтаро оглянулся, рассматривая стороны вокруг себя, вслушиваясь в звуки и даже принюхиваясь. Но ничего необычного не было. Свежий воздух, с нотками цветочного аромата и почти гробовая тишина. Только небольшие ветки хрустели у него под ногами. Акира периодически поднимала голову, чтобы навострить уши и замирала вместе с временным хозяином, прислушиваясь. Рэн резко вышел на парковку и взглянул на дом. Всё такой же спокойный и ухмыляющийся. Свидетель всего, что могло быть. Свидетель, который никогда ничего не скажет, продолжая безмолвно укрывать своего хозяина и его семью. Во внутреннем кармане пиджака, в котором он приехал, лежал пистолет. И Рэн тихонько просунул руку под ткань, сжимая рукоятку, словно готовый обороняться. И если бы хоть кто-то знал, что он приобрел его – он бы сел на десять лет, за незаконное ношение оружия, потому что частный детектив на такое не имеет прав. Но Рэнтаро Тацуми был готов переступить черту ради своего дела. Еще одну черту. Немного успокоившись и убедившись, что вокруг никого нет – он поспешил скорее в дом, по мере приближения всё больше беспокоясь о Хико и детях. Но всё было хорошо. И посторонних людей внутри не было. – Встретил призрака? – улыбнувшись, спросил Казухико, разглядывая бледного детектива. – Нет, я…  подумал, что заблудился. Акира убежала, – снова соврал Рэн и отвёл взгляд в сторону. – Мы идем в сад, пойдешь с нами? – Если вы не против – я останусь дома. Время, казалось, стало двигаться ещё медленнее. И каждая новая минута, что растворялась в прошлом, превращалась в ещё одного наблюдателя предстоящей казни, где детектив отправится на плаху. И в тоже время – ему давали шанс снова и снова. Отпусти. Прекрати. Остановись, пока есть шанс оставить все так, как есть. Пока никто не пострадал. Никто кроме тех, кого убил Призрак или тех, до кого дотянулся Подражатель. Можно ли остановиться, когда фанатик ходит следом, готовый сделать свой шаг? Когда он – угроза тебе и ребенку? Ладони стали липкими от пота. От бесконечного волнения и нескончаемой тревоги. Мысли путались между собой, словно попали в сеть и все смешалось в кучу. А что если признаться? Признаться Мамору во всем? Рассказать ему о своем расследование, о Подражателе, о страхе перед безумным убийцей? На какую сторону встанет Призрак? Рэн еле проглотил ком, что встал в горле. Помочь? Ему? Выманить Подражателя и позволить Мамору ещё кого-то убить? Дать ему топор правосудия, называя палачом? Перенести на него ответственность за свои поступки? Рэн протер пальцами глаза, сидя на краю кровати. Можно ведь взять Томо, отвезти назад Акиру, а потом уехать из Токио. Прямо к родителям. В маленькую глухую деревню, где никто не будет искать. Где остановилось время. Где всё куда проще и понятнее, и вместо погони за справедливостью можно растить рис и овощи, наслаждаясь чистым воздухом и свободой. После обеда Рэнтаро снова обмотал кулак поводком и двинулся на улицу. Пистолет, что он прятал внутри, прожигал душу насквозь. Казался тяжёлым и почти неподъёмным. Было сложнее двигаться. – Рэн? – Хико остановил его на пороге и встревоженно посмотрел в глаза. – Я иду гулять с собакой, – холодно ответил мужчина. – Мы с детишками идём на дневной сон. На кухне обед. Поешь, пожалуйста. Наступила пауза. Хико стоял на первых ступенях лестницы, Рэнтаро в дверях. Дыхание мужчины было неровным, нервным. Он смотрел на молодую омегу и сердцебиение учащалось. Хико же смотрел так, словно все прекрасно понимал, но не останавливал и не комментировал свои догадки. – У меня нет аппетита, но все равно спасибо, – негромко ответил Рэн и отвёл взгляд, немного опуская голову. Казухико кивнул и ушел наверх, захлопывая комнату. Застрявший на месте альфа снова задумался. Казухико проводит все время с двумя детьми, и Рэн почти не видел сегодня сына. Только мельком. Или слышал его отдаленный детский смех. Может быть он признался, что собака чужая? Признался в том, что папа заставляет его молчать о правде? Что папа – сам не знает где правда и надо ли её искать? Мужчина ещё раз осмотрел гостиную, вглядываясь в каждый метр тихого пространства. И как-то сам собой остановился, глядя в сторону, ведущую под лестницу. Спуск в подвал. – Акира, жди здесь. Собака послушно села, поводок опустили на пол. Мужчина быстро оказался под лестницей, спускаясь в подвал, стараясь тихо передвигаться и не издавать никакого шума. Но в молчаливой тишине дома каждый скрип пола под его ногами, был ударом в гонг. И он даже завис на полпути, прислушиваясь не вышел ли Хико из комнаты? Но к подвалу точно никто не приближался. Детектив снова бросил взгляд на пустой приоткрытый сейф, который словно кричал, что искать здесь нечего. Никаких тайн. Улик. Трофеев. И Рэн был уверен, что внутри дома и правда пусто. Но он пришел не ради повторного осмотра. У дальней стены стояла пара лопат и он взял одну, сразу же возвращаясь наверх. Если Акира что-то найдет – она даст знак. И вооруженной лопатой мужчина будет готов рыть землю. Вдвоем они снова подошли к беседке и по команде овчарка снова начала не спеша и прихрамывая обходить её, повторяя свои прошлые действия. И снова – топтание на месте, легкий скулёж, резкая смена курса или кружение вокруг себя. Хотел бы Рэнтаро знать, что на самом деле она чувствует, но и без слов он понимал, что вчера не ошибся. – Акира, ищи, – уверенно приказал детектив и указал в сторону леса. Собака незамедлительно отправилась по направление руки, уходя вперед, а детектив пошел следом. Тахикардия увеличивалась. Он судорожно осматривался по сторонам, потому что ему казалось, что кто-то бродит следом. То тут, то там тени деревьев боковым зрением казались ему человеческими фигурами. Бесконечным количеством молчаливых зрителей, ожидающих развязки. Ожидающих трагедии. Небольшие капельки пота текли по спине. Внутренности сковало от тревоги. Он двигался следом, периодически повторяя команду и наблюдая, как Акира меняет направление, как она старательно утыкается носом в землю, чувствуя тревогу в чужом голосе. Она много раз её слышала и предано выполняла свою миссию. Лопата казалась неподъемной. Но куда легче груза вины, что маячил поблизости, собираясь накрыть детектива словно купол. Спрятать под собой целиком. Утопить. Послышался хруст ветки от нажатия ботинком. Резкий звук разорвал тишину и Рэнтаро тут же вытащил пистолет, направляя его в сторону. Начала кружиться голова. Собака остановилась, глядя на испуганного человека с вздымающейся грудью и заскулила. Рэн тяжело и громко дышал, вглядываясь вперед, а только потом посмотрел себе под ноги и убрал пистолет. Руки вспотели и потряхивались. – Всё хорошо, Акира, это просто ветка, – утешал он и собаку и себя, а потом выдохнул. – Ищи дальше. Ищи, девочка, давай же. Но через пару метров Акира остановилась. Она вынюхивала одно и тоже место, двигаясь по кругу, словно размышляя. Рэн вновь напрягся. – Бери след! – прозвучала другая команда. Собака еще немного покружила, потом подняла голову продолжая активно и быстро втягивать воздух, пропуская его кругами между ноздрями, а потом уверенно помчалась в сторону. Как глубоко они забрели? В какой они стороне? Детектив достал фонарь, который всегда носил с собой. На улице сгущались тучи и лес быстро темнел. Собака вела себя увереннее, практически не останавливалась, чтобы изучить почву, потому что больше ей было и не надо. Четкий запах невидимыми и неуловимыми частицами распространялся вокруг. И когда уровень стал максимально ярким – Акира остановилась, зарываясь носом себе под ноги, а потом – легла на месте, предварительно немного копнув лапами перед собой. Сердце, казалось, прямо сейчас вырвется из груди. Перед глазами всплывал кинолог с его коротким, но ёмким обучением. С его инструкцией по распознаванию сигналов. Акира делала именно то, чего так ждал детектив. Она нашла, где копать. Он стоял напротив, сжимая скользящую внутри ладони рукоятку лопаты и фонарик. Акира смотрела ему в глаза, ожидая дальнейшей инструкции. Ждала, когда он подойдет. Но он не спешил. «Нет, не может быть», – внезапно пронеслось в голове. Лопата выскользнула, глухо падая на землю, а детектив потянулся достать сигареты. Надо было хотя бы чуть-чуть успокоиться. От сигаретного дыма собака фыркнула и прикрыла нос лапой, продолжая лежать на земле. Затяжки шли одна за другой, быстро сменяя друг друга. Мужчина оглядывался вокруг, старался прислушаться, но его окружала лишь тишина. Никаких животных или птиц. Только он и собака, спрятанные где-то внутри деревьев, скрытые от всего мира в поисках истины. Рэн потушил бычок и мысленно посчитал до пяти, старясь дышать ровнее. Но у него не получалось. Акира немного гавкнула, снова обращая на себя внимание, и Рэн тут же отдал команду «тише». А потом взял лопату. – Ладно, Акира, ты хорошая девочка. Дальше я сам. Когда он, наконец-то, подошел, собака встала и отошла в сторону, присаживаясь и продолжая лишь наблюдать. Её миссия выполнена. Рэн положил фонарик, а потом начал копать. Сдерживаемые тревожные мысли вновь набросились на него, как ураган. Но среди всех возможных размышлений, что были там и раньше, звучали и новые. Звучали, кричали, заставляли сердце биться так, словно оно участвует в Формуле-1. «Только бы не это. Пусть это будет труп животного, господи. Пусть это будет ошибкой, моей самой большой ошибкой, ужасным расследованием, моим самым большим провалом. Кто угодно, только не он», – мысли крутились по кругу, пока земля разлеталась в сторону. Акира заскулила, но детектив не обращал на нее внимание. Он копал все глубже, лопата ходила ходуном, ладони по ней скользили и приходилось быстро вытирать их об пиджак. Перед глазами: Казухико и Юири, которых он вот-вот предаст, подставит и навсегда испортит им жизнь. Но и лица больше десятка жертв, которые эту самую жизнь прожить не смогли. Лопата с треском прошла сквозь что-то твердое, разламывая на куски, и Рэн замер. Свет фонаря не попадал в яму. Он отпустил рукоять, чтобы схватиться за фонарик и осветить им землю. Снизу на него смотрел расколотый пополам человеческий череп.