Пленённый тобою: В ловушке молчания

Рэнтаро смотрел на Мамору несколько секунд, но спрятал пистолет в пиджак, громко выдыхая и утирая рукой пот, что выступил на лбу. – Надо вернуться в дом, – почти твердо произнес он следом, и срочно поднял фонарь, пока никто из детей не начал рассматривать небольшую яму, что он выкопал. Мамору лишь кивнул и протянул руку Томо, чтобы тот за неё взялся. И, хотя мальчик был всё еще напуган, он послушался. И словно ничего не произошло. Мамору продолжал беспокойно дышать, но быстро взял себя в руки. Он с детьми начал уходить, но сам детектив не спешил следом, словно не мог сдвинуться с места. И когда Рэн остался около ямы только с Акирой, которая никуда не уходила, схватился двумя руками за голову и присел на корточки. Хотелось закричать. И кричать так громко, чтобы весь мир услышал. Чтобы выплеснуть наружу весь колючий комок из эмоций, что истязал внутри. Мужчина громко и часто дышал, жадно поглощая свежий лесной воздух, а вместе с ним и смрад, что проступал через почву. Но ему было все равно на вонь. Ему не хватало воздуха, и он не мог надышаться. Акира подошла и просунула свою голову между чужих локтей, грустно заглядывая в красное лицо, потом разок его лизнули и заскулила. Она чувствовала, как ему плохо, но помочь не могла. Рэнтаро себя ненавидел. Он знал, что Подражатель бывал тут. Видел мятую траву, сломанные ветки. Знал, что тот хорошо знает Призрака, знает, где он живет и что делает. Знал, что он следил и за ним. И позволил ему пройти в дом. И забрать Казухико. Чувство вины обволакивало со всех сторон и вместо того, чтобы броситься вперед к дому – Рэн продолжал оставаться на месте, мечтая перестать чувствовать вообще что-либо. Жалкое, трусливое ничтожество. Не отец, не детектив, не друг. Не человек. Испуганный взгляд сына не выходил из головы. И Рэнтаро понимал, что переступил черту. Он не смог никого защитить. Не смог отомстить за жертв, не смог защитить Хико, а сделал только хуже. И с каждым своим решением падал всё ниже, оправдывая каждое свое действие, как мог. Но теперь все видят в нём монстра. Как теперь жить? Как смотреть в глаза Томо? В глаза Мамору? Как смотреть на себя в зеркало? Страшная мысль, словно стрела пронзила голову. Детектив резко выпрямился, вытащил снова пистолет, снял с предохранителя, а потом засунул ствол себе в рот, а указательный палец держал в нескольких миллиметрах над курком, в воздухе. Боль, что поглотила его душу и сознание рвала на куски. Чувство вины утягивало остатки человеческого в ад. Паника долбила по голове словно огромный молот. Каждый удар сердца пульсировал в висках. Палец дрожал, как и вся рука. Капли пота стекали по спине, но впитывались во влажную рубашку раньше, чем достигали поясницы. Одно движение. И конец. И Кёко, что должен был ждать на той стороне. Если та сторона есть. Одно движение. И боль пройдет. Тревога исчезнет. Одно движение – и тайна умрёт вместе с ним. Одно случайное движение и больше ему никогда не придется ни о чем переживать. Адреналин ворвалсяя в кровь, наполняя тело энергией. Глаза снова намокли. Хотелось по-настоящему разрыдаться, а грудь вот-вот была готова лопнуть. Но внезапно Акира бросилась вперед, прыгая на Рэнтаро и хватая за руку. Мужчина упал на землю, выронив пистолет. Собака залаяла. – Всё-всё, девочка, всё, – Рэн опустил голову понимая, что чуть не совершил самую большую в жизни ошибку. Да и стал бы он на самом деле в себя стрелять? Стал бы он лишать сына последней опоры? С одной стороны, стыд за себя, как за человека, который провалился по всем фронтам морально уничтожал. А с другой – угроза никуда не делась. Издалека послышался крик Мамору. Он звал Рэна по имени, словно не было всего этого разговора. Словно несколько минут назад не решалась судьба его семьи. Словно Рэн заслуживал жить дальше и быть нужным. Детектив встал на ноги. Поднял с земли пистолет, отряхнулся и вновь посмотрел на яму. Он нашел, что искал. Но оправдались ли все его поступки этой находкой? Или останься он дома и Хико был бы сейчас рядом? Мамору уже усаживал детей в свой автомобиль, когда Рэн еле-еле вышел из леса. На нём не было лица. Мир перевернулся с ног на голову и кем бы он не заходил сюда изначально – теперь это был другой человек. Когда он поднял голову, то не увидел на чужом лице жалости или злости. Мамору смотрел встревоженно, но скорее за своего младшего мужа. – Садись. Я позвонил коллеге, и она присмотрит за детьми. Если ты не против, – добавил Мамору чуть подумав, но Рэн лишь молча кивнул, когда усаживался. Это и есть ад, верно? Сердце всё еще колотилось слишком быстро, но дыхание уже стало ровное. Рэн сидел с опущенной головой, даже не решаясь посмотреть назад, на сына. Может быть сказать ему что-нибудь? Мамору смотрел исключительно на дорогу и периодически на детей, через зеркало, а детектив уставился на него. «Он выглядит довольно спокойным, – пронеслось в голове, но потом Рэн вспомнил, как Мамору срывался, говоря о своей семье. – Нет, это лишь видимость. Костяшки побелели от того, с какой силой он сжимает руль, второй рукой он постукивает по колену. Он злится». Чувствуя напряжение, что повисло между взрослыми, дети больше не рвались шуметь или что-то говорить. Между собой они о чем-то лепетали, но до детектива доносились только обрывки. Что-то о маме, что-то о поездке, что-то лично о нём. Наверняка сын теперь его ненавидит. – Кто он? – негромко спросил Мамору, опуская брови ниже. – Что ему надо от Казухико? – Я думаю, – Рэн набрал полную воздуха грудь и шумно выдохнул, – он на тебе помешан. Но не стоит говорить об этом при детях. Мамору кивнул. До города они больше ни о чем не разговаривали. Все четыре с лишним часа, пока они ехали, каждый сходил с ума по своему. Но когда дети были отданы в руки администратора фитнес-клуба – можно было выдохнуть. – Не переживай ты так, – ярко улыбнулась девушка-альфа, хлопая Мамору по плечу. – Я посмотрю с ними мультики, закажу пиццу, без проблем. Все равно мы сегодня собирались провести весь вечер дома. – Твоя девушка не против? – и хотя Мамору всегда был улыбчив и обаятелен сейчас же он оставался весьма серьезным, что немного удивляло коллегу. – Конечно нет. Всё в порядке? – Небольшие проблемы. Не думай об этом. Я всё улажу. Мамору напоследок обнял Юири и поцеловал его в щеку. – Слушайся Нэзу, хорошо? Папа скоро вернется, обещаю. – Хорошо, – малыш так же чмокнул папу и помахал ему рукой. Рэнтаро так же пытался поговорить с сыном, но ему это давалось с огромным трудом. И когда он присел на корточки напротив, то не знал, что сказать. И просто опустил голову. – Тебе стыдно? – спросил первый Томо, но смотрел на папу с жалостью. – Ведь когда стыдно опускают голову, да? – Да, сынок, мне стыдно, – Рэн выдохнул, но все-таки нашел в себе силы заглянуть в детские глаза. – И я обязательно тебе всё объясню, просто, не думай, что я плохой, хорошо? Я сделал так, потому что так надо. А ты… ты молодец, что прикрыл собой Юири. Ты маленький рыцарь. – Наверное, – Томо не злился, но оставался печальным. – Ты же хороший человек, да, пап? С ответом Рэнтаро замешкался, но все-таки слабо улыбнулся. – Конечно, сынок. Я хороший человек. Некоторые вещи тебе просто не понять и я не могу их объяснить вот так просто. – А ты начни. Я пойму… – Я не могу, Томо. Нам с дядей Мамору надо срочно уезжать, чтобы вернуть маму Юири, правда? Сын кивнул. – Пап, ты ведь скоро вернешься? – Обещаю, а ты продолжай быть собой и защищай Юири. – Я так и сделаю. Томо первый потянулся обнять папу за шею и Рэнтаро громко выдохнул, чувствуя облегчение. Нэзу так же попрощалась с мужчинами, провожая их улыбкой, и повела детей к себе. Мамору снова сел за руль, но вместо того, чтобы ехать первым делом закурил, протягивая вторую сигарету Рэну. – И что теперь? – негромко и холодно спросил он, глядя в никуда. Его голова была немного опущена, но Рэн старался не смотреть. И почему стыдно именно ему? Разве не должно быть наоборот? Разве это он причастен к совершенным похищениям? – Я не должен был оставлять Хико одного, – признался детектив и закрыл глаза. Он думал, что Мамору его ненавидит. Ведь в такой ситуации сразу хочется найти виноватого, спустить на него всех собак, обвинить во всех бедах. И Рэн сам себя обвинял, поэтому ждал ровно такой же реакции и от Мамору. – Ты говоришь он мной восхищается, да? А значит не имеет значение есть ты или нет – он бы все равно пришел, или я не прав? – Мамору перевёл взгляд на детектива, и мужчина кивнул. – Так скажи мне: кто он и куда увёз Хико? – Если бы я знал, то не тянул бы время. Мамору смотрел довольно злобно. И Рэнтаро даже хотел, чтобы друг злился, но в ответ он лишь громко выдохнул. – Поехали ко мне в офис, – устало сказал детектив и Мамору кивнул. Хоть какой-то прогресс.

***

Когда они поднялись на второй этаж и зашли в офис маленького частного агентства – детектив поспешил открыт на компьютере папку с фотографиями, а на стол вытащил всё, что так или иначе имело отношение к расследованию. В том числе и телефоны пропавших юношей, а так же несколько записок от Подражателя. Жёлтая лампочка у потолка немного трещала, нарушая повисшее молчание, а Мамору подошел к столу и достал из коробки один из мобильников, покрутив его в руке. Рэнтаро совершил много ошибок. Загнал себя в угол лабиринта, потеряв дорогу окончательно, так что он просто отошел, позволяя тому самому Призраку, за которым он столько гнался, увидеть всю его работу воочию. Мамору не обронил и слова рассматривал папки с закрытыми делами о пропажах, где детектив делал по бокам пометки. Потом еще раз рассмотрел телефоны, следом сел за стол, просматривая фотографии. Ни единая мышца лица не дрогнула при взгляде на истерзанный юный труп и море кровавых посланий, обращенных к нему. – Ты давно бегаешь за мной, да? – хмыкнул Мамору, продолжая читать документы. – Почему ты настаивал, чтобы я застрели тебя? – Рэн присел на сидение для клиентов, отвечая вопросом. – А ты когда-нибудь стрелял в людей? Было не похоже, что тебе приходились иметь такой опыт прежде. – Приходилось, – уверенно ответил детектив. – Насмерть? – Мамору перевёл взгляд от монитора на Рэна, внимательно вглядываясь ему в глаза. И мужчина громко, словно бы недовольно выдохнул. – Нет, убивать не приходилось. Не было… нужды. Значит, ты поэтому настаивал? Ты был уверен, что я просто не выстрелю? – Нет, Рэн, я же сказал тебе, – Мамору вернулся вновь к фотографиям. – Я сказал, что из леса выйдет один из нас и если ты не готов защищать себя, то я готов. Рэн недовольно, но негромко цыкнул, обдумывая чужие слова. – Неправда. – Почему это? – Я просто… не знаю, Мамору. Не знаю, как сказать, но сейчас мне кажется, что ты предпочел бы умереть сам. И делал на этом акцент. И снова пауза. Рэнтаро был уверен, что, углубляясь во все его заметки, записи, фотографии и простые размышления, которые он выписал в текстовых документах, Мамору взбесится. Что он поймет, как долго детектив шёл к тому, чтобы найти доказательства и как сильно в это дело влез. Но, несмотря на то, что Мамору не упускал ни единого файла, он не злился. Призрак изучил всё, что имелось, но оказалось его мало интересовали заметки о нём самом. – Это первое тело? – задумчиво спросил он и Рэнтаро всё-таки встал, чтобы обойти стол и встать рядом. – Да, – с громким выдохом как-то устало ответил детектив и протёр ладонью лицо. – Это название клуба, – Мамору навёл мышку на символ, что был над головой жертвы, который уже снился с кошмарах. Неоновая розово-оранжевая вывеска «Кагаяки» вызывала раздражение, если лишний раз о ней вспоминать. – Да, я прекрасно знаю, Мамору. – И это тоже, – внезапно мужчина навёл мышку на другой символ, даже парочку, на которые прежде детектив не обращал внимание. – Нет-нет, погоди, я всё проверял. Нет такого клуба. Все надписи говорят только о боге и свете, и это не ошибка. Он ведь и дальше так… вот, – Рэн нагнулся, открывая и другие фотографии, самые последние, сделанные им на заброшенной стройке. – И в записках своих он тоже говорит об этом. Он считает тебя кем-то вроде бога. Но Мамору лишь усмехнулся. – Это клуб, Рэн, закрытый уже очень давно, – мужчина откинулся на кресле и закрыл глаза, чтобы немного подумать. Детектив прочитал пару символов, подумал о их значении, что так удачно обыгрывали слова о свете и любви, а потом уткнулся в телефон, в поисках информации. И на мгновение даже расслабился, забывая о том, с кем стоит рядом. – Ты прав... Был такой клуб. Закрылся. И судя по всему его так никто и не выкупил. – Место неудачное, но в своё время было очень популярным, – Мамору встал, закурил и заглянул серьезно в глаза. – Едем туда. Рэнтаро посмотрел еще раз в монитор, снова вчитываясь в каждый символ и послания, которые оставлял Подражатель, а потом в глаза друга. – Ты уверен? – Уверен, – твёрдо ответил Призрак. В навигаторе не пришлось вбивать адрес, потому что Мамору прекрасно помнил дорогу, но его спокойствие убивало. Но может быть это лишь временное затишье? – Почему ты так спокоен? Я клянусь, что был уверен, что ты злишься на меня. Я бы этого хотел. Это было бы правильно, разве нет? – Рэн посмотрел в бок, а Мамору выдохнул. – Ты проделал большую работу и я удивлен, что всё это было сделано для того, чтобы поймать меня. Ты хороший коп. Надо было оставаться на службе, – машина резко повернула в бок, а водитель крепко сжимал руль обеими руками. – Это не ответ на мой вопрос. – А что ты хочешь услышать? Знать разочарован ли я? Да, разочарован. Стало легче? Я не злюсь на тебя и не вижу смысла злиться. Ты делал свою работу. А наш разговор еще не закончился. Но я не хочу думать об этом, пока какой-то психопат может издеваться над Хико. Вот, что, не прекращая, крутится в голове. Мамору стиснул зубы. А Рэн замолчал. Наступала ночь и все больше вывесок начинали озарять своим светом пространство вокруг, словно огромная ловушка для насекомых. Но там, куда они ехали, никаких горящих баннеров не было. И чем ближе к нужному району подъезжала машина, тем темнее становилась улица. В конце концов только яркие фары черного автомобиля осветили въезд к среднего размера помещению, окруженного ограждением, что прямо говорило о том, что внутри всё закрыто и прохода нет. Но замок на воротах был срезан, а цепь отброшена в сторону. Мамору резко затормозил и сразу же выскочил из машины. Но остановился, глядя то по сторонам, то вокруг. Снаружи никаких машин, никаких людей, а ближайший дом, стоящий через дорогу напротив, был заброшен. Окна первого этажа выбиты, квартиры пусты и безмолвны. В груди защемило и детектив тоже оглянулся. – Он мог припарковаться с другой стороны, верно? – Если мы не ошиблись, – Мамору выдохнул и уверено направился вперед. Имело ли смысл вызывать полицию? Рэнтаро сжимал телефон в руке, размышляя о том, что мог бы вызвать Кайто прямо сейчас. Сказать ему о Подражателе, о новой жертве, позвать на помощь, требуя Мамору остановиться и подождать. Но знакомый вопрос снова встал ребром: а хочет ли он следом говорить и о Призраке? Сдавать его властям? Будет ли Мамору ждать пока приедет помощь? Стоит ли ожидание чужой жизни, которая может быть сейчас находится на грани? И если Рэнтаро снова задавал себе вопросы, на которые ответа у него не было, Мамору уже открывал входную дверь. Без оружия, без плана или подготовки, но с огромным желанием вернуть Казухико любой ценой. Детектив догнал его, когда Призрак остановился у бывшего гардероба. Он тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки, словно готовился к худшему. А бывший ночной клуб словно громко хохотал над ними, накрывая неизвестностью. Вход. Выдох. И Мамору первый двинулся вперед, раскрывая двери, что вели в главный зал с небольшой сценой и танцполом. Было тихо и темно. Но когда двери за мужчинами закрылись – в глаза ударил яркий ослепляющий свет двух огромных ламп, что стояли по бокам сцены и были направлены прямо на вход. – Я знал, что ты придешь! – раздался торжественный голос, словно взрывающийся от радости. Как у ребенка, что очень долго ждал подарок и, наконец, получил его, не в силах теперь сдержать эмоции. Рэнтаро вытащил пистолет, прикрываясь второй рукой от белого света, и целился между ламп. Но они резко выключились, возвращая в помещению тьму. Перед глазами мелькали белые вспышки, участился пульс и свет включился снова. Но уже не по бокам, а сверху, освещая и сцену и немного стоящих около входа мужчин. – Хико! – Мамору сделал шаг вперед, глядя глазами полного ужаса. Его молодой младший муж сидел на коленях, со связанными сзади руками, с закрытым ртом и с приставленным к горлу длинным ножом, что держал Подражатель. Лицо ублюдка было закрыто черной челкой, под ней огромные очки, что отражали свет, и яркая радостная улыбка. Знакомый образ заставил окунуться в воспоминания о том дне, когда Рэнтаро впервые встретил Хикару в своём агентстве. Того, кто так мечтал спасти своего друга, убийцей которого и оказался. Рэн пытался прицелиться точнее, а Подражатель плотнее прижал нож к чужой шее, из-за чего Хико чуть дернулся. Но попасть в больную голову фанатика было бы крайне тяжело, потому что он сидел за омегой, как за живым щитом. – Не спешите, господин детектив, я вас очень прошу! – громко попросил Хикару и Рэн злобно быстро выдохнул. – Позвольте насладиться этим моментом. Я очень долго его ждал. Очень-очень долго.