Шепот серебряных проклятий

Крыша школы, залитая янтарным светом заката, напоминала арену, где сталкивались не только тени, но и непримиримые правды. Воздух был тяжёл от остаточной магии — барьер, словно падший гигант, оставил после себя невидимые шрамы, искрящиеся на краях восприятия. Рин стояла у входа на крышу, её пальцы сжимали холодный металл так, будто она пыталась вырвать из него ответы. За её спиной, в трёх шагах, замер Арчер, его серебристые волосы колыхались, как знамёна на ветру. Он не сводил глаз с тени, извивающейся у ног Витто, словно предчувствуя, что каждое её движение — это скрытый удар. Витто отходила к краю медленно и тяжело, словно несла невидимые оковы. Её шаги отдавались эхом на крыше, а сердце билось так громко, что, казалось, его стук слышали даже вьюги на краю города. Ассасин следовал за ней, сливаясь с её силуэтом, но сегодня его присутствие ощущалось иначе — будто сама тьма напряглась, готовясь к прыжку. Когда она стояла на крыше, солнце слепило её, и она на жмурилась порой, чувствуя, как цепи под одеждой сжимают рёбра, словно напоминая: «Ты не принадлежишь свету». — Хватит прятаться за ним, — голос Рин прозвучал резко, как удар хлыста. Она не видела глаз, но её плечи напряглись, выдав гнев, смешанный с тревогой. — Ты мастер. Или уже забыла, как притворялась мышкой, пока твой слуга резал Райдер? Витто замерла, её пальцы впились в подол юбки, оставляя морщины на ткани. Цепи под рубашкой зашевелились, будто живые гады, пробуждаемые её страхом. Солнечный луч, пробившийся сквозь облако, осветил её лицо — бледное, с синяками под глазами, как отметинами её усталости. — Я не хотела врать, — начала она, но Рин резко повернулась. Глаза Тосаки горели холодным огнём, а рубины на её шее вспыхнули, как капли крови. — Не хотела? — перебила она, шагнув вперёд. Каблуки стучали по бетону, словно отсчитывая секунды до взрыва. — Твой Ассасин чуть не разорвал Райдер на куски! Барьер пал, но ты знала, что он пожирал жизни учеников! Почему молчала что знала об узле? — Потому что я сама его уничтожила! — голос Витто дрогнул, но цепи на её запястьях зазвенели, подкрепляя слова стальной яростью. — Я... переплела его магию со своим проклятием. Превратила барьер в зеркало. Каждую каплю боли, которую мастер и Райдер причинили другим, он возвращал им. Они вдыхали свой собственный яд... Арчер фыркнул, скрестив руки. Его голос прозвучал насмешливо, но в глубине — будто сквозь щель в броне — пробивалось что-то похожее на понимание: — Благородно. Но глупо. Теперь все мастера знают, что ты - угроза. Ассасин выступил из тени, его маска скрипнула, словно кости, перемалываемые в пыль. Лохмотья плаща колыхались, хотя ветер давно стих. — Они узнают только страх... Когда тень возникнет перед ними... Рин проигнорировала его. Она подошла к Витто так близко, что та почувствовала тепло её дыхания. — Ты втянула Широ в это! Он видел, как ты... как твои цепи... — Я пыталась защитить его! Может и совершила ошибку но... — Витто отпрянула к краю крыши, её пятки нависли над пустотой. Солнце, опускающееся за горизонт, окрасило её лицо в багровые тона. — Меня... меня не спрашивали, хочу ли я этой войны! Метка на руке — не выбор! — Она порвала рукав, обнажив кроваво-алый символ, пульсирующий, как второе сердце. — Благодаря войне... Проклятие, наследственный грех вновь достиг меня... Я не ищу Грааль... я ищу способ сжечь это клеймо! Ветер завыл и здавевая рубашку обнажил её плечи. Обнажив чёрные цепи, впивающиеся в кожу. Рин замерла, увидев, как те извиваются, будто корни, прорастающие из её плоти. В глазах Тосаки мелькнуло что-то, похожее на ужас, но она быстро подавила его. — Почему не сказала, что ты мастер? — спросила она тише, но в голосе всё ещё дрожали осколки гнева. — Боялась, что убьёшь, — Витто усмехнулась, и в этой усмешке звучала горечь тысячелетий. — Помнишь... «Любое проклятие здесь - и тебе конец» Или... «Если врешь... твои проклятия и тот парень тебе не помогут» — она потупила взгляд, цепляясь за парапет, — боялась, что вы отвернётесь. Широ... ты... Вы - последние, кто видит во мне человека, а не монстра. Арчер поднял бровь, обменявшись взглядом с Ассасином. Тот стоял неподвижно, но его пальцы медленно скользили по рукоятям клинков, будто лаская их. Его маска повернулась к Арчеру, и в прорези глаз мелькнул огонёк — не вызов, но обещание: «Однажды я разрежу тебя на куски». — Ты думала, мы предадим тебя? — Рин сжала кулаки, её ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. — Я ненавижу ложь. Но ещё больше ненавижу, когда идиоты тащат всё на себе! Витто вздрогнула. Солнце коснулось горизонта, окрасив небо в багрянец. Слёзы, скатившиеся по её щекам, блестели, как рубины. — Я устала бояться... — прошептала она, и её голос разбился о тишину. — Бояться, что проснусь и не узнаю свои руки. Что однажды цепи поглотят меня целиком... что я нанесу удар, который нельзя будет отменить. — Она посмотрела на Рин, её зелёные глаза, обычно тусклые, горели отчаянной надеждой. — Я видела, как проклятие моего отца превратило его в тень. Он забыл своё имя... забыл меня. Я не хочу... Она не договорила. Цепи на её руках вздулись чёрными жилами, исказив кожу до неузнаваемости. Витто вскрикнула, схватившись за грудь. — Витто?! — Рин бросилась вперёд, но Ассасин внезапно материализовался между ними, его клинки сверкнули в последних лучах солнца. — Не ближе, — прошипел он, и в его голосе впервые прозвучало нечто кроме насмешки. — Отойди! — Рин активировала рубин, магическая энергия загудела, как рой ос. Но Витто, скрючившись от боли, прошептала: — Нет... Он прав. Держись подальше... Цепи взметнулись вверх, как щупальца, и ударили Ассасина, отшвырнув его к вентиляционной шахте. Его маска треснула, обнажив обломки чёрных зубов. — Сестра... — он зашипел, поднимаясь, но Витто уже стояла на краю, её тело сотрясали судороги. — Я... не могу контролировать... — её голос прерывался, будто кто-то душил её изнутри. — Уходите! Рин застыла, разрываясь между яростью и ужасом. Арчер схватил её за руку, оттаскивая назад: — Она не шутит. Витто посмотрела на них в последний раз — на Рин, чьё лицо исказилось от боли, на Арчера, готового в любой миг атаковать, на Ассасина, чьи пальцы сжимали клинки в бессильной ярости. Потом её взгляд упал на дверь крыши, где мелькнула тень Широ. «Прости...» Она отпустила парапет. Падение длилось вечность. Ветер выл в ушах, вырывая слёзы из глаз. Она видела, как земля приближается, как тени зданий тянутся к ней, словно руки. Но затем чёрная молния рассекла воздух — Ассасин, превратившийся в вихрь тьмы, обвил её тело. Они исчезли в вспышке теней, оставив после себя лишь клубящийся дым. На крышу ворвался Широ, его дыхание сбилось, а рубашка была в пыли и крови. — Витто?.. — он замер, увидев пустой край. Его голос дрогнул: — Где она? Рин, всё ещё дрожа от адреналина, повернулась к нему. В её глазах горела решимость, смешанная с болью: — Она жива. Мы найдём её.

***

В дом куда даже не проникал шепот ветра или луч сонца, Ассасин уложил Витто на её кровать. Тело всё ещё дёргалось в конвульсиях, цепи бились, как пойманные змеи. Он снял треснувшую маску, обнажив лицо — или то, что осталось от него. Кожа, испещрённая шрамами, напоминала паутину, а глаза... глаз не было. Только две чёрные бездны. — Сестра... — его голос звучал как скрежет железа по камню. — Ты сильнее этого. Он провёл клинком по ладони, и чёрная кровь капнула на её лоб. Цепи затихли, будто усмирённые. — Я не позволю ему забрать тебя, — прошептал он, стирая капли крови с её лба. — Потому что твоя гибель... будет «моей» потерей. Ассасин накрыл её своим плащом, словно саваном, и замер в ожидании. Её дыхание выровнялось. «Спи, сестра. Завтра мы продолжим игру». А где-то на окраине города, в доме, который больше не чувствовал себя безопасным, Широ сидел у окна, сжимая в руках учебник с её смешными рисунками на полях. Луна освещала пустую улицу, и ему казалось, что в тенях за деревьями мелькает знакомая фигура — девушка с цепями, что когда-то смеялась над его шутками. «Я найду тебя, Витто. Даже если для этого мне придётся стать частью этой войны».