Шепот серебряных проклятий

Тени в комнате шевелились неестественно, будто кипящая смола. Слуга сидел в тенях, играясь со своими клинками тонкими острыми пальцами. Проводя ими по лезвиям ножей, или по окну оставляя на нем царапины. Сутки он ждал новых битв или убийств, но его мастер решила сделать иной выбор. Она сидела перед зеркалом поправляя серьги в виде полумесяца луны, и кольца в виде змей. Их края были опалены проклятиями, пустившими лёгкие корни в серебро и камни. После она поправляла свое любимое чёрное платье, кружева и лёгкая ткань с бледной кожей... — Ты одеваешь его, чтобы обмануть парня... Или себя сестра? — голос Ассасина, поскрипывал как меловая доска или несмазанные петли. Витто задрожала, но не обернулась. В отражении ее чёрное платье сливалось со тьмой комнаты... С ее собственной тьмой... Лишь серебряные цепи на рукавах сверкали во тьме. — Это мое любимое платье... — пробормотала она, затягивая шнуровку на спине. — Его мне подарил отец, перед... — ... Перед тем как он стал тенью... Забыл семью... Забыл тебя... — закончил он и щёлкнул по зеркалу разбивая его на две части... Разделяя его ровно пополам на две части. — Сентиментальность убивает быстрее яда... Сестра, не позволяй эмоциям брать верх.... Витто посмотрела на него, цепи на ее шее сверкнули в ночной тьме разрывая тень ассасина и показывая его в синих искрах. — Я должна носить саван, по-твоему? Или может... Сразу поддаться проклятию и лечь в гроб? — Гроб... Нет, ещё рано... Сначала ты разорвешь его... — он медленно сполз с балкона, его тень обтекала фигуру Витто. — Он не часть проклятия! — закричала Ви, ударив по столу в порыве эмоций. — Все к чему ты прикасаешься становится его частью... — она прошёлся по ее руке вдоль вен, поднимаясь к глазам в очках. — Твое дыхание - яд... Слезы - кислота и даже... — его рука коснулась браслета сжимаемого в чужой руке, заставляя хозяйку сжать его сильнее. Чтобы металл впился в кровь. — Подарок прожжёт ему душу... — Это защита... Последнее, что я могу дать без последствий... — шепчет она и слышит смех своего слуги. Словно тот желает сказать ей: «защита... Нет... он будет носить твою смерть на своей руке». Она вздохнула ощущая как ее грудная клетка становится тяжелее под весом проклятия. Заставляя ее применить последнее средство успокоить его. — Именем командного заклинания... Не смей касаться его, не смей говорить с ним... И не смей даже думать о нем... Ассасин ощутил как командное заклинание действует на нем, посмотрел в ее глаза. И сделал насмешливый поклон. — А теперь ответь... Почему ты ненавидишь его? — Он делает тебя слабой... — его голос стал почти человеческим... Без хрипоты и скрипа. — Ты видишь его... И ту жизнь к которой стремишься... Но сама знаешь, что никогда не сможешь достигнуть... И боишься быть отвергнутой... Особенно им. Витто замерла. Впервые она слышит как он говорит о ее страхах, без насмешки, без шипящей ненависти. Даже тени застыли. — Я не прошу тебя понимать меня... Прошу не мешай мне сегодня... — в ее руках была дрожь, а в глазах появилась лёгкая влага. — хорошо, сестра... Но лишь сегодня... Но помни, когда твои цепи сомкнутся - ты вспомнишь, что я был прав... И я буду последним кто останется с тобой...

***

Вечерние сумерки окрасили небо в цвет синяка, когда Витто остановилась у покосившейся калитки дома Широ. Её чёрное кружевное платье, расшитое серебряными нитями в виде паутинок, шелестело на ветру, словно шепча древние заклинания. Каждый шаг отзывался звоном браслетов — семь тонких цепочек на левой руке, каждая с подвеской в виде рунического символа. Даже её духи, смесь полыни и ладана, казались частью ритуала — горьковатый аромат тревоги. За её спиной, в пурпурной тени от разросшейся глицинии, замер Ассасин. Его чёрные лохмотья сливались с узором кованой решётки, а маска с оскаленными клыками отражала последние лучи заката. Пальцы в кожаных перчатках с шипами перебирали три кинжала за поясом — один тусклый от яда, два других сияли свежей заточкой. — Ты уверена, сестрица? — его шёпот напоминал скрип ножа по кости. — Мальчишка сожжёт твое сердце на пепел. Дверь распахнулась прежде, чем она успела коснуться звонка. Широ стоял на пороге, в растянутом свитере с выгоревшими рукавами, его рыжие волосы торчали в стороны, будто он всю ночь провёл, запуская пальцы в пряди от волнения. На щеке алела свежая царапина — след недавней тренировки с Сейбер. — Витто... — его голос сорвался на полуслове. Глаза, обычно тёплые, как осенний чай, теперь отражали бурю — облегчение, гнев, страх. — Ты... Ты вообще понимаешь, что я... Он замолчал, сглотнув ком в горле, и вдруг резко потянул её в объятия. Витто вскрикнула от неожиданности, уткнувшись лицом в грудь, пропахшую маслом и металлом — пахло, чем-то ставшим родным для него и для нее. Его руки дрожали, сжимая её так, что серебряные подвески впились в кожу. — Я думал, ты... что они тебя... — он задыхался, слова путались. — Чёрт, Витто, нельзя просто исчезнуть! — Я... жива, и п... — прошептала она, чувствуя, как его пальцы впиваются в ткань её платья. Она хотела извиниться, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Цепи под платьем сжались, реагируя на её волнение — холодный металл впился в рёбра, оставляя синяки в форме древних рун. Скрип доспехов прервал момент. Сейбер стояла в глубине коридора, её золотые доспехи мерцали в полумраке, как закат на лезвии. Меч-невидимка уже материализовался в руке, указывая остриём на тень за спиной Витто. — Тварь из теней, — прорычала Королева Рыцарей, и воздух затрещал от магического давления. — Ты осмелилась вернуться? Ассасин медленно вышел на свет, его маска скрипнула, обнажая нижний ряд заострённых зубов. В руке он вертел небольшой чёрный шарик — сгущённую тьму, шипящую как раскалённое железо в воде. — Ох, королевна... — он поймал шарик, и тот исчез в складках одежды. — Ты так мила, когда злишься. — Он не нападёт, — быстро сказала Витто, показав использованое командное заклятие. — Я запретила. Сейбер нахмурилась, но кивнула. — Ты уверена в своём слуге? — Нет, — честно ответила Витто. — Но он не нарушит приказ. Ассасин тихо засмеялся — звук напоминал скрип веток по стеклу. Когда он исчезал в тенях снова. — Какая трогательная встреча. Широ провёл Витто в гостиную, где на низком столе уже стоял две чашки, подготовленные к чаю. Сейбер осталась у двери, скрестив руки, но её поза постепенно становилась менее напряжённой. — Рин она... — начал Широ, но Витто покачала головой. — Не надо её звать. Не сейчас. Я хотела бы поговорить с тобой... На секунду в комнате повисла тишина. Широ отошёл до плиты где был чайник с горячей водой, вскоре ставший чаем. Который был подан к их столу. Витто посмотрела в чужие глаза. — Я должна извинится... За все... — начала Ви, и посмотрела вниз на свои руки. Стыдясь саму себя. — За всю ложь... За все что скрывала... И за ассасина, что напал тогда на сейбер... — Почему ты не сказала об этом?... — спросил Широ посмотрев на девушку, налив ей чая с мятой. — Что я маг? — в ее голосе была горькая усмешка. — Боялась, что я... — Испугаешь меня? — спросил Широ. — Витто, мой отец был магом... Я бы не испугался. — Но его боялись другие маги... — тихо прошептала Сейбер, услышав о нем. — Но все же он спас меня — твердо ответил Широ. Витто вздохнула беря чашку руками, словно пытаясь согреть ею свои ладони. — Мой род... Был не таким как твой отец, Широ... На нас охотились со времён первого крестового похода... — Почему? — Мы изучали и собирали проклятия... — она потянулась к салфетке, но Широ взял ее за руку чтобы передать салфетку. Но ощутил на её руке шрам от недавнего обряда. — Но не для власти... Мы искали во тьме исцеление, защиту, свет. Не все они оказались созданы для боли и разрушения... Прадед останавливал чуму в Марселе передавая её преступникам приговоренных к смерти, а прабабушка могла исцелять и проказу, но переселяя её на себя... — Но почему за вами началась охота? — Церковь... Она посчитала нас еретиками... Нас прозвали: «пожирателями заката»... Для большинства наших ритуалов и заклятий нам приходилось ждать ночи или заката... Особенно прячась от инквизиторов или охотников ассоциации... — девушка говорила это с неожиданным спокойствием, продолжая свой рассказ, словно исповедь. — Но 300 лет назад один из моих предков избежал подобного и с тех пор мы прятались... Нам даже пришлось сжечь наш дом и подделать свидетельства о смерти, словно мы сгорели там... Когда нас чуть не раскрыли... Но уже давно никого нет... — Ты осталась одна? — тихо спросил Широ. — Да... Уже давно... — её голос совсем стих, она вытащила свою ладонь из под его рук, и прикоснулась к чашке. Чтобы сделать глоток чая. После чего ее лицо искривила гримаса. — Чай такой же как и твои идеалы... Приторно сладкие! — девушка начала кашлять от того насколько он оказался сладкий. Или же она хотела сменить немного обстановку с разговора о своем проклятие. — Хех... Возможно... Но знаешь, эти идеалы зародил во мне отец... — начал Широ, сам начиная делать глоток чая и искривился от его сладости. — Он спас меня... Спас в пожаре, я остался один... Искал спасения но упал... Он нашел меня одного среди огня и обломков... Кирицугу... — он мягко произнес его имя словно молитву, он посмотрел на свои руки где были старые и бледные шрамы от того ужасного пожара. — Когда я пришёл в себя, он сказал: «Спасение — это не подвиг. Это выбор, который делаешь каждый день» — Широ повернулся к Витто, его глаза горели, как угли. — Поэтому я не могу ненавидеть магию. Даже твою. Потому что она — часть тебя. От подобных слов, руки Витто дрогнули ее магические цепи внутри слегка сжали её грудную клетку. На секунду её сердце замерло, а в глазах появилось чувство неловкости. На щеках вспыхнули румяна и она осторожно сняла с одной из рук серебряный браслет. — Я сделала его для тебя... — она протянула и вложила в руку Широ, браслет переплетённый из сотен тонких нитей серебра и изумрудов, словно её глаза. — Он защитит и тебя... И Сейбер. С заклинанием активации ты точно справишься... Нужно лишь сказать: «Пусть металл твой мягче света, Но прочнее тысячи клинков. Встань между мной и тьмой - Щит сотканный из верности» Широ взял браслет, и серебро заструилось по его коже тёплым светом. Изумруды вспыхнули, как глаза Витто в лунную ночь — яркие, тревожные, полные скрытой силы. — Это... — он повертел украшение в пальцах, чувствуя лёгкую вибрацию магии. — Ты вплела в него часть себя? Витто кивнула, избегая взгляда. Цепи под платьем зашевелились, будто ревнуя к потерянному фрагменту. — Камень в центре... — она коснулась изумруда, и тот высветил в воздухе руническую формулу. — В нем часть моей магической цепи... Я пожертвовала её... И если тебе будет угрожать она... — Защитит... — закончил за неё Ассасин, материализовавшись в углу. Он чистил ноготь кинжалом, бросая искоса взгляды на Сейбер, которая настороженно следила за каждым движением. — Мило. Теперь мальчик станет твоим якорем. — Замолчи, — прошептала Витто, но без прежней строгости. Командное заклятье уже обжигало её горло — слишком много приказов за один вечер. От этого она лишь молча Широ надел браслет, и металл сомкнулся вокруг запястья с тихим звоном. Сейбер сделала шаг вперёд: — Это риск, Мастер. Артефакты крови... — Доверься ему, — неожиданно прервала Витто. Её голос звучал устало, но твёрдо. — Он сильнее, чем кажется. Королева Рыцарей замерла, затем кивнула — почти неуловимо, но достаточно, чтобы Ассасин фыркнул. — Сентименты. Они погубят вас обоих. Но его слова потерялись в тишине, которая опустилась на комнату, как бархатный полог. Широ взял Витто за руку, и цепи на мгновение ослабли, позволив их пальцам сплестись. — Спасибо, — он сказал просто, но в этом слове было больше, чем благодарность. Они говорили до глубокой ночи. О пустяках и главном о своих слугах, о неудачах Широ в магии, о том, как Витто училась вышивать руны в шесть лет, о смешном случае с взорвавшимся пирогом на школьном фестивале. С каждым смехом, с каждой улыбкой стены между ними рушились, как песчаные замки под натиском прибоя. Ассасин наблюдал из тени, его маска отражала блики луны. Сейбер стояла у окна, но меч больше не светился — лишь пальцы время от времени сжимались, будто ловя невидимые нити судьбы. — Знаешь... — Витто потянулась за чашкой, но рука дрогнула, расплёскивая холодный чай. — Я всегда... Слова застряли. Сердце билось так громко, что, казалось, звенели цепи. Широ наклонился ближе, его дыхание смешалось с её духами — полынь и ладан, горечь и надежда. — Витто? Она открыла рот, но вместо признания выдохнула: — Я... устала. И голова сама упала ему на плечо. Цепи зашипели, пытаясь оттянуть её назад, но Широ обнял её, игнорируя боль от прикосновения холодного металла. — Спи, — он прошептал, осторожно обнимая. — Я здесь. И буду рядом... Ассасин поднялся, тень заколебалась, как чёрное пламя. — Пора, — Сейбер преградила ему путь, меч всё же засветился слабым сиянием. — Боишься, королевна? — он склонил голову, но в голосе не было насмешки. — Боюсь за них, — она кивнула на спящих. — И за тебя. Он замер, затем рассмеялся — на этот раз звук напоминал падающий осенний лист. — Как трогательно. Но остался у двери, став немым стражем хрупкого перемирия.

***

Перед рассветом Витто проснулась от шепота цепей. Широ спал, его рука всё ещё обнимала её талию. Браслет на его запястье светился ровным зелёным светом. — Прости, — она коснулась его губ едва слышным поцелуем, которого он никогда не узнает. — Я не могу... Ассасин ждал у порога, его силуэт растворялся в первых лучах солнца. — Домой, сестра? — Домой, — кивнула Витто, и направилась к выходу из дома Широ. Она зашагала по пустым улицам, ассасин был в её тени. Но неожиданно они услышали знакомый голос лансера ожидавший их у одной из стен. — У меня для вас одно послание... От вашего знакомого...