Шепот серебряных проклятий

В первые недели войны... Спустя две недели после призыва ассасина.

      Изучение, семейные трактаты и метка на руке... Начало войны застало её в расплох, и время затишье не давало ей покоя. Лишь укрепило тревогу в том что грядет страшный рок.       Пахло сыростью, смесью ладана и полыни смешанных с железом. Испещренные трещинами стены поглощали слабые свет от свечей, чье пламе кривилось... От...       Её вдох-выдох разносились эхом в подвале её нового дома. Она была оголена полностью выше пояса. Руки слабо сжимали кинжал из серебра, острие впивалось в кожу и плоть, достигая костей и вырезая символ рун... Рун, что ложились поверх её магических цепей с обеих её плеч, на глазах проступали слезы пока она сидела на коленях перед алтарем из обсидианого стекла обвитого цепью с именами её предков и ее собственными... Проклятым именем Веспера. Чья кожа блестела под слоем крови вытекающим из раны, и пота что заставлял её дрожать сильнее и издавать полустоны меж слов. Порой прерывая ее плачем и слезами.       — Per sanguinem oblivionis, Per memoriam deletam — Do tibi quod eram, Ut fiam quod non sum. — Лезвие вонзилось в левое плечо. Не кровь, а жидкая тьма хлынула из раны, закручиваясь спиралью вокруг цепи. Стекла алтаря запели тонким хором мертвецов, когда имена предков начали светиться кровавыми рунами       — Pater, cuius nomen in tenebris iacet, Hoc sacrificium accipe... Et vincula nostra consolida! Per obscurum sanguinem, Per verba antiqua — Lux memoriae meae Nunc tua fit umbra! — Второй удар — правая ключица. Боль вырвала стон, превратившийся в эхо десятков голосов. На стенах проступили тени: отец, обнимающий её у камина; его пальцы, вплетающие защитные руны в её волосы; последний шёпот: «Ты — наша надежда».       — Audi vocem meam, o frater umbrarum — — Ego sum soror tua... Ego sum vinculum tuum — ее шепот эхом разносился по помещению, когда руны на плечах вспыхнули алым цветом выдавливая вместе с тьмой и черную кровь... С остатками памяти из её головы.       Цепи сжались, выжимая память как сок из плода. Витто упала лицом на алтарь, её слёзы оставляли ожоги на камне. Ассасин, вернувшийся с разведки, застыл в дверном проёме. Его маска отразила момент, когда золотые нити воспоминаний втянулись в его грудную клетку, заставив руны на теле вспыхнуть.       Веспера отдала всё это жертвуя для усиления слуги... Что находясь на разведке ощутил прилив небывалых сил, но вернувшись он прекрасно видел её пустые глаза и свежие раны от ритуала.       — Ты перестаёшь быть госпожой... Становясь сестрой... —

***

После разговора с Котомине Киреем.

      Следующий этап был скорым... Старые раны, сочившиеся алой кровью с черными не зажили и вновь открылись... Она снимала по пути свое платье, что звенели цепями в мрачном такте сопровождающие каждый её шаг. Обнажив до плеч, она взяла серебряный кинжал, подарок от слуги.       Прошлый кинжал исчез в на первом этапе став лишь пылью, что заполняет её новые раны второго узла... Опять доходящих до костей, поверх её магических цепей.       Удар под рёбра. Не боль, а ледяное опустошение. Годы утекали из ран струйками ртути, впитываясь в цепи. На груди Витто проступил узор — песочные часы, где вместо песка текли чёрные алмазы её жизни.       — Cor meum tuum est, Vita mea tua est — Dimidium animae do, Ut potestatem accipiam! Per vulnus aeternum, Per cruorem effusum — Lux vitalis extinguitur, Sed umbra crescit! O Hassan, frater meus, Accipe dolorem meum — Et redde mihi gladios tuos, Qui corda hostium secant! Sic fiat... Sic pereat! Hoc pactum non rumpetur — Donec mors nos separaverit — когда шепот перестал звучать из её горла вырвалась кровь, смешанная с ржавой серебряной пылью.       Когда ассасин появился с обоженным рунами телом, словно металл костром кузница. Его руки взяли мастера за плечи начиная ее трясти и отчитывать. Он ощущал как его тело наполняется теплом чужих лет жизни, и чужой силы... Не привычное ему.       — Сентиментальность... Ты сгниешь раньше, чем успеешь их спасти! — уста издававшие раньше лишь голос скрипа или шелеста листьев, впервые заговорили словно человек.       Обессиленная, уставшая дева улыбнулась смотря на него пустыми глазами.       — Ты чувствуешь это? Мои полвека отданных тебе... Мы связаны ещё сильнее... — она прошептала и упала в обморок от ощущения как по ее телу вместо крови начинает течь серебро и обсидиан, а цепи впитывают невероятную силу о которой она скоро узнает.

***

      Направляясь к Рин, Веспера ощущает переполнения в себе... Что вырывается к её руке, также как некогда было и у ее ассасина, что продемонстрировал ей то... Что она запретила ему использовать. Его Фантазм.       — Ты чувствуешь его?... Чувствуешь мой Фантазм, как твоя рука готова схватить чужое сердце и раздавить его? — его голос раздался из тени, когда он увидел как Веспера смотрела на бродячего пса, словно на жертву. — Давай же сделай это... Покажи себя настоящую...       — Нет... — сказала она, но ее рука ослушалась и... Это заставило Ассасина улыбнуться когда он увидел испачканную в крови девушки руку в мгновение после того как она сжалась под скулеж.       — Не бойся... Ему и так недолго оставалось, как и тебе... — он немного рассмеялся, а после очистил от следов руку мастера, которая стояла статуей от шока совершенного.

***

Смертельное ранение... Окончание войны.

      Последний этап остался ей исполнить на смертном одре... Уже слуга вырезал последний узор проходящий через все узлы и соединяющий их на шее девушки с главными магическими цепями в её теле. Серебро алтаря начало плавится, обсидиан превращался в пыль и вместе с серебром обвивал её тело теряющая душу и жизнь.       — Nunc ultimum nodum ligo — Corpus, animam, memoriam... Omnia trado! Per argentum liquefactum, Per noctem aeternam — Ego sum umbra, Ego sum Hassan! Vita mea finitur, Sed mors non est exitus — Ego renascor... In luce obscura! Audi, o mundus: Non sum magus, non sum virgo — Sum Assassinorum ultima! Sum Vindicta! — цепи Весперы взрываются и все серебро на ней смешивается с серебром алтаря и пылью минерала. Образуя кокон, обвивший и скрывающий тело девы.       Двое суток в подвале слышались щелчки, шаги и стоны. Щелчки от булькающего серебра, шаги от сапог тени ждущей своего мастера... И его же стоны, он ощущал как силы покидают его. Не просто словно он о даёт их, а за ним пришли... Пришли сменить его. Двое суток продолжался ритуал. И двое суток серебо стекало вниз... Пока не явилась она.       Черные волосы сменились сединой и длиной ниже плеч. Зелёный огонь измурдных глаз золотым цветом кошачьих зрачков. Да и не подросток вышла из ритуала, а женщина на чей шее под черным плащом из пыли под оковы из серебра были цепи черной ночи и алой крови... Её новые оковы, в которых были 10 серебряных стилетов, все ее украшения и маска... Её новое лицо и ее новая роль.       Глаза вспыхнули когда она увидела как силуэт тени ожидавший её стоял у алтаря, почти не уйдя на шаг от нее.       — Прости меня... Хассан... — начала Витто, её голос стих, она подошла к нему и посмотрела в его глаза. — Я была ужасным мастером... Лишь ты был лучшим в нашем дуэте...       — Спора нет... Как мастер ассасина, ужасны была ты... Не давала убивать и прощала врагов... — он впервые улыбнулся за жизнь в таком обличии. Его маска треснула, под вид улыбки, а на щеке появилась трещина. — Но ты не боялась плакать... И вести войну по своему...       — Увидимся на той стороне... Учитель... — она улыбнулась ему на последок и обняла прижимая к себе.       Он не сопротивлялся, рассыпаясь на песок и черные бинты... Пока в её руках не осталась всего одна его маска, после чего она упала на колени и дала себе волю заплакать.       — Я закончу начатое... Я уже устала убегать... Но пора завершить... Закончить это кропролитие... — она вытерла свои слезы об плащ, в котором скрылась и надела свою маску... Теперь она не маг... Она не дева... Она уже не человек... Она стала той меж кем прошла та грань где стёрлись и мастер и слуга... Веспера Апокриф последнее проклятие... Новый убийца...