Шепот серебряных проклятий

      Тишина в опустевшем доме Весперы Апокриф была густой, как смола, и звонкой, как разбитое стекло. Прах ритуалов, пыль забвения и холод одиночества висели в воздухе. Седая ассасин стояла посреди гостиной, золотые зрачи, лишенные привычной зелени, скользили по знакомым стенам, по трещинам на потолке, по теням, которые теперь были ее единственными спутниками. Цепи на ее запястьях и шее, вплетенные в ткань плаща цвета ночной бездны, издавали тихий звон при малейшем движении – не металлический, а скорее похожий на шепот забытых душ.       Она не сняла маску. Не могла. Ее новое лицо – лицо Хассана, Последнего Проклятия, – было таким же оружием, как и стилеты на поясе. Но в этой тишине, в этом пыльном уюте прошлой жизни, щемящая тоска пробила броню Весперы. Она медленно направилась в свою старую комнату.       Письменный стол, заваленный книгами по европейским мифам и тетрадями с руническими набросками, казался островком былого. Веспера села. Маска слегка коснулась дерева столешницы. Ее рука в черной перчатке с серебряными шипами дрогнула, когда она достала чистый лист бумаги и чернильную ручку – подарок отца, казавшийся вечность назад символом надежды на ученое будущее. Теперь это был инструмент для последней исповеди.       Перо коснулось бумаги. Чернила легли неровно, как слезы.       Первое письмо заняло у нее минуты, казавшиеся вечностью в которой... Слеза, горячая и неожиданная, упала на бумагу, оставив прозрачный кратер на черных строчках имени "Широ". Веспера резко отдернула руку, словно обожглась. Цепи на шее сжались, напоминая о цене сантиментов. Она сжала кулак, заставляя дрожь утихнуть. Быстро, почти яростно, она схватила второй лист.       В конце второго, она подписалась своим проклятым именем – именем оружия, а не человека. Аккуратно сложила письма, вложила в два разных конверта. На одном вывела: «Широ Эмия». На другом: «Рин Тосака». Положила их на самый видный угол стола, прижав серебряным полумесяцем – копией того самого кулона. Последняя связь с Витторией Апокриф. Теперь здесь правила Веспера. Она встала, ее тень, длинная и безжалостная, легла на письма, словно похоронный саван. В доме снова воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим звоном ее цепей, когда она растворилась в тенях.

***

      На улицах Фуюки царило хрупкое затишье. Широ шагал рядом с Сейбер, его взгляд беспокойно скользил по темным переулкам, закопченным стенам, пустым окнам. На запястье браслет Витто – серебро с изумрудами – едва ощутимо теплился.       – Здесь ничего. – Голос его звучал глухо. – Следов магии нет. Как будто ее и не было...       – Ее магия всегда была подобна дыханию тени, Мастер. Трудноуловимым. Но ее присутствие... – Рыцарь на мгновение замолчала, прислушиваясь к незримым вибрациям воздуха. – Оно здесь. Остаточное. Как запах полыни после дождя. Она жива. Я уверена.       Сейбер шла чуть впереди, ее доспехи мягко звенели, а невидимый меч был наготове. Ее золотые глаза, обычно столь уверенные, теперь отражали тревогу – не за себя, а за мастера, чье сердце билось так явственно против ее холодной стали через их связь.       Неподалеку, в переулке, заваленном обломками старой ограды, Рин шаркала ногой по пыли. Арчер стоял в двух шагах, прислонившись к стене, его серые глаза с циничной отстраненностью наблюдали за ее тщетными поисками.       – Ничего! Ни следа проклятия, ни остаточной маны... Как будто ее стерли. – Она сжала кулак, в котором мерцал алый рубин. Правда, рассказанная Райдер перед тем, как та рассыпалась в золотую пыль, жгла ее изнутри: «Она... стала Тенью. Хассаном. Весперой...»       – Ищешь иголку в стоге пепла, девочка. – Его голос был спокоен, но в нем звучало странное напряжение. – Тот, кто может переписать барьер и вырвать сердце Берсеркера, знает, как замести следы. Если это действительно она... – Он не договорил, но его взгляд скользнул к запястью Рин, где когда-то была серебряная заколка с защитой от темной магии – подарок Витто.       – Не говори так! – Рин резко обернулась, в глазах вспыхнул огонь отчаяния и злости на саму себя за свою былую слепоту. – Она не монстр! Она... Она пыталась защитить нас! Даже тогда, на крыше...       – Защитить? – Арчер усмехнулся, но без обычной язвительности. – Опутав себя проклятием так, что даже тени дрожат? Это не защита. Это падение. И ты это знаешь. – Он оттолкнулся от стены. – Перестань метаться. Ищи не следы магии. Ищи пустоту, которую она оставляет. Места, где даже тени кажутся мертвыми.       Они двинулись дальше, неловкое молчание повисло между ними. Арчер шел чуть впереди, его белый плащ колыхался на ветру, а пальцы нервно перебирали рукоять невидимого клинка за спиной. Мысль о Витто – о той тихой девушке с зелеными глазами, рисовавшей руны на полях тетради – и о том, во что она превратилась, вызывала в нем незнакомое чувство, похожее на... досаду? Сожаление? Он отгонял его, как назойливую муху.       Внезапно из тени арки вышел знакомый силуэт. Прямая осанка, черные доспехи, алое копье на плече, но в глазах Лансера не было привычной дерзкой усмешки. Была усталость и странная отрешенность.       – Эй, Тосака! Лучник! – Его голос был хрипловат. – Ищете пропажу?       – Лансер! – Рин насторожилась, рубин в ее руке вспыхнул. Арчер мгновенно занял позицию чуть впереди, клинки уже мерцали в его руках. – Ты что тут забыл?!       – Не бойся... Я не биться пришел... Я свободен... – В голосе Лансера не было ни злости, ни радости – лишь пустота. — Я пришел рассказать о той девчонке... Об мастере ассасина.       Рин замерла, предчувствуя удар.       — Она приходила. В церковь. – Его взгляд стал пристальным. – Твоя подружка. Вернее... то, во что она превратилась. Седые волосы, маска, плащ цвета дегтя, и цепи... цепи, которые звенели как стоны. И глаза... золотые, пустые. Холодные.       – Веспера... – имя сорвалось с губ Рин шепотом. Последняя надежда рухнула. Райдер говорила правду.       – Так она себя и назвала. Веспера Апокриф. Последнее Проклятие. Хассан. – Лансер покачал головой, его копье опустилось. – Пришла не молиться. Пришла по делу. А нашему псевдо святоши... Словно буря прошла. Оставила только прах и тишину. – Он посмотрел прямо в глаза Рин. – Твоя "сестра" больше не девчонка с учебниками. Она орудие. Исключительно смертоносное. Ищете ее? Думаю, она сама вас найдет. Когда захочет.       Арчер резко перевел взгляд на Рин, увидев, как она побледнела. Его пальцы сжались на рукоятях клинков. Образ Витто окончательно растворился, осталась только Веспера – тень с золотыми глазами.       – Значит, игра в прятки окончена. – голос лучника был ледяным. – Осталось понять, кто теперь охотник.       – Замолчи, Арчер. – Голос Рин дрожал, но это был приказ. Она отвернулась от Лансера. – Спасибо за информацию. – Ей нужно было найти Широ. Сейчас же.

***

      Сумрак сгущался над скромным домом Эмия. Широ стоял в прихожей, опираясь о дверной косяк. Усталость валила с ног после часов бесплодных поисков. Браслет на запястье был холоден и нем. Сейбер стояла у окна в гостиной, ее доспехи казались тусклыми в полумраке, изумрудные глаза внимательно сканировали улицу. Тишина была гнетущей.       Вдруг – не звук, а скорее нарушение тишины. Легкий звон, едва уловимый, как падение иглы на камень, но знакомый. Звон цепей. И запах – горьковатый, как полынь и пепел, смешанный с холодом камня.       Широ замер. Сердце бешено заколотилось. Он знал этот запах. Знакомился с ним в библиотеке, чувствовал его слабый шлейф в классе, когда Витто волновалась. Он рванулся к двери, распахнул ее.       Улица была пуста. Никого. Только вечерние тени удлинялись. Но он чувствовал. Она здесь.       – Витто? – Его голос сорвался, звучал громко в тишине. – Это ты? Где ты? Пожалуйста... покажись!       Тишина. Потом, откуда-то справа, из густой тени разросшегося куста у забора, донесся голос. Но это был не голос Витто. Это был шелест. Шелест сухих листьев под ледяным ветром, скрежет камня по камню, умноженный на сто беззвучных стонов. Голос, лишенный тепла, тембра, человечности. Голос Весперы.       – Широ. – Просто имя. Но произнесенное так, что по спине пробежали мурашки. – Не ищи. Не зови.       – Витто! – Широ шагнул вперед, на порог, пытаясь разглядеть в тени хоть что-то. Сейбер мгновенно оказалась за его спиной, ее рука легла на невидимую рукоять меча, поза была защитной, но не агрессивной. Она тоже чувствовала ЭТО – холодную, нечеловеческую мощь, скрытую во тьме. – Что с тобой? Где ты была? Я чувствовал... через браслет... что что-то случилось! Покажись, пожалуйста! – В его голосе была мольба, отчаяние.       Из тени донесся звук, похожий на сдавленный вздох, но лишенный эмоций. Звон цепей стал чуть громче.       – Я... не могу. Не сейчас. – Голос-шелест был ровным, но в нем угадывалось невероятное усилие. – Ты не должен видеть... кем я стала. – Пауза. Звук, похожий на стиснутые зубы за маской. – Браслет... Он был последним. Последним кусочком... света. Держись за него. Но не ищи меня. Не надейся.       – Что значит «не могу»? – Широ почувствовал, как его охватывает гнев, смешанный с ужасом. – Что они с тобой сделали?! Витто, я могу помочь! Мы все можем помочь! Рин... Сейбер... Мы найдем способ! Пожалуйста!       – Нет. – Ответ был резким, как удар кинжала, окончательным. – Путь назад... закрыт. То, что было... Витто... почти ушло. Осталась Веспера. Осталась... тень. – Голос дрогнул, впервые за этот разговор, но тут же снова стал ледяным и неумолимым. – Спасибо... за все. За чай. За разговоры. За... веру. Но это конец. Наши пути... разошлись. Прощай, Широ Эмия.       – Нет! Подожди! – Широ бросился вперед, к кусту, но Сейбер мягко, но твердо удержала его за плечо.       – Мастер, осторожно!       Из тени не донеслось больше ни звука. Только звон цепей – один, последний, печальный звук, – и запах полыни и пепла растаял в вечернем воздухе, как мираж. Тень под кустом была пуста. Она растворилась, исчезла, словно ее и не было.       В этот момент на дорожке, ведущей к дому, появилась запыхавшаяся Рин, за ней, как призрак, возник Арчер. Рин увидела Широ, стоящего как вкопанного на пороге, его лицо было искажено болью и непониманием. Увидела Сейбер, чье внимание было приковано к пустой тени у забора. Увидела выражение на лице лучника – мрачное подтверждение.       – Широ... – начала Рин, подходя, ее голос был полон невыразимой жалости и готовности к горькой правде. – Я... Я знаю, кто это был. Я должна тебе рассказать... все.       Широ медленно повернулся к ней. В его глазах, полных слез, которые он отчаянно сдерживал, горел немой вопрос. Вопрос, на который у Рин теперь был страшный, окончательный ответ. Сейбер молча наблюдала, ее доспехи отражали лучи зашедшей луны, окрашивая их в цвет траура и бледной луны. Арчер стоял чуть поодаль, его лицо было каменной маской, но в глазах мелькнуло что-то, очень похожее на понимание цены, которую заплатила та, что когда-то была Витто Апокриф, чтобы написать свои последние слова и произнести прощание из тьмы. Ночь окончательно вступила в свои права, накрыв дом Эмия тяжелым, непроглядным покрывалом тьмы.