Люди среди чудовищ

      Гермиона не знала, прошли ли секунды или минуты, перед тем как раздался пронзительный крик. Он донёсся со стороны, куда отправились профи, и у неё тут же похолодело внутри. Звук оборвался резко, сменившись мёртвой тишиной. Лишь на короткий миг — и рваный, полный боли крик вновь наполнил воздух.       Ноги сами пришли в движение. Не к опасности — прочь, как можно дальше. Гермиона сорвалась на бег и больше не оглядывалась.       Хуже всего было, что она не знала, кому крик принадлежал. Казалось, будто голос звучал отовсюду, как пушечные залпы. Гермиона понимала, что Патронус мог не успеть. Это мог оказаться Гарри. Или Полумна.       Она надеялась, что ошибается.       Ноги уносили Гермиону всё дальше от тропы, где она пряталась от профи, к долетавшему до ушей шуму воды. Она пробежала мимо участка, где недавно убили девушку, как раз в тот момент, когда её тело поднимали в воздух Собиратели.       Тусклый свет от их палочек выхватывал из мрака тело и голову. Тёмно-русые волосы повисли, когда девушку подняли в воздух. Больше различить было нечего — залитое кровью лицо изуродовали до неузнаваемости. Рядом парила треснувшая бейсбольная бита, наверняка то самое оружие.       Гермиона с трудом проглотила подступившую тошноту. Профи были не просто хладнокровными, они были бездушными. Бесчеловечными. Отвратительными.       Они заслуживали той же боли, что причинили другим.       При виде мёртвой девушки Гермиона побежала ещё быстрее, чем раньше. Ночной ветер скользнул сквозь деревья, развеял волосы по плечам; Гермиона подняла палочку и зажгла Люмос, освещая путь под ногами.       Снова раздавшийся крик заставил её вздрогнуть. Казалось, он следует за ней по пятам. Потом звук оборвался, превратившись в сдавленное бульканье.       Несколько секунд стояла тишина: только стук сердца в ушах и шорох шагов по земле. И затем где-то вдали прогремела пушка.       Вполне возможно, этот выстрел не имел отношения к Гарри или к Полумне, однако шансы складывались не в их пользу. В уголках глаз выступили слёзы — от неуверенности, от страха, что она не успела. Жестокая часть души Гермионы шептала, что не успела. Что подвела их.       Воспоминание об убитой, замученной пытками девушке вызывало в ней ярость — и вместе с тем животный страх. Гермиона понимала, что, если профи обнаружили Гарри, они с Полумной уже обречены.       Она не должна была винить себя. Но всё равно винила. Один выстрел означал смерть.       По меньшей мере одного из них.       Слёзы, сперва редкие, сейчас текли по лицу ручьями, пропитывая ворот туники. Гермиона знала, что не должна, но всё равно винила себя. Наверное, она слишком медлила, и Патронус не успел. Казалось, что кровь погибших лежала теперь на её совести, будто она собственноручно лишила их жизни.       Гермиона бежала, пока не почувствовала, что выбилась из сил, заставляя себя держать ментальный щит и не дать стенам рухнуть.       Ещё немного. Ещё чуть-чуть, и я доберусь до безопасного места.       Во рту мучительно пересохло, Гермиона мечтала о глотке воды. Почти восемь часов прошло с тех пор, как её фляга опустела, — солнце палило без пощады, тело и разум работали на пределе, особенно сейчас. Жажда становилась невыносимой.       Двигаясь сквозь лес, Гермиона шагала быстро, почти не разбирая дороги, словно за ней кто-то гнался, хотя она знала, что это не так. Такое же фантомное ощущение она испытывала, когда поднималась из подвала «Норы»: если продолжать бежать и не оборачиваться, тьма не догонит.       Чем дальше она уходила, тем отчётливее слышала шум реки.       У подножья долины что-то блеснуло. В глаза ударил отблеск лунного света, отражённый от чего-то гладкого.       Гермиона вышла к воде.       Она замедлилась и приглушила Люмос. Теперь ей отчётливо слышался плеск воды, разбивающейся о берег. Холодная морось налетевшего ветра коснулась лица.       От счастья Гермиона готова была рухнуть на колени.       Но расслабляться было рано, опасность ещё не миновала. Любой другой трибут запросто мог оказаться у берега в ту же секунду. К тому же Гермиона так и не заполучила настоящего оружия, так что лучше было перестраховаться, чем расстаться с жизнью из-за небрежности.       Она резко остановилась у края леса, перед берегом. Река сверкала под лунным светом, будто полоса жидкого серебра.       — Гоменум ревелио, — прошептала она, ожидая характерного движения воздуха, которое выдало бы чьё-то присутствие.       Однако ничего не произошло.       Заклинание было несовершенным — оно охватывало лишь ближайший периметр, — но и этого хватило, чтобы хоть немного успокоить нервы. Гермиона находилась здесь в одиночестве, и оставалось только быстро наполнить флягу и уйти прежде, чем поблизости окажется какой-нибудь трибут.       Выбравшись из-за укрытия деревьев, Гермиона почувствовала под ногами плотный, утрамбованный песок. Берег уходил под наклон и тонул в бегущей воде.       Она достала из сумки флягу и сделала несколько осторожных шагов к кромке реки. Провела над водой диагностическое заклинание и, когда кончик палочки засветился зелёным, опустила флягу, чтобы наполнить.       Увидеть чистую, пригодную для питья воду, было, пожалуй, лучшим исходом после всего, что принёс сегодняшний день. Хоть какое-то утешение посреди творящегося безумия. Пока Гермиона отказывалась думать о судьбе Гарри и Полумны. Объявлений погибших ещё не было, и неизвестно, когда их ждать. Такую тактику распорядители применяли специально, чтобы трибуты не могли уловить закономерность и постоянно чувствовали себя дезориентированными.       Прикосновение прохладной воды принесло облегчение всему телу. Поток был сильный, но ласковый и приятно освежающий. Имей Гермиона в своём распоряжении больше времени, то без колебаний окунулась бы в него целиком.       Фляга постепенно наполнялась, вода шелестела, щекоча кожу. Что-то маленькое проскользнуло вдоль её ладони, но Гермиона не придала этому значения — мало ли что это могло быть: листок, рыбка… В конце концов, она не настолько наивна, чтобы думать, будто одна пользуется этой рекой.       Когда фляга почти наполнилась, скользящее прикосновение повторилось. Второй раз оно насторожило куда больше, но Гермиона списала ощущение на паранойю. Было темно, и оставаться здесь выяснять, что это, она не собиралась.       Поднявшись, Гермиона вынула руку из воды, плотно закрутила крышку и закинула флягу в рюкзак. Пыль и песок оседали на влажной коже, превращаясь в жёсткую корку. Гермиона снова наклонилась к реке, чтобы быстро смыть грязь, прежде чем уйти обратно в лес.       Вода ласково обтекала её пальцы, прохлада проникала под кожу, и Гермиона попыталась запомнить это ощущение. Она, несомненно, сможет найти реку снова, но не было никакой гарантии, что в следующий раз её встретит такая же безмятежность.       Смыв грязь, Гермиона уже собиралась вытащить руки и стряхнуть воду, как вдруг что-то холодное и влажное обвилось вокруг них.       Склизкая масса обволокла кожу и сомкнулась на запястьях. В тот же миг Гермиона почувствовала рывок. Она дёрнулась назад, едва не поскользнувшись на песке, но устояла. Что бы это ни было, оно не отпускало, наоборот, впилось в кожу чем-то острым. Гермиона вскрикнула, когда существо прокусило её, и снова изо всех сил дёрнула руками, а затем ещё, пока натяжение не ослабло.       Однако вовсе не так, как ей хотелось.       С плеском Гермиона вытащила из воды обхватившее её нечто и отшатнулась, оказавшись с ним лицом к лицу.       Это был не лист. Не рыба. И даже не водоросль.       Это был гриндилоу.       Демон, обитающий в пресных водах и питающийся ведьмами и волшебниками. Этими существами не зря пугали непослушных детей. Гриндилоу были мелкими, но свирепыми, и, хоть Гермиона не видела его целиком в темноте, но знала, что у них есть рога и пасть, полная острых зубов.       Тех самых зубов, что уже впились в её руки.       Из тела существа свисали длинные щупальца, а когти протыкали нежную кожу под запястьями. Она физически ощущала, как острые кончики проходят через сухожилия и вены.       Гермиона попыталась оторвать тварь от себя, но та вцепилась намертво. Она сковала руки щупальцами, как наручниками. Гриндилоу разинул пасть, из которой несло тухлятиной, и метнулся вверх по предплечью. Гермиона отпрянула и со всей силы ударила им о землю.       От удара гриндилоу издал глухой стон, но щупалец не разжал. Гермиона с силой швырнула его о землю ещё раз — кожа и слизь брызнули ей на руки, — однако тварь по-прежнему держалась крепко.       Гермиона запрокинула голову и простонала от отчаяния, будто судьба нарочно не давала ей передышки. Снова — удар, второй, третий подряд. Каждый раз существо хрустело, с треском ломаясь о землю, его склизкие щупальца хлюпали под ладонями.       После третьего удара гриндилоу обмяк. Из тела вывалились внутренности, смешиваясь с тёмной жидкостью, стекавшей из расплющенных щупалец. Хватка на запястьях не ослабла, но Гермионе показалось, что появилась щель, шанс вырваться и дотянуться до палочки. Мысль мелькнула — и исчезла.       Внезапно Гермина почувствовала рывок, словно кто-то тянет за существо снизу, и вздрогнула. На миг она испугалась, что оно ожило, но нет. Из воды одна за другой выныривали головы.       Из реки поднялась целая стая гриндилоу и потащила мёртвого собрата к себе, намереваясь закончить начатую им охоту.       Одного Гермиона, возможно, сумела бы одолеть, но от вида множества злобных, извивающихся тварей её пронзил ужас.       — Акцио палочка! — выкрикнула она. Палочка осталась на месте.       Гриндилоу продолжали тащить, и ноги соскальзывали по влажному песку вместе с телом мёртвого демона, вцепившегося в неё.       — Акцио! — снова, отчаяннее. — Палочка!       Тишина.       Вода уже скрыла колени. Почвы под ногами больше не чувствовалось, Гермиону утягивало всё глубже и глубже.       Она царапала себе руки, пытаясь оторвать труп гриндилоу, но безуспешно. Пальцы скользили по холодной, склизкой коже, кровь смешивалась с водой. Её ноги беспомощно упирались в дно и двигались к центру реки.       Не так всё должно кончиться.       Я не хочу умереть вот так!       — Пожалуйста! — выкрикнула она в пустоту ночного неба. — Пожалуйста!.. Акцио палочка!       Отчаяние поглотило Гермиону с головой.       Палочка оставалась в кобуре и не отзывалась, потому что была слишком близко — практически в руке. И всё-таки не в ней. На таком расстоянии невозможно было схватить её и выкрикнуть Релашио, чтобы прогнать тварей.       Магия заструилась в кончиках пальцев, когда гриндилоу начали карабкаться по её телу. Из груди вырвался болезненный крик.       Ей пришёл конец.       Существа царапали Гермиону, дёргали за волосы, их липкие пальцы сжимали ноги, талию, шею. Сцепленные запястья не позволяли отбиться, и паника перешла в ужас, а затем — в безвыходную муку.       Гермиона закричала, уже не думая, что кто-то может её услышать.       Крик, приглушённый цепкими пальцами, скребущими её лицо, едва не скрыл всплеск воды.       Один отчётливый всплеск.       За ним другой.       И когда гриндилоу, вцепившийся ей в шею, вдруг отпрянул и упал обратно в реку, Гермиона услышала третий.       Мимо уха со свистом пролетело что-то маленькое. Гермиона различила, как оно рассекло воздух, перелетело через реку и исчезло в чаще, дважды задев поверхность воды.       Гермиона не понимала, что происходит, но гриндилоу валились на землю один за другим, словно фишки домино. Сначала тот, что вцепился ей в шею, потом взбиравшийся по груди, наконец ослабла и хватка на запястьях.       По реке рядом с ней проплыла оторванная голова — содрогнувшись, Гермиона отпрянула. Отступая назад, расплёскивая воду, она наткнулась на другую с такими же выпученными глазами и распахнутой настежь пастью.       Река наполнилась запахом крови. Летящим головам не было видно конца и края, а Гермиона находилась в эпицентре событий.       Нужно было убираться. Сейчас же.       От гриндилоу на запястьях остались лишь крючковатые когтистые пальцы. Гермиона резко развела руки в стороны, и те разлетелись по сторонам склизкими ошмётками.       Освободив ладони, Гермиона сорвала со спины ещё одну тварь и со всей силы отшвырнула от себя. Тут же послышался знакомый свист, в лунном свете что-то блеснуло и рассекло тело гриндилоу пополам. Обе части с плеском свалились в воду.       Гермиона пригнулась и схватила палочку. Уцелевшие гриндилоу метнулись к ней, и она, не раздумывая, стала палить по воде.       Релашио, Релашио, Релашио. Единственное заклинание, способное их сдержать. Не убить — лишь отпугнуть, заставить отступить.       Ползком, на локтях и коленях, Гермиона двигалась к берегу, стараясь держаться как можно ниже и не прекращая бросать заклинаниями. Она тяжело дышала, сердце гулко билось в груди, а всё вокруг — всплески, свет, чёрная вода — сливалось в один беспорядочный вихрь.       Чем дальше Гермиона отходила от реки, тем яснее понимала, что атака крошечных снарядов была направлена не на неё. Их целью были гриндилоу.       Всплески следовали один за другим — по два, по три сразу, будто по воде лупил град. Гермиона закрыла голову руками и прижалась к земле, вся мокрая, в крови, поту и слезах. Песок попал в рот, скрипел на зубах, но она лежала неподвижно, затаив дыхание.       И вдруг повисла тишина.       Между деревьев пронёсся ветер, и листья над головой зашелестели. Гермиона медлила, не решаясь посмотреть наверх, но всё-таки осторожно огляделась, давая глазам привыкнуть к темноте.       Река текла, будто её никогда не тревожили, отражая яркий лунный свет. Гермиона даже не бралась сосчитать, сколько тел, конечностей и голов теперь плавало на поверхности.       Всё это походило на суп из гриндилоу.       Порыв холодного воздуха ударил в лицо, словно Гермиона нырнула с головой под лёд. Сознание обострилось. Она ощутила каждый звук, каждый шорох, каждое движение вокруг. Поднялась, смахивая с себя мокрый песок, вслушалась в плеск воды, в шелест листьев, в уханье совы где-то вдалеке.       Дыхание постепенно выровнялось. Гермиона осмотрелась, пытаясь уловить малейшее движение, отблеск, намёк на присутствие. Внимание её не подвело: раздался лёгкий свист и что-то маленькое вынырнуло из воды. Гермиона резко пригнула голову — предмет пролетел над ней и упал позади.       Она была не одна.       Всё ещё не закончилось.       Сердце снова ухнуло в пятки. Гермиона развернулась к лесу и выставила палочку перед собой, готовая обрушить град проклятий и заклинаний. Она крутанулась наугад, целясь в сторону, откуда прилетели снаряды, но палочка упёрлась во что-то твёрдое.       Гермиона всё ещё стояла на берегу, вокруг не было ни одного дерева, и понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли и разглядели, чего именно она касалась.       Это был не что, а кто.       Остриё палочки упиралось в шею, прямо под подбородком. Рука дрожала, и Гермиона чувствовала, как кончик скользит по отросшей щетине.       Перед ней стоял другой трибут.       Глухое Акцио — и ещё один маленький снаряд просвистел мимо её уха, угодив в подсумок на его бедре.       Подсумок для метательных звёзд.       Гермиона видела, как его рука коснулась клапана, как он провёл пальцами по застёжке и плотно её закрыл. Тогда она подняла взгляд — и встретилась с его глазами.       Гермиону переполнила ярость.       — Обычно даме в беде полагается поблагодарить своего рыцаря в сияющих доспехах, — протянул он лениво.       Гермиона успела заметить лёгкий изгиб его тёмной брови, прежде чем взгляд упал ему за спину.       Там висели лук и колчан со стрелами.       Гермиона потеряла самообладание.       Она сильнее вдавила палочку ему в шею, чувствуя, как натягивается кожа. Малфой лишь спокойно и равнодушно смотрел на неё. Он медленно сглотнул, с силой продавливая воздух в горло, а в лице не отражалось ни тени страха.       Зато угол его рта чуть дрогнул, складываясь в насмешливую ухмылку.       — Назови мне хоть одну вескую причину не убивать тебя прямо сейчас, — выплюнула Гермиона.       Малфой на мгновение притворно оторопел, глаза расширились в театральном шоке.       — Всего одну? — усмехнулся он.              Его насмешка лишь сильнее её разозлила. На самом деле, Гермионе не нужно было ни одной из причин.       — Во-первых, было бы неплохо услышать «спасибо».       Она приблизилась к Малфою, непроизвольно вдавив палочку ещё сильнее. Гнев застилал глаза при виде того, как он спокойно стоит, а похищенное оружие как ни в чём не бывало выглядывает у него из-за спины.       — «Спасибо»? — прорычала она. — За что? Ты чуть не убил меня!       — Я убил этих мерзких тварей, которые чуть не убили тебя.       Лунный свет подсветил его лицо, и Гермиона заметила, как он окинул её взглядом от макушки и вниз, остановившись на груди. Она рефлекторно подняла руку, чтобы прикрыться, но пальцы лишь слегка задели край броши.       — Если бы я хотел тебя убить, ты уже бы была мертва, — бросил он через плечо, доставая очередной снаряд из подсумка.       На долю секунды Гермиона задумалась, почему он этого не сделал. Он даже не пытался выхватить палочку, та всё ещё болталась в кобуре у подмышки.       — Если позволишь, — сказал он, — мне надо прибраться за дамой.       Гермиона толкнула его со всей силы. Впечаталась в его плечи обеими руками, но он едва ли шелохнулся. Гермиона толкнула ещё раз, сделав шаг вперёд и уперевшись ногой о землю, на что Малфой только покачал головой.       — Я. Не. Дама, — выдавила она, сопровождая каждое слово ударом кулаков о грудь, глухой стук эхом разносился по лесу.       Малфоя это явно забавляло, он запрокинул голову назад и разразился глубоким заразительным смехом.       — Я тебя убью! — воскликнула она, пытаясь перекричать его. — Я знаю пятьдесят заклинаний, которые от тебя мокрого места не оставят!       Он вновь опустил голову и посмотрел на неё посерьёзневшим взглядом.       — Тогда убей, — сказал он. Его равнодушие лишь раззадорило Гермиону ещё больше.       — Отдай мне лук и стрелы, и я подумаю, — предложила она.       Он будто хотел снова рассмеяться, но сдержался. Пожал плечами и произнёс:       — Тогда просто убей меня.       Гермиона не понимала, что за игру он ведёт, но ей было всё равно. Она хотела получить лук и стрелы, только и всего. Без всяких там благодарностей или долгов в придачу.       — Отдай лук со стрелами.       — Хочешь забрать — придётся убить меня, — усмехнулся он.       — Нет! — слово вырвалось из неё раньше, чем Гермиона успела подумать. Малфой сводил с ума. Она не хотела его убивать. По крайней мере, не сейчас. Она устала, проголодалась, голову грызли мысли о Гарри с Полумной и безжизненном теле той девушки, забитой профи до смерти. Она просто хотела спать.       Стиснуть в руках лук и колчан и провалиться в сон.       Грех ли это — быть слишком уставшей, чтобы убить другого трибута? Грех ли — смотреть в глаза и готовиться произнести заклинание, но промолчать? Грех ли — знать, что чужая смерть облегчит дорогу к победе, но не желать лёгкой дороги? Желать способа покончить с Играми раз и навсегда и обратить усилия их создателей прахом. Уничтожить всех распорядителей, всех политиков, всех, кто делает ставки на исход человеческих жизней.       Грех ли это?       Да.       Значит, она — грешница.       — А может, заключим сделку? — Голос Малфоя вырвал её из задумчивости.       Гермиона не заключала сделки с теми, кто имел что-то против неё. Малфой мог и не убивать её сейчас, но ничто не мешало ему сделать это позднее.       Его не смутило её молчание, и он просунул руку в наплечную петлю и перекинул лук через голову.       — Я дам тебе, что ты хочешь, — сказал он, протягивая оружие в раскрытых ладонях. Гермиона потянулась к луку, но он сжал пальцы и отдёрнул его, хитро блеснув глазами. Малфой тихо цокнул языком и добавил: — А в обмен… мы станем союзниками.       Гермиона застыла.       Происходящее не укладывалось в голове, и на миг она подумала, не снится ли ей всё это.       Однако логика подсказывала — нет, это не сон.       Она находилась на Играх. А значит, в кошмаре.       Ей послышалось? Он действительно предложил… стать союзниками?       Такими же «союзниками», как профи? Или… Хуже? Лучше?       И самое главное — зачем?       В голове пронеслись сотни вопросов, тысячи вариантов, но ни одного ответа.       Гермиона не могла сейчас это осмыслить. Хотелось лишь схватить лук и стрелы и убежать. Провести ночь в одиночестве, оплакать то, что, возможно, случилось, и выдохнуть от облегчения за то, что не случилось.       Стать союзниками и работать вместе? Она едва представляла, как продолжать бороться в одиночку, не то что с кем-то заодно.       Мысли метались, но ни звука не сорвалось с её губ. Гермиона открыла рот, потом закрыла, встретилась с Малфоем взглядом и снова отвела глаза. Сказать было нечего.       Глядя прямо перед собой, Малфой вновь протянул ей лук и колчан.       Он предлагал ей перемирие, поняла Гермиона.       Пальцы сами потянулись к оружию. На лице ясно читались сомнение и растерянность.       — Подумай об этом, Грейнджер, — сказал он тихо.       Гермиона посмотрела ему в глаза и надеялась, что он увидел: она подумает.       Малфой разжал пальцы, выпуская оружие из рук в её подставленные ладони. А потом, уже отходя к лесу, отдал ей салют — два пальца к виску и лёгкое движение в её сторону.       Гермиона смотрела, как Малфой поднимается по откосу речного берега. Метательные звёзды летели к нему со всех сторон и одна за другой ныряли в подсумок.       Прежде чем исчезнуть из виду, Малфой обернулся. На мгновение задержал взгляд. В его глазах мелькнуло что-то тревожное, неуловимое, и, развернувшись, он растворился в темноте леса.