Люди среди чудовищ

      Малфой держал метлу в воздухе так долго, что Гермиона была уверена, что они улетели далеко, но стоило сделать несколько шагов вглубь леса, как стало ясно: она всё ещё рядом с бешеным деревом. Более того — изломанные останки виднелись уже отсюда. Полуденное солнце безжалостно палило арену, и теперь Гермиона понимала, что идти придётся всего милю.       Несомненно, Малфой держал метлу в воздухе дольше, чем нужно, просто чтобы вывести её из себя.       Сосредоточившись на дороге, Гермиона погрузилась в себя, чтобы усмирить гнев. Ей не следовало действовать сгоряча, но тут уже ничего не поделаешь — она всегда теряла контроль, стоило разозлиться. Лес сливался в сплошную зелёную массу, пока Гермиона углублялась в свои ментальные стены: листья накладывались друг на друга, ветви скрещивались, а она решительно двигалась к развороченному стволу дерева с опущенной головой.       И всё же, несмотря на приложенные усилия, одна мысль прорвалась сквозь защиту и осела в уголке, который Гермиона всегда старалась держать пустым. В пространстве, где копились её сомнения.       На короткий, едва уловимый миг Гермиона задумалась: а не слишком жестоко она повела себя с ним? Оправдана ли была её реакция?       И — самое неприятное — есть ли хоть малейший путь назад, если она вдруг передумает?       Гермиона с яростью вытолкнула эти мысли, едва они успели сформироваться. Не хватало ещё, чтобы они пустили корни в её голове. Она остановилась, зажмурилась так сильно, что лоб сморщился, и через мгновение туманная дымка окклюменции вновь закрутилась, очищая сознание.       Когда впереди показалось дерево, Гермиона замедлила шаг. Расколотое пополам, оно лежало неподвижно, но кто мог поручиться, что оно мертво? Гермиона не собиралась рисковать, не предприняв мер предосторожности. Подобрав пригоршню камней, Гермиона укрылась за большим кустом. Она бросила первый камень — тот просвистел над поляной, ударился о дерево и упал в траву. Гермиона подождала, но ничего не произошло. Потом бросила второй — с большей силой, быстрее, — но и тот просто глухо шлёпнулся на землю. На этот раз она ждала дольше, но лес оставался безмолвен.       Один за другим камни взлетали в воздух: бум, бум, бум. Гермиона швыряла до тех пор, пока ладони не опустели, а потом сложила их на коленях и принялась медленно отсчитывать в уме секунды от шестидесяти до нуля.       Ни малейшего движения.       Досчитав, она начала заново, только ещё медленнее. Всё оставалось по-прежнему.       Минуты тянулись, но ничего не менялось, и Гермиона наконец решила, что дерево погибло. Наложив на себя дезиллюминационные чары, она вышла на открытую местность и осторожно двинулась вперёд. Чем быстрее удастся найти потерянные вещи, тем лучше.       Окинув взглядом пространство, она пыталась уловить хоть малейший их след. Рюкзак, который дерево отшвырнуло от себя во время приступа безумства, наверняка улетел далеко.       Гермиона остановилась и дала глазам привыкнуть к яркому свету.       Дерево раскололось, словно банановая кожура, ветви кольями торчали из земли, повсюду валялись листья. Вспученная земля, комья грязи — это место походило на самое настоящее поле боя.       Мозаика зелёных и бурых цветов сливалась перед глазами, пока взгляд не зацепился за неестественное пятно — алое, резко выделяющееся на фоне окружающего беспорядка.       Её спальный мешок.       Гермиона прошептала: «Акцио», и мешок зашевелился в остатках ветвей, а потом рванулся в её сторону.       Только прилетел он не целиком.       Две отдельные полосы ткани — скорее, лоскуты — пронеслись сквозь воздух, оставив за собой шлейф из перьев. Это выглядело как результат неудавшейся битвы подушками или как первый снег: лёгкие пушистые перья кружились в воздухе и не успевали упасть, как, подхваченные ветром, закручивались в вихрь белого пуха.       Когда мешок замер перед ней и с глухим шлепком упал к ногам, Гермиона поняла, что он окончательно испорчен.       Он лежал перед ней, неровно разодранный по шву, вывернутый наизнанку, а из огромных прорех с обеих сторон высыпалось всё содержимое.       Гермиона сняла с губы пёрышко и задумалась, можно ли хоть как-то спасти спальник. Она живо представила, как застревает в зоне без магии, не способная наложить согревающее заклинание. Жить без спального мешка, пожалуй, можно, но если есть выбор, она предпочла бы не проверять.       Опустившись на колени, Гермиона пробормотала заклинание сшивания. Лоскуты сомкнулись — медленно и неровно. Гермиона чертыхнулась: надо было внимательнее слушать Молли, когда та учила её чинить одежду.       Оставив небольшое отверстие, она начала призывать перья обратно внутрь мешка, направляя их туда с помощью палочки, но не все оказались послушными. Некоторые, подхваченные ветром, продолжали метаться вокруг, как живые. Самые мелкие и вовсе не поддались чарам, слишком лёгкие, чтобы двигаться. Гермиона раздражённо выдохнула и махнула на них рукой.       Тем же заклинанием она закрыла отверстие и отступила, чтобы оценить результат. Не идеально — но лучше, чем ничего. Впрочем, если она выберется отсюда живой, можно будет смело вычеркнуть швею из списка возможных профессий.       Она свернула мешок, уменьшила до размера ладони, сунула в карман и поднялась, готовясь продолжить поиски.       А потом застыла.       Какие ещё поиски? Чем она вообще занимается?       Она ведь ведьма, Мерлин её побери.       — Акцио рюкзак, — произнесла Гермиона.       Этого оказалось достаточно. Из глубины леса, рассекая воздух, к ней понёсся рюкзак, и через десять секунд уже был в её руках.       Гермиона раскрыла его и начала перебирать содержимое. Банка с крольчатиной уцелела — треснула, но не сломалась; Гермиона тут же починила её и убрала обратно. Фляга с водой тоже была на месте: Гермиона отвинтила крышку, сделала пару глотков — по подбородку скатилась холодная струйка — и сунула флягу назад. Нашёлся и небольшой мешок, в который она когда-то превратила кепку.       Растегнув передний карман, Гермиона поискала на ощупь склянку с крововосполняющим зельем. Из-за своего размера она всё время ускользала из-под пальцев, пока Гермиона рылась внутри, тщательно ощупывая каждый угол.       Однако чем дольше она искала, тем отчётливее понимала, что карман пуст.       Наколдовав Люмос, Гермиона просунула кончик палочки внутрь, чтобы убедиться.       Да. Пусто.       Молния была застёгнута, когда рюкзак прилетел к ней, значит, зелье не могло вылететь ни во время призыва, ни в суматохе атаки дерева.       — Акцио крововосполняющее зелье, — попробовала она, хотя заранее знала, что это бесполезно.       Лес вокруг оставался безмолвным.       Флакон исчез.       И этому могло быть только одно логичное объяснение.       Гермиона догадалась, что обнаружила рюкзак не первой. Кто-то здесь уже побывал и забрал то, что посчитал ценным.       Не дав себе погрязнуть в отчаянии — теперь это уже не имело смысла, — Гермиона понадеялась, что крововосполняющее зелье не пригодится, а в противном случае Грозный Глаз подсуетится и пришлёт подмогу в виде подарка от спонсоров.       Гермиона убрала уменьшенный спальный мешок в рюкзак, закинула лямки на плечи и взглянула на поверженное дерево. Нет, обустраивать здесь укрытие стал бы только сумасшедший, нужно искать новое место. И как бы ей ни хотелось отвергнуть эту мысль, Гермиона уже знала, куда направится.       Наполнив бутылку у безопасной в отсутствии гриндилоу реки, Гермиона превратила мешок в ещё одну флягу и тоже наполнила её доверху. Путь предстоял длинный, длиннее, чем ей бы хотелось, и без дополнительного запаса воды было не обойтись.       Определив направление, Гермиона поправила рюкзак и двинулась вперёд.       Спустя несколько часов она так никого и не встретила. День шёл своим чередом, полуденный зной постепенно сменялся ранними сумерками. Когда по пути попались ягоды, Гермиона вспомнила азы травничества, проверила их диагностическим заклинанием и, убедившись, что они не ядовиты, положила одну в рот.       Вкус едва не довёл её до слёз.       Увидеть их — одно, но ощутить этот знакомый взрыв сладости и терпкости на языке — совсем другое. Они вернули её в день Жатвы, в тот миг, когда они с Роном сидели в лесу и жевали те же самые ягоды взрывницы.       Если бы у Гермионы остались вещи для трансфигурации, она бы собрала целую банку для перекуса или на случай, если добудет другие ингридиенты и удастся сварить из них зелье. Но даже просто знать, что они есть на арене, было утешением. Гермиона набрала пригоршню ягод и пошла дальше.       Лес накрыли сумерки, когда она добралась до своей цели, но Гермиона сразу узнала место — обугленный круг золы, оставшийся после её битвы с огнём.       Возвращение туда, где она провела свою первую ночь (хотя по ощущениям прошли недели), вызывало странное чувство — тревожное, но и… в некотором роде успокаивающее. Здесь она встретилась лицом к лицу со своими демонами и одолела их.       Теперь у неё было оружие. Лук и стрелы.       Пока Гермиона забиралась на дерево и устраивала место для сна, странно было думать, что ещё недавно она спала здесь — под совсем другими обстоятельствами. Столько всего произошло. Столько изменилось.       Когда на арену окончательно опустилась ночь, Гермиона лежала едва дыша в ожидании очередного объявления. Но ничего не появилось — ни выстрела пушки, ни лиц в небе. День прошёл тихо для всех.       Спрятав лук и стрелы внутрь спального мешка, Гермиона заснула под стрекот цикад, шелест листвы и еле различимую мелодию, которую она как будто бы знала.       В ту ночь ей не снились ни кошмары, ни убаюкивающие качанием ветви, ни дерево-убийца. Она спала крепко и без сновидений, укратая заштопанным мешком и лунным светом.       Утренний свет будил медленно, мягко. Она позволила себе понежиться, дать телу и голове немного отдыха, пока под ней не рассеялись чары амортизации.       Это утро казалось почти роскошным.       Она спустилась вниз, чтобы собрать травы, — собрала, разложила сушиться. Обёртка от чипсов, найденная неподалёку, насторожила: кто-то здесь был. Она быстро подобрала её и вернулась к своему укрытию.       Превратив обёртку в чашку, Гермиона вскипятила немного воды и бросила туда травы. Закрыв глаза, почти могла представить, что снова в «Норе», за чаем с Уизли.       Остаток дня она провела в покое, стараясь не думать о вчерашнем. Тёплый ветер ласкал кожу, и прежде чем она успела осознать, веки начали смыкаться. Сон накрыл её снова — лёгкий, дремотный.       Но длился он недолго. Минут двадцать спустя её резко вырвал из него голос.       — Эй? — позвали откуда-то снизу.       Она вскрикнула, вскинувшись, глаза широко распахнулись.       — Кто здесь?       Кровь застыла в жилах. Всё тело словно окаменело. Голос был незнакомый.       — Это Гарри, — сказал человек. Голос звучал спокойно, уверенно. Он помедлил и добавил: — Я без оружия.       Гарри?       Он… пришёл за ней?       Гермиона никогда прежде не разговаривала с ним, но какая-то часть её знала, что их пути ещё пересекутся.       Гермиона покашляла и услышала, как он зашевелился где-то внизу, на земле.       — Ты один? — осторожно спросила она.       Гарри шумно выдохнул.       — Да, один.       — Зачем ты здесь? — сказала Гермиона. — Что тебе нужно?       Гарри кашлянул, чувствуя, как под подошвой ботинок крошится земля. Между деревьев мелькнул его силуэт, он сделал шаг ближе к стволу. Поднял голову, и их взгляды встретились.       — Я пришёл поблагодарить тебя.       Гермиона настороженно посмотрела вниз, точно животное, застигнутое врасплох. Она прекрасно понимала, о чём речь, но что ещё можно было ответить, кроме очевидного?       — Ну… ладно, — крикнула она сверху. — Пожалуйста.       Гермиона заметила, как он переступил с ноги на ногу и засунул руки в карманы. Уходить он явно не собирался. Возможно, пришёл не только ради благодарности.       — Как я уже сказал, я без оружия. — В доказательство он поднял руки ладонями вперёд. — Спустишься?       Гарри явно нервничал, но если кто и должен был тревожиться, то, пожалуй, она. Помедлив, Гермиона перекинула лук через грудь и начала спускаться.       Она спрыгнула с последней ветки, и в воздух взметнулось облако пыли. Земля под ногами была сухой, а вокруг тут и там виднелись тёмные пятна золы, оставшиеся от огня. Большинство уже смешалось с песком и пылью лесной подстилки.       Гермиона оглядела круг и подняла взгляд — Гарри смотрел прямо на неё.       — Привет.       Она только натянуто улыбнулась в ответ.       Гарри открыл рот, потом закрыл, снова кашлянул.       — Странное, конечно, знакомство, — тихо усмехнулся он, проведя ладонью по затылку. — Не знаю, как это сказать… э-э-э… спасибо за Патронуса.       Гермиона сглотнула ком в горле. Значит, он всё-таки сумел добраться.       — Это же первый раз, когда мы вообще разговариваем, — сказала она. — Откуда ты знал, что это была я?       Он пожал плечами.       — Удачная догадка. — По выражению лица было ясно, что рассказывать больше он не собирается.       Звучало как откровенный бред, но Гермиона не стала спорить.       — Пожалуйста, — твёрдо ответила она. — Это самое малое, что я могла сделать… в ответ на то, что ты меня не убил.       Слова слетели с губ так естественно, будто речь шла об обмене сладостями на школьном дворе. Ты поделился со мной шоколадной лягушкой — я угостила тебя мармеладными слизнями.       Только здесь всё было куда проще и страшнее. Ты сохранил мне жизнь — я помогла сохранить твою.       Гермиона могла бы сказать, что сомневалась, дойдёт ли Патронус вовремя. Что сомневалась, стоит ли его вообще отправлять. Однако всё это уже не имело значения. Она сделала выбор и смирилась с ним.       — Он появился… буквально в последнюю секунду, — признался Гарри, словно слова вырывались из него против воли, будто кто-то заставил их произнести. Всё это время он теребил чёрное кольцо на пальце. — Я пришёл отдать тебе кое-что.       Гарри снова сунул руки в карманы и долго возился, напрягая лицо, хмуря брови и сжимая зубы. Наконец глаза просветлели, и он вытащил руку наружу.       В левой ладони он сжимал что-то маленькое. Помедлив, Гарри протянул это ей. Она даже не успела понять, что происходит, как пальцы сомкнулись вокруг холодного цилиндра.       Гермиона посмотрела на свою руку, потом вновь подняла на него взгляд.       — Что это?       Гарри не успел ответить, как она тут же сунула предмет обратно. Ей было всё равно, что там. Она ничего не хотела брать. В этом ведь и был смысл Патронуса — отдать долг.       — Просто возьми, — сказал он, подталкивая флакон обратно к ней.       — Но…       Он мягко, но настойчиво обернул её пальцы и тут же отдёрнул руку.       — Возьми, ладно? — в голосе звучала усталость, будто он просил не спорить.       Гермиона подняла флакон к солнцу. Внутри переливалась густая жидкость, словно расплавленное золото. Ни один луч не проходил сквозь вязкую субстанцию, в глубине плавали серебристые искры.       Гермиона сразу догадалась, что держит в руках.       — Где ты это достал?       Уголок его губ тронула усмешка — Гарри понял, что она узнала зелье с первого взгляда.       — Подарок от спонсора.       Гермиона остолбенела.       Во-первых, потому что сама она ещё не получала ни одного подарка. Грозный Глаз, который должен был заниматься организацией пожертвований, словно исчез, когда она нуждалась в нём больше всего. А во-вторых (и это было куда важнее), зачем Гарри вообще ей это отдавал? Такой флакон мог переломить ход Игр.       — Я не понимаю, для чего ты отдаёшь мне его, но я не могу это принять.       Гермиона только-только почувствовала, будто между ними восстановился баланс — она отблагодарила его за то, что он не причинил ей вреда, — и вот снова всё рушилось. Гарри, дракл его побери, Поттер, протягивал ей флакон с «Феликс Фелицис», будто это сущая ерунда.       Жидкая удача.       Что у него за спонсоры, если могут прислать такое?       И какой распорядитель в здравом уме вообще это допустил?       Такое преимущество обычным людям даже в мечтах не снилось и в нынешней ситуации напоминало скорее жестокую шутку.       Гарри засунул руки в карманы и медленно отступил на шаг, лишая её возможности вернуть зелье.       — Ты забыл, где мы находимся? — на одном дыхании произнесла Гермиона. — Только потому что ты не убил меня, а я помогла тебе, это не значит, что нужно заходить так далеко. Мы на Голодных играх. Ты ведь понимаешь, в чём суть, да? Я могу использовать это, чтобы тебя убить!       Гарри провёл рукой по и без того взъерошенным волосам.       — Да, я в курсе. — Если бы не напряжение в плечах, он выглядел бы почти спокойным. — Но у меня есть ощущение, что ты не станешь.       Гермиона едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Откуда ему знать?       — Зачем ты это делаешь?       — Если бы не ты, его бы заполучили профи.       Правда или нет, для Гермионы это не имело значения. Она не могла это принять. Она ненавидела саму мысль быть кому-то чем-то обязанной, а сейчас на неё навалилось слишком много других забот — в первую очередь остаться в живых, — чтобы думать о справедливости и долгах.       И всё же в каком-то извращённом смысле его поступок имел смысл. Если бы профи убили Гарри, они бы обчистили весь его лагерь. Худшее, что можно вообразить, — это профи с Жидкой удачей в руках. И если Гарри не врал… она бы была дурой, если бы отказалась.       Пока Гермиона обдумывала варианты, Гарри смотрел на неё, изучая выражение лица так, как решают задачу, в которой не могут найти логики. Так смотрят, когда что-то интригует, когда пытаются разгадать загадку.       Так, как она сама смотрела на Малфоя.       Смутившись под тяжестью взгляда Гарри, Гермиона опустила глаза на свою ладонь и медленно кивнула. В глубине души она уже смирилась с мыслью, что достойно выйти из сложившейся ситации не получится.       Она не боялась, что он заставит её взять зелье силой… но кто знает?       Она-то точно — нет. Гарри был ей почти незнаком, и кто знал, на что он способен, чтобы убедить её.       Гарри воспринял её кивок как согласие и не стал дожидаться, пока она передумает. Так ничего и не решив, Гермиона стояла неподвижно, глядя, как он переминается с ноги на ногу, пинает землю, мнёт пальцы и снова лохматит волосы, будто не знает, как закончить разговор. Потом он наконец выпрямился, коротко кивнул ей и развернулся, собираясь уходить.       Что бы между ними ни происходило, Гермионе оно казалось совершенно непонятным. В некотором роде бессмысленным, но при этом естественным. От этой мысли Гермиона почувствовала укол вины, сразу же переросший в тошноту.       Кто она такая, если принимает помощь Гарри, но отвергает — Малфоя?       Гарри уже удалился на несколько шагов, когда она подалась вперёд и быстро произнесла, не дав себе шанса передумать:       — Можно спросить кое-что?       Он обернулся.       — Конечно.       — Почему ты помогаешь Полумне?       Где-то над головой послышалось слабое жужжание поворачивающейся камеры.       Гарри почти не раздумывал над ответом.       — Ну, никому из нас не дали выбора, хотим мы оказаться здесь или нет, — сказал он спокойно. — Я просто делаю всё, что могу, чтобы Игры не победили.       Он будто вытащил слова прямо из её головы, та же самая мысль побудила её отправить Патронуса. Только Гермионе этого было мало. Она чувствовала, как катушки сдержанности внутри начинают разматываться. Если бы ей удалось разобраться, почему он так думает, может, она поняла бы и себя.       — Почему именно Полумна?       Гарри замолчал. Она заметила, как он прикусил губу, поправил очки и тихо откашлялся.       — Не знаю, почему именно она, — сказал он наконец, с искренностью, которая не нуждалась в доказательствах. — Наверное, я бы сделал то же самое для любого.       — Для любого?       — Ну ладно, не для любого. — Он усмехнулся. — Но она не единственная, за кого я бы вступился.       На мгновение Гермиона подумала, что он имеет в виду её, но от этого у неё разболелась голова.       Гарри оказался гораздо лучшим человеком, чем она представляла. Гораздо большим, чем просто очередным трибутом, пришедшим сюда убивать.       Теперь, раз она завела этот разговор, остановиться Гермиона уже не могла. Она надеялась, что его слова помогут ей разобраться, куда двигаться дальше.       — Ты жалеешь, что взял её под своё крыло?       Она ожидала увидеть на его лице гримасу, но вместо этого услышала мгновенный ответ:       — Нет.       — А если умрёшь?       — Значит, умру, — сказал он тихо, будто смирившись с этой возможностью. — Я не чудовище. Мы с тобой — не профи. Мы здесь не для того, чтобы убивать.       — Тогда зачем ты здесь?       Гарри распрямил спину, раскрыл плечи, словно пытаясь добавить себе роста. Он вгляделся ей в лицо, и когда их взгляды встретились, его черты смягчились.       — Не думаю, что кто-то из нас способен ответить на этот вопрос. Но раз уж мы здесь, я выбрал быть лучше, чем ждут от нас распорядители. Лучше, чем ждёт от нас Чистый Капитолий. Самое меньшее, что я могу сделать, — это сохранить рассудок и хоть немного сострадания, пока ещё жив.       Его слова звучали так логично и в то же время совершенно нелепо. Гермиона смотрела на него, в голове роились вопросы, но мысли путались, и слова не находились. Гарри кивнул, когда тишина начала затягиваться, опустил взгляд и молча направился в лес, пока его фигура не растворилась в густеющих тенях.       Гермиона не знала, сколько простояла так, уставившись на его следы, и когда опомнилась, то солнце уже клонилось к закату. Однако даже на дереве лицо Гарри не выходило у неё из головы. Все его слова застряли в памяти, но сильнее всего укоренилось то, что он не произнёс вслух. Будто скальпель, он вскрыл её давно утаённые страхи, всё, что она подавляла, вместо того чтобы признать.       В его словах прозвучало молчаливое обещание: если ей понадобится союзник — он им станет.       Двое трибутов за два дня предложили ей одно и то же, но она по-прежнему сидела на ветке дерева в полном одиночестве.       Слушать, как он спокойно говорит о своём решении помочь Полумне, как об осознанном выборе, ужасало и привлекало одновременно. Гарри заставил её поверить, что поступать правильно проще простого, надо только взять и сделать.       Это выходило за рамки реальности Гермионы. Её пугала мысль, что всё действительно могло оказаться таким простым.       Она вспомнила Драко и лёгкость, с какой он предложил ей стать союзниками. Может, изначально он и не думал объединяться, но разве это имело значение?       В этот момент Гермиона решила, что нет.       Ночной ветер усилился, и она забралась в спальный мешок. Прошёл ещё один день без пушечного выстрела, а значит, что, с тех пор как она послала Патронуса, никто не погиб. Устраиваясь поудобнее, Гермиона задумалась, чем заняты остальные трибуты, о долгих днях и ночах, что ждут впереди, и о том, что она больше не хочет проводить их в одиночестве.       Мысли снова вернулись к Гарри, и она поняла, что его появление, возможно, лучшее, что могло с ней случиться.       Что-то в нём до боли напоминало Рона. Манера держаться, взгляд, блеск в глазах. Она задушила чуть не вырвавшийся всхлип, вспомнив его улыбку и добрый взгляд, оставшиеся там, дома.       Может, в другой жизни, в другом мире, они втроём были бы друзьями.       В памяти вспыхнуло весёлое, родное лицо Рона, и по щекам покатились слёзы. Гермиона спрятала голову в спальный мешок, чтобы заглушить звуки.       В её жизни осталось так мало людей. Одни появились сами собой, другие — из нужды.       Мысли о Гарри переплетались в её голове, складываясь в строки, почти как в стихотворение:       Мы не чудовища.       Я здесь не для для того, чтобы убивать.       Самое меньшее, что я могу сделать, — это сохранить рассудок и хоть немного сострадания, пока ещё жив.       Засыпая, она видела лица.       Рона.       Гарри.       Драко.       Своё.       Никто из них не был чудовищем.       Они все были обыкновенными людьми, пытающимися выжить.