Люди среди чудовищ

      Драко очнулся, словно вынырнул из-под воды, жадно хватая воздух, и почти сразу сел. Заметив Гермиону, он тут же отпрянул, инстинктивно закрываясь, будто не сразу понял, кто перед ним, и решил, что она — очередной трибут, пришедший его добить.       Через несколько секунд, стоило глазам привыкнуть к свету, Драко прислонился спиной к дереву и отвернул голову.       Как только Гермиона увидела, кто лежит перед ней без сознания, на грани смерти, ей на ум пришёл только один способ ослабить воздействие дементоров, прочитанный когда-то в учебнике: шоколад. Она обшарила рюкзак Малфоя, зная, что у неё самой ничего нет. Когда же пальцы нащупали только пустоту, она тихо зарычала от отчаяния, и вдруг прямо в ладони опустился небольшой свёрток на маленьком парашюте.       Подарок от спонсора.       Внутри оказался одинокий шоколадный батончик в тёмно-зелёной обёртке. И совершенно очевидно, предназначался он не ей.       Теперь, спустя почти десять минут после того, как Драко пришёл в себя, Гермиона неуклюже вертела батончик в руках, перекладывая из ладони в ладонь, чтобы он не растаял от тепла кожи.       Тепла, возвращения которого она так ждала.       Гермиона прикусила язык — не стоило сейчас лезть к Малфою с расспросами и торопить события. Он едва не лишился душы и вряд ли ожидал увидеть рядом её, когда очнётся.       — Съешь, — тихо сказала Гермиона, протягивая ему шоколад. Обёртку она предварительно разорвала, чтобы не пришлось возиться.       Драко повернул голову, встретился с ней взглядом, потом посмотрел на её руки. Брови сдвинулись, нижняя губа чуть дрогнула.       — Зачем? — спросил он хриплым, надломленным голосом. Как будто ни с кем не разговаривал несколько дней подряд.       — Просто съешь, — мягко повторила Гермиона.       Он схватил шоколад и поспешно отдёрнул руку, не отводя глаз от Гермионы. Она посмотрела на него с тихим сочувствием, надеясь, что и без слов сможет объяснить, что понимает его и поддерживает.       Воцарилось молчание. Единственным звуком вокруг осталось приглушённое жевание Драко. Гермиона смотрела вниз, чертя пальцем узоры на ткани штанов.              — Я умер? — спросил он, нарушая безмолвие.       Уголок её губ дрогнул, но Гермиона не позволила себе улыбнуться. Не время. Не место. Она подумала, стоит ли сказать, как близко к этому он был, но решила оставить эту мысль при себе.       — Нет. Если только я тоже не умерла. А я, кажется, вполне жива.       Драко не посмотрел на неё, но кивнул и снова отвернулся. Остатки шоколада медленно исчезали во рту, и Гермиона смотрела, как напрягаются мышцы его шеи.       Тихо. Смиренно.       Безжизненно.       Странно было видеть Драко таким. Куда делись та наглость, с которой он встретил её в первый день знакомства, и насмешливые замечания? Куда делись блеск в глазах, с которым он всегда смотрел на неё в краткие мгновения их общения, и колкие реплики, которыми он обычно отвечал на каждое её слово?       Человек перед ней казался незнакомцем.       — Это было не по-настоящему, — произнесла она.       Он резко повернулся, в глазах мелькнуло раздражение.       — Что именно не по-настоящему?       Гермиона глубоко вдохнула.       — То, что ты видел.       Драко дёрнулся, будто ужаленный, и попытался подняться, но сил не хватило. Ослабшие ноги подкосились, и он снова осел на землю. Гермиона машинально протянула руку, чтобы помочь, не подумав, что делает, но стоило пальцам коснуться кожи, Драко вздрогнул.       — Откуда ты знаешь, что я видел?! — выплюнул он.       Гермиона старалась не смотреть на метку на его предплечье — ту самую, которую и сама скрывала с первых дней на арене. Однако взгляд всё равно невольно упал на неё, и внутри что-то болезненно сжалось. Драко заметил её реакцию, повернул предплечье к себе и сильнее вжался в дерево.       — Я не знаю, — тихо сказала Гермиона. — Я просто… видела свою версию того же.       Драко не ответил, ни жестом, ни взглядом, ни намёком не выдав, что услышал её. Гермиона вздохнула, осознавая, что замешательство, раздражение и ярость — обычные спутники тех, кто пережил нападение дементора. Особенно такого масштаба.       Драко некрепко держал остаток батончика в руках, словно и не собирался доедать.       — Тебе нужно… — начала она.       — Почему ты здесь? — прохрипел он, перебивая её на полуслове. Голос, хоть и негромкий, прозвучал резко, и Гермиона сжала губы, проглотив укол обиды, но не позволила себе ответить тем же. Она знала, что не имеет права. Их последняя встреча закончилась куда хуже по её вине.       Гермиона сложила руки на коленях и посмотрела на неподвижный профиль Малфоя.       — Это не так уж важно, — сказала она тихо. — Радуйся, что я здесь.       Драко не ответил, и Гермиона тоже замолчала. Молчание затянулось, превратившись в вязкое ожидание, текли минуты. В какой-то момент у неё заурчало в животе; Драко повернул голову, глянул на неё и тут же отвёл взгляд.       — На нас напали дементоры, — произнесла она наконец едва слышно, но достаточно ясно, чтобы он разобрал.       Драко заморгал, словно испытывая боль, и опустил голову.       Гермиона мучилась вопросом, а что здесь делает он? Как он оказался именно в этом заколдованном месте в то же время, что и она? Слишком странное совпадение.       Гермиона выдержала паузу и всё же решилась:       — Как ты здесь оказался?       Малфой пристыженно закусил губу. На шее выступил румянец, резко контрастировавший с белым воротником туники.       Он выглядел потерянным — так не похожим на прежнего себя, что это почти пугало. В его облике не осталось и следа надменности, с которой он обычно держался, и Гермиона вдруг задумалась, насколько прочной была его маска и сколько трещин в ней образовалось, чтобы былая непоколебимость улетучилась.       Драко сглотнул, но не ответил.       Гермиона решила попробовать иначе, пойти обходным путём и пробиться через его защиту.       Подняв с земли тонкую ветку, она стала чертить линии на пыльной земле.       — Я вышла на охоту, — сказала она спокойно. — Увидела оленя и пошла за ним. Он завёл меня сюда. — Она замялась, надеясь, что Драко вставит хоть слово, но тот молчал, и она продолжила: — Я стреляла из лука, не заметила, как лес начал меняться. Сначала всё было зелёным, живым, а потом вдруг посерело. Стало холодно, и…       — …и тело свело, — закончил Драко.       Гермиона подняла глаза. Он смотрел на неё.       — Да, — ответила она, голос дрогнул. — Тело свело.       Их взгляды встретились, маска вернулась на место. Сланцево-серые глаза, точно полированный камень под солнцем, больше ничем не выдавали его мыслей. Гермиона и Драко просто смотрели друг на друга, но в этой тишине не было неловкости. Она спасла ему жизнь, а он спас её, и этого было достаточно, чтобы сидеть рядом.       Гермиона слышала лишь стук своего сердца, но в воцарившейся тишине билось и его. Они дышали в унисон, вздымая и опуская грудь, наполняя лёгкие воздухом и выпуская его наружу.       Позже Гермиона вспомнит тот миг — точный момент, когда его взгляд изменился. Внезапно она утонула в серой мгле. Его глаза больше не напоминали камень, а превратились в грозовое вечернее небо; реку, затянутую туманом, после дождя; струю дыма от погасшего пламени. Они поменяли цвет со сланцевого на серебристый, почти голубой, и Гермиона не могла оторваться.       Она знала, что он о чём-то думает, пытается осмыслить, подобрать слова, поэтому не удивилась, когда голос его снова сорвался.       — Куда они делись? — спросил он.       Гермиона сглотнула, зная наверняка, о ком речь.       — Я их прогнала, — ответила она.       Его взгляд продолжал метаться.       — Как? — спросил Драко, и в голосе впервые за всё время мелькнула искра надежды.       Она дёрнула себя за палец, осознав, что не готова. Произнести означало признать, как близко они оба находились к краю и что она едва не опоздала, что ещё немного, и этого разговора могло бы не состояться.       — Патронусом, — прошептала Гермиона.       Глаза Драко широко распахнулись, потом медленно сузились.       — Почему меня не удивляет, что ты умеешь его вызывать?       В его голосе звучало смутное воодушевление, но выражение лица оставалось мертвенно спокойным, и Гермиона списала это на плод своего воображения. Возможно, она просто принимала желаемое за действительное, но всё же чувствовала: она близка к прорыву, почти у цели.       Всего один шаг — и рядом окажется не враг, а союзник. Мысль об этом заставила сердце биться быстрее.       Союзы могли бы разрушить Игры.       А Гермиона могла заключить один из них.       — Почему ты всё ещё здесь? — пробормотал он.       Гермиона проглотила гордость и произнесла слова, которые с утра без конца повторяла про себя:       — Ты просил меня подумать над твоим предложением, — начала она и осеклась, заметив, как Драко отвернулся. В его лице мелькнуло нечто непонятное и сразу исчезло. Гермиона откашлялась и тихо договорила: — Я подумала. Если предложение всё ещё в силе… я хочу его принять.       Повисшую тишину она считала ударами своего сердца.       Раз, два, три, четыре, пять, шесть…       И тогда Драко улыбнулся.       Совершенно искренне, будто первый раз в жизни испытал облегчение. Щёки порозовели, взгляд ожил, и в животе Гермионы вспыхнуло странное тепло, потому что эта улыбка была обращена к ней.       Поскольку она не ожидала ничего подобного, то улыбнулась в ответ.       Момент длился недолго, Драко ничего не сказал, но этого и не требовалось. Гермиона сразу поняла, что он принял её решение, их новое негласное перемирие.       Драко доел шоколад, и цвет быстро вернулся к лицу. Он проверил руки — ни дрожи, ни слабости, — опёрся о землю и грациозно поднялся, засунув пустую обёртку в карман. Гермиона только собиралась встать, когда перед ней появилась его ладонь. Он выглядел уверенно, и блеск в глазах напомнил ей о прежнем Драко, поэтому Гермиона приняла его помощь не колеблясь.       Как только она оказалась на ногах, Драко тут же убрал руку и сразу же наклонился за рюкзаком. Закинув лямку на плечо, он направился вглубь леса. Гермиона осталась стоять, глядя ему вслед, не понимая, что происходит.       Её короткой заминки оказалось достаточно, чтобы он это заметил. Драко остановился и обернулся через плечо:       — Ты идёшь или нет?       Гермиона не успела ответить, как он уже снова двинулся вперёд. Гермиона быстро схватила свой рюкзак, наспех закинув его поверх колчана, и побежала следом.       — Малфой, подожди! — выдохнула она, догоняя его. — Куда мы идём?       Он не сбавил шага.       — Похоже, всё твоё добро умещается в рюкзаке. Это значит, что лагеря поблизости у тебя нет?       — Ну… нет, — призналась Гермиона.       — Вот именно, — сказал Драко. — А у меня — есть.       Он бросил на неё насмешливый, но беззлобный взгляд через плечо и чуть приподнял бровь: разве это не очевидно? Когда он снова повернулся к дороге, уголки губ всё ещё подрагивали от сдерживаемой улыбки.       Они шли молча около мили, пока путь вдруг не оборвался у стены из деревьев. Что-то в их расположении показалось Гермионе знакомым, необъяснимо искусственным, и через секунду она догадалась почему.       Маскирующие чары вокруг лагеря Гарри выглядели точно так же.       Драко подошёл к ближайшему стволу и провёл по нему ладонью. Кора чуть засветилась под его пальцами, замерцала, как когда Гермиона наткнулась на укрытие Гарри. Он тихо прошептал заклинание, и иллюзия начала сползать слоями, открывая арочный проход вглубь чащи.       Драко отступил в сторону и жестом пригласил её войти.       Тот момент показался Гермионе прыжком в неизвестность — всё или ничего. Сделать шаг значило принять окончательное решение без права отказаться. Гермиона не колебалась. Она шагнула вперёд, и Драко последовал за ней. Как только они оба оказались внутри, иллюзия за их спинами сомкнулась.       Перед глазами открылась сцена, от которой перехватило дыхание.       Лагерь был небольшой, но удивительно продуманный. Под кроной старого дерева находилась натянутая палатка с приоткрытым пологом, внутри — две походные кровати-раскладушки. Чуть поодаль горел костёр с решеткой над огнём, рядом стояло кресло. В углу, радом с большой холщовой сумкой, лежала куча оружия: ножи, меч, непомерно огромный серп, и ещё цеп, на звеньях которого не успела высохнуть кровь. По спине Гермионы пробежал холодок. Возле аккуратной стопки дров в одно из поленьев был воткнут топор.       — Это твой лагерь? — прошептала она, совершенно растерявшись.       — Именно, Грейнджер, — с явной гордостью ответил он. — Я не зову людей в союзники, чтобы потом ютиться в грязи. — Он на мгновение замолчал. — Почему… где всё это время жила ты?       Гермиона сглотнула, неловко переминаясь на месте.       — Не хочу это обсуждать, — отрезала она.       — Только не говори, что твоим лагерем была та мерзкая река с чудищами, — хмыкнул Драко.       — С чего ты взял? Я же не идиотка.       — Не знаю насчёт остального, но вот в этом я точно уверен, — сказал он с ленивой усмешкой. — Так где же тогда?       Гермиона сцепила руки в замок и принялась крутить большие пальцы вокруг воображаемой оси, но упорно молчала.       Он едва сдерживал смех, изо всех сил стараясь сохранять самообладание, потому что Гермиону ситуация ни капли не забавляла.       — На дереве? — попытался пошутить он, глядя на неё с недоверием.       Гермиона молчала, опустив глаза. Ещё вчера она гордилась собой, но сейчас вдруг стало стыдно. Она была уверена, что все трибуты живут так же, как и она. А теперь, стоя перед лагерем Малфоя, с оружейным арсеналом и удобствами, почувствовала себя нищенкой во дворце.       До чего же иронично.       — Так это было то самое дерево, да? То, что едва не убило тебя? — не отставал Драко, на этот раз уже без насмешки, в ожидании правды.       Под этим взглядом у Гермионы не осталось сил держаться.       — Да! — вспыхнула она. — Да, я спала там! Но потом, когда оно разрушилось, я нашла другое место!       Серьёзность на лице Драко мигом сменилась мучительным усилием не рассмеяться. И, будь ей не так горько, Гермиона, наверное, рассмеялась бы тоже.       — Только не говори, что это было ещё одно дерево, — хмыкнул он.       — Драко! — выдохнула она, чувствуя, как щёки вспыхивают от злости.       Он определённо приходил в себя, раз снова начал её дразнить, но теперь это задевало сильнее, чем хотелось признать. Гермиона ненавидела ощущение, будто стоит ниже его, и по этой же причине прежде сопротивлялась его помощи. Ей хотелось быть на равных, а не объектом для насмешек.       — Между прочим, деревья — это безопасно! — выпалила она, подаваясь вперёд. — Они укрывают от ветра, в листве можно скрыться, а высота — отличная стратегия против охотников. И если вдруг в зоне ограничат магию, ты всё равно в безопасности!       — Ограничат магию? — переспросил он, приподняв бровь. — Так не бывает.       Гермиона уставилась на него с раздражением, пытаясь понять, шутит он или нет, но взгляд, которым он одарил её, усаживаясь в кресло у костра, выглядел предельно серьёзным. Он держался уверенно и спокойно, словно просто приводил аргументированное подтверждение всем известного факта.       — Ещё как бывает, — вздохнула она. — Редко, но всё же. Магия просто… исчезает.       Он положил ногу на ногу и задумчиво покрутил палочку.       — Сомневаюсь, что это возможно. Но допустим.       Гермиона тяжело вздохнула. Похоже, это одна из тех вещей, о которых он просто не знал. Не все капитолийцы жадно следили за Играми. Может, кто-то их даже ненавидел так же, как она, и смотрел из необходимости. Или, возможно, некоторые могли и вовсе их не смотреть. И Драко Малфой, воспитанный в роскоши, просто не видел всех и не знал, что так тоже бывает.       Сколько же секретов он хранит?       И сколько вопросов ей ещё предстояло задать, когда придёт время. В первую очередь она спросит, почему он вообще выбрал в союзники её. Но это всё потом, потом, им ещё предоставится шанс узнать друг друга получше, и Гермиона надеялась, что у них всё получится.       Может быть, они действительно смогут выжить вместе. А может, даже с кем-то ещё. Гермиона не позволила себе поверить в это по-настоящему ни на минуту — в истории Игр такого не бывало. Ей просто хотелось помечтать, почувствовать короткую вспышку надежды, которую тут же смыло, как песчинку волной.       Гермиона очнулась от оцепенения, осознав, что стоит переминаясь с ноги на ногу и теребя пальцы. Драко наблюдал за ней, вскинув брови, и, кажется, едва сдерживал усмешку, отчего она мгновенно покраснела.       — Располагайся, — кивнул он в сторону палатки. — Чувствуй себя как дома.       Дома.       От этого слова желудок сделал кульбит. Неужели его всё это время было так легко отыскать?       Гермиона нырнула под полог палатки и застыла. Вдоль стен стояли две койки: одна явно обжитая, с тканым одеялом и подушкой, а вторая была пуста. Совсем. Будто её когда-то поставили для человека, который так и не пришёл.       Теперь эта кровать принадлежала Гермионе. Мысль о том, что ей предстоит спать рядом с Малфоем, почти незнакомцем, да ещё в обстоятельствах, где союзники запросто могут обернуться друг против друга, заставила её внутренне сжаться.       Гермиона медленно вытащила вещи из рюкзака: потрёпанный спальный мешок, пустую банку и фляжку с водой. Ни подушки, ни одеяла у неё не было. Она разложила всё на свободной койке и села на пол, скрестив ноги и не зная, что делать дальше. На стенах висели карты, схемы и заметки, Гермиона внимательно их рассматривала, не понимая смысла, но чувствуя их важность.       — Это всё? — послышался голос за спиной. Драко стоял у входа, приподняв полог. — Это всё, что у тебя есть?       Гермиона сжала лук, перекинутый через грудь, машинально коснулась пальцами броши, которую не снимала ни на миг, и повернула голову.       — Всё, — коротко ответила и снова отвела взгляд к картам.       Драко, кажется, уловил её настороженность. Гермиона нервничала из-за положения, в котором они оказались: они едва знали друг друга, но теперь вынуждены были сотрудничать, чтобы выжить.       — Не хочешь поохотиться? — спросил он.       Гермиона кивнула и поднялась.       Они не стали уходить далеко от лагеря, вскоре наткнувшись на стайку уток, и довольно быстро их перестреляли. Гермиона — луком и стрелами, Драко — метательными звёздами. Из того богатого арсенала, что она видела в лагере, сюрикены, видимо, были его любимым оружием. Точным движением Драко рассёк одной птице горло, а Гермиона пронзила голову второй стрелой. Малфой ни разу не поморщился, пока нёс тушки в лагерь.       Он сам вызвался разобраться с грязной работой, поэтому Гермиона села в кресло у огня и смотрела. Драко действовал на удивление уверенно, словно не в первый раз этим занимался. Гермиона невольно следила за каждым движением — как он аккуратно водил ножом вдоль кости, деликатно разделывал мясо и вытаскивал внутренности, избавляясь от лишнего взмахом палочки. Когда он закончил, то провёл тыльной стороной предплечья по лбу, отбрасывая прядь волос.       Гермиона никогда не видела, чтобы кто-то так умело и ловко свежевал мясо. Интересно, где он этому научился — неужели в Капитолии?       Драко поставил птиц жариться над огнём и трансфигурировал одно из поленьев в кресло. Поставил его рядом, но не слишком близко. Они оба словно интуитивно чувствовали границу, которую ещё рано переходить.       Когда он попытался очистить рубашку от пятен крови, Гермиона его опередила и тихо пробормотала заклинание, которое придумала сама ещё в Дистрикте-12. Кровь растворилась, ткань снова стала ослепительно белой, а Драко уставился на неё, широко раскрыв глаза, но промолчал.       К тому моменту, как они сели ужинать, солнце уже ушло за горизонт, вокруг было тихо — только потрескивание пламени да редкое стрекотание сверчков. Гермиона поблагодарила Драко за еду, и именно тогда над лесом зазвучал гимн Регнума. Они одновременно подняли головы к небу.       Во тьме вспыхнул символ — череп и змея, — и краем глаза Гермиона заметила, как Драко отпрянул, но почти мгновенно вернул на лицо прежнюю непроницаемую маску.       В небе появилась проекция девушки из Дистрикта-10, Пенелопы. Гермиона осознала, что не слышала пушечного выстрела со времени последнего объявления. За эти сутки произошло слишком многое.       Когда заиграл гимн, они оба вернули взгляд к земле, не произнеся ни слова. Они в молчании убрали остатки еды и помыли тарелки, бормоча про себя очищающие заклинания. Гермиона гадала, думает ли Драко о том же, о чём и она?              Ещё одно лицо, ещё один трибут. Чья-то жизнь закончилась, а Игры продолжались.       Гермиона украдкой бросила взгляд на Драко, когда он тушил огонь. Луна освещала его напряжённое, задумчивое лицо. Гермиона ушла в палатку, а он остался снаружи, давая ей возможность уединиться, и она вдруг ощутила, как неловко вторгаться в пространство, которое прежде принадлежало ему одному.       Однако он сам пригласил, значит, Гермиона имеет право здесь находиться.       Внутри, на её кровати, лежала аккуратно сложенная одежда. Гермиона опустила взгляд на свои вещи — ту же форму, в которую её одели перед Играми, и сохранившую достойный вид только благодаря очищающим чарам. Щёки залил румянец.       Она развернула свёрток, в котором оказались простая футболка и шорты на несколько размеров больше. Без сомнений, это была его одежда, хотя Драко её не предупредил.       Проглотив гордость, Гермиона принялась раздеваться. Швы и пуговицы оставили на теле застарелые вмятины, и, когда ткань из мягкого хлопка коснулась тела, она едва не застонала от облегчения.       Она не смела даже мечтать о таком, но прямо сейчас ощутила себя как в раю.       Гермиона вышла наружу, чтобы развесить одежду для проветривания, и чуть не столкнулась с Драко.       — Спасибо за… — начала она.       — Не стоит, — тихо бросил он и нырнул в палатку.       Ночной воздух приятно холодил кожу. Гермиона походила туда-сюда, дожидаясь, пока не заскрипит кровать, потом осторожно заглянула внутрь, убедилась, что не застала ничего непристойного, и тоже вошла в палатку. Драко уже лежал, отвернувшись к стенке.       Гермиона забралась в спальный мешок, но не стала застёгивать его до конца. Кровать казалась такой мягкой после ветвей, что в горле защипало. Может, позже той ночью, в темноте, она и заплакала.       Когда их дыхания, отчётливо слышимые в тесноте палатки, выровнялись, Гермиона повернулась лицом к Драко и, стараясь не думать, уснул он или нет, прошептала:       — Спокойной ночи, Малфой.       Некоторое время стояла тишина, только его грудь поднималась и опускалась, но потом Драко заёрзал и повернулся. Встретившись с Гермионой взглядом, он сел, одеяло сползло на ноги и оголило тело. Драко потянулся к фонарю, не отводя от неё глаз.       — Спокойной ночи, Грейнджер.       Он шумно дунул, свет погас, и над ними сомкнулась тьма.