Люди среди чудовищ

      Хотя отношения между Драко и Гермионой всё ещё носили неопределённый характер, за несколько совместно прожитых дней они претерпели изменения. Шаг за шагом, мгновение за мгновением они медленно, но неуклонно привыкали друг к другу, и атмосфера вокруг из недоверчивой сменилась на неуверенную, а затем и вовсе уступила место спокойствию.       Никаких громких событий не случалось, пушки не стреляли, и Гермиона поймала себя на мысли, что вошла в размеренный ритм, жертвой которого боялась стать. Под защитой дезиллюминационных чар её так и тянуло притвориться, что они вовсе не на Играх. Притвориться, что они два незнакомца, узнавшие друг друга получше и ставшие чем-то большим — но ещё не друзьями, — которые отправились в совместный поход.       Они ели вдвоём, тренировались вдвоём, охотились вдвоём, и всё это время Гермиона чувствовала, как из семени подозрительности прорастает стебель доверия, распускает листья, которые наливаются соком и становятся всё реальнее. Иногда ей хотелось протянуть руку и коснуться их.       Однажды сквозь защитный купол их лагеря чуть не проник пятиног, Драко без раздумий снёс твари голову одним точным взмахом. Краем глаза Гермиона заметила, как он потом долго возился с границей чар, скорее всего, снова её усиливал, и ухмыльнулась, когда он ни словом об этом не обмолвился.       Позже, после долгих уговоров — «только вдоль периметра», — Гермионе всё же удалось вытащить его за пределы лагеря. Там она подстрелила дичь и приготовила ужин на двоих.       Гермиона не придавала своему поступку большого значения, ей всего лишь хотелось показать, что она тоже может стать для Драко опорой при необходимости.       За стенами окклюменции Гермиона держала гнев под контролем, напоминая себе, что его можно трансформировать в энергию и решимость — пусть он станет топливом, который поможет ей приблизить день, когда она окажется в безопасности, вдали от арены и больших городов.       Взгляд неумолимо натыкался на кольцо Драко. Каждое утро она надеялась разглядеть символ, который открылся ей в ту ночь, но кольцо никак не менялось, покоясь на указательном пальце, а Драко больше ничего не комментировал, как будто и сам разговор Гермиона себе вообразила. Она решила, что он прячет его под маскировочными чарами, но, вспомнив испуганный взгляд Драко, когда он предупредил, что не может обсуждать это вслух, воздержалась от прямого вопроса. Сейчас, когда она каким-то образом оказалась частью его секретов, молчание служило и её безопасности.       Однообразние дней угнетало: светлые часы таяли на глазах, а ночные без конца увеличивались. Гермиона могла только думать о кольце — хотелось разом выпалить все вопросы, что накопились в её голове, — но сдерживала язык силой, в которой сама бы не призналась. Однако вопросы всё равно зудели, щипали кожу, как назойливые комары: кольцо могло ничего не значить, а могло значить всё.       При виде кольца на пальце Драко она испытывала странное дежавю, знакомство, что тянулось за пределы дезиллюминационных чар и касалось чужих пальцев, чужих рук. Мысль, что где-то она уже видела нечто подобное, терзала её; ночь за ночью сердце билось быстрее от этой догадки.       Пока однажды Гермиона не придумала план.       — Я сойду с ума, если проведу здесь ещё хоть немного, — сказала она после очередной тренировки с мишенями, обливаясь потом. В Регнуме наступил конец октября, но, где бы ни находилась арена, солнце пекло не по сезону.       — Не знаю, что и посоветовать, — притворно протянул Драко, догадываясь, к чему она клонит — Гермиона уже не в первый раз поднимала эту тему, а он не в первый раз отнекивался.       — Зато знаешь, что я посоветую, — настаивала Гермиона.       Он остановился и тяжело вздохнул.              — Почему ты так хочешь выйти за пределы чар? — спросил он.       Гермиона ещё не сообщила ему всего, она хотела сначала подтвердить свою гипотезу, прежде чем втягивать его. Но первый шаг был предельно прост: выбраться из лагеря.       — Чего мы добьёмся, сидя здесь? Как собираемся выиграть? — проговорила она сурово, забрасывая наживку.       — Элементарно, — сказал он. — Дадим всем остальным перебить друг друга.       Лёгкость, с которой он это произнёс, вызвала сонм мурашек, но Гермиона не шелохнулась.       — И что потом? — спросила она.       — А потом разберёмся.       Так они вернулись к привычной рутине: чистили и точили оружие, раскладывали его в определённом порядке, который придумала Гермиона и которому научила Драко. Со стороны могло показаться, что между ними установилась непринуждённая атмосфера молчаливого понимания, вот только в разуме Гермионы царил кавардак, мысли колотились о черепную коробку и усложняли каждый шаг и вдох.       Ей следовало поторопиться с приведением плана в действие.       — Я больше не могу, — наконец сказала Гермиона и опустилась в кресло у кострища, впившись взглядом в лицо Драко. С губ сорвался нервный вздох; голос стал мягче, осторожнее — слишком хорошо она понимала, что именно собирается попросить. — Я не могу сидеть здесь днями напролёт. Это неправильно.       — Знаешь, что ещё неправильно, Грейнджер? Вот это, — выпалил он, очертив руками их лагерь. Плюхнувшись в соседнее кресло, он бросил на неё хмурый взгляд. — Всё это. Игры, которые сталкивают людей друг с другом. Игры, которые заставляют едва повзрослевших детей убивать друг друга. Вот что неправильно.       Гермиона раздражённо фыркнула, сетуя на его непробиваемое упрямство, и сказала как есть:       — Я хочу найти одного трибута.       Ответ настиг её быстрее, чем фраза успела закончиться.       — Что? Нет. Зачем?       — Затем, — отрезала она. — Затем, что я так хочу.       — Зачем? — процедил он. — Я тебя спрашиваю: зачем? И кого?       Гермиона выпрямила спину и глубоко вдохнула.       — Тебе придётся мне довериться, Малфой.       Он взглянул так, будто готов был сделать что угодно, кроме этого.       — Я хочу увидеться с Гарри, трибутом из Дистрик…       — Я знаю, кто такой Гарри, — перебил он резко. — Я не понимаю, на кой чёрт он тебе сдался!       — Просто поверь мне.       — Сложно, когда ты ничего не объясняешь. — Драко вскочил, нависнув над ней, и взгляд его стал диким, хищным.       Гермиона ожидала от него реакции, но уж точно не такой бурной. Впрочем, в эту игру могли играть двое.       Обуреваемая гневом, Гермиона тоже поднялась, приблизившись к нему почти вплотную.       — Я не могу сказать, — бросила она сквозь зубы. — По той же самой причине, по которой не мог ты!       Драко отпрянул, выражение его лицо застыло, стало пустым.       — Я не могу, — прошептала она уже мягче. — Пожалуйста, Драко. Просто… доверься мне.       Он колебался, но сжатые зубы и вздёрнутые плечи говорили, что он ещё не готов сдаться.       — Зачем он тебе? — тихо спросил Драко. — Чего тебе здесь не хватает?       — Дело не в этом.       — Тогда в чём?       — Да потому что, — решительно произнесла Гермиона с бешено колотящимся сердцем, — если бы не он, меня бы здесь не было. Здесь, с тобой.       После её слов повисла тишина.       Драко выглядел так, словно его предали, и сердце Гермионы болезненно сжалось. На миг его серые глаза остекленели, словно солнце заволокло тучей, на лицо опустилась ничего не выражающая маска. Он молча сел обратно в кресло, уперев взгляд в землю, и неожиданная печаль проскользнула в его чертах.       Тогда Гермиона всё поняла.       Прежде она старалась заглушить назойливую мысль, которая раз за разом настойчиво проникала в разум, но теперь игнорировать её стало бессмысленно. Вероятно, именно по этой причине Драко не решался покинуть барьер чар, выйти за пределы безопасной зоны или даже думать о других трибутах, которые продолжали бороться за жизнь там, в лесу.       Весь этот лагерь не предназначался для него одного.       Он предназначался для них.       Всё сходилось: вторая кровать, стоявшая в палатке с самого начала; изобилие оружия, которого слишком много для одного человека; еда, которую спонсоры всегда посылали в двойном количестве.       Возможно, сперва он ничего конкретного не задумывал, но ситуация переменилась.       Теперь они были вдвоём.       Два человека, две опоры, два солдата на одной стороне.       Сотни вопросов рвали ей грудь, просились наружу, но Гермиона удержала их.       Иногда сам факт существования чего-то был гораздо важнее его причин. Гермионе не доставало знания, но пока и этого было достаточно.       — Я говорила с Гарри, прежде чем решилась идти за тобой, — мягко сказала она, присев на подлокотник его кресла. — Я мало о нём знаю, но он хороший. У него тоже есть напарница. Это он подтолкнул меня принять твоё предложение.       Драко не поднял взгляд от колен, хотя она заметила, как напряжение в плечах немного ослабло.       — Я хочу пойти к нему вместе с тобой.       — За пределами чар опасно, — сказал он, наконец встретившись с ней глазами.       — Знаю.       — Смысл лагеря в том, чтобы оставаться в безопасности. Сюда практически невозможно проникнуть.       — Знаю.       — Я считаю, это плохая идея.       — Рада, что мы обсуждаем это как партнёры, — она натянула вежливую улыбку. — Но, думаю, пришла пора его покинуть, Малфой.       Он шумно вздохнул, словно это и был ответ, но вскоре сдался и сдавленно произнёс:       — Ладно, Грейнджер. Уговорила, идём. Но мы отыщем его — и сразу обратно. — Он провёл дрожащими ладонями по штанам. — А если наткнёмся на опасность — разворачиваемся.       — Хорошо.       — И, — он поднялся, постепенно расслабляясь, — раз уж всё равно идём, я хотел бы набрать той взрывницы, о которой ты, по твоим словам, не говоришь во сне.       — Я не говорю о ней во сне, — буркнула Гермиона. — Но ладно.       К вечеру у них сформировался план, который устраивал обоих. Выходить решили на следующий день, на рассвете — так рано, чтобы солнце ещё не поднялось, но темнота уже не мешала видеть. Гермиона убедила Драко, что с пустыми руками идти нельзя, — по дороге они кого-нибудь подстрелят и принесут еду Гарри и Полумне.       Драко упорно предлагал полететь на метле, но Гермиона отнекивалась.       — Я боюсь высоты, — призналась она. — И я ещё не простила тебе предыдущий полёт.       Вечер они провели натачивая лезвия, укладывая припасы и приводя лагерь в порядок. Драко вёл себя тише обычного, отвечал коротко, но Гермиона быстро догадалась, что он не злится.       Он нервничает.       Драко теребил в руках футляр с метательными звёздами, мерил шагами поляну, стоило Гермионе остановиться завязать шнурки, проводил пальцами по волосам столько раз, что они уже стояли дыбом, будто он только выбрался из ураганной воронки.       — Расслабься уже, — сказала она.       — Я и так расслаблен, — бросил Драко.       Гермиона накрыла его руки своими, и он мгновенно замер от её тёплого прикосновения.       — Нет, — тихо произнесла она, проведя большим пальцем по его коже. Драко неотрывно, затаив дыхание, наблюдал за её действиями. — Всё будет хорошо.       Так они и стояли: он — глядя на их сомкнутые руки, она — на его лицо. Затем Драко поднял глаза и выдавил кривую, болезненную улыбку.       Закончив со сборами, они вместе вернулись в палатку. Гермиона всем телом ощущала его взгляд, но всякий раз, когда оборачивалась, он притворялся, что ничего не происходит. Драко буркнул: «Спокойной ночи» — и колебался дольше обычного, прежде чем задуть свечу и погрузить их во тьму.       Гермиона ворочалась целый час, а то и больше, и наконец села с раздражённым вздохом. Соседняя кровать оказалось пуста. Накинув спальный мешок на плечи, Гермиона встала и выглянула наружу.       Стояла глубокая ночь, только бледный диск луны и россыпь звёзд висели над лесом. У потухшего костра в одном из кресел сидел Драко.       Гермиона подошла к нему босиком и опустилась рядом.       — Что делаешь? — спросила она полушёпотом.       Драко не отрывал взгляда от неба.       — То же, что и ты, наверное. Не сплю.       Гермиона подняла лицо к звёздам, и на неё накатило воспоминание о таком же небе, в котором она почему-то смутно узнавала присутствие Драко. До боли прекрасное небо давило своим масштабом: тёмно-синяя пустота простиралась до самого горизонта, а перед глазами мерцали брызги звёзд.       — Как будто у меня дежавю.       Гермиона обводила глазами россыпи звёзд, которые приобретали знакомые очертания и складывались в созвездия, пока не скосила глаза на Драко — на его губах играла хитрая улыбка.       — Потому что это уже происходило, — улыбка стала шире. — Ты, вероятно, не помнишь, но мы уже смотрели на звёзды вот так, вдвоём.       — Вдвоём?       — Вдвоём. Накануне Игр, на крыше тренировочного центра. По-моему, ты думала, что я не заметил твоего присутствия.       — Я, честно говоря, ничего не помню. — Гермиона нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание. Оно было совсем рядом, но расплывчатое и мутное, как после пары глотков вина с Грозным Глазом.       — Потому что я наложил на тебя Конфундус.       — Ты сделал что? — Она подскочила на ноги.       Драко вскинул ладони, защищаясь, когда Гермиона, подойдя к нему вплотную, упёрлась в кресло между его коленей и угрожающе над ним нависла.       — Я могу объяснить.       — И лучше поторопись. — Она инстинктивно бросила взгляд на отсутствующую кобуру с палочкой, которая осталась в палатке.       — Ты не знала, что я тебя заметил, — заговорил он быстро. — Когда уходил, ты уснула на крыше. Я не знал, что произойдёт, если оставлю тебя там, поэтому наложил заклинание и отлевитировал тебя на твой этаж.       — Ты был у меня в комнате? — ахнула она.       Драко закатил глаза.       — Какая разница? Мы теперь спим в одной палатке.       Гермиона несильно пнула его ногу.       — Нет, — проворчал он. — В комнату я не заходил. Ты проснулась прямо в воздухе и сама рванула по коридору. Я-то понятия не имел, какая из дверей твоя, поэтому просто шёл следом, пока ты убегала от — цитирую — от «белобрысого инопланетянина».       — Врёшь! — пискнула Гермиона и тут же прыснула смехом.       — Ничуть, — рассмеялся он в ответ. — Ты закрылась в комнате — я лишь надеялся, что это твоя, — и я ушёл.       — Но я помню сон… про созвездия… и про падающие звезды! Я думала, это был сон.       На лице Драко мелькнуло смущение.       — Да, это было частью заклинания. Но созвездия были настоящие, и я тоже видел падающую звезду.       — Ты мерзавец, — вздохнула она, но уже беззлобно.       — «Спасибо» тоже сойдёт, — хмыкнул он. — Я, между прочим, и тогда тебя спас!       — Только не начинай!       — Ты очень скупа на благодарность.       — А твои поступки слишком сомнительны, чтобы её заслуживать.       — Туше. — Драко подмигнул и устроился поудобнее. — Ту-ше.       Гермиона не знала, откуда взялась эта лёгкость — то ли их обоих отпускало нервное напряжение перед завтрашним днём, то ли давало о себе знать неторопливое установление близости, — но жаловаться ей точно не хотелось. Любая крупица уверенности была на вес золота и только укрепляла её решение.       Каждая капля чего-то хорошего поливалась на семя надежды на выживание.       В ту ночь они уснули прямо в креслах, под звёздами, в странно знакомых обстоятельствах. Закрывая глаза под ровное дыхание Драко рядом, Гермиона знала: это воспоминание она уж точно не потеряет.       Утром они поели, оделись и собрали вещи. Солнце только показалось из-за горизонта, когда они переступили границу дезиллюминационных чар.       Гермиона остановилась чуть поодаль, пока Драко неразборчиво шептал заклинания, запечатывая барьер, и деревья снова сомкнулись непреодолимой стеной. Они подождали, убеждаясь, что защита стабильна, и отправились в путь.       Вопреки ожиданиям Гермионы, Драко отлично ориентировался в лесу. Он вёл их через тот самый участок, где произошло нападение дементоров, и Гермиона догадалась об этом лишь по внезапному холоду, пробежавшему вдоль позвоночника. Они одновременно поёжились и молча ускорили шаг. Быстро миновав опасную зону, оба выдохнули, когда липкое чувство угрозы отступило. Дальше повела Гермиона.       Она шла по памяти, по приметным деревьям и выбоинам в земле, выстраивая маршрут из мелочей. Они двигались молча, с палочками в одной руке и оружием в другой. Вскоре на горизонте замаячило знакомое дерево.       — Давай устроим привал, — сказала она, когда они подошли ближе. Драко кивнул и опустился у ствола на землю. — Я скоро.       — Куда ты собралась? — Он рывком поднялся и вскинул на неё взгляд.       — За взрывницей, как ты и просил, — улыбнулась Гермиона и тут же наложила на себя маскирующее заклинание. Она выждала секунду, пока Драко последует её примеру, и заметила, что Драко использовал какой-то иной вариант чар — контуры его тела всё равно слабо переливались в воздухе.       Куст со взрывницей Гермиона нашла быстро, наполнила банку доверху и по дороге успела собрать пару горстей для себя. Вернувшись, она застала во взгляде Драко открово­енную жадность. Она села рядом, и они одновременно набросились на ягоды. Лишь когда руки погрузились внутрь и наткнулись на гладкое стекло да пальцы друг на друга, они поняли, что уже всё съели.       Гермиона отдёрнула ладонь, чувствуя, как вспыхнули щёки, а Драко только пожал плечами. Чтобы избежать неловкости, она снова сорвалась с места и пошла за новой порцией.       На этот раз, когда Гермиона вернулась, они сошлись на том, что наелись, поэтому она поплотнее закрутила крышку и бросила банку в его рюкзак, пока Драко поднимался на ноги.       Гермиона повела их дальше: отсюда путь к лагерю Гарри она знала наизусть. Она сделала всего несколько шагов и поняла, что Драко не идёт за ней.       Обернувшись, она увидела, как он стоит на краю прогалины, под её деревом. Взгляд метался между тремя точками: стволом, соседним деревом и почерневшими остатками куста. Снова и снова, будто следуя неизвестному пути, проложенному шестерёнками его разума.       Потом Драко остановил глаза на полоске опалённой земли, начинавшейся не с того места, где он стоял, но ведущей прямо к Гермионе. Это был след от заклинания, которым она отгоняла соплохвостов.       Гермиона вернулась и встала рядом. Нахмурив брови, Драко рассматривал её старое укрытие. Затем его взгляд перестал метаться между вершинами треугольника и начал обводить прогалину иначе — не острыми линиями, а по дуге внутри деревьев.       Он шагнул вдоль едва заметного круга золы, почти стёртого, но всё ещё хранящего отпечаток её танца со смертью.       Драко резко остановился и перевёл взгляд на её брошь. Теперь, помятуя о кольце и информации, которую он ей доверил, Гермиона не отпрянула и позволила её рассмотреть. Слова не понадобились, между ними установилось взаимопонимание. В конце концов Драко коротко кивнул — мол, веди.       По пути они сбили двух уток, которых вызвался нести Драко, пока Гермиона держалась настороже: лес менялся, и она высматривала рябь в воздухе, скрытую от посторонних глаз.       Дезиллюминационные чары оказались там же, где и прежде, воздух сгущался и слабо искажал пространство на свету.       — Ты уверена? — прошептал Драко ей в ухо.       — Уверена.       Гермиона произнесла заклинание. Иллюзия стала сходить медленнее, чем в прошлый раз: под первым слоем показался второй, и Гермиона успела схватить Драко за запястье, прежде чем спал третий.       Она держала его крепко, ощущая, как кость впивается в ладонь, пока тающая маскировка не открыла просвет сквозь барьер, выходящий на широкую поляну. Глаза постепенно привыкли к сочной зелени и залитому солнцем лагерю — и в поле зрения возникло лицо в очках.       Гермиона улыбнулась, отмечая взъерошенные чёрные волосы, палочку, которую хозяин тут же убрал в кобуру на груди, и блеск металлического кольца на его указательном пальце.       — Привет, Гарри.