Люди среди чудовищ

      Вспышки заклинаний фейерверками вспороли воздух и в одно мгновение разорвали тонкие, едва державшиеся стены палатки.       Ткань повалилась на землю, и Гермиона с Драко нырнули вниз следом за ней. Гермиона успела вцепиться в край его туники и судорожно затянула под койку.       — Что происходит? — прошипел он. Прижавшись друг к другу, оба тяжело дышали и старались не выдать своего присутствия в импровизированном укрытии. Рука Гермионы, сжавшаяся вокруг палочки, мелко дрожала, а снаружи продолжали сверкать заклинания.       — Понятия не имею, — прошептала она, — но нам нужно…       — Это подстава?       — Что?       — Это подстава? — едва слышно процедил Драко, хотя его лицо находилось всего в нескольких дюймах от её уха.       — Ты серьёзно? — возмутилась Гермиона и ткнула его в рёбра. — Ты думаешь, что я бы…       — Да при чём здесь ты, я говорю о них.       Гермиона посмотрела на него и встретила ртутно-серый взгляд — жёсткий, болезненный и злой. От Драко волнами исходила ярость, но к ней примешивалось что-то ещё, неконтролируемое и похожее на то, что испытывала и сама Гермиона.       Страх.       — Я не знаю, — выдохнула она, отчаянно надеясь, что это ложь, но не находя в себе уверенности в обратном.       Не может быть. Она бы не…       Или всё-таки да?       Снова раздался невыносимый, наполненный болью крик, и в сознании Гермионы вспыхнуло воспоминание о забитой до смерти Ханне. По позвоночнику пробежала стая мурашек, а ладонь болезненно вжалась в древко палочки.       — Надо выбираться отсюда, — прошептал Драко. Гермиона раскрыла рот, чтобы возразить, потому что они не могли просто уйти, если Гарри или Полумна в опасности, но он грубо прижал палец к её губам. — Я знаю, что ты собираешься сказать, и ответ — нет.       — Но, Драко…       — Нет, — выдохнул он. — Мне плевать на остальных. Мы сваливаем отсюда как можно быстрее.       Она схватила его за ворот и дёрнула на себя так, что они столкнулись лбами.       — Нет, — через сжатые зубы выдавила она, — если они ещё живы, мы их не бросим.       Драко оскалился, тяжело дыша, но промолчал.       — Где твои звёзды? — спросила она.       — Бери свой проклятый лук и стрелы и делай, как я скажу.       Гермионе хватило и этого, чтобы понять, что они на одной стороне, пусть даже Драко признавал это с явной неохотой.       Гермиона нащупала лук и колчан, убранные под койку на всякий случай, и с облегчением поблагодарила вчерашнюю себя, которая додумалась спрятать их именно там. Драко подполз к краю раскладушки, где ткань палатки свисала до самой земли, и замер, ожидая, когда Гермиона приготовится.       Гермиона перекинула лук через плечо и по-пластунски, чтобы не задеть остатки укрытия, подползла к Драко, как раз когда снаружи снова раздался визг, перемешанный со звоном оружия и голосами чужаков. Она потянулась к краю туники Драко и вцепилась в ткань, будто та могла спасти её от падения в пропасть неизвестности, будто его присутствие привязывало к земле и её. Гермиона старалась не думать, что им предстоит сделать.       Совершенно точно она знала только одно: их ожидали поистине самоубийственные минуты.       — Палочка при тебе? — прошептал он.       — Да.       — По моему сигналу наложи на нас маскировочные чары. Я рассею остатки палатки и, как только она исчезнет, сразу же подниму щит.       — Хорошо, — выдохнула она.       — Нельзя сказать наверняка, сколько противников нас ждёт, но точно больше одного. Как только палатка исчезнет, возьмёшь мою палочку.       Время и место явно не располагали к тому, чтобы задуматься, что означают его слова, кроме их прямого смысла. Если они выживут, Гермиона обязательно поразмышляет о том, что он имел в виду, передавая ей палочку.       Но только если они оба выживут.       — Грейнджер, поняла? — нетерпеливо уточнил он.       — Поняла, Малфой.       Драко так сильно стиснул зубы, что скулы очертила жёсткая линия. Невозможно было понять, поступил ли он так оттого, что осознавал всю тяжесть сложившейся ситуации, или отчего-то ещё. Он рвано дышал, слушая раздающиеся снаружи звуки битвы, а Гермиона прижималась к его спине, глотая подступающие к глазам слёзы.       Собираясь с силами, Драко глубоко вдохнул, и она обхватила его руками за талию.       — На счёт три.       Он накрыл её руки своей ладонью и крепко сжал.       — Раз…       И отпустил их.       — Два…       Гермиона освободила пальцы.       — Три…       И дрожаще выдохнула.       — Диминуэндо — давай!       Палатка начала складываться пополам, уменьшаясь под напором магии Драко. В ту же секунду Гермиона наложила на них обоих маскировку, а то, что осталось от палатки, упало на землю лоскутом ткани размером с носовой платок.       В лицо сразу ударило порывом ветра, холодным в сыром утреннем воздухе. Драко беззвучно поднял щит и выскользнул из-под койки, Гермиона мгновенно последовала за ним. Она потянулась к его палочке, пока он одним уверенным движением выхватывал метательные звёзды, и они вместе рванули к густой линии деревьев.       Происходящее явило себя во всей красе: в лагере царил хаос.       Гермиона едва не оступилась, когда увидела в самом центре Гарри с глубокой раной на щеке, по которой стекала кровь. Он держал на прицеле палочки другого трибута и загораживал Полумну, лежащую на земле и вцепившуюся в ногу.       У Гермионы болезненно свело живот, когда она узнала его противницу: одну из профи, Миллисенту.       — Ты что творишь, — выругался Драко, резко обернувшись, и, грубо схватив Гермиону, утянул её себе за спину. — Жить надоело?       — Малфой! Мы должны им помочь!       В ответ он лишь молча потянул её за талию, протащил дальше и толкнул за опрокинутый стол. Гермиона тут же пригнулась, едва он её отпустил, а Драко присел рядом. От него волнами исходила злость, как жар от раскалённого металла.       — Какую часть фразы «мы сваливаем отсюда как можно быстрее» ты не поняла? — прошипел он так зло, что Гермионе захотелось отодвинуться от него, спрятаться от этого взгляда.       — Малфой, они оба ещё живы. — Она сглотнула, стоило ему наклониться ближе и нависнуть над ней. — Мы должны им помочь.       — Нет, не должны!       — Дол…       Её оборвал пронзительный крик, и они с Драко одновременно резко повернули головы.       Крик донёсся оттуда, где находился Гарри, но из-за стола ничего не было видно.       Они медленно перевели взгляды друг на друга и несколько секунд молча смотрели. Оба тяжело дышали, плечи были напряжены, и в глазах читалось слишком многое разом, но внезапная пауза Драко прозвучала как уступка, как открытая дверь, в которую он подспудно приглашал Гермиону войти.       Драко хотел сбежать ради их безопасности, но вместе с тем он не мог найти в себе силы бросить кого-то умирать.       Не говоря больше ни слова, они одновременно выглянули из-за края стола, скрытые дезиллюминационными чарами.       Гарри находился напротив Миллисенты, угрожая ей и копьём, и палочкой, а она направляла на него свою палочку и топорик. Они двигались в каком-то жутком танце: когда она смещалась в одну сторону, Гарри двигался в противоположную; когда она отступала, он шагал вперёд; когда она сделала выпад и попыталась задеть его — отчего Гермиона дёрнулась всем телом, едва не выскочив из укрытия, и только руки Драко удержали её, — Гарри отскочил назад.       Гермиона чувствовала себя беспомощной, сидя и наблюдая, как они кружат друг вокруг друга. Она видела слишком много Игр и слишком хорошо знала, как действуют профи, чтобы понимать, что живыми им всем отсюда не выбраться.       Высокий голос Миллисенты разрезал воздух, и Гермиона из последних сил удерживала себя на месте, подавляя леденящую кровь дрожь, напоминающую о Ханне.       — Можешь попрощаться, Поттер, — выплюнула она. — Ты и твоя маленькая подружка уже трупы.       Гарри бросился вперёд и копьём задел Миллисенту в плечо, отчего та с воем отскочила. Она махнула топориком, и Гермиона снова дёрнулась вперёд, не отрывая глаз от Гарри и успев заметить, как он пригнулся и ушёл от удара.       Гермиона вспомнила, как ужасно было сидеть в кустах и слушать, как убивали Ханну, и тогда ей казалось, что слышать, не видя, хуже всего.       Сейчас, глядя на Гарри и понимая, что она способна попытаться спасти его с Полумной, но, скорее всего, ценой собственной жизни, было ещё хуже.       В страшных ситуациях неведение бывает спасением.       Однако сейчас она не испытывала никакого облегчения, никакого спасительного невежества, на которое можно было бы опереться, не испытывала ничего, что могло бы сделать происходящее хоть сколько-нибудь выносимым.       И, видя всё воочию, Гермиона не могла больше думать, что Гарри с Полумной могли их подставить, — это казалось невероятным, если не совершенно невозможным. Зная Гарри настолько, насколько она успела его узнать, Гермиона не сомневалась ни на миг, что он никогда не стал бы так безрассудно рисковать собственной жизнью, а тем более не подверг бы Полумну опасности.       Это было спланированное нападение, рассчитанное застать их в момент наибольшей уязвимости, и профи явно жаждали крови.       Дело было даже не в том, как они прорвались через барьер, — бессмысленно было задумываться об этом сейчас.       Только в происходящем было что-то неправильное.       Пока они ещё были в палатке, Гермиона явно слышала больше одного голоса, а теперь видела перед собой только Миллисенту. Она быстро огляделась, чувствуя, как подступает лёгкое головокружение, но взгляд не находил ничего, что могло бы снять её подозрение.       Кроме Миллисенты, вокруг не было ни души.       И всё же что-то было не так. Тянущее чувство внизу живота подсказывало, что она что-то упускает.       Драко всё ещё не выпустил ей из рук, когда она прошептала:       — Она не могла прийти в одиночку.       — Что? — Он наклонился к её плечу, пытаясь расслышать её шёпот.       — Невозможно, — повторила Гермиона, и взгляд её скользнул по Полумне у ног Гарри, по Миллисенте с поднятым топориком, направленным на них обоих, а внутри, словно шестерёнки, начали ворочаться мысли. Внутри поселилась ледяная тревога, и мышцы горла сжались так, будто пытались удержать её, готовую взорваться и вырваться наружу.       — О чём ты говоришь, Грейнджер?       Она не ответила ему, только прошептала про себя:       — Где остальные?       Память вспыхнула кусками.       Миллисента убила Ханну и нанесла последний удар, но она не произнесла ни слова.       Их было четверо.       Убийство провозгласил Кормак.              Гермиона продолжала смотреть, и едва не упустила малозаметное движение за деревьями на краю лагеря.       Миллисента и Кормак были парой, более тесной, чем двое других.       Панси и Кассий.       Четверо трибутов.       Где…       Именно тогда она увидела, как из-за деревьев вынырнул ещё один человек. Глаза мгновенно сощурились, отмечая тёмно-русые волосы и жилистую фигуру парня, которого она с неохотой признала. Того самого, о чьём присутствии ей твердило нутро.       Секунды после его появления растянулись как мёд, стекающий с ложки.       Кормак выскочил из кустов с палочкой и копьём в слепой зоне Гарри, и в ту же секунду Миллисента бросила в противника жалящим заклинанием. Гарри почти увернулся, но оно всё же задело плечо, и он, поморщившись, пошатнулся.       Как только это произошло, Гермиона закричала, позвала Гарри по имени, надеясь обратить его внимание на Кормака, чтобы он успел увернуться       Несомненно, глупый и безрассудный поступок, но это было сродни инстинкту.       Однако звук едва успел сорваться с губ, как чужая ладонь закрыла ей рот. Драко резко притянул Гермиону к себе и держал, пока она дёргалась в попытке вырваться, и в тот же миг события в лагере начали развиваться с сумасшедшей скоростью.       Гарри вскинул голову и заметил Кормака слишком поздно. Профи смотрел не на Гарри, а на Полумну, которую тот больше не закрывал собой, и пока Гарри разворачивался, Миллисента отступила и исчезла.       Заклинание сорвалось с палочки Кормака почти мгновенно. Ещё быстрее Гарри бросил тело вперёд. Он вытянулся, рванулся к Полумне, которая всё ещё корчилась на земле — позже Гермиона узнает, что у неё была сломана нога.       Заклинание, которого Гермиона прежде никогда не видела, добралось до неё первым. Оно врезалось в девушку прежде, чем Гарри успел заслонить её собой.       Удар пришёлся ей прямо в грудь, и Полумну как тряпичную куклу отшвырнуло через весь лагерь. При виде этого зрелища Кормак замер на месте, по его лицу расползлась мерзкая улыбка — он наслаждался делом своих рук.       Полумна отлетела на несколько десятков футов и врезалась в дерево, после чего обмякла и медленно сползла вниз.       Гермиона вскрикнула, услышав, как по лесу разнёсся глухой треск её головы — словно оружейный залп. Драко только сильнее прижал ладонь к её рту, заглушая звук.       Гарри проводил взглядом полёт Полумны, затем перевёл его на Кормака, и сразу бросился к нему. Сорвавшись на бег, он без раздумий метнул в него копьё, но Кормак легко увернулся с громким, мерзким хохотом. Гарри ударил по нему взрывным заклинанием, но Кормак увернулся и на этот раз. Он рассмеялся Гарри в лицо и показал средний палец, а затем подпрыгнул над кострищем и скрылся под маскировочными чарами, оставив в воздухе только лёгкую рябь.       Гермиона в отчаянии наблюдала, как Гарри пытается следить за этой рябью, удаляющейся в направлении барьера, но в конце концов потерял её из виду. Через несколько секунд, обессилевший и взбешённый, он замер. Внезапно он резко обернулся к Полумне и сорвался с места.       Полумна неподвижно лежала, её лицо заливала густая, тёмно-красная кровь. Она выглядела так, словно просто-напросто потеряла сознание: глаза закрыты, лицо спокойное, привычно безмятежное — и это выглядело чудовищным противоречием всему, что творилось вокруг.       Но её тело было беспощадно искалечено, шея выгнута под неправильным углом, и хотя рана на затылке скрывалась за волосами, её присутствие выдавали и удар о ствол, и количество крови вокруг.       Гермиона в оцепенении смотрела, как Гарри мчится к ней, хрипло выкрикивая её имя, позабыв обо всём остальном. Голос у него был надорванный, измученный, и он без конца повторял:       — Полумна, я иду, держись, я иду!       Гермиона начала вырываться из хватки Драко, царапая его руки, пиная ногами, ударяя локтями в грудь, а он ругался себе под нос, пытаясь её удержать.       — Грейнджер, твою…       Она проткнула ему кожу ногтями, впилась зубами в ладонь так, что во рту появился привкус крови. Гермиона не знала наверняка, её это кровь или его — или их обоих, — но это не имело значения.       В тот миг не имело значения ничего, кроме Гарри и Полумны.       Она обязана была им помочь.       Пока Гарри бежал к Полумне, из земли вокруг её тела начала подниматься тонкая прозрачная плёнка. Она двигалась медленно, но всё равно быстрее, чем Гарри успевал добежать, и прежде чем он достиг Полумны, плёнка уже обволокла и её, и дерево, у которого она лежала.       Однако он продолжал упрямо рваться вперёд, словно надеясь проигнорировать преграду и пробежать насквозь, однако как только он её коснулся, его отбросило назад. В тот же миг, когда кончик пальца попытался проникнуть сквозь плёнку, его тело дёрнулось как от удара током. Гарри попробовал снова, но преграда подалась лишь чуть-чуть и снова встала непроходимой стеной.       Полумна оставалась без движения, кровь, стекающая с её головы, уже собиралась под ней в лужицу. Багровый цвет был настолько тёмным, что почти напоминал землю.       Гарри зарычал и отчаянно попытался зайти с другого края, обходя дерево кругом, но тщетно. Он колотил по нему кулаками, царапал, пытался разорвать, желал только одного — добраться до Полумны и помочь ей, исцелить, утешить, сделать хоть что-то, лишь бы не наблюдать за её смертью со стороны, однако всё было бесполезно.       В какой-то момент, глядя на его бессилие, Гермиона заплакала. Слёзы нахлынули волной, и вместе с ними она лишилась всего: окклюментных стен, рассудка, остатков сил — всё рассыпалось, как пыль. Она цеплялась за Драко, пыталась вырваться, хваталась за всё, что попадалось под руку, но он продолжал её удерживать.       Звуки, которые издавал Гарри, были невыносимы — это были даже не слова, а их обрывки, просьбы, обращённые к любому, кто мог бы услышать, но никто не приходил на помощь.       — Пожалуйста, Полумна…       — Пожалуйста, держись…       — Я вытащу тебя…       — Полумна, умоляю тебя, держись…       Только Полумна не шевелилась, а кровь продолжала течь.       — Полумна, прошу, — рыдал он. — Пожалуйста! Прости меня! Полумна, прости, прости, прости, это моя вина, Полумна, умоляю.       Полумна неподвижно лежала у подножия дерева.       — Пожалуйста, держись, Полумна, всё будет хорошо, ты только держись, — бормотал он сквозь слёзы.       Гермиона не прекращала дёргаться, вырываться и царапать Драко, но с каждой секундой всё яснее чувствовала, что это бессмысленно, что ничего уже не сделать.       Они бессильны что-либо изменить.       Лагерь был мертвенно тих, не считая стенаний Гарри и приглушённых всхлипов Гермионы. По поляне прошёлся ветер, зашелестел листьями, подхватил мусор и опрокинутые вещи, потянул их по земле. Когда прозвучал страшный пушечный выстрел, Гарри закричал и рухнул на землю.       У Гермионы внутри всё оборвалось. Ей не верилось, что это не кошмар, что всё это происходит наяву.       — Нет, — всхлипнула она. — Нет, нет, нет, нет…       — Полумна! — завыл Гарри, стоя на четвереньках и снова и снова хватаясь за барьер, стискивая зубы, пока его било током, но он не останавливался.       Резкий удар локтем в рёбра Драко наконец позволил Гермионе высвободиться из его хватки, и она вскочила, направив на него палочку.       — Не подходи, — прошипела она сквозь слёзы, чувствуя, что сознание вот-вот оставит её, хотя и сомневалась, что это уже не произошло. — Даже не думай.       Внутри неё роптала магия, подпитываемая смесью гнева, шока и отчаяния, а палочка в руке дрожала. Драко смотрел на Гермиону, будто его ударили: столько боли и потрясения оттого, что она наводит на него палочку, выражало его лицо.       Но Гермиона проглотила чувство вины и не отвела руки, хотя его палочка всё ещё оставалась у неё в заднем кармане. Она слышала, как Гарри продолжает звать Полумну, и заставила себя сморгнуть слёзы вместе с болью, после чего на мгновение просто уставилась на Драко. Сжав зубы, она не отводила от него взгляда, а Драко, злой и неподвижный, смотрел в ответ.       И вдруг он поднял руки, показывая, что сдаётся, и чуть подался подбородком вперёд, признавая поражение и принимая, что теперь будет так, как она скажет.       Гермиона осторожно опустила палочку и снова повернулась к Гарри.       Весь в грязи, он стоял на коленях, кричал и звал Полумну.       Он вскочил на ноги, когда появились Собиратели, судорожно пытаясь ухватиться за потерянную где-то палочку, чтобы ударить по ним заклинанием, но они исчезли в одно мгновение, утащив тело Полумны вместе с собой.       Гермиона стояла, рвано всхлипывая с открытым ртом, слёзы высыхали на её лице.       Произошедшее не укладывалось у неё в голове.       Как что-то подобное могло происходить на самом деле?       Ей хотелось рухнуть, как рухнул Гарри, хотелось кричать и плакать, хотелось разорваться изнутри от непримиримой злости. От самой трагедии потери Полумны, девушки, которую она едва успела узнать, и от страшного понимания, что ещё ничего не кончилось.       Они по-прежнему находились в опасности. Лагерь был разорён. Их союзница была убита. Сам факт их присутствия здесь подвергал их риску.       Как только на краю поля зрения что-то мелькнуло среди деревьев, Гермиона усилила бдительность. В ней не осталось ни капли сомнения, ни доли колебания, поэтому она сняла лук из-за плеча.       Не имело значения, кто или что оттуда покажется. Внутри Гермионы не осталось ничего, что могло бы выдержать ещё хоть немного неведения, ещё хоть немного боли, ещё хоть одну смерть, которую можно было предотвратить. Она сделает что угодно, даже если это будет стоить ей жизни.       Гермиона почувствовала почти осязаемое облегчение, когда остатки её окклюментных стен окончательно рассыпались, и это произошло не от слабости, а от решимости. Стены осели на самое дно сознания, освобождая место для чистой ярости, такой цельной и беспримесной, что казалось, будто внутри неё больше нет ничего. Эта ярость электризовала кожу, выкручивала внутренности и давила своей тяжестью, готовая поглотить Гермиону целиком. И никуда было от неё не деться, и невозможно было остановить это поглощение.       Наконец взгляд остановился на фигуре, выскользнувшей из леса. Гермиона сразу её узнала, и в тот же миг ярость обрела направление.       С топориком в руке через весь лагерь мчалась Миллисента, перепрыгивая через разбросанные вещи. Она не заметила, как Гермиона поднялась и, держа лук наготове, перемахнула через стол, за которым они с Драко прятались.       Гермиона испытывала небывало спокойствие, глядя за разворачивающуюся перед ней картину. Гарри стоял на коленях у барьера, в том месте, где минуту назад лежала Полумна, а Миллисента неслась к нему на полной скорости, замахиваясь топором.       Гермиона прицелилась без колебаний, словно действовала не она, а тело само выполняло то, что нужно, и в сознание не проникало ни одной мысли, кроме имён тех, кто погиб по вине профи, — из-за самого факта существования Игр.       Она натянула тетиву.       Ханна.       Полумна.       Гарри.       Невинные жертвы войны, которой можно было избежать.       Миллисента выкрикнула что-то и взмахнула рукой, отправляя топорик в сторону Гарри.       Гарри вздрогнул, повернулся на звук и пригнулся.       Гермиона отпустила стрелу.       Она неслась несколько секунд, взрезая воздух, прежде чем встретила цель и пронзила грудь Миллисенты ровно там, где должно было находиться сердце. Второй пушечный выстрел прозвучал раньше, чем её тело успело коснуться земли. Миллисента повалилась на землю с глухим ударом, неверяще распахнув глаза.       Гарри резко обернулся к Гермионе, и даже с расстояния было видно, как сильно искажено его лицо страданием. Гермиона же чувствовала только ровный стук собственного сердца и тяжесть лука в руке.       Не было ни сожаления, ни боли, ни малейшего укола раскаяния за то, что она направила стрелу в другого человека.       Ей всегда казалось, что она не способна так поступить.       Ей всегда казалось, что она не сможет простить себя, если решится.       Однако она не испытывала ничего.       Этого было недостаточно, чтобы отомстить за потерянные жизни или стереть ужас того, через что им пришлось пройти.       Затуманенный взгляд скользнул куда-то вдаль, и она почти не ощутила, как кто-то потянул её за руку, и большая ладонь обхватила лук и вынула из её пальцев.       Лишившись лука, Гермиона сорвалась с места и побежала к Гарри, не вздрогнув даже тогда, когда рядом появилась ещё одна группа Собирателей, чтобы забрать тело Миллисенты.       Гермиона опустилась рядом с Гарри и обняла его за плечи. Драко тихо подошёл следом и присел возле них на колени. Гарри не сказал ни слова, только уткнулся лицом ей в плечо и заглушил рыдания в её рубашке.       Он был измучен и ранен, а его сердце было разбито.       Как может такое происходить?       Они ведь не чудовища.       Они не должны убивать.       Но настоящие чудовища по-прежнему были повсюду.       И в тот момент всё встало на свои места, когда Гермиона поняла, чего будет стоить их свержение.       Когда человека лишают выбора, то иногда, чтобы уничтожить чудовище, приходится самому стать чудовищем.