Осечка

      Данил впитывал вздохи Марка, не давая отстраниться. Пальцами правой ласкал щеку и дышал через раз, улавливая в воздухе древесный оттенок. Марк изредка прикусывал губы, все пытаясь перехватить инициативу. Поглаживал плечи. Но Данил упрямо мстил, играя языком в терпком рту. За растерянность, за то, что поддался на чертову провокацию. Утонуть в поцелуе не получилось: на подкорке заскреблась мысль, что его развели, как зеленого пацана. Вот так запросто довели до срыва… Вообще, это же он после факультатива хотел юриста затащить в укромный угол. Кто кого тут трахнул-то в итоге?       Руки Марка вдруг замерли на плечах. Данил перехватывал припухшие губы, уже навязывая поцелуй. Тянулся ближе. К черту разводы, в пальцах запульсировало новое желание: сделать что-нибудь в ответ. Хотя бы подрочить. Его левая скользнула по бедру, норовя добраться до ширинки. Довести до оргазма. Услышать еще стоны, пусть на йоту — но громче… Он ловил язык, когда заметил, что крепкие руки совсем перестали прикасаться. Марк начал отклоняться под его напором, даже оперся ладонями о пол. Еще что за новости? Грудь стянуло.       «Раздумал? Жестко было? Но ведь сам…»       Данил оторвался от губ, убрал руки и посмотрел в уже высохшие глаза. В них горела темная искра вперемешку с осторожностью.       — Что такое? — напряженно прошептал он, сжавшись не только внутренне. Плечи ссутулились.       Марк вдруг улыбнулся с непривычным смущением. И в полумраке это выражение в сочетании с покрасневшими щеками и зацелованными губами совершенно не облегчало задачу «не набрасываться». На такого парня встанет моментально, хорошо, что Данил пару минут назад кончил.       — Так совсем на пол уложишь, — Марк оглядел черную футболку и джинсы. Как будто проверяя, где налипли соринки.       «А на коленях, значит, норм было?»       Плечи расправились, выпуская саркастичный смешок:       — И что? У тебя наверняка с хлоркой все перемыто.       Марк нахмурился и отклонился еще сильнее.       «Бля, вот я дебил».       — Мороз…       — Прости, — торопливо перебил Данил и, рванув ближе, ткнулся носом в шею, как нашкодивший пес. Шумно вдохнул, схватил за плечо, надеясь хоть так удержать.       Тело Марка чуточку расслабилось, но руки по-прежнему опирались о пол.       — Совсем не знаешь, когда промолчать, да? — в тихом голосе послышались обреченные нотки.       Данил впился пальцами в ткань, прижался губами к теплой коже и сказал в нее чуть громче:       — Ты уже должен был понять, что я…       — П-придурок? — шепнул Марк. Дыхание все-таки выдало: оно было сбитым, как и у Данила пять минут назад. Хотя и тихим.       — Да, — язык сам лизнул кожу. И ощутил, как под ней бьется жилка.       Оставив на шее россыпь поцелуев, Данил сел удобнее, потянул Марка за правую руку и все-таки заставил тоже выпрямиться. Тут же прижал холодную после пола ладонь к щеке. Марк попытался отнять ее, может, чтобы отряхнуть, но он не отпускал. И смотрел в упор. В темные глаза. Уловив в зрачках отголоски жадности, сказал вполголоса:       — Больше ни слова про хлорку. И комнату. При одном условии.       — Каком? — слегка улыбнулись алые губы. Которые до того обхватывали член. Обжигали и дразнили. Изучали и требовали. Хотели. Его.       Данил бессознательно облизнул нижнюю. Почему-то накатила робость, будто просьба какая-то особенная. А ведь это не первый раз для него. Пришлось набрать воздуха.       — Кончишь мне в рот? — торопливо спросил он.       Марк охнул. Глаза расширились, в зрачках мелькнуло что-то серьезное. Но тень тут же исчезла, уступив место легкой ухмылке:       — Нашел извинение… Ты, все-таки, отбитый, Морозов, — голос был бархатным, почему-то ровным.       — На себя бы посмотрел, — пробормотал Данил, прижимая ладонь крепче. Хотелось тереться о мягкую кожу, выпрашивая ласку.       «Особенно на коленях… Черт, как же я хочу узнать твой вкус. Не гони, только не теперь».       — П-прости, — зачем-то робко повторил он.       Большой палец погладил щеку. Сердце улетело в солнечное сплетение и заколотилось так рьяно, будто из тюрьмы на волю можно выбраться лишь силой. Все веселые искры испарились из темных глаз Марка. В них горело что-то упрямое вперемешку с желанием. Данил с трудом отодвинулся и поднялся. Ноги были ватными, но он, пошатнувшись, повел плечами, разгоняя слабость, и протянул руку.       — Ты ж чуть не падаешь.       — Значит, шлепнемся вместе. Но, может, я все-таки успею уложить тебя в постель, — хрипловато ответил он.       Марк шумно выдохнул и схватился за руку. Данил рывком подтянул и замер, глядя, как юрист рефлекторно отряхивает джинсы. Тоже пошатываясь.       «Чистюля», — так и вертелось на языке, но он дал слово молчать. И даже дождался, пока Марк разберется. Штаны самого Данила спадали, но застегиваться он не стал, просто подтянул, не отводя взгляд от ловких рук. Закончив, Марк выпрямился с недовольным лицом. Видимо, думал про стирку, или что-то подобное.       «Да что ж ты…»       Данил быстро зашел за спину, обхватил талию и дотянулся губами до шейных позвонков над воротником футболки. Жаль, что нельзя было погладить живот полноценно, ткань казалась такой ненужной. Марк напрягся, спина выпрямилась. Может, обдумывал распорядок уборки. Данил нахмурился и лизнул кожу, подул на влажное место. Услышал выдох. Чтобы отвлечь, сознался:       — От твоего запаха тогда в коридоре чуть не поехал. На всех плевать было. Почти. Вовремя прервали…       Он бессознательно притянул крепче. Марк хмыкнул, накрыл его руки ладонями. И задумчиво пробормотал:       — А почему, по-твоему, я ушел…       — Послав меня предварительно, вообще-то, — прошептал Данил в теплую шею.       — Ты же понима…       — Да, — порывисто соврал он. На самом деле голова соображала не очень. Он только вспомнил, как чуть не схватил локоть и как удалялась ровная спина.       Которая сейчас слегка расслабилась — Данил обрадовался, мазнул щекой по плечу, вызвав дрожь. Короткий, едва ощутимый разряд. Он заметил под тканью что-то неровное. Рельеф. Странное чувство, еле уловимое, но обдумать полноценно не вышло. Марк резко повел плечом, заставив отодвинуться. Наклонил голову влево, чуть обернувшись.       — Нет, — шепнул он, погладив запястья. — Лучше…       Данил нахмурился. Освободил правую руку и, быстро скользнув к ширинке, сжал. Стояк тут же притянул к себе внимание, остатки недовольства испарились.       — Так? — хрипло спросил он.       Марк угукнул. Пальцы ласково погладили руку на талии. Прошлись по запястью и поднялись выше. Дыхание вновь стало шумным. Данил начал опять заводиться. Уже хотелось расстегнуть молнию и чертову пуговицу.       — Пойдем, — нетерпеливо пробормотал он, отпуская.       Марк неуверенным, будто чуть пьяным шагом подошел к кровати. Данил задержался, чтобы хоть раз осмотреть со спины. И приоткрыл рот: это было на грани фола. Только без всяких дурацких пиджаков стало заметно, как черный торс сужается к пояснице. А джинсы, оказывается, обтягивали задницу…       «О, черт. Хочу тебя раком. Интересно, ты насколько прогнуться сумеешь? Да, е-мое, о чем я думаю…»       Он нервно сглотнул. Марк обернулся через плечо и взглянул с незнакомым выражением. В зрачках играли лукавые искры. Его слишком очевидно ждали. Член привстал. Ладони зачесались обхватить, пройтись по бокам, спине и бедрам. Хм, может, на этот эффект и был расчет?       «Кокетничаешь? Дожили».       Данил сжал челюсти и двинул следом. Как на привязи. Дойдя, не сдержался, ущипнул ягодицу. Марк только шумно выдохнул и, почему-то, опустил голову.       — Ляг, — тихо попросил Данил, стараясь не дать ему смутиться.       Когда Марк устроился — сердце ткнулось в острый шип. В тусклом свете темные глаза следили за ним, а он оглядел одетую в черное фигуру и вспомнил старую мысль: «Никогда, ни в одной из вселенных». Но ему почему-то позволили касаться. Целовать. Ласкать. Его ждали. На него ворчали короткой фразой:       — Чего пялишься? — крепкая рука схватила правое запястье и потянула. К себе.       Еле держась, чтобы не упасть на точеное тело, Данил пробормотал:       — Красивый…       Марк хмыкнул и, почему-то недовольно сжав губы, мотнул головой. Потянул настырнее.       И Данил провалился. В объятья, беспорядочные поцелуи, от которых член окончательно встал, в ласки мягких ладоней, гуляющих по его обнаженной спине, наконец-то согревая. Он пьянел от близости, от того, как Марк разводит ноги и сам — боги — трется о него. Жалел, что приходится опираться на локти, что нельзя обнять, зарыться пальцами в волосы. Бесился, что опять слышит только шумные выдохи.       «Нет, ты у меня застонешь».       Данил поднялся, быстро сел и расстегнул, наконец, чертовы штаны. Стал снимать сразу вместе с темными трусами. Марк завозился, помогая. А потом, раздевшись, коснулся его бедра и тихо сказал:       — Ты тоже.       Данил кивнул, потянул свои джинсы вниз, попытался быстрее выскочить, но на полпути запутался в перекрученной штанине. После пары нелепых подергиваний неловко повалился на бок и, почувствовав себя полным кретином, вполголоса засмеялся. Ладони сами закрыли лицо от смущения. Когда он сквозь пальцы взглянул на Марка, тот широко улыбался.       — Герой-любовник из меня хреновый, — пробормотал Данил.       Вместо ответа Марк хмыкнул, снова помотал головой, поднялся и помог раздеться. Медленно стянув штаны. Огладив руками его икры, бедра. Отчего-то пристально смотря на них и рвано дыша. Сидя со стояком. От взгляда на который Данил чуть слюной не захлебнулся: головка сочилась смазкой. Он не позволил снять с себя белье, перехватив лицо руками и затянув в глубокий поцелуй. Уложил Марка на спину. И дал губам волю.       Данил целовал все, до чего вышло достать, опираясь на локти. Исследовал кожу на шее, облизывал ключицы, утыкался носом в черную футболку. Уловил легкую дрожь в теле, когда сполз ниже. Дерзкая мысль закралась в голову — он кинул на заведенного Марка хитрый взгляд и натянул ткань на груди. Когда заметил едва выступающий сосок, обхватил губами, мазнул языком. Было безвкусно. Жестко. Марк только выдохнул. Но теплые руки вдруг слегка нажали на затылок, и бархатный голос на удивление ровно сказал:       — Давай зубами.       Данил подчинился, но прикусил несильно. Ощущения были странными: как будто он пытался съесть ткань. Марк шумно заглотнул воздух и заерзал под ним, горячий член мазнул по животу. Данил чуть не взвыл. Хотелось уже взять в рот. Он опустился еще ниже, потянулся рукой, но тут Марк лег удобнее и приподнял край футболки.       Несколько сантиметров кожи. Ничего особенного. Кусочек пресса и косые мышцы на тазовой костью. Обычное тело. Видно, тренированное. Странно… Марк так упрямо запрещал снимать майку, что под тканью Данил ожидал увидеть что-то невероятное. Чешую, что ли… Если бы он так не хотел это тело, впору было бы ржать над своими дурацкими фантазиями. Кожа казалась белее на контрасте с черным. Отчего-то подумалось, что такое он видит в первый и последний раз. Уверенность оглушила на секунду. Данил не сразу понял, зачем ему показывают запретное. И тут как сквозь вату он расслышал:       — Кусай.       Данил вскинул голову, всмотрелся в темные глаза. И понял: не прихоть. Лицо было слишком серьезным. Это что-то значило, но понять он не смог. Только покорно кивнул и впился зубами. Пахло мылом и свежестью. Марк дернулся и коротко застонал. Еле слышно, промычал лишь четвертную, но Данила накрыло волной радости. Он отпустил, тут же лизнув укус, и услышал:       — Еще.       — Синяк оставлю, — хрипнул он, не отрывая взгляд от мышцы.       — Пусть. Еще, — прошептал низкий голос торопливо.       Данил схватил участок над первым укусом и, сжав челюсти сильнее, втянул кожу, оставляя засос. Марк шумно ахнул и слегка дернулся, приподнявшись. И тут же, глотая воздух, упал.       Тянуть дальше было невозможно, Данил взял член и начал ласкать, продолжая посасывать кожу. Марк чуть вздрогнул и положил ладонь на его затылок. Тепло ощущалось, как позывной. Данил тут же оторвался от бедра и, подвинувшись, провел языком по головке. Солоноватая, горячая. Черт побери, вкусная. Как, оказывается, можно скучать по минету. Марк шумно выдохнул. Данил уже собирался заглотить, потянувшись левой ладонью к животу. Но услышал:       — Подожди.       На макушку будто ушат ледяной воды ухнули. Данил оторвался, быстро вскинул голову.       «Если ты сейчас скажешь, что хватит, я просто сигану в окно. И даже сдохнуть не выйдет, тут всего третий этаж».       — Что? — вполголоса спросил он, изо всех сил стараясь сконцентрироваться на глазах и не думать о члене совсем рядом с лицом.       — Руку… — попросил Марк, протянув ладонь.       Данил приподнял брови и, привстав, дал правую. Марк взял так осторожно, будто его клешня хрустальная. Сперва поцеловал кончики пальцев. Исследуя, глядя прямо в глаза. По позвоночнику пронеслась теплая волна. И тут его пальцы облизали. Жадно. Кислород в легких выгорел, плечи вздрогнули. Член напомнил о себе, белье показалось ужасно лишним. Данил еще с полминуты наблюдал, как язык обводит контур. В мыслях пульсировал только один вопрос.       — Решил все и сразу, что ли? — прошептал он, когда смог вдохнуть.       Марк мотнул головой. Но тут же улыбнулся. Немного смущенно. Голос еле слышно попросил:       — Вставь.       Удержаться на одной левой оказалось невозможно. Она подкосилась, Данил почти рухнул на локоть, уронил голову на черную футболку и чуть не заржал. Всего шаг от истерики. Или от того, чтобы наброситься. Войти… Дышать было сложно, от ткани пахло порошком и теплом. И еще Марком.       «Раз не все… Значит, решил довести до ручки. Чтобы я взвыл от желания тебя трахнуть».       Он сжал челюсти, все-таки поднял голову и серьезно посмотрел на просящего Марка. Демонстративно облизнул мокрые пальцы еще и сам. Тонкие губы приоткрылись и выдохнули что-то неразличимое. Смотреть ниже пояса было почти невыносимо. Стоящий член, крепкие бедра, раздвинутые ноги. Данил аккуратно нащупал кольцо мышц. Обвел, почувствовал знакомый рефлекс.       «Хорошо. Просил — получишь. Боги, дайте сил…»       Он резко протолкнул палец и тут же заглотил член. Показалось, Марка снова выгнуло — во всяком случае, он сильно дернулся и тихо замычал. Ноги раздвинулись шире, мышцы сжались. Данил хотел подождать, пока Марк расслабится, продолжая исследовать языком ствол. Солоноватый вкус и легкий запах пота сводили с ума. И еще хотелось проверить, насколько глубоко получится взять. Данил осторожно толкнул палец, но Марк чуть шевельнул бедрами и недовольно прошептал:       — Хорош церемониться.       «Хера се».       И Данил снова подчинился. Облизывая член, погрузился в мягкое тепло. Марк еле слышно застонал. На затылок легла ладонь, рука погладила, зарылась в волосы. Это завело еще сильнее. Не выдержав, Данил добавил средний и продолжил, уже не обращая внимания на сжатые мышцы. Потому что стоило чуть согнуть фаланги, как Марк дернулся, застонал громче и сам толкнулся в рот. Член Данила стоял колом, было неудобно лежать на животе и прижиматься к кровати. Какие, к черту, пальцы — такого парня только трахать. Глубоко, ритмично. Подрачивая, пока он будет шире раздвигать ноги и притягивать к себе для поцелуя… Данил гнал от себя картинки и держался. Упрямо продолжал ласкать заветную точку, убыстряя ритм, чувствуя, как тело Марка напрягается, как пульсирует член. Еще несколько движений, мышцы вокруг пальцев сжались, головка уткнулась в горло — и рот наполнился вязкой теплой жидкостью.       Только сглотнув, Данил понял, что все закончилось в полной тишине. И заметил, как в груди разливается знакомое самодовольство. Он почувствовал оргазм ртом и рукой. Снова заставил Марка кончить. Хм, а ведь считал, что такого никогда больше… Вкус был с кислинкой. От мысли, что теперь он это знает, на рот сама собой полезла улыбка. Про свой стояк он уже не думал.       Голову снова ласково погладили.       — Даня… — голос был глуховатым, но в нотах проскальзывало тепло. И усталость.       Данил приподнялся и понял, почему в конце стало тихо. Марк закрывал рот ладонью. Возможно, она была искусана. Данил тихонько чмокнул обмякший член и резко вынул пальцы. Марк вздрогнул.       Взглянув на свою правую, Данил почувствовал неловкость. Рядом с чистюлей стремно оставаться с немытыми руками… Он сел и оглядел пол в поисках штанов.       — Ты чего? — хрипнул Марк.       — Надо руки сходить помыть, а то как-то… ну, нехорошо, что ли, — пробормотал Данил, поднимая джинсы с пола.       — Н-не уходи, — тихо попросил низкий голос.       Фраза резанула, он повернулся, как сурикат. Дыхание на миг перехватило. Марк лежал, приподнявшись на локтях. Это лицо… Чуть алые щеки, зацелованные губы. Растрепанный, с затуманенным взглядом, парень просил остаться. С ним. Сердце врезалось в какой-то острый шип.       «Ох, е-мое».       — Есть влажные салфетки. На подоконнике, — торопливо сказал Марк.       — У тебя все предусмотрено? Экстренный рюкзак на случай пожара тоже имеется? — ухмыльнулся Данил.       — Салфетки — просто удобно, — голос стал знакомо ровным. Защитился от подколок равнодушием. Взгляд серых глаз начал светлеть. Будто покрываясь холодом.       — Бли-и-ин, я опять…       В качестве извинения Данил изобразил, как закрывает рот на замок и выкидывает ключ. Он смутился от скептичного выражения и, чтобы хоть как-то смягчить Марка, поцеловал бедро. Втянул запах кожи и мыла. Только после этого аккуратно поднялся. Его стояк уже начал опадать. Он растерянно посмотрел на джинсы в руках. Хмыкнув, медленным шагом дошел до обеденного стола и бросил штаны в общую кучу. На стул, к двум рубашкам. Задумался на секунду и поднял свою футболку с пола. Отряхивать, правда, было в лом, он повесил тряпку на спинку. Только после этого Данил подошел к зашторенному окну.       Отодвинув зеленую — точно такую же, как в его комнате, — штору, он рассеянно выглянул на улицу. В желтом фонарном свете танцевали снежинки. Вспомнилось, как он смотрел во двор после той, первой ночи. У них еще и окна на одну сторону, надо же. Казалось, факультатив был уже вечность назад, а не сегодня днем. Как они цапались… Хотя нет, его просто подначивали. Ведь сам Марк не подкидывал особо свежих идей.       «Марк».       Он обернулся, поймал спокойный взгляд. Без холодного налета. Захотелось скорее вернуться в постель. Данил резко повернулся к окну. Найдя влажные салфетки, торопливо вытер руки. Возвращая на место светлую упаковку, заметил на сером подоконнике подозрительно знакомый цветной рисунок. В самом углу, за задернутой шторой. Он аккуратно положил салфетку, потянулся и коснулся тряпки.       Это были его трусы с оранжевыми мультяшными оленями. Под ними белела ровно сложенная футболка. Данил не сомневался, что это забытый «Optimism…». Губы сами растянулись в усмешке.       «А утверждал, что в шкафу. Жулик».       — Вот куда тряпки спрятал, значит? А ты хитрее, чем я дум… — он вдруг запнулся. Провел по ткани ладонью еще раз.       Трусы были чистые. Данил поднял их, взглянул внимательнее на футболку. Ни одного лишнего залома. Обычно после дня носки его шмотки выглядят жеваными, как из пасти бегемота. А тут… Гладкая. Даже приятная на ощупь.       «Чего?»       — Ты-ы-ы… — прошипел он, не оборачиваясь. Грудь распирало. — Мои шмотки… что… постирал?       Из легких рвался гогот. Данил бросил трусы на подоконник и тут же зажал рот, стараясь не шуметь, потому что время, наверное, уже к полуночи подбиралось. Он хватал воздух сквозь пальцы, выпуская короткие тихие смешки, но живот быстро начало сводить.       — Фут… болк… Она же глаженая! — прохрипел он, тыча левым указательным в тряпку.       На глазах выступили слезинки.       — Нев-в-в… ай, боги, нев-вероятно!       Отсмеявшись (и радуясь, что вышло почти тихо), Данил обернулся, вытирая глаза. Марк сидел на кровати, снова уже в темном белье. Щеки алели. Веки прикрыты, уголок нижней губы закушен. Спина такая прямая, будто палку проглотил. По ходу, Марк не рассчитывал, что его так внезапно раскроют. Но вид был не растерянный, а какой-то… загнанный в угол. Сердце кольнул короткий шип.       Данил подлетел и, не думая, размашисто обнял крепкое тело. Зарылся в растрепанные волосы и, ошалело улыбаясь, потянулся и поцеловал зажмуренные веки.       — Зачем? — прошептал он. И прижался губами к шее под ухом.       «Глупыш», — чуть не сорвалось с языка. Странное слово…       Марк выдохнул. Напряженные плечи расслабились. Данил не отпускал из объятий, дыша в теплую кожу. Через полминуты на его талию аккуратно легла крепкая рука. Притягивая ближе.       — Что-то надо было сделать, а это самое очевидное, — пробормотал низкий голос.       — Самое очевидное — выкинуть в окно. Метнуть, чтобы приземлились мне на башку. С криком: «Ты носишь херь, Морозов!» Или просто сунуть пакет с ними под дверь. А ты…       — Ну, я так не могу. И… не такая уж херь.       — Оленям это скажи. Им приятно будет.       Марк фыркнул.