Поскольку я не смогла остановиться для Смерти (она любезно остановилась для меня)

САУТГЕМПТОН, АНГЛИЯ

1912 год

Агата рассеянно наблюдает, как портеры заносят их багаж на борт, каждый сундук и чемодан тщательно зачарован. Среди них целыми толпами поднимаются оставшиеся пассажиры третьего класса по простому деревянному трапу, ведущему прямо в их общие спальни на нижних палубах: группа мужчин в простой рабочей одежде, которые громко смеются вместе, женщина в сером платье тащит пару чемоданов, молодая пара, переплетя руки, с благоговением смотрит на огромное судно. С самой верхней палубы исполинского корабля они кажутся скорее муравьями, чем людьми. Она беспокоится, сколько ведьм среди них. — Ну что? Это то, что ты себе представляла? — дразнит Рио ей на ухо, без колебаний обвивая руками её талию. Агата слабо улыбается. — Сколько раз выпадает возможность отправиться в плавание на самом большом корабле из когда-либо существовавших? Рио фыркает. — Я могла бы перенести нас обратно в Нью-Йорк в мгновение ока, знаешь ли. Её руки в перчатках крепче сжимают деревянные перила. — И оставить с таким трудом добытые сокровища? Я так не думаю. За десятилетие, проведённое в скитаниях по континенту, Агата действительно собрала огромное множество магических артефактов, свитков и диковинок, не говоря уже о её пристрастии к шёлковым и кружевным нарядам. Но они обе знают, какой настоящий приз Агата отказывается отдавать. Рио нежно целует Агату в шею, чуть выше её красивого высокого воротника. — Как ты себя чувствуешь сегодня? Но мягкость её тона раздражает. Агата фыркает, вырываясь из объятий своей возлюбленной. — Прекрасно, как я и говорила тебе, когда мы садились на корабль, и когда мы покидали отель, и когда мы проснулись этим утром. Хватит, Рио. Её тёмные глаза застывают и слегка сужаются. — Это ты каждую ночь просыпаешься с криком, Агата. Правду нелегко вынести. С тех пор как Агата открыла вторую главу Даркхолда, её преследуют кошмары, очень похожие на видения, через которые она прошла, чтобы получить доступ к Хранилищу в Чикаго. Но эти видения стали преследовать её и наяву. Таблетка Масперо предупреждала её об этом, когда она наконец расшифровала её. В дополнение к заклинаниям, необходимым для открытия следующей главы, таблетка также раскрыла названия всех трёх глав Даркхолда. Первую она знала хорошо: Страх и Страдания. Агата овладела своей способностью черпать силу из собственного ужаса, а также из страданий других. Вторая, Безумие и Контроль, оказалась более капризной. Она не упоминала Рио о полной мере последствий Даркхолда, но Смерть не глупа. — Я не говорю, чтобы ты совсем отказалась от него, — говорила Рио, протягивая руку к запястью Агаты. — Я всего лишь предлагаю тебе не торопиться… Но Агата уворачивается от её руки, вместо этого поправляет шляпу и перчатки. — У меня всё под контролем, уверяю тебя. А теперь, я должна настоять, чтобы мы осмотрели то, за что я так дорого переплатила. — Ты подделала чек, — замечает Рио, уголки её губ дёргаются. Агата игриво подмигивает ей. — Тогда, не будем откладывать, давай осмотрим то, за что заплатил дорогой герцог Вестминстерский.

***

Большой бальный зал буквально сияет. Хрустальные люстры висят, словно застывшие нимбы, над переполненным залом, отбрасывая нежный свет на полированные полы из красного дерева. Воздух густой от аромата свежих цветов, свечного воска и тончайшего намёка на морскую соль. Музыка льётся из оркестра в дальнем конце зала. Вальс, возможно, хотя Агата слишком отвлечена, красуясь перед морем вежливо возмущённых лиц, чтобы обращать на это много внимания. — Посмотри на них всех, как они притворно возмущаются, — вздыхает она с усмешкой, махая пальцами в сторону одной особенно пожилой ханжи. — Можно подумать, они никогда раньше смокингов не видели. Рио усмехается рядом с ней, их руки переплетены. — Справедливости ради, моя сладкая, сомневаюсь, что они когда-либо видели столь блистательное зрелище, как ты. Агата хищно смотрит на неё в ответ, любуясь тёмно-зелёным галстуком, аккуратно завязанным на её шее. — Я могла бы сказать то же самое. — Может, дадим им что-нибудь, на что действительно стоит поглазеть? — Рио увлекает их к танцполу, её пальцы мягко ложатся на талию Агаты под её идеально сшитым жакетом. Агата как-то пошутила, что последние десять лет ощущались как медовый месяц, что романтика, несомненно, угаснет, и они заскучают и растолстеют, как это свойственно супругам. Но, похоже, неважно, сколько времени она проводит в присутствии Рио; каждый раз, когда она касается Агаты, её желудок совершает маленькое головокружительное сальто от безудержного восторга. Рио движется с дьявольской грацией, ведя их по танцполу с отточенной лёгкостью. Это единственное обстоятельство, в котором Агата подчиняется, следует, а не ведёт, довольная тем, что её закручивают в каждом движении. Тёмные глаза Рио сверкают, когда она кружит Агату в пируэт; её костюм сшит так безупречно, что казалось, будто он может резать стекло. Агата вспоминает тот день, когда они заказывали его в крошечной лавке с видом на венецианские каналы, жадно наблюдая, как сморщенный итальянский портной порхал вокруг Рио, снимая с неё все мерки. Это стоило каждого цента. Агата всё меньше и меньше обращает внимание на возмущённый шёпот высшего света, её взгляд тонет в нежных изгибах лица Рио. Будто почувствовав её очарование, улыбка Рио становится шире. — Ты снова пялишься. — Знаешь, — шепчет Агата в ответ, — я, кажется, никогда не захочу сдвинуться с этого места. Руки Рио сжимаются. — Тогда не двигайся. Мы останемся в этом моменте навсегда. — Навсегда — это ужасно долго. — О, поверь мне, я знаю, — глаза Рио всегда поглощали свет вокруг, но Агата готова поклясться, что в этот момент они сияют. — Агата… Но что-то привлекает её внимание, прямо за плечом Рио: лицо, наблюдающее за ней, светловолосая женщина со сверкающими глазами, наполненными чем-то большим, чем ожидаемое ею возмущение. Чем-то вроде… голода. Затем Рио отправляет их в ещё один вихрь, и когда Агата оглядывается, лица уже нет. Её пульс на мгновение учащается, маленький укол паранойи заставляет кожу покалывать, словно она только что стала свидетелем чего-то, чего не должна была видеть. — Любовь моя? Что случилось? — вслух спрашивает Рио, крепче сжимая талию Агаты. Агата выдавливает улыбку, стиснув зубы, притворяясь спокойной. — Ничего особенного. Хотя я бы не отказалась от шампанского. Может, поищем наши места? Рио, кажется, ничуть не убеждена, но кивает, ведя их к столам. Её прикосновение уверенно ощущается на спине Агаты, словно якорь посреди шторма. Её взгляд снова скользит к дальней части бального зала, но женщины там уже нет. Будто она растаяла в тенях комнаты.

***

Дни проходят во всей своей позолоченной славе. Как обычно, Рио большую часть дня занята своими «рабочими делами», но Агата не слишком возражает. Она уже привыкла к их распорядку. Вместо этого она наслаждается роскошными блюдами в обеденном салоне, в полной мере пользуется массажами, предлагаемыми после обеда, а затем расслабляется час или два в турецких банях. Когда ей становится скучно в одиночестве, она творит небольшие шалости за карточными столами, играя в бридж с наследницами, дебютантками и жёнами нефтяных магнатов. К настоящему моменту она поставила под угрозу несколько деловых сделок и не менее трёх предстоящих помолвок. По крайней мере, одна из юных дебютанток, кажется, не очень расстроена изменением планов. Но на протяжении всех этих часов сохраняется это стойкое предчувствие беды. Кожа Агаты постоянно покалывает, словно за ней наблюдают. Это сводит её с ума. Буквально этим утром она чуть не набросилась на горничную с невинными глазами, которая пришла сменить постельное бельё, когда та постучала в дверь. — Безумие и контроль, — бормочет Агата себе под нос, прогуливаясь вечером по палубам. — Не упускай из виду главную цель, Харкнесс. Настоящая цель, конечно же, — это третья глава Даркхолда. Она плотнее запахивает своё тёмно-лиловое шерстяное пальто, спасаясь от резкого вечернего ветра. Лунный свет достаточно ярок, чтобы волны светились, их нежные гребни поблёскивают, как полированное серебро. Двигатели корабля грохочут далеко внизу, звук настолько постоянный, что он стал фоновым шумом, собственным сердцебиением Титаника. Рассеянно она снимает перчатки, чтобы рассмотреть темнеющий оттенок своих кончиков пальцев. Ещё одно доказательство влияния Даркхолда, той цены, которую она платит, чтобы достичь больших знаний. Заклинания, которые он открыл, не походили ни на что, что она когда-либо использовала раньше — первозданные, преобразующие, ужасающие. Если цена заключалась в грызущем чувстве, что за ней наблюдают, в шёпоте, который она не могла разобрать, в том, как тени, казалось, тянутся к ней, когда она отворачивалась… она могла заплатить её. Она заплатила бы её с радостью. — Осторожнее, моя сладкая, — дразнила её Рио накануне их отплытия. — Только мне одной позволено проникать в этот твой прекрасный разум. Тогда Агата отшутилась, но теперь, когда бескрайний океан простирается во все стороны, она уже не так уверена. Она бросает взгляд через плечо, замедляя шаг, осматривая почти пустую прогулочную палубу: кучка полупьяных стариков, делящихся фляжкой алкоголя, молодая пара, прильнув друг к другу, обменивается приторно-сладкими шёпотами о любви и верности, член экипажа в морской форме, заложив руки за спину, вежливо кивает ей, проходя мимо. Абсолютно ничего необычного… Пока её взгляд не останавливается на фигуре дальше по палубе: женщина в дорогой бархатной шали. Она слегка поворачивает голову, ровно настолько, чтобы лунный свет поймал сияние её бледно-светлых волос. Агата подозрительно сужает глаза. Она выглядит как то лицо из бального зала в первую ночь плавания. Голодная, которая растаяла в тенях. Приняв решение, она быстро движется, её сапоги цокают по деревянным доскам. — Прошу прощения, — зовёт Агата, её голос твёрдый, но не громкий, чтобы не привлекать слишком много внимания. Женщина не двигается ни на дюйм, пока она приближается, но когда Агата протягивает руку, готовая схватить её за локоть… …она хватает пустоту. Не в облаке дыма и не во вспышке света. Она просто исчезла, словно её там никогда и не было. Агата отшатывается назад, с нарастающей тревогой осматривая палубу. Мужчины вошли внутрь, член экипажа исчез во время своего обхода. Молодая пара на мгновение смотрит на неё с поднятыми бровями, прежде чем переключать своё тошнотворное внимание друг на друга. — Ты видишь галлюцинации, — бормочет она себе под нос. — Безумие и контроль, Агата, безумие и… — Всё в порядке, мисс? Неподалёку Агата замечает одного из стюардов корабля, одетого в аккуратную белую униформу и, как всегда, готового помочь. Молодой человек, вероятно, не старше двадцати. Его лицо настолько серьёзно, что ей хочется выбить ему зубы. Внезапная вспышка яростной злобы застаёт её врасплох, мгновенно охлаждая её пыл. Это была она? Или это Даркхолд снова играл с её разумом? — Вполне, — просто говорит она, её голос холоднее, чем ей хотелось бы. — Просто… прохладно. Стюард вежливо кивает. — Тогда лучше не задерживаться надолго. Ветер может быть очень резким в это время ночи. Агата отмахивается от него и продолжает прогулку, её шаги быстры и целенаправленны. Она не может заставить себя стоять на месте, позволить себе слишком долго размышлять. У неё невыносимое чувство, что если она это сделает, тени могут снова подкрасться. Она останавливается лишь на дальнем конце прогулочной палубы, прислонившись к перилам и позволяя ветру вырвать волосы из шпилек. Внизу, под ней, без конца бушует океан, его тёмная поверхность рябит под лунным светом. Её отражение смотрит на неё из стеклянного окна тёмного зала для утренних завтраков, закрытого на ночь. Она выглядит усталой. Нет, хуже, чем усталой — затравленной. Мимолётное движение за отражением привлекает её взгляд. Она замирает, пытаясь разглядеть что-то в полумраке, но очертания фигур расплываются, словно стекло не может удержать их форму. Задыхаясь, Агата бросается к оконному стеклу, на этот раз не в силах сдержать гнев. Её ладони громко бьют по стеклу. — Оставьте меня в покое, — злобно шипит она, снова ударяя по стеклу. — Expelle hoc hostis… Но затем, сквозь грохот двигателей, она слышит их. Сначала тихо, словно ветер, проникающий сквозь оснастку, но с каждой секундой всё громче: звук своего собственного голоса, шепчущего ей на древних языках, тысячи заклинаний, которые она никогда не слышала, не говоря уже о том, чтобы произносить. Даркхолд играет с ней. — Хватит! — рычит Агата, поворачиваясь обратно к прогулочной палубе, сжав челюсти, её походка целенаправленна. Ей плевать, реально это или нет. Если кто-то преследует её — ведьмы, галлюцинации, плоды её проклятого воображения — им лучше надеяться, что они быстрее, чем она.

***

Гул двигателей Титаника тихо и постоянно вибрирует в каюте Агаты. Этот звук должен быть успокаивающим — постоянным и неуступчивым — но сегодня он скребёт по её нервам, как наждачная бумага. Этот позолоченный, безупречный номер стал своего рода тюрьмой, особенно когда Рио, как сегодня ночью, нет рядом. Если она заснёт, видения будут преследовать её во снах. Если останется бодрствовать, сами стены, кажется, начнут шептать ей. Осталась, возможно, ещё одна ночь их путешествия, а затем она снова будет на твёрдой земле, где планирует сделать всё необходимое, чтобы освоить эту главу Даркхолда. Агата боится, что иначе сойдёт с ума. Она беспокойно засыпает, часто просыпаясь. Когда она просыпается незадолго до ведьминого часа, Рио, по крайней мере, оказывается рядом: одной рукой она перебирает волосы Агаты, а с помощью другой неторопливо читает книгу. Агате хочется расплакаться от облегчения. — Я скучала по тебе. — Да ну? — небрежно мурлычет Рио, переворачивая страницу. — Конечно, — Агата ещё сильнее прижимается лицом к коленям Рио, жаждая её утешения, её молчаливой и непоколебимой поддержки. — Думаю… возможно, ты была права… — Я всегда права, — отвечает Рио, но её поддразнивание звучит странно равнодушно. — Знаешь, я понимаю, почему это так тебя увлекает, Агата. Она хмурится, глядя на возлюбленную, её глаза напрягаются в полумраке их спальни. — Что ты имеешь в виду? — Даркхолд, — отвечает Рио, показывая ей знакомую обложку её книги. — Теперь я понимаю. Дыхание Агаты перехватывает, но прежде чем она успевает дотянуться до Рио или книги заклинаний, нежные пальцы Смерти превращаются в когти, крепко запутываясь в её волосах. Боль быстрая и шокирующая. — Что ты…? Рио смотрит на неё, не мигая. — Думаю, я возьму его себе, любовь моя. Я лучше подхожу для такой работы, понимаешь ли. Глаза Агаты слезятся от боли, волосы вырывают прямо с кожи головы, но её разум затуманен ужасом, шоком, предательством… Агата просыпается от резкой, жгучей пощёчины! по лицу. — Вот ты где, — холодно смеётся незнакомый голос. — Пора просыпаться. Глаза Агаты бешено вращаются в глазницах, пока она ищет источник смеха; инстинктивно она тянется к своей силе, но что-то подавляет связь, какой-то бетонный блок помещён между ней и её магией. — Э-э, — упрекает другой голос. — Так не пойдёт. Поднимите её на ноги. Они вытаскивают её из пропитанных потом простыней, жёстко бросая на деревянный пол. Агата, кажется, не может вдохнуть достаточно воздуха, задыхаясь от паники, которая её топит. Мгновение назад Рио была здесь, Рио крала Даркхолд, а теперь… Теперь она бессильно стоит на коленях перед тремя ведьмами с чрезвычайно знакомыми лицами: светловолосая женщина с прогулочной палубы, горничная с невинными глазами, на которую она накричала, жена нефтяного магната, с которой она играла в бридж. — Добрый вечер, мисс Харбридж, — любезно говорит миссис Магнат. — Вы привезли на борт настоящее сокровище, не так ли? Агата дрожит от головокружительной смеси ярости и паники. — Вы понятия не имеете, с кем связываетесь. Миссис Магнат поднимает брови. — А вам следовало бы быть умнее, прежде чем выставлять Книгу Грехов напоказ на корабле посреди Атлантики. Горничная хмурится на неё, отбросив невинный вид. — Отсюда нет простого выхода. — Помощи не будет, — добавляет блондинка, подходя ближе. — Так что просто скажите нам, где он, и вы проведёте остаток путешествия в приятном сне. Гнев вскипает в ней, подпитывая отчаяние. Страх начинает отступать, сменяясь чистым, упрямым неповиновением. Она знает, что их больше, но если она и проиграет, то проиграет, борясь до конца. — Пошли вы на хуй, — огрызается Агата в ответ, снова тянясь к своей силе. Но горничная лишь смеётся, кивая на руны, начертанные на четырёх стенах её спальни: — Хорошая попытка, но мы тут немного переделали, пока вы спали. Никакой магии, кроме нашей, здесь нет. — Меня это достало, — блондинка хватает прядь волос Агаты и резко откидывает её голову назад, точно так же, как Рио сделала в её сне. — Где Даркхолд? Агата щёлкает зубами, горя желанием впиться ей в глотку. — Я буду с удовольствием смотреть, как ты умираешь. Миссис Магнат морщит нос. — Ну-ну, незачем быть такой неприятной. Мисс Каскот, отпустите её. Блондинка неохотно уступает, и Агата использует этот мимолётный момент отвлечения, чтобы изучить руны, нацарапанные на стенах, те самые, что блокируют её силу. — Предлагаю просто начать сдирать с неё кожу, — капризно говорит блондинка. — Расколется ведь рано или поздно. — Мы не нашли его в её сундуках, — замечает миссис Магнат. — А это значит, что она прячет его где-то, куда есть доступ только у неё. Верно, мисс Харбридж? — Меня зовут, — шипит Агата, — Харкнесс. Агата Харкнесс. Все три ведьмы замирают. Её репутация, очевидно, опережает её. Блондинка внезапно разворачивается к миссис Магнат. — Вы сказали, что она обычная ведьма, а не грёбаная убийца ковенов! — Вы видели её руки так же, как и я, — возражает миссис Магнат, пытаясь сохранять спокойствие и терпя при этом позорную неудачу. — У неё есть Книга, это всё, что имеет значение. Горничная игнорирует обеих, с любопытством разглядывая Агату. — Говорят, вы выжили на Дороге Ведьм. Это правда? Улыбка Агаты обнажает все зубы. — Отпусти меня, и я тебе покажу. Горничная закатывает глаза. — И насколько же глупой вы меня считаете? — Ну, это смотря как, — улыбка Агаты превращается в ухмылку. — Как образовалась эта нечестивая маленькая триада, а? То есть этих двух я понимаю, но ты? — Заткнитесь. — …ну, ты не производишь на меня впечатления дамы, живущей на досуге… — Я сказала, заткнитесь. — …на самом деле, держу пари, это самая роскошная комната, в которую ты когда-либо заходила без метёлки для пыли… Горничная визжит, в её руках потрескивают золотые языки пламени; она с силой отбрасывает Агату через всю комнату в припадке ярости. — Да ради всего святого! — со вздохом отчаяния произносит блондинка. — Вы же сказали, что сможете держать себя в руках! — Вы слышали, что она сказала? — Ну, разве она была неправа? — Спросите ещё раз, и я покажу вам. — Честно говоря, вы двое… Уединённый, тихий смешок прерывает перебранку. Агата медленно поднимается на ноги, одной рукой опираясь на стену, в которую её отбросили. На стену, на которой одна из четырёх священных рун. Или была, пока Агата не выцарапала её очертания голыми руками. Осколки, глубоко засевшие под её ногтями, стоили того. Когда одна из рун испорчена, теперь ничто не сдерживает её силу, и она возвращается к ней с мощью океанской волны. — Я же говорила вам, — она смакует то, как их лица бледнеют от ужаса, — вы не знаете, с кем связываетесь. Её магия яростно вспыхивает вокруг её тела — маленькие, хаотичные вспышки фиолетового света, которые опаляют ковёр и сотрясают мебель. — Матерь Божья… Сила вырывается из её тела. Горничная стоит ближе всех и принимает на себя основную мощь удара; Агата с ликованием наблюдает, как маленькая дурочка полностью уничтожается. Тем временем блондинка отлетает через каюту, как тряпичная кукла. Она так сильно ударяется головой о противоположную стену каюты, что оставляет за собой кровавый след мозгового вещества, пока её труп безвольно падает на пол. Но миссис Магнат не готова сдаться. Её серебряная магия обвивается вокруг неё, защищая от всплеска. И пока она бормочет своё заклинание, эти бледные цепи начинают извиваться в сторону Агаты. — Pereo in tua potestate… — Агата резко выставляет руки вперёд, но шёпот Даркхолда нарастает в её ушах, питаясь её паникой и гневом. Её магия рвётся наружу, как лесной пожар — бесцельная, голодная и разрушительная. Она не может контролировать его путь. Цепи разлетаются вдребезги. Каюта вспыхивает. Мир взрывается фиолетовым светом и оглушительным грохотом, когда её магия разрывает спальню, каюту, всю палубу корабля. Стены прогибаются. Пол разлетается в щепки. Раздаётся сотрясающий стон металла, когда сам Титаник, кажется, ревёт в знак протеста. Агата никогда прежде не владела такой чистой, колоссальной силой и с такой ничтожной способностью её контролировать. У неё едва хватает времени понять свою собственную мощь, прежде чем та сбивает её с ног, швыряет во что-то твёрдое и неумолимое…

***

Агата просыпается, откашливаясь ледяной морской водой. Она промокла до нитки и жутко замёрзла. Каюта вокруг неё неузнаваема — мебель в щепки, стены покороблены, дверь наполовину свисает с петель, а в полу зияет огромная дыра. Но что действительно поражает её в первую очередь, так это исчезнувший гул двигателей Титаника. Сердцебиение величественного корабля опустело, и тишина, которую оно оставило после себя, неестественна, гнетуща. Корабль остановился, ошеломлённо думает Агата. Затем: корабль тонет. Голова раскалывается, она с трудом поднимается на ноги, хватаясь за разбитые остатки деревянного комода для опоры. Трудно сказать, сколько прошло времени; возможно, час или два? Вода кружится вокруг её колен, стремительно поднимаясь. Быстро сообразив, Агата хватается за большую меховую шубу, которая безвольно проплывает мимо, насквозь промокшая от воды. — Asciugar calefacie, — командует она, наслаждаясь тем, как та внезапно согревается и высыхает, становясь непроницаемой для морской воды. Но не успевает она использовать это простое заклинание, как тени начинают извиваться по периферии её зрения. Они тянутся к ней когтистыми лапами, с голосами, слишком неразборчивыми, чтобы их разобрать, но достаточно острыми, чтобы пронзить её нервы. Агата идёт к двери, с трудом переводя дыхание, когда вода поднимается до её бёдер. — Это не по-настоящему, — бормочет она себе под нос. — Это не по-настоящему. Но это кажется настоящим. Тени хватают её за руки, пока она пробирается сквозь обломки, их прикосновение холодное и липкое. Её паника нарастает, когда она отбрасывает их, но с каждой искрой её магии они, кажется, лишь становятся сильнее. В коридоре ещё хуже. Узкий проход заполнен паникующими пассажирами, их громкие голоса (зовущие близких, кричащие о помощи, вопящие от страха) отдаются эхом от стен. Агата пробивается вперёд, меховая шуба тёплая, но тяжёлая. Её конечности дрожат от изнеможения. Она пытается протиснуться сквозь толпу, но их лица искажаются и искривляются в её глазах. Реальны ли они? Ведьмы ли они? Раздаётся детский крик, и на мгновение Агата замирает, её сердце ёкает, потому что она знает этот звук, не так ли? Она знает этот плач… Когда она оборачивается, то видит лишь хаос — люди карабкаются, толкаются, пробиваются к лестницам. Она качает головой и продолжает двигаться. Сосредоточься. Доберись до палубы. Выбирайся. Шёпот следует за ней, пока она поднимается, смешиваясь с криками и воплями пассажиров. К тому времени, как она достигает верхней палубы, она задыхается, ища облегчения от этой какофонии ужаса. Холодный воздух бьёт её, как пощёчина, возвращая в реальность. Сотни пассажиров с криками рвутся к шлюпкам, но их слишком мало, и они слишком медленно спускаются на воду. Пассажиры первого класса проталкиваются вперёд, игнорируя протесты экипажа. — Вы знаете, кто я такой?! — Моя жена и дочь на борту, пожалуйста, я должен… — Немедленно отойдите! Агата замечает свободное место в одной из шлюпок и отчаянно бросается к ней, но дородный мужчина, всё ещё одетый в смокинг, врезается в неё плечом, отбрасывая её назад своим значительным весом. — С дороги! — кричит он, неуклюже забираясь в шлюпку. Агата тяжело падает на палубу, её голова кружится. Её магия инстинктивно вспыхивает, волна фиолетового света, которая заставляет мужчину вздрогнуть, но она слишком хаотична, чтобы нанести реальный урон. Она не может доверять ей; не может контролировать её, не может использовать её, не может… Агата сдерживает крик отчаяния, её пальцы сжимаются в кулаки. У неё возникает абсурдное желание рассмеяться над всей этой глупостью: она накопила больше силы, чем большинство ведьм когда-либо могли мечтать, она обрекла на гибель целый корабль с её помощью, но она не может контролировать её достаточно долго, чтобы спасти себя…! — Ну что ж, это отличный подарок к возвращению домой, любовь моя. Голос мягкий, спокойный и до боли знакомый. Агата поднимает взгляд и видит Рио, стоявшую над ней, руки в карманах пальто, с выражением тихого веселья на лице. Среди ужаса и лихорадочных движений она совершенно, нечеловечески неподвижна. — Рио? — задыхается Агата, её голос дрожит. — Ты… ты настоящая, не так ли? Пожалуйста, скажи, что ты настоящая… пожалуйста… Она не выдержит ещё одного видения, не сейчас. Рио приседает, её рука касается плеча Агаты. — Я настоящая. Обещаю. А теперь вставай. Агата позволяет Рио поднять себя на ноги, и ей с трудом удаётся не броситься Рио в объятия. Забери меня, забери меня отсюда, пожалуйста, ей хочется умолять. Агата не чувствовала себя такой потерявшей контроль с тех пор, как была девочкой в Салеме, борющейся за то, чтобы стать ведьмой, которую хотела видеть её мать. Мужчина с крысиным лицом всё ещё сидит в шлюпке, настороженно глядя на них двоих из толпы своих перепуганных попутчиков по эвакуации. Рио неторопливо подходит и хватает его за воротник. — Исчезни, — говорит она низким и опасным голосом. А затем выбрасывает его из шлюпки одним лёгким движением. Рио поворачивается к Агате, её усмешка смягчается. — Твоя колесница ждёт, моя сладкая. Агата колеблется, её грудь почти сжимается от облегчения, благодарности и любви. — Пойдём со мной, пожалуйста, пожалуйста, ты мне нужна, я не хочу быть одна. Рио нежно целует её в лоб и аккуратно поправляет воротник тёплого сухого пальто Агаты. — У меня здесь работа, милая, — отвечает она. — Но ты будешь в безопасности. И когда я закончу здесь, я встречу тебя в Нью-Йорке. Прежде чем Агата успевает возразить, шлюпка внезапно дёргается, её цепи скрипят, когда её опускают к ледяному морю. Она цепляется за край, её глаза прикованы к Рио всё время, пока шлюпка спускается. — Она… она остаётся? — тихо спрашивает один из пассажиров, мальчик всего на несколько лет старше, чем её последнее воспоминание о Ники. — Разве ей не страшно? Агата подавляет свой ужас, прячет руки в пальто. — Нет, — она обнаруживает, что говорит. — Она слишком храбра. И если она говорит, что мы будем в безопасности, мы будем в безопасности. Холодный ветер обжигает её кожу, но она едва чувствует его. Её галлюцинации стихают, шёпот исчезает. Но пока их спасательная шлюпка безвольно качается на воде, Агата прислушивается к крикам, доносящимся с жутко спокойных вод, в то время как Корабль Мечты стонет, скрипит и покоряется своей судьбе. Она не может решить, что хуже.