Поскольку я не смогла остановиться для Смерти (она любезно остановилась для меня)

БРУКЛИН, НЬЮ-ЙОРК

1977 год

Прошло так много времени с тех пор, как Агата выходила из квартира, что она забыла, как свежий воздух ощущается на коже. Это воспоминание теперь несущественно. Не сейчас, когда она так близка. — Veni… eam quod ambulat in spatio inter mundos… Мерцающий свет единственной слабой лампочки борется с мраком в разваливающейся квартире. Отслаивающиеся обои свисают влажными полосами, воздух пропитан плесенью и гнилью. Агата стоит на коленях в центре комнаты, прижимая к груди небольшой серебряный диск, его слабое зелёное свечение отбрасывает болезненные тени на её впалые черты лица. Вокруг неё дешёвый гипсокартон мерцает замысловатыми глифами, невиданными тысячелетиями, начертанными лихорадочными меловыми надписями, которые истекают силой в застоявшийся воздух. Так близко уже, слова мурлычут внутри её черепа, вибрации, которые отдаются эхом туда-сюда. Вот так. Продолжай. Она пьёт похвалу, как нектар, губы искривляются в нервной усмешке, пока она бормочет быстрее: — Veni, eam quae spirat in tenebris… Хорошоя девочка. Оно шепчет, голос насыщенный и самоуверенный, полный веселья. Ещё чуть-чуть. Тогда она будет твоей. Это всё будет твоим. Уран светится ярче, заливая комнату зелёным светом. Его энергия просачивается сквозь её дрожащие пальцы, вгрызаясь в кости, подчиняясь её сломленной воле. Древние глифы гудят в ответ, вибрируя необузданной, первобытной силой. Заклинание начинает нарастать — так близко теперь, она может почувствовать его вкус… На неё падает тень. — Что ж, кто-то был занят. Голос прорезает комнату, словно холодная сталь. Голова Агаты резко дёргается вверх, и она видит Рио, стоящую на краю ритуального круга, её силуэт невыносимо тёмный на фоне нечестивого света. Её развевающийся плащ, кажется, поглощает свечение, выражение лица нечитаемо. Агата с трудом поднимается на ноги, шатаясь, но решительная, уран с грохотом падает на пол в центре круга. — Я знала, что ты придёшь, дорогая моя, — шепчет она. Её голос хриплый и сладкий, яд, завёрнутый в шёлк. Рио игнорирует её. — Нравится, что ты сделала с этим местом, — размышляет она, осматривая ритуальные глифы, которые вспыхивают тем же слабым свечением, что и уран. — Очень в стиле наркомана. Агата смеётся слишком громко, её движения резкие, подёргивающиеся. — Знаю, это не соответствует моим обычным стандартам. Я работала, знаешь ли. — Неужели? — Рио приподнимает бровь, её лицо — тщательная маска безразличия. — Конечно! — Агата подходит ближе, её налитые кровью глаза широко раскрыты и полны безумной искренности. — Все эти годы разлуки — такие тяжёлые, ты не можешь себе представить — и, ну… я… — её голос надламывается, усмешка меркнет, — я скучала по тебе, Рио. Взгляд Рио слегка темнеет, это единственный признак того, что она услышала эти слова. Дрожащая рука Агаты тянется вперёд, замирая у горла Рио. Её голос переходит на уговаривающий шёпот. — Ну же. Разве ты не скучаешь по мне? Хотя бы чуточку…? Рио перехватывает её запястье в воздухе. Хватка безжалостная, кость скрежещет о кость. — Что ты сделала с собой теперь, Агата? Справедливый вопрос. Годы экспериментов с Магией Хаоса взяли своё. Большая часть её волос выпала, даже один или два зуба. Её тело кажется съёжившимся, словно тонкий мешок кожи, натянутый на её хрупкие кости, но нет ничего, что она не сможет исправить, как только закончит. — Знаю, знаю, — признаётся Агата, её хриплый смех хрупкий, как сухие листья. — Бывали дни и получше. Но главное ведь внутри, верно? Дай мне двадцать минут, и я напомню тебе, как весело нам было… Рио сжимает нежные кости на запястье Агаты, пока они не хрустнут с отвратительным щелчком! Агата даже не вздрагивает. Это всё, что нужно Рио для подтверждения. — Эта книга теперь в тебя вцепилась, — замечает она холодным, осторожно-нейтральным тоном. — Ты практически кусок мяса, которым она играет в эти дни, не так ли? — Ты всё не так поняла, детка, — Агата вырывает руку, раздробленные кости встают на место с неестественным хрустом. Её лихорадочно-блестящие глаза сверкают культовой энергичностью. — Я никогда ещё не контролировала себя так хорошо. — Бред собачий, — голос Рио режет, как кнут. — Оно пожирает тебя заживо. — Ты не можешь понять, — её подёргивания усиливаются, пока она шатается назад. — Никто не может. Никто не заходил так далеко. А я так близка к концу, любовь моя. Мне нужно лишь немного больше силы… ещё чуть-чуть, и я смогу всё исправить! Воздух начинает гудеть, глифы оживают, сложные слои работают в тандеме, чтобы вытащить силу Рио на поверхность. Туда, где Агата сможет до неё дотянуться. — Ты ведь знаешь, что не сможешь поглотить мою силу, как делаешь это с другими. Это убьёт тебя, — говорит Рио, в её голосе отвращение и что-то более глубокое. — Ты знаешь это. Руки Агаты судорожно сжимаются и разжимаются. — Не в этот раз. Теперь я сильнее, я справлюсь. Я смогу, я знаю, что смогу. Заставь её отдать её нам, настаивает голос. Рио снова осматривает глифы с презрением. — Полагаю, это одно из мерзких маленьких заклятий Даркхолда. Пытаешься вынудить меня, да? Агата смягчает хмурое выражение лица, но не может скрыть, как отчаяние обостряет её тон. — Оно лишь должно дать тебе небольшой толчок, любовь моя. Всего лишь подтолкнуть в правильном направлении, вот и всё. — Направление, которое закончится твоей смертью, хочешь сказать. Агата игнорирует её ровный тон. — Отдай мне её, любовь моя. Один хороший заряд, — её губы искривляются в игривой, нервной усмешке. — Ну же, ты же не скажешь, что никогда не хотела… Так близко теперь, Агата может почувствовать это на вкус. Но Рио не двигается, не поднимает рук и не пытается ударить. — Я была древней, когда были написаны первые страницы той Книги, Агата, — говорит она вместо этого тихим, полным жалости голосом. — Какую силу, по-твоему, она имеет надо мной? Вокруг них глифы внезапно вспыхивают и в одной ослепительной вспышке разлетаются вдребезги. Забери её у неё! Агата слышит собственный вой. Забери её у неё! ЗАБЕРИ ЕЁ! — Ты мне должна! — визжит Агата с яростью, которая не принадлежит ей целиком, налетая на Рио с пальцами, скрюченными в когти. — Ты мне должна это…! — Я тебе ничего не должна, — Рио легко отталкивает её. Агата падает, её костлявое тело приземляется с хрупким глухим стуком. — Посмотри на себя. Ты едва ли ведьма теперь. — Я больше, чем ты когда-либо сможешь понять, — Агата смотрит на неё безумным, яростным взглядом. Серость её глаз кажется ужасающе синей на фоне налитых кровью вен. — Что-то за пределами твоего драгоценного, блядь, баланса. Рио смотрит на неё с холодной, пустой улыбкой. — Знаешь, я всегда любила твою надменность. — О, милая, давай признаем, ты любишь во мне всё, — мурлычет Агата в ответ с улыбкой, острой, как бритва. — Мне не нужно заклинание, чтобы ты была у меня на побегушках, Рио. Ты ведь знаешь, что придёшь за мной, когда я захочу. Челюсти Рио сжимаются, выдавая лишь едва заметную трещину в её самообладании. Агата набрасывается на это, злорадствуя в своей собственной порочности. — Это оказалось даже проще, чем я думала, держать тебя на крючке, — жестоко хвастается она. — Лишь крошечный намёк на нежность тут и там, и ты каждый раз приползала обратно, как побитая собака. — Довольно, — приказ — лёд и сталь. Агата игнорирует его. — Просто посмотри на себя. Прошло три века, а ты всё ещё здесь, выпрашивая крохи моего внимания, — поражается она. — То есть, я хороша или я хороша…? — Я сказала, довольно. Магия Рио обрушивается на неё, как товарный поезд, отбрасывая её на пол с такой силой, что само здание, кажется, стонет от боли. Ломаются кости, брызжет кровь. Агата лишь смеётся, звук наполовину вой, наполовину хохот. — Каково это, милая? — кричит она, запрокидывая голову. — Быть шлюхой Агаты Харкнесс? Рио набрасывается на неё, прижимая всем своим весом. — Я знаю, что ты пытаешься сделать. Я не одна из твоих ищущих Дорогу идиоток, Агата. Всё ещё усмехаясь, Агата двигает бёдрами, жестоко имитируя золотые дни, когда они когда-то наслаждались нежностью друг друга. — Давай же, — дразнит она с очередным безудержным хохотом. — Нанеси удар. Ты ведь хочешь этого, не так ли? Я вижу это в твоих глазах. — Это. Убьёт. Тебя, — повторяет Рио, её голос дрожит от яростного сдерживания. — Ты знаешь это. Или знала, пока не превратила себя в бессвязную, одурманенную марионетку. Лихорадочная улыбка Агаты лишь становится шире. — Тогда, полагаю, пришло время для Плана Б. Деактивированные глифы исчезают во вспышке, чтобы обнаружить свежий, скрытый слой рун, нацарапанных собственной кровью Агаты. Одна рука дёргается к стенам, активируя заклинание; другая тянется к поясу Рио. Магия Агаты расцветает с взрывной силой, сталкиваясь с магией Рио в ударной волне чистой энергии, обрушившейся на мир со скоростью и ужасом божественного деяния. Она уничтожает квартиру и продолжает распространяться, расходясь во все стороны. Молнии вспыхивают в небе, пока магия жадно поглощает каждый источник энергии на своём пути: каждую лампу, каждый светильник, каждый прибор, каждое устройство, каждый дом. Нью-Йорк погружается во тьму за считанные секунды. Глаза Рио расширяются — а затем она исчезает. Словно её там и не было. Агата лежит в наступившей тишине, дрожа от беззвучного смеха. Единственный свет исходит от рун, которые всё ещё слабо пульсируют силой. Вдалеке начинают выть сирены, хор которых предвещает жестокий, безудержный хаос. Агата не может заставить себя думать о том, какое новое опустошение она обрушила. В руках она сжимает длинный, изогнутый клинок. И когда Даркхолд снова начинает шептать, она улыбается.