Поскольку я не смогла остановиться для Смерти (она любезно остановилась для меня)

ВЕСТВЬЮ, НЬЮ-ДЖЕРСИ

2023 год

Заклятие, окутывающее этот кошмарный пригород Нью-Джерси, не похоже ни на что, что Агата когда-либо видела. Словно сошедший со страниц романа Стивена Кинга, купол из алой энергии изгибается и колышется, возвышаясь выше, чем она может себе представить. Она никогда не видела заклятия, наложенного в таком масштабе. Это неслыханно. Она бы подумала, что это невозможно, если бы не стояла прямо перед ним. Когда она впервые почувствовала всплеск чистой, необузданной магической энергии, Агата предположила, что кто-то пытается получить доступ к Хранилищу Даркхолда. Она была полностью готова услышать в новостях о том, как какой-то маленький городок загорелся в огне, и всё это из-за амбиций какой-то загадочной ведьмы. Но это гораздо, гораздо интереснее. — Ну-ну, — бормочет Агата, проводя пальцами по краю заклятия. Ощущение одновременно и манящее, и тревожное. С тем, кто наложил это, стоит познакомиться. Точность, невероятный масштаб — она никогда с таким не сталкивалась. Она мягко стучит по заколдованному куполу, проверяя его границы. Энергия сопротивляется её прикосновению, потрескивая с предупреждением. Глаза Агаты блестят от любопытства. — Ох, ну же, — бормочет она себе под нос, — дай поиграть. Прошло некоторое время с тех пор, как она использовала силу Даркхолда, но это оказывается единственным способом вплести нити своей собственной магии в ткань заклятия. Оно упрямо, но не непроницаемо. Ничто никогда не бывает непроницаемым. С решительным взмахом запястья она разрывает небольшую дыру в стене и проходит сквозь неё. В тот же момент реальность искажается вокруг неё. — Какого, — выдыхает она, совершенно ошеломлённая, — хрена? Мир стал чёрно-белым. Настоящим чёрно-белым, как в водевиле. Она стоит на идеально подстриженным газоне перед белым штакетником. Где-то вдалеке звучит весёлая мелодия саксофона — настолько агрессивно-жизнерадостная, что граничит с зловещей. Агата делает шаг вперёд и сразу понимает, что её ботинки превратились в аккуратные туфли на небольшом каблуке, чтобы соответствовать её тщательно отглаженному клетчатому платью. Она хмурится, дёргая за жёсткую ткань и бормоча: — Очаровательно. Район полон людей, домов, деревьев и домашних животных. Но всё кажется… неправильным. Пластмассовым. Птицы чирикают по команде, словно ими управляет невидимая рука. Собака виляет хвостом, как метроном. Молочник машет с другой стороны улицы, его улыбка пугающе широка. Агата не машет в ответ. Её острый взгляд скользит вокруг, изучая окрестности. Каждый дом — это идеальный шаблон, их почтовые ящики подписаны курсивом: Смиты, Харты, Кристи. Это гротескная пародия на семейное счастье, прямо из ситкома 1950-х годов. Богиня, как же она ненавидела тот, с ведьмой, которая занималась уборкой. И всё же магия здесь пульсирует под поверхностью, едва сдерживаемая. Тот, кто построил этот мир, не просто могущественен — он ещё и нестабилен. — Доброе утро! — раздаётся бодрый голос позади неё. Она разворачивается и оказывается лицом к лицу с улыбающимся почтальоном. Его униформа идеальна, осанка безупречна, а выражение лица совершенно пусто. — Что ж, доброе утро… Стэнли, — отвечает Агата, выдавливая из себя приятную улыбку, пока читает его бейджик. Он приподнимает шляпу, буквально сияя здоровой энергией. — Прекрасный день для почты, не правда ли? — щебечет он. — Просто восхитительный, — щебечет в ответ Агата, в её голосе сквозит сарказм. — Скажи-ка мне, Стэнли, каждый день здесь такой… чудной? Стэнли наклоняет голову, сбитый с толку, но его улыбка не ослабевает. — О, каждый день в Вествью просто идеален, мэм. Я могу вам чем-то помочь? Агата приподнимает бровь, её выражение лица нечитаемо. — Я, конечно, на это надеюсь, — мягко отвечает она. — Вы, случайно, не знаете, кому принадлежит этот прелестный маленький… пузырь, а? Мужчина наклоняет голову, сбитый с толку. — Пузырь? — Эта маленькая… ситуация, которую вы здесь устроили, — Агата неопределённо обводит рукой мир вокруг них. — Эта магия, эти марионетки, эта… о, не знаю, агрессивная монохромная эстетика? Он ярко смеётся. — Боюсь, я не знаю, о чём вы. А теперь, если вы меня извините, мне нужно разнести письма! — он снова приподнимает шляпу и марширует прочь, насвистывая весёлую мелодию. Агата наблюдает за ним мгновение, её любопытство разгорается. Щелчком пальцев она призывает его обратно, используя точную нить тёмной магии. Эффект мгновенный. Стэнли замирает на полушаге, его весёлый свист умирает у него в горле. Дрожь пробегает по его телу, когда связывающее его заклинание ослабевает. Его ухмылка исчезает, сменяясь широко открытыми, испуганными глазами. — Г-где я? — заикается он, сжимая свою почтовую сумку, как спасательный круг. — Что… что происходит? Агата подходит ближе, её выражение лица холодное, но заинтригованное. — И кто ты такой, милый? Мужчина моргает, пытаясь сформулировать слова. — Дориан, — наконец шепчет он. — Меня зовут Дориан. Я… я не знаю, как я сюда попал. В один момент я был… я был на работе, а в следующий… — его голос срывается, и он хватается за голову. — О, Боже, это как… это как будто меня заперли внутри кого-то другого. Я не могу себя остановить! Пожалуйста, пожалуйста, вы должны мне помочь… Глаза Агаты сужаются, пока она слушает, её разум прорабатывает все возможные варианты. Тот, кто наложил это заклятие, не просто сотворил мир — он заселил его, поймав этих людей в ловушку ролей, с лёгкостью дёргая за ниточки. Уровень контроля, невероятная дерзость — это впечатляющее. И опасно. Мольбы Дориана быстро надоедают. — Помогите мне, — повторяет он, его голос хрипит от ужаса. — Пожалуйста, вы должны… Агата заставляет его замолчать взмахом руки, и нить мгновенно обрывается. Его тело замирает, и на его лице снова появляется пустая улыбка, когда заклятие восстанавливает контроль. — Прекрасный день для почты, не правда ли? — говорит он, возвращаясь к своему весёлому тону, как будто ничего и не произошло. — Завораживающе, — бормочет Агата, наблюдая, как он уходит. Она постукивает по подбородку, её мысли лихорадочно несутся в голове. Эта ведьма, кем бы она ни была, создала нечто поистине экстраординарное. Но зачем? И как? Поправляя своё клетчатое платье с ухмылкой, она обводит взглядом идеальную улицу. Пора познакомиться с хозяйкой дома.

***

Ванда Максимофф такая чертовски жуткая. Для начала, в её доме есть закадровый смех, и Ванда не находит это странным. Витающее в воздухе скрытая магия ошеломляет, опутывая её чувства. Именно она привела её в этот дом, направляя, как нить, ведущая прямо к пауку в центре паутины. Передний двор безупречен, с идеально подстриженными изгородями и розарием, полным красных и белых цветов. Белые качели мягко покачивались на крыльце, словно от невидимого ветерка. Когда она постучала в дверь, Агата не знала, чего ожидать. Но жизнерадостная маленькая домохозяйка, которая, казалось, готова была предложить ей стакан лимонада, — это было не то, что она себе представляла. Но не беда. Агата всегда была находчива, когда дело касалось ловкой лжи. — Прости, что не пришла раньше поприветствовать вас в нашем квартале, — она подчёркивает знакомство преувеличенным смехом, таким, который был чуточку слишком громким. — Моя свекровь была в городе, так что меня не было. Ванда, кажется, очень рада, что Агнес стала её первой гостьей. Скромный, но уютный двухэтажный домик словно сошёл с ситкома 50-х годов: обои в цветочек, занавески с узорами, безупречно чистые столешницы. Это святилище домашнего очага и «старых добрых американских ценностей». Агату тошнит. — Итак, как тебя зовут? Откуда ты? И, что самое важное, насколько хорошо ты играешь в бридж, милая? — добавляет она с дерзкой улыбкой. Аудитория, кто бы они ни были, в восторге. — Я Ванда, — жизнерадостно представляется домохозяйка. — Ванда. Очаровательно, — Агата смакует это имя. — Божечки, как быстро вы устроились! Ты нанимала транспортную компанию? — Конечно же, эти коробки сами собой не двигаются, — поспешно говорит Ванда, пытаясь скрыть… что? Своё использование магии? Как будто гигантское ситком-фантастическое заклятие не выдавало её с головой? Время тянется. Они обсуждают ужин в честь годовщины Ванды, советы по соблазнению её мужа. Чем дольше она проводит здесь, тем сильнее Агата ощущает нежное течение заклятия, которое вкладывает ей в рот именно те слова, которые нужно сказать, именно те шутки, над которыми нужно посмеяться. Это коварно. Это гениально. Когда Ванда выходит из кухни, чтобы ответить на телефонный звонок, Агата пользуется возможностью, чтобы осмотреть комнату повнимательнее. Она создаёт лишь слабый импульс своей собственной магии и наблюдает, как он расходится по воздуху. Реакция мгновенна — тонкое, но безошибочное изменение, словно сами стены живые и осведомлены о её присутствии. Завораживающе. Она надавливает чуть сильнее, царапая поверхность… Ничто не готовит её к горю, которое скрывается под ней. У Агаты перехватывает дыхание, она не готова к острому всплеску боли, который пронзает её грудь: похоже, это боль Ванды. Она слышала о том, как направлять свои чувства в работу, но, богиня триединая, это не чувство, это агония. Она прекращает поиски, позволяет заклятию закрыться над её крошечным вмешательством. Душевная боль снова исчезает, спрятанная, как пассивно-агрессивная домохозяйка, которая заметает пыль под коврик. Когда Ванда возвращается мгновение спустя, Агата не может не посмотреть на неё по-новому. Похоже, что маленькая мисс Домохозяйка создала этот фантастический мир, чтобы сбежать от собственных страданий, и, честно говоря, Агата может ей посочувствовать. — Это был Вижн, — говорит Ванда, улыбаясь, как будто это совершенно нормальное имя для мужа. — Он немного задерживается на работе, но скоро будет дома. — О, разве не всегда так? — говорит Агата со смехом. — Мужчины и их работа, — она бросает взгляд на настенные часы, а затем делает вид, что удивлена. — Богиня, неужели уже так поздно? Мне пора. Клянусь, если я не приготовлю ужин, Ральф просто исхудает! Но ты не волнуйся, Ванда — я просто знаю, что сегодняшний вечер будет идеальным. — Спасибо тебе огромное, Агнес, — говорит Ванда, её благодарность искренна. — Я бы без тебя не справилась. Агата отмахивается от благодарности и направляется обратно к своему дому — или, скорее, к дому, который она присвоила себе. Это аккуратное местечко, хотя она уже внесла в него несколько изменений. Самое заметное — это подвал, где бывший домовладелец Ральф сидит на холодном каменном полу, связанный и с кляпом во рту. — Прости, Ральфи, — вздыхает Агата, спускаясь по лестнице. — Но мне нужны тишина и покой, пока я работаю, а ты слишком… болтливый. Агата спускается по скрипучим подвальным ступенькам с миской супа в руках, этакая безвкусная, тёплая еда, которая, как она полагает, наименее неприятная вещь, которой можно накормить заложника. Она чувствует себя великодушной. С тех пор как она завладела домом Ральфа этим утром, она уже кое-что узнала, и неведение Ванды о собственном творении, похоже, сулит ей ещё больше. Когда она входит в тусклое, пыльное помещение, Ральф бросает на неё яростный взгляд из своего угла, его руки всё ещё связаны, а на лице застыла смесь вызова и отчаяния. — Ох, посмотрите на это лицо, — насмешливо воркует Агата, ставя миску на шаткий столик, до которого он не может дотянуться. — Как маленький терьер, который только что понял, что дверь на задний двор заперта. Не волнуйся, Ральфи, суп готов. Томатный, если тебе интересно. Ральф стонет, кляп заглушает его протесты. Агата закатывает глаза и щёлкает пальцами, снимая кляп. — Вы совершаете большую ошибку, леди, — говорит Ральф грубым, но твёрдым голосом. — Вы думаете, что сможете ворваться сюда, захватить этот город со своим волшебным вуду-дерьмом, и никто не заметит? Мстители уже взяли ваш след. Они будут здесь с минуты на минуту, чтобы прикончить вас. Агата останавливается на полушаге, поворачиваясь к нему с медленной, насмешливой улыбкой. — Мстители, говоришь? Богиня моя, Ральфи, ты действительно всё знаешь, не так ли? — она слегка приседает, наклоняя голову, словно разговаривая с ребёнком. — Скажи мне, у тебя случайно нет номера телефона Тора? Или, может, ты мог бы замолвить за меня словечко перед тем большим зелёным парнем? — Я серьёзно! — огрызается Ральф. — Они уже здесь! Через несколько секунд они надерут вам задницу, леди! В тот момент, когда они узнают, что вы здесь натворили… — Что я натворила? — прерывает Агата, её голос шёлковый и с притворной сладостью. — Сладкий, ты всё неправильно понял. Это маленькая страна чудес не моих рук дело. Я всего лишь… обеспокоенный наблюдатель, пытающийся докопаться до сути. Она внезапно замолкает, его слова доходят до неё. — Что значит, они уже здесь? — Вижн! — усмехается он, его бравада слегка мерцает. — И девчонка Максимофф, о, дружище, они взяли ваш след! — Эта ведьма, — мурлычет Агата, наконец-то складывая кусочки пазла. — Я знала, что знала это лицо. Угрюмая рыжеволосая девушка, которая последние несколько лет вертелась вокруг Капитана Америки и его весёлой банды бойскаутов со сверхспособностями. Она присматривала за ней, с лёгким любопытством пытаясь понять, что заставляет ведьму взять себе в ковен кучку накачанных добряков. — Она вам скоро устроит! — настаивает Ральф. — Тише, Ральфи, — Агата закатывает глаза. — Она здесь не для того, чтобы спасти тебя. Он запинается, его уверенность угасает. — О чём вы говорите? Агата перестаёт расхаживать и поворачивается к нему с хитрой улыбкой. — Ты хочешь сказать, что ты не узнаёшь свою маленькую хозяйку ситкома наверху? — она наблюдает, как на лице Ральфа появляется осознание. Челюсть Ральфа слегка отвисает. — Не может быть. Они бы не… она бы не смогла… — О, но смогла, — говорит Агата, её тон почти ликующий. — Это она превратила этот очаровательный городок в свою личную телевизионную фантазию 50-х. И самое интересное? Я не думаю, что она даже знает, как она это сделала. Ральф смотрит на неё, его бравада полностью рухнула. — Вы врёте. Вы пытаетесь морочить мне голову. — Зачем мне врать тебе, дорогой? — говорит Агата со смехом. — Ты заперт в моём подвале. Она направляется обратно к лестнице, щёлкнув пальцами, чтобы снова заставить Ральфа замолчать. Он пытается вырваться из пут, но всё бесполезно. Агата останавливается на верхней ступеньке, глядя на него сверху вниз с ухмылкой. — Сладких снов, Ральфи, — говорит она, в её голосе сквозит притворная жизнерадостность. — Не жди своих героев. Они не придут. В конце концов она его отпустит, как только закончит свою работу. Наверху Агата садится за импровизированное рабочее место, которое она устроила на обеденном столе Ральфа, и призывает Даркхолд впервые за десятилетия. Он жадно потрескивает по её команде, пергаментные страницы трепещут искушением. Но теперь Агата знает лучше. — Что ты задумала, Ванда? — бормочет она, проводя пальцами по древнему тексту. — Ни рун, ни заклинаний, ни ритуалов. Почему эта фантазия, сладкая? И что ещё важнее, как?