Мамина игрушка: фембой в алых путах.

Университет. Пара по истории медицины. День. Солнечный луч, пойманный в пыльной паутине аудиторного окна, золотил край конспекта. Профессор, монотонный, как шум вентиляции, бубнил про средневековых цирюльников. Наруто сидел у прохода, перебирая в руке серебряную подвеску в виде лисички на тонкой цепочке. Его взгляд утонул в серой стене, но видел не камень, а огромные, бледно-лавандовые глаза. Глаза Хинаты. Такие же испуганные, как тогда, в школьном дворе, когда он впервые заметил ее робкий взгляд. Но на сей раз – наполненные решимостью. "Я... я люблю тебя, Наруто-кун!" – эхо того тихого, но стального голоса все еще звенело в ушах. Она призналась. Ему. Хрупкая, вечно прячущаяся Хината. И он сказал "да". Почему? От смущения? От неожиданности? Или от той странной искры, что мелькнула в ее глазах в момент признания? Что мать задумала? – ледяная мысль пронзила тепло воспоминания. Кушина не устраивает свидания из добрых побуждений. Это ловушка. Тщательно спланированная. Для кого? Для Хинаты? Для него? Для их обоих? В воображении всплыл образ: алые волосы, фиолетовый взгляд, холодная как скальпель усмешка. Ее пальцы, сжимающие его затылок в ванной, пока он... Он сглотнул. Под столом бедро непроизвольно дрогнуло, отозвавшись на пугающее возбуждение от материнского контроля и смутной надежды на это свидание. В кармане узких джинсов тихо вздрогнул телефон. Наруто вздрогнул сильнее. Сердце екнуло. Он украдкой достал аппарат, прикрыв учебником. Экран вспыхнул. Одно сообщение. Отправитель: «Мама» (Иконка: стилизованный алый язычок пламени). «ПАРЫ КОНЧИЛИСЬ? ТРУСИКИ НАДЕЛ? ЗАЙДИ КО МНЕ. БОЛЬНИЦА. ПЕРЕД ТЕМ, КАК НАРЯДИТЬСЯ К СВОЕЙ... НЕВЕСТЕ. ТЕБЕ ПОТРЕБУЕТСЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ НАСТРОЙКА. ПОМНИ, МАМОЧКА ТЕБЯ ЛЮБИТ... НА СВОЕМ ЧЛЕНЕ. К.» Сообщение обожгло. Грубое, властное, пропитанное пошлым юмором, который так любила Кушина. "Трусики надел?" – проверка. "Профессиональная настройка" – угроза. Фраза про член – ее фирменная смесь "нежности" и унижения. Холодный комок страха сполз в живот, но ниже... ниже заструилось знакомое тепло. Он судорожно сглотнул, пряча телефон. «Лунный Кролик» манил. Хината ждала. Но сначала – Больница. И Мать. Его пальцы нащупали под джинсами знакомую кружевную ленточку на бедрах. Да, трусики были на месте. Готов к "настройке". Городская больница. Коридор первого этажа. День. Резкий запах антисептика, смешанный со сладковатой нотой дезинфектанта, обволакивал Наруто, как холодная пелена, когда он шагал по длинному, ярко освещенному коридору. Он поправил ремешок сумки, чувствуя себя нелепо ярким, как тропическая птица в серой вольере. Его светлые волосы, аккуратная подводка глаз, обтягивающие джинсы – все это казалось вызовом безмолвной строгости больничных стен. — Наруто-кун? Милый, это ты? Голос прозвучал справа – мягкий, бархатистый, с теплыми нотами, как старый винил. Наруто обернулся. Из тени ниши с автоматами для кофе вышел Дан Като. Муж Цунаде. Он выглядел как теплый луч солнца в стерильном холоде коридора. Лет пятидесяти, но сохранивший утонченную, почти хрупкую грацию. Его серебристо-пепельные волосы были аккуратно уложены мягкими волнами, обрамляя доброе лицо с тонкими морщинками у глаз. На нем был не халат, а элегантный мягкий кардиган цвета пыльной розы поверх светлой рубашки с нежным кружевным воротничком. Легкие, почти невесомые следы подводки подчеркивали его карие глаза. В руках он держал два бумажных стаканчика с паром. — Дан-сан! — Наруто невольно расслабился, его напряженная улыбка стала искреннее. Дан излучал такое спокойное, принимающее тепло. — Привет! Давно не виделись. — Ох, и правда, солнышко, — Дан мягко улыбнулся, его взгляд с отеческой нежностью скользнул по Наруто. — Ты просто сияешь! Учеба идет? Или... — он лукаво приподнял бровь, — особый повод нарядился в такие милые джинсы? Не простуди бы только, ветерок сегодня. — Э-э, да, повод, — Наруто смущенно потупился, чувствуя, как жар разливается по щекам под его вниманием. Дан всегда видел слишком много. — Я... я ищу маму. Кушину. Она сказала зайти. Не подскажете, где ее искать? Дан сделал глоток из своего стаканчика, задумчиво глядя куда-то в пространство над головой Наруто. — Кушина-тян? — Он произнес ее имя с теплой снисходительностью старшего. — Ах, да! Ее только что вызывали к нашей грозной главврач. Минут двадцать назад, не больше. — Дан кивнул в сторону торца коридора, где массивная дубовая дверь с табличкой «ГЛАВНЫЙ ВРАЧ» выглядела особенно внушительно. — Цунаде что-то бурчала про "срочную консультацию". Судя по тону, не терпит отлагательств. — Он снова мягко улыбнулся Наруто. — Так что смело стучись туда. Если ее уже выпроводили... — Дан слегка пожал плечами, и кружевной воротничок колыхнулся, — ...проверь ординаторскую. Но сначала точно у Цунаде. Без сомнений. — Спасибо огромное, Дан-сан! — Наруто поклонился, облегчение смешивалось с новой порцией тревоги. Кабинет главврача. Цунаде. И ее "срочная консультация" с Кушиной. Комбинация, предвещавшая либо громкий хохот, либо что-то... интенсивное. В кармане джинсов телефон казался раскаленным углем с ее сообщением: "Мамочка тебя любит... на своем члене." Представить эти слова в присутствии невинного, доброго Дана было невыносимо. — Удачи, милый, — Дан ласково коснулся его плеча. Его пальцы были нежными, с тонкими серебряными кольцами. — И не дай Цунаде слишком уж разойтись. Она сегодня... энергична. — Он подмигнул, и в этом жесте была целая история их с Цунаде отношений. — Беги! Наруто кивнул и зашагал к дубовой двери, его шаги теперь казались громче на внезапно оглушившей тишине коридора. Мысли о Хинате, о "Лунном Кролике" на мгновение потонули в образе Цунаде – золотоволосой, неистовой, с халатом, едва сдерживающим ее знаменитые "активы", и с ее неугомонным характером. Что за "консультация" могла быть у нее с Кушиной? И как скоро после нее начнется его собственная "настройка"? Тепло от прикосновения Дана еще ощущалось на плече, контрастируя с леденящим предчувствием за тяжелой дверью. Путь к свиданию лежал через кабинет главврача. И Дан, сам того не ведая, только усилил ощущение надвигающейся бури. Кабинет Главного Врача. За массивной дубовой дверью с табличкой «ГЛАВНЫЙ ВРАЧ» царила атмосфера, далекая от врачебных консилиумов. Воздух был густым, пропитанным дорогими духами с нотками жасмина и сандала, сладковатым запахом возбуждения и… влажной кожи. Наруто робко приоткрыл дверь, не решаясь стучать громче. Его взгляд упал на огромный дубовый стол, за которым обычно восседала грозная главврач. Но сейчас там царил иной порядок. В широком кресле главврача, откинувшись с королевской небрежностью, сидела *она*. Зрелая футанари, чья слава ошеломительной красоты и неукротимого нрава давно стала больничной легендой. Ее золотистые волосы были слегка растрепаны, могучие груди, едва сдерживаемые глубоким вырезом шелкового блуза цвета спелого персика, высоко вздымались. На коленях у нее сидела молодая женщина – стройная, с аккуратной стрижкой каре, в белом халате, расстегнутом до пояса, и короткой темной юбке, задраной до самых бедер. Лицо молодой женщины было скрыто в шее зрелой футанари, но по ее спине пробегали судорожные волны наслаждения. Зрелая футанари одной мощной, украшенной массивными кольцами рукой ласкала обнаженную, упругую грудь молодой женщины, ее пальцы сжимали розовый сосок, заставляя ту сладко постанывать. Другая рука исчезла под задраной юбкой, скрытое движение ладони явно доставляло сидящей на коленях не меньший восторг. В ответ молодая женщина, почти потерявшаяся в страсти, одной рукой сжимала могучую грудь своей наставницы, а другой, дрожащей, ласкала огромную, явную выпуклость под тонкой тканью элегантных брюк футанари, сжимая и поглаживая твердый бугор с явным знанием дела. Их рты были слиты в жарком, влажном поцелуе, прерываемом сдавленными стонами и хриплым, властным шепотом зрелой женщины: «Да… вот так, девочка моя… сильнее…» Наруто замер на пороге, кровь ударила в виски. Он машинально произнес привычное приветствие, вырвавшееся от шока: — Пр-привет, Бабуля… — голос его сорвался. Зрелая футанари резко оторвалась от поцелуя, ее глаза, мгновение назад мутные от страсти, вспыхнули яростным, опасным огнем. Она *не узнала* его. Перед ней стоял незнакомый, изящно одетый фембой с подведенными глазами и пшеничными волосами. — КАКОГО ЧЁРТА?! — ее рык, низкий и громовой, потряс воздух. — ВЫШЛИ! НЕМЕДЛЕННО! КТО ВАС ПУСТИЛ?! Молодая женщина на ее коленях вскрикнула от неожиданности, резко отпрянула, ее лицо залилось густым румянцем смущения. Она судорожно попыталась прикрыть обнаженную грудь полами расстегнутого халата, другой рукой стягивая юбку на дрожащие бедра. Ее глаза, широко раскрытые от ужаса, метались между дверью и своей наставницей. — Пр-простите! Я не… я стучал! — запинаясь, выпалил Наруто, уже отступая к двери, готовый бежать. — Я… я искал… Дверь была приоткрыта… я… — Погоди-ка… — голос зрелой футанари внезапно потерял гнев, сменившись на изумленное любопытство. Ее фиолетовые глаза (неожиданно яркие, как аметисты) сузились, изучая его лицо, его фигуру, его стиль. Гневная складка между бровей разгладилась, сменившись широкой, заинтригованной улыбкой. — Божечки-кошечки! Да это же… Наруто?! Малыш Кушины?! — Она рассмеялась – громко, раскатисто, без тени смущения. — Вот это дааа! Преображение! Цветочек, да ты просто прелесть! — Ее взгляд, оценивающий и одобрительный, скользнул по нему сверху донизу. — Фембойный шик! Мамочка твоя явно знает толк! Наруто, все еще багровый от смущения, сумел кивнуть, но его взгляд упорно избегал и зрелой футанари, и особенно смущенной молодой женщины, которая теперь пряталась частично за креслом, все еще поправляя одежду. — Я… я не хотел… — начал он снова, но Цунаде (теперь он мог ее так назвать) махнула рукой. — Пустяки, солнышко! — Она легко поднялась с кресла, ее мощный силуэт, несмотря на возраст, дышал неукротимой энергией и сексуальностью. Она подошла к Наруто, ее каблуки уверенно стучали по паркету. — Глазки-то подними! Не стесняйся! — Она мягко, но властно взяла его за подбородок, заставив встретиться с ее карим, гипнотическим взглядом. — И вправду милашка выросла… — прошептала она, и в ее голосе снова зазвучали теплые, почти материнские нотки, смешанные с откровенным любопытством. Она потянула его к себе, обняла. Наруто окунулся в мягкость и тепло. Его лицо уткнулось в пышную, упругую грудь Цунаде, тонущую в шелке персикового цвета. Запах ее духов, дорогих и чувственных, смешался с ее естественным, мускусным ароматом. Но через мгновение он почувствовал нечто иное – твердое, горячее давление внизу живота Цунаде, прижавшееся к его бедру. Ее огромный, возбужденный член, не смирившийся после прерванного удовольствия, отчетливо пульсировал сквозь ткань брюк. Ее объятия внезапно ощутились по-другому – не просто дружескими, а *физическими*, доминирующими, пропитанными скрытой силой и неутоленным желанием. Наруто резко отстранился, снова покраснев до корней волос. Цунаде лишь рассмеялась, ее глаза блестели веселым озорством и пониманием. — Ищешь маму, цветочек? — спросила она, совершенно спокойная, будто ничего необычного не произошло. Она поправила складку на своем персиковом шелке. — Она была тут минуту назад. Скорее всего, пошла в ординаторскую. — Цунаде многозначительно подмигнула. — Беги, не задерживайся. — С-спасибо, Цунаде-баа… — Наруто поперхнулся, судорожно поклонился и, не глядя на все еще смущенно прячущуюся за креслом Шизуне, буквально вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Его сердце бешено колотилось, щеки пылали, а в ушах звенело от смеха Цунаде и воспоминания о том, как ее твердый, мощный член давил ему на бедро. Путь к свиданию становился все более тернистым и… неожиданным. Оставалась ординаторская. И "настройка". Коридор к Ординаторской. Холодный линолеум под ногами, резкий запах дезинфекции – ничто не могло прогнать кадры, прочно засевшие в голове Наруто. Он шел, почти не видя путь, уставившись в пол. Цунаде... и Шизуне. Прямо в кабинете. Дан-сан... его муж... такой добрый, нежный... Мысль о Дане, с его теплой улыбкой и кружевным воротничком, вызывала острое чувство несправедливости. А она... с его же племянницей! И так... спокойно! Как будто это... нормально. Его собственное лицо снова вспыхнуло жаром. Но странное дело – рядом с возмущением копошилось другое чувство. Некое... понимание? У меня ведь... тоже не "нормальные" отношения с мамой. Эта мысль пронзила его, как ледяная игла. Да, его связь с Кушиной была иной, выходящей за рамки, полной запретного огня и абсолютной власти. Но видеть это со стороны, да еще в такой откровенной измене... Это сбивало с толку. Может, для них... футанари... все по-другому? Он сглотнул, пытаясь отогнать навязчивые образы и чувство вины перед добрым Даном. Фокус. Ординаторская. Мать. "Настройка". Хината. Он ускорил шаг. Ординаторская. За дверью с красным крестом царила тишина, нарушаемая лишь тихим, деловым гулом голосов. Воздух здесь был другим – холоднее, острее пахло антисептиком и стерильностью, смешанной с легким ароматом кофе. Наруто прислушался. Голоса узнаваемые: низкий, бархатисто-властный – Кушина, и другой – спокойный, ровный, с легкой хрипотцой – незнакомый. Он глубоко вдохнул и решительно постучал. Три четких удара. <Стук-стук-стук> — Войдите! — донеслось из-за двери. Голос Кушины. Наруто открыл дверь и замер на пороге. Ординаторская была небольшой, функциональной: стол, пара стульев, шкафы с медикаментами, раковина. У стола, спиной к дверям шкафа, стояли две футанари в белых халатах поверх повседневной одежды. Кушина, узнаваемая по алым прядям, выбивавшимся из строгого пучка, и... она. Незнакомка была впечатляющей. Синие, как глубины океана, волосы аккуратной стрижки каре, собранные у виска изящной заколкой в виде голубой розы. Золотистые, как у хищной птицы, глаза смотрели спокойно и внимательно. Ее лицо было красивым, с четкими скулами и заметным, крошечным проколом под нижней губой – единственным украшением на фоне безупречной профессиональной сдержанности. Под белым халатом угадывался черный, облегающий, как вторая кожа, комбинезон, подчеркивавший стройную, но сильную фигуру. Она излучала спокойную, почти ледяную уверенность. Хирург, — сразу подумал Наруто. Обе женщины прервали разговор и повернулись к двери. Их взгляды – фиолетовый, оценивающий Кушины и золотистый, чуть отстраненный незнакомки – скользнули по Наруто. Он почувствовал, как под этим двойным взором снова заливается краской смущения. Особенно его внимание зацепилось за незнакомку, за ее стиль, за этот черный комбинезон под халатом, за спокойную силу в ее позе. — Привет, мам… Кушина-сан. Здравствуйте, — поправился он, кивая сначала матери, затем незнакомке. Голос слегка дрожал. Кушина, стоявшая ближе к столу, быстро, почти незаметно сунула что-то маленькое и металлическое в карман своего халата. Наруто мельком заметил блеск. Что-то вроде… кольца? Но странной формы. — Наруто, вовремя, — Кушина улыбнулась, но в улыбке была привычная властная нотка. Она сделала шаг вперед. — Знакомься, это Конан, наш лучший сосудистый хирург и моя незаменимая правая рука. Конан, мой сын, Наруто. Тот самый… преображенный цветочек, о котором я тебе рассказывала. Конан кивнула Наруто. Ее золотистые глаза внимательно скользнули по его фигуре, по стилю одежды, по подведенным глазам. Ее губы тронула едва заметная, теплая улыбка, смягчившая строгость черт. «Очень приятно, Наруто-кун. Мама может гордиться результатами… воспитания.» Голос ее был ровным, спокойным, но в последнем слове прозвучал легкий, понимающий подтекст. Наруто пробормотал что-то вежливое в ответ, все еще немного ошеломленный ее присутствием и тем, как Кушина представила его – "преображенный цветочек". Конан перевела взгляд на Кушину, ее глаза скользнули к карману халата подруги, где спрятался тот блестящий предмет. «А та… игрушка?» — спросила она тихо, без лишних слов, но смысл был ясен. «Она для… него?» Кушина лишь усмехнулась, загадочно и властно. «Конечно. Разве кто-то достоин больше?» Наруто насторожился. «Игрушка? Какая игрушка?» — спросил он, инстинктивно чувствуя неладное. Конан снова улыбнулась ему, на этот раз чуть шире. В ее золотистых глазах мелькнуло что-то… сочувственное? Заинтересованное? «Не волнуйся. Мама знает, что делает.» Прежде чем Наруто успел что-то еще спросить, Кушина решительно подошла к нему, взяла за локоть. Ее хватка была твердой, не оставляющей сомнений в том, кто здесь главный. «Пойдем, малыш. Время не ждет.» — Куда? — вырвалось у Наруто, пока его уже мягко, но неумолимо вели к двери. Кушина обернулась к Конан, кивнула на прощание, а затем посмотрела на сына. В ее фиолетовых глазах горел знакомый огонь – смесь властности, потаенного возбуждения и обещания чего-то особенного. «Сейчас узнаешь, цветочек. Сейчас все узнаешь.» И, не отпуская его руки, Кушина вывела Наруто из ординаторской в прохладный коридор, оставив Конан с ее загадочной улыбкой и черным комбинезоном наблюдать за их уходом. Дверь закрылась с тихим щелчком, а в кармане халата Кушины что-то мелкое и металлическое глухо звякнуло. Туалетная комната для персонала. Прохладный, пропитанный хлоркой и слабым запахом мочи воздух туалета ударил в ноздри. Кафель, раковины, ряд белых кабинок. Пусто. Тишину нарушал лишь гул вентиляции. Кушина, не выпуская Наруто из цепкой хватки за локоть, уверенно повела его к самой дальней кабинке. Щелчок замка прозвучал громко, как выстрел, отгородив их от остального мира в тесном пространстве с унитазом и держателем туалетной бумаги. Наруто обернулся, прижавшись спиной к прохладной стенке кабинки. Его дыхание участилось, предвкушение смешалось с нервной дрожью. «Мам… ты… ты хочешь прямо сейчас? Здесь?» — прошептал он, глаза широко раскрыты, взгляд скользил по ее лицу, ища подтверждения. Кушина усмехнулась, ее фиолетовые глаза сверкнули азартом. «Времени в обрез, цветочек. Но кое-что подправить надо.» Ее рука скользнула вниз, ладонь легла ему на пах поверх джинсов. Твердая, горячая выпуклость под тканью не оставляла сомнений. «Ох, какой возбужденный… Видимо, настройка уже началась сама собой?» Она не стала ждать ответа. Резким, сильным движением она развернула его лицом к стене кабинки. «Упрись руками. Выше.» Наруто послушно вжал ладони в холодный кафель над унитазом. В следующее мгновение он услышал шипение молнии и почувствовал, как джинсы и кружевные трусики стягиваются с его бедер до колен. Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи ягодиц и напряженного члена. «Так не пойдет. Ты весь на взводе.» Наруто замер, не понимая ее плана, но готовый принять все. Он почувствовал теплое дыхание у самой промежности, а затем – влажный, шершавый шлепок ее языка прямо по анальному отверстию. «М-м!» — вырвалось у него, когда язык упруго проник внутрь, знакомо лаская чувствительную зону. Одновременно ее рука обхватила его стоячий член у самого основания, пальцы сомкнулись в уверенную, знающую свою работу перчатку. Она начала двигать рукой – вверх-вниз, с идеальным давлением, большим пальцем массируя головку. Ее язык работал в такт – входил, выходил, кружил. Двойная атака на самые уязвимые точки была невыносимо эффективной. Наруто застонал, бедра задрожали. «Ма-мамочка! Я… я сейчас…» «Кончай, малыш,» — приказал ее голос, горячее дыхание обжигало его кожу. «Прямо туда.» Ее рука ускорилась, стала жестче. Язык вогнался глубже. Волна накрыла его с сокрушительной силой. Он вскрикнул, подавленно, как раненый зверек, и сперма горячими толчками вырвалась из него, брызгая в белоснежную чашу унитаза под ним. Тело обмякло, он тяжело дышал, опираясь лбом о стенку. Кушина медленно поднялась. Она развернула его к себе. Его член, все еще влажный, медленно опадал. Ее взгляд, холодный и оценивающий, следил за этим процессом. И когда член достиг полу-вялого состояния, ее рука молниеносно сжала его вместе с мошонкой в кулак. «Ай!» — Наруто вскрикнул от неожиданной боли и остаточного возбуждения. Она сжала сильнее, удерживая его в этом чувствительном, уязвимом состоянии. Затем наклонилась. Ее язык, широкий и влажный, провел снизу вверх по его стволу, собирая остатки спермы. «Лучше убрать. Гигиена прежде всего, малыш,» — прошептала она, и ее губы скользнули по его головке, забирая последние капли. «Закрой глаза.» Наруто, дрожа, повиновался. Темнота. Он слышал лишь свое прерывистое дыхание и ее движения. Потом почувствовал – холодное, гладкое, несомненно металлическое кольцо обхватило основание его члена и мошонки. Еще одно кольцо, поменьше, скользнуло по стволу. Металл был прохладным, неожиданным. Он услышал тихий щелчок. И еще один. Затем – легкое, но ощутимое давление, запирающее его плоть в тесном, незнакомом объятии. «Открывай,» — скомандовала Кушина. Наруто открыл глаза и посмотрел вниз. Его полу-вялый член и яички были закованы в изящную, но неоспоримо прочную клетку из полированного хирургического сплава. Клетка плотно облегала, не оставляя места для роста или даже комфортного свисания. Кушина, все еще стоявшая на коленях перед ним, игриво щелкнула ногтем по металлической решетке прямо перед лицом. Звякнуло. «Вот она, моя новая игрушка. Красиво, да?» — ее глаза светились торжествующей собственнической нежностью. Она потянулась и поцеловала холодный металл. «Я хочу девственность моего сыночка себе, Наруто. Всю. Каждую капельку его сладкого стыда и желания.» Она подняла на него взгляд, фиолетовые бездны полные абсолютной власти. «Ты же не против, если мамочка побудет немного эгоистичной? Если оставит тебя… пока… только для себя?» Риторический вопрос. Ответа не требовалось. Она встала, ее рост снова доминировал. Подошла вплотную, ее губы коснулись его уха. Горячий, влажный шепот прожёг сознание: «А сегодня ночью… в моей спальне… ты расскажешь мне все. Каждую деталь твоего свидания. Каждый ее взгляд. Каждое прикосновение. Каждую мысль, что пронесется в твоей прелестной головке. Я хочу знать все, цветочек.» Наруто вздрогнул. Страх? Да. Но сильнее – волна дикого, запретного возбуждения, ударившая от ее слов и холодного металла, сжимающего его самое сокровенное. «А… а если я… в туалет? Или… если кто-то увидит?» — прошептал он, его голос дрожал. Кушина отстранилась, ее улыбка была снисходительной и спокойной. «Не переживай. Такие… аксессуары носит больше людей, чем ты думаешь. А мне…» — ее рука легла на выпуклость собственных брюк в районе паха, — …мне это нравится. Очень.» Она поправила воротник своего халата. «Удачи на свидании, малыш. Не разочаруй маму.» Она легко толкнула дверь кабинки, вышла и закрыла ее за собой, не оглядываясь. Ее шаги быстро затихли в коридоре. Наруто остался один. В тесной кабинке. С запахом хлорки, секса и его собственного смущения. С холодом металла, неумолимо сжимающего его плоть. С диким вихрем страха, возбуждения и абсолютной, безоговорочной победы Кушины. Он медленно опустил взгляд на блестящую клетку. Его отражение в полированном сплаве выглядело растерянным, покоренным и… странно принадлежащим. Он был ее игрушкой. И свидание с Хинатой теперь проходило под незримым, но очень ощутимым контролем матери.