Knockout

Они благополучно вернулись в Заун — хотя Вай была рада, что у Вандера его потрёпанный пикап оставался у школы, потому что их экипировка смердела. Она подслушала, как Зери и Экко (которые приехали на соревнования в её маленьком хэтчбеке) обсуждали, как высунуть сумки в окно, чтобы не сдохнуть по дороге. Перебросив вещи, требующие стирки, в машинку и оставив сумки с экипировкой проветриваться на веранде, Вай с братьями приняли душ и плюхнулись на диван смотреть старый фильм, который включил Вандер. После поездок они всегда оставались у него, как в старые времена — благодаря стипендиям у Вай была своя комната в общежитии, как и у Паудер. У Майло и Клэггора была одна на двоих, но они часто гостили у своего приёмного отца и экономили на стирке, приходя в дом Вандера и пользуясь его стиральной машиной, когда это было необходимо. Вандер уехал за продуктами, Майло листал каналы, развалившись в кресле, Клэггор лежал на полу (никакая мебель не подходила для его или Вандеровского роста), а Паудер всё ещё работала над своим проектом — так что Вай достался весь диван. Идеально. Она украдкой проверила, не смотрят ли на неё братья, аккуратно открыла банку колы (которую Майло тряхнул и швырнул в неё пару минут назад), убедилась, что она не взорвётся (не взорвалась), и сделала глоток, открывая Instagram. Она удалила профиль «Человека прогресса» из истории поиска (на случай, если братья начнут совать нос — Паудер была главной любительницей подглядывать, но и Майло не стоило недооценивать), ещё раз мельком глянула на них и снова ввела имя, тыкнув в мгновенно всплывший профиль. Новых постов не было (видимо, из-за мероприятия), но вокруг аватарки появилось кольцо, означающее новую историю. Вай нажала на него, готовясь закатить глаза на какую-нибудь тупую понтовую хрень… …и выплюнула колу. Газировка разлетелась фонтаном, которым Вай бы восхитилась, если бы не пришлось потом оттирать сахар от ковра. — Вай! — раздался раздражённый голос Клэггора с пола (он оказался прямо на линии огня), а Майло извивался в кресле, уставившись на неё, пока она кашляла и вытирала нос, слёзы текли из-за углекислоты, обжигающей пазухи. — О боже, как жжёт… — прохрипела Вай, зажимая нос. — Какого чёрта, Вай?! — Майло ошарашенно смотрел на неё, на Клэггора (весь в коле) и на коричневые разводы на ковре. Вай проморгалась, вытирая лицо о футболку, пока наконец не прочистила нос. — Я, эм… Она встряхнула головой и встала за бумажными полотенцами, приказывая себе сохранять хладнокровие. — Подавилась. Майло кивнул, шлёпнув её по спине: — Ооо, да. Это пиздец. Вай не смотрела на Клэггора. Он замечал слишком много. Оказалось… Кейтлин в костюме была ещё более сногсшибательной, чем Вай могла себе представить. А она представляла многое.

***

Вай убрала громадный ёбаный бардак, оставшийся после её плевка в гостиной, а теперь лежала на нижней койке (Паудер обожала карабкаться, поэтому забрала верхнюю, как только перестала падать) и поглядывала на дверь. Она точно знала, что закрыла её на ключ, но всё равно проверила ещё раз, прежде чем схватить телефон и снова открыть Instagram. Глубоко вздохнув, она тапнула по сторис Джейса, блядь, Талиса. Кейтлин была ещё красивее, чем Вай помнила, — а это уже бред, потому что Вай и так знала, что она потрясающая, да и видела её всего несколько часов назад. Но в автобусе на ней не было макияжа… или дорогой одежды. Вай вроде как даже предпочитала её такой — естественной, расслабленной, — однако сейчас, когда дыхание перехватило, а всё тело будто охватило пламенем, она поняла: это… нечто другое. Кейтлин облокотилась на каменную ограду, закатное солнце заливало небо и сады за её спиной яркими красками. Она стояла, слегка отклонившись, одна нога в серебристой туфельке вытянута вперёд, другая чуть согнута. Первое, что бросилось Вай в глаза, — её ноги. Преодолев ступор от вида этих ног (сильных, подтянутых, с кожей, которая была такой мягкой, когда Вай прикасалась к ней щекой), она заметила, как мягкий свет подчёркивает фигуру Кейтлин. И выглядела она просто нереально — пиджак сидел идеально, облегая её сильные плечи и узкую, узкую талию, которую Вай ощущала под своими руками всего сутки назад. Костюм был всего на пару тонов светлее её волос, собранных в гладкий, шелковистый хвост, перекинутый через одно плечо. Вай знала, что они шелковистые — вчера она запускала пальцы в эти длинные пряди, пока Кейтлин была между её ног… Рубашка под пиджаком была белой, а серый галстук (который Вай так и хотела использовать, чтобы притянуть её к себе для поцелуя) завершал образ. Она выглядела потрясающе. Настолько потрясающе, что хотелось выплюнуть напиток, забыть своё имя и словить лесбийскую панику. Если бы она смотрела в камеру, у Вай, возможно, случился бы инсульт. Но вместо этого Кейтлин смотрела в сторону, одной рукой опираясь на ограду, а в другой держа бокал. Она была похожа на Джеймса Бонда. Если бы Джеймс Бонд был студенткой последнего курса, женщиной и чертовски сексуальной — куда более, чем вообще позволено быть кому-либо на этой планете. Вай была в полной жопе. И ей стоило взять её блядский номер.

***

Дорогая Вай, Спасибо за прекрасные выходные — мне очень понравилось твоё общество, и я была бы рада возможности узнать тебя получше. Я хотела бы увидеться снова, если ты, конечно, не про— здфмгшщзхзщзхзхзх Нет. Нет. Абсолютно нет. Официальное письмо — это совершенно не тот способ, чтобы написать девушке, которая удивила Кейтлин больше, чем что бы то ни было в её жизни. Официальное письмо подходило для её пожилой тётушки, которую она видела раз в три года. Но никак не для очаровательно неформальной заунитки, которая провела добрую половину вечера, разбирая Кейтлин по частям своими пальцами. Нет. Дорогая Вай Нет. Ну… она действительно стала дороже Кейтлин, чем та готова была признать, но… нет. Это не официальное письмо. Вай — мне так понравилось проводить с тобой время. «Понравилось» — слишком сильно. Вай — было так приятно познакомиться с тобой на этих выходных… Теперь это звучало, как письмо потенциальному деловому контакту. Вай… ты нравишься мне больше, чем кому-либо вообще стоит нравиться после такого короткого времени. А то, что ты делала пальцами, не выходит у меня из головы. Не хотела бы ты повторить… и заодно рассказать мне всё о своей жизни? Потому что ты завораживаешь, и я больше не хочу просыпаться без тебя. Если это не кажется тебе слишком жутким, встретимся за кофе в— … Нет. Кейтлин простонала, плюхнув руку с телефоном на кровать. Она уже почти час лежала вот так, безрезультатно пытаясь составить это чёртово сообщение. Она билась над этим сообщением уже четыре дня — и до сих пор без толку. Несмотря на бабочек в животе, тепло в груди и ноющее желание в других, более низких частях тела, общаться с Вай было… легко. Что-то в её присутствии заставляло Кейтлин хотеть узнать её лучше — и самой быть узнанной. Это было тревожное, но невероятно приятное чувство — которое, судя по всему, совершенно не помогало написать ей сообщение. Джейс проявлял смесь терпения и крайнего, блядь, нетерпения из-за её неспособности составить простое: «Эй, не хочешь увидеться снова?» И, ну… после того как она прожужжала ему все уши до, во время и после мероприятия её матери, а потом ещё и не могла оторваться от телефона каждый раз, когда они виделись — сомневалась, что он выдержит ещё больше драмы. Он, наверное, просто выхватит её телефон (новый, потому что старый она разбила три дня назад в отчаянии) и напишет Вай сам. Что обернётся полной катастрофой, ведь Вай уже считала его полным придурком. …по крайней мере, ей стоило написать Вай насчёт той кружки от её сестры. Может, просто подождать пару месяцев до снегопада и написать тогда? Она же наверняка сможет прожить без Вай до тех пор. Кейтлин снова застонала, подняла телефон и уставилась на свои неудачные попытки сообщений. Ей следовало бы сейчас готовиться к трём экзаменам на следующей неделе (плюс к двум завтрашним, к которым она в принципе готова), составлять планы тренировок для команды или хотя бы пытаться поспать — кофеин уже довёл её до состояния, когда кажется, будто глаза сейчас вывалятся из тёмных, уставших глазниц. Но вместо этого… Она пялилась в заметки на телефоне, проклиная свою полную неспособность составить сообщение для Вай: достаточно конкретное, чтобы та поняла — Кейтлин очень заинтересована, достаточно сдержанное, чтобы Вай не сочла её совсем уж жалкой, достаточно короткое, чтобы не было понятно, сколько часов она над ним билась. И, наконец, достаточно спокойное, чтобы — если Вай вдруг не захочет с ней связываться — Кейтлин могла сделать вид, что не собирается неделю объедаться шоколадом, смотреть дешёвые реалити-шоу (любимые Джейса) и опустошать запасы бомбочек для ванн с пугающей скоростью. Ни один из её черновиков не соответствовал этим критериям. Потому что дело было в том, что она боялась. Боялась отказа. Боялась узнать, что Вай хочет оставить их… всё это просто приятным воспоминанием о неожиданных выходных. Но больше всего она боялась того, как изменится её жизнь, если Вай захочет её. Кейтлин уже испытывала к Вай такие сильные чувства — а знала её всего несколько дней. С ней она чувствовала себя в безопасности — и в то же время так, будто её нервы горят от желания. И ещё… она чувствовала себя собой. А Кейтлин никогда не чувствовала себя собой. Она избегала этого, предпочитая соответствовать образу, который ждали от неё родители, который требовал Пилтовер. Даже рядом с Джейсом, который был для неё как старший брат, приходилось играть роль — слишком много общего прошлого. Было… тревожно встретить того, кто заставлял её хотеть быть эгоисткой. Потому что с Вай она и правда чувствовала себя эгоистичной. Кейтлин всегда сама принимала решения (они с матерью сталкивались головами с самого детства), но все её выборы делались в рамках единственного мира, который она знала. А Вай… была другой. Особенной. И она заставляла Кейтлин чувствовать себя особенной. Она никогда не чувствовала себя настолько увиденной, как когда Вай смотрела на неё через столик в кафе… или держала её ноги на коленях, заметив, что та беспокоится… или когда медленно доводила её до края пальцами, губами, крепко держа, будто знала — Кейтлин не сломается, но всё равно касаясь с такой осторожностью… Несмотря на тревогу, мысли о Вай и их ночи вместе начали согревать её изнутри. Кейтлин зажмурилась, переключилась в Instagram, пытаясь стряхнуть оставшееся беспокойство и навязчивое возбуждение, цеплявшееся за сознание. Нужно было возвращаться к учёбе — сегодня с сообщением явно ничего не выйдет. Она пролистала обычную ленту: помолвки, путешествия в красивые места, кулинарные видео — ничего, что могло бы удержать её внимание дольше пары секунд. И всё же, вопреки здравому смыслу, она перешла в поиск и тапнула по первой строке. Она не стала очищать историю. Хотя бы в этом Кейтлин могла признать свою никчёмность. Она открыла профиль, аккуратно минуя кнопку «Подписаться», и нажала на последнее фото в ленте Вай. Прокручивала снимки и видео, наблюдая за её движениями, за тем, как татуировки играют на рельефных мышцах. Наблюдала за Вай. За той самой Вай, которую целовала, трогала, держала в объятиях, пока та доводила её до сотрясающих мир оргазмов — и сама получала их взамен. Вай с её ослепительной улыбкой и сверкающими серыми глазами, чьи тонкие черты лица так контрастировали — и так идеально сочетались — с широкими плечами и мощными мышцами. Вай, которая страстно хотела сделать мир лучше, занималась боксом, потому что её отец научил её этому, и продолжала — потому что любила это, со страстью, читающейся в каждом движении. Вай, которая поначалу была сдержанна (и это было понятно), но оказалась доброй, чуткой и… лёгкой в общении. Чем дольше она смотрела, тем прерывистее становилось её дыхание, тем мокрее — трусики. И к тому моменту, когда рука Кейтлин сама опустилась в пояс её шорт, она уже почти перестала думать о том, насколько это жалко и по-дурацки — слишком поглощённая видом мускулистой спины и рук Вай, с отточенными движениями избивавшей грушу. Такими же точными, как и тогда, внутри неё. Фантазия захватила её, и теперь Кейтлин чувствовала, как проводит языком по капле пота, скатившейся по напряжённым сухожилиям на шее Вай, останавливается, чтобы обвести кончиком татуировку с шестернёй… Губы помнили ощущение этой кожи — мягкой, но под ней твёрдые мышцы. Интересно, Вай тоже испытывала трепет, каждый раз замечая засос на своей шее? Или он просто раздражал её? Настойчивые круги пальцами по клитору, и образ Вай на экране окончательно развеял её сомнения. Кейтлин прикусила губу, чтобы не застонать, чтобы не прошептать имя Вай, когда её пальцы усилили нажим…

***

Вай не гордилась этим. Она то и дело бросала взгляд на дверь, большой палец прижимал к экрану застывшее изображение Кейтлин в костюме — она не опустилась до скриншотов, хотя чертовски хотелось, отчаянно желая сохранить возможность видеть её когда угодно. Другая рука грубо залезла под резинку боксёров, джинсы расстёгнуты наспех. Мысль о том, что Кейтлин, наверное, разделась бы куда охотнее, пронеслась в голове, когда пальцы наткнулись на клитор и уже собравшуюся там влагу. Боже, она была мокрая. Вай не помнила, когда в последний раз так заводилась в одиночку. Она мастурбировала, конечно, и либидо у неё было здоровое, но обычно это было просто для снятия стресса, а не из-за настоящего, неуёмного желания. Никто не доводил её до такого состояния очень давно. Пальцы замедлили свои короткие, разведывательные движения, когда она вспомнила: последний раз, когда у неё был секс (помимо потрясающего с Кейтлин), — это была, блядь, туалетная кабинка в баре, год назад, и она даже не кончила, потому что их... прервали. Вернувшись домой, она тогда доделала дело сама, но просто... не заводилась так, как сейчас. Кейтлин, видимо, изменила это. Кейтлин — сильная, добрая и неожиданно остроумная. Кейтлин, которая заступалась за незнакомцев против собственной команды, которая старалась показать другим, что они важны, которая старалась показать Вай, что та важна. Кейтлин, с самой мягкой кожей, какую Вай когда-либо чувствовала, которая так сладко стонала у неё на ухе, когда разваливалась на части. Кейтлин, которая давала ей в ответ не меньше, чем получала, которая относилась к Вай как к равной, но с разрушительной нежностью — будто Вай была тем, о ком стоит заботиться. Вай тихо застонала, глаза скользнули по линии челюсти Кейтлин на фото, а пальцы опустились ниже, чтобы собрать влагу, вытекающую с пугающей скоростью, и провели её вверх по твёрдому клитору.

***

Кейтлин добавила третий палец, вспоминая, как пальцы Вай — грубоватые от мозолей, чуть толще её собственных — двигались внутри неё с такой бережностью. Она водила ими вперёд-назад, чувствуя, как её киска предательски хлюпает, и вынуждена была сдерживать темп, чтобы эти неприличные звуки не вырвались за пределы спальни. Её взгляд скользнул по фото, где Вай обматывала кисти бинтами — движения точные, отточенные до автоматизма. И вдруг в воображении перед ней возникло её лицо: Вай склонилась над ней, шептала что-то ободряющее, когда она с такой же тщательностью трахала Кейтлин.

***

Вай ускорила движения пальцев, стараясь быть точной, отчаянно пытаясь повторить те размеренные, продуманные касания, которыми Кейтлин сводила её с ума своим ртом. Её взгляд зацепился за шёлковые пряди, спадающие на плечо Кейтлин, и в памяти всплыло, как мягко её волосы скользили по её икрам… От этого воспоминания по телу прошла дрожь, а между ног стало ещё мокрее. Она уже вспотела, уже напряглась, уже была на грани — но не хотела кончать, потому что тогда этот пузырь вне времени лопнет, и Кейтлин исчезнет… даже если только в её мыслях.

***

Кейтлин двигала пальцами всё отчаяннее, ладонь давила на клитор, пока в голове звучал низкий голос Вай: — Тяни как хочешь, Кексик. Перед тем как её губы снова довели Кейтлин до второго оргазма… Она впилась зубами в нижнюю губу, пытаясь заглушить стоны, рвущиеся из горла.

***

Бёдра Вай начали дрожать, а воспоминания о той ночи с Кейтлин пронзили сознание, перегружая его, пока она изо всех сил старалась не закрывать глаза — не отрываться от фотографии. От этой чёткой, безупречной, собранной Кейтлин в костюме. Вай хотела разрушить её. Хотела забрать с одного из тех пафосных мероприятий, которые та ненавидела, снять с неё этот дорогой наряд и довести до такого исступления, чтобы Кейтлин забыла, как неловко чувствовала себя в высшем обществе. Вай хотела Кейтлин. И она хотела кончить — картинка перед глазами (идеальная поза, свет, сама Кейтлин) сливалась с быстрыми, мокрыми движениями её пальцев и этими проклятыми воспоминаниями. Она стиснула зубы, сопротивляясь желанию закрыть глаза — но в расплывчатом зрении уже плясали кристально-голубые пятна...

***

Ладонь, грубо прижатая к клитору, была почти достаточна — и в этот момент Кейтлин особенно ясно осознавала, насколько сильно ей нужно, чтобы Вай была здесь. Потому что ей отчаянно не хватало её рта на своих напряжённых, чувствительных сосках — этого последнего толчка, чтобы сорваться. Такого, какой не составлял для Вай никакого труда в те выходные. Она лихорадочно листала профиль Вай, выискивая то самое фото, преследовавшее её и в мыслях, и во снах с тех пор, как она его увидела. Это была настоящая ловушка: Вай в кепке задом наперёд, приподнимающая майку одной рукой, играющая мышцами перед зеркалом в зале. Резкий свет ламп выхватывал рельеф её пресса, контраст татуировок на коже. Кейтлин чувствовала всё это на себе, трогала, оставляла следы — и это было… это… Она впилась зубами в губу, низ живота судорожно сжался, поддаваясь ритму пальцев, медленно и тщательно доводящих её до края.

***

Вай ускорила движения пальцев, её приоткрытый рот ловил воздух в душной спальне, а деревянные панели верхней койки глушили звуки. Она знала, что скрывает этот костюм — мягкую кожу, подтянутые мышцы и, чёрт возьми, проколотые соски, которым она могла бы поклоняться вечность и не устать. Мысль о будущем с Кейтлин — о том, что её никогда не будет достаточно, — больше не пугала. Наоборот, от неё вздымалось всё внутри. Пальцы двигались жёстче, а язык прижался к нёбу — точно так же, как тогда, когда она языком выводила круги вокруг её идеальных, набухших сосков. Чёрт. Вай стиснула зубы, подавляя стон, а бёдра самостоятельно выгнулись навстречу руке.

***

Кейтлин грубее прижала ладонь к клитору, резко вгоняя пальцы глубже, представляя Вай над собой, вспоминая горячий привкус её губ, её тяжёлое дыхание в поцелуе, и этого... И этого...

***

Этого наконец хватило. Трение пальцев, образ Кейтлин в этом чёртовом костюме, воспоминания о её прикосновениях — всего этого оказалось достаточно. Бёдра Вай дрогнули...

***

Выгибаясь, едва сдерживая стон, готовый вырваться из горла и выдать всем в доме, о ком именно она фантазирует, Кейтлин застонала. Её киска судорожно сжалась вокруг пальцев, горячая влага хлынула, обволакивая её пальцы, а веки предательски сомкнулись...

***

Вай наконец проиграла битву, позволив векам сомкнуться. Одних лишь воспоминаний оказалось достаточно, чтобы переступить грань. Её клитор пульсировал под пальцами, почти болезненно чувствительный, посылая ударные волны по всему телу. Стиснув зубы, она глухо застонала, вдавив пятки в матрас, выгибаясь навстречу собственной руке, полностью отдавшись наслаждению. В воображении Кейтлин была здесь, с ней, доводя её до этого оглушительного, сокрушительного...

***

Переступив грань, она резко подняла бедра, вгоняя пальцы глубже, пока телефон бесславно валялся рядом на кровати. Образы Вай, полувоспоминания-полуфантазии о прикосновениях девушки, уже сжимавшей сердце Кейтлин в своих грубых, натруженных ладонях... И она кончила, обжигающая влага хлынула вокруг её пальцев...

***

Джинсы промокли насквозь, когда её киска сжалась в пульсирующем спазме. Мышцы напряглись до предела, последние волны удовольствия прокатились по телу, пока Вай, скрипя зубами, пыталась перевести дух и прийти в себя...

***

В комнату медленно возвращались привычные звуки - тиканье часов, шум улицы за окном. Кейтлин ощутила под собой прохладную ткань простыни, резко контрастирующую с её разгорячённой кожей. Резинка шорт болезненно сдавила запястье, а экран телефона рядом продолжал тускло светиться, напоминая о только что пережитом...

***

Картинка с Кейтлин всё ещё держалась на экране в дрожащей руке Вай — такая ослепительная, что казалось почти нереальной...

***

Когда воспоминания о прикосновениях Вай, смешанные с яркими фантазиями, начали рассеиваться, Кейтлин осознала собственное прерывистое дыхание. Она медленно повернула голову, оглядывая спальню затуманенным взглядом...

***

Кейтлин постепенно осознавала горькую правду: несмотря на всю красоту этой фотографии и то, как ярко её воображение разыгралось... Вай не было здесь с ней. Кровать оставалась пустой.

***

Пространство рядом оставалось пустым — Вай была лишь призраком, миражом, воспоминанием...

***

Вай вздохнула, вытаскивая мокрую руку из-под резинки трусов и разглядывая блестящие на пальцах следы, уже начинающие остывать. Она щёлкнула кнопкой телефона, гася изображение, и бросила его рядом — пальцы всё ещё дрожали, вялые и непослушные...

***

Кейтлин чувствовала странную опустошённость — привыкла к тому, что после оргазма остаётся одна, ведь она часто мастурбировала, но... отсутствие Вай ей не нравилось. Её грудь сжималась, пока затуманенное сознание металось между краткой эйфорией от оргазма и решением, которое она так и не приняла, — тем самым идеальным сообщением, что продолжало ускользать...

***

Вай зажмурилась, провела ладонью по лицу, ощущая... Что ж. Ощущая себя чертовски одиноко без Кейтлин — без человека, которого буквально встретила меньше недели назад. Без человека, чей номер надо было взять. Блядь.