Бессмертная любовь | A Deathless Love

Свадьба Розмари стремительно приближалась, и хрупкое перемирие между Скарлетт и Реттом сохранялось. Утром, накануне торжества, когда Скарлетт уже садилась за завтрак, ей подали записку от Кэррин. Обычно из писем к ней приходили лишь короткие записки от дяди Генри, в которых он сообщал о еженедельных продажах в магазине. Больше никаких вестей она не получала — даже Уилл не писал ей. Узнав младшую сестру по её витиеватому, чуть наивному почерку, Скарлетт испытала лёгкое чувство вины. Ведь, кроме обмена рождественскими открытками и единственного письма с известием о рождении Эллы и Бонни и о замужестве за Реттом, их переписка почти не велась. Впрочем, и с Сьюлин она поддерживала связь ненамного лучше, разве что Тара была ближе к Атланте, и письма с Уиллом приходилось писать регулярно. С ним Скарлетт было легко говорить — они обсуждали ремонт дома и фермы, урожаи и прочие планы по возвращению Тары к прежнему процветанию, каким она была при жизни Джералда. Из Тары в Атланту регулярно приходили весточки — чаще всего о рождении очередного ребёнка Бентинов. За семь лет брака у Сьюлин и Уилла на свет появилось трое дочерей. За редким исключением, их письма ограничивались формальными вопросами о здоровье Сьюлин и племянниц; личными мыслями они делились редко. Их внимание было сосредоточено на Таре, и Скарлетт это устраивало. Уилл был человеком немногословным, и дело было не в том, что она ему не доверяла — просто у неё едва ли оставалось время на пустые любезности, даже с тем, кто когда-то помог ей спасти Тару. Уилл был хорошим человеком, и она искренне его уважала. В глубине души Скарлетт считала, что Сьюлин повезло выйти замуж за человека куда добрее, чем она заслуживала, и во много раз более подходящего, чем Фрэнк Кеннеди. Что уж там, Скарлетт так и не поняла, что Сьюлин находила в этом бородатом джентльмене — даже будучи сама с ним в браке. Из раздумий её вывел звук шагов на лестнице. Скарлетт вскрыла письмо Кэррин. Дорогая Скарлетт, Я надеялась, что ты найдёшь время увидеться со мной сегодня. У меня есть важное дело, о котором нужно поговорить. Мне было так приятно повидать Уэйда и Эллу и познакомиться с Реттом во время последней встречи. Понимаю, что детям, возможно, было скучновато, но надеюсь, ты согласишься встретиться. Я очень скучаю по тебе. С любовью, Твоя сестра В их последнюю встречу Скарлетт уже почувствовала, что сестру что-то тревожит. Кэррин выглядела довольной, расспрашивала племянников об их играх, о том, как им нравится жить в Чарльстоне. Она делилась историями о детстве их матери и тёток в Таре. Но когда Скарлетт заметила, как Кэррин позже беседует с Реттом, её что-то смутило. Мысль, что сестра хочет ей что-то сказать, пришла слишком поздно — уже под конец визита. Но возможности поговорить наедине не представилось: рядом всё время были Ретт и дети. И вскоре Скарлетт выкинула это из головы — тем более, что в тот же день случилось почти-несчастье с Эллой и выздоровление Уэйда. Подняв глаза от письма, Скарлетт увидела, как в столовую вошли Розмари и Элеонора. Они сели рядом, а следом появился и Ретт, устроившись возле жены. — Доброе утро, Скарлетт, — поприветствовала её Элеонора, взяв со стола льняную салфетку и тяжело вздохнув. — Доброе утро, мама, — ответила Скарлетт, складывая письмо Карин и откладывая его в сторону. — Розмари. — Ретт, чем обязаны твоему появлению за нашим столом сегодня утром? — съязвила его мать. Скарлетт и вправду не ожидала увидеть Ретта за завтраком. Как и в Атланте, он обычно вставал, одевался, ел и уходил ещё до того, как Скарлетт открывала глаза. Большинство утр в Чарльстоне Ретт проводил вне дома — вероятно, занимаясь какими-то делами. — Я подумал, что могу быть полезен моей дорогой сестре, — невозмутимо ответил Ретт, сделав глоток кофе. — Спасибо Богу за твою свадьбу, Розмари, — произнесла Элеонора, ни к кому конкретно не обращаясь. — Сегодня у нас ещё так много дел, что, по крайней мере, я смогу избежать визита к миссис Брютон — ведь это её приёмный день. — Мама, поражаюсь, как ты можешь так пренебрегать своей репутацией и обязанностями, позволяя себе… — Тише, Ретт! — перебила его Элеонора, глаза её лукаво сверкнули. — Эти бесконечные «обязанности» уже невыносимы. — Мама! — воскликнула Розмари, также удивленная заявлением матери. — Но это правда, Розмари. Столько всего нужно ещё сделать, а мы больше времени проводим за чаем, чем за делами, — сказала Элеонора, обратившись к Скарлетт: — Ты сможешь нам помочь сегодня? Или мой сын придумал, как тебя от нас увести? Скарлетт чуть смутилась под взглядом Ретта. — У нас с Реттом нет таких планов, — сказала она и, указав на письмо рядом с тарелкой, добавила: — Я хотела навестить сестру Кэррин. Она прислала записку этим утром, и мне кажется, что с ней что-то не так. — Что-то не так? — переспросил Ретт. — Я видел её всего раз, Скарлетт, но тогда мне показалось, что твоя сестра не особенно счастлива. — Бедная Кэррин. Кроме моих тётушек, она почти ни с кем из семьи не виделась долгие годы. А я вот в Чарльстоне и всего два раза к ней заглянула, — призналась Скарлетт, положив руку на письмо. — Я помогу тебе сегодня, Розмари, но после свадьбы буду навещать её чаще, пока мы здесь. — Раз вы с Реттом пробудете у нас ещё долго, ты наверняка увидишь сестру часто, — уверенно сказала Элеонора. — Мама, — предостерегающе произнёс Ретт. — Да? — невинно спросила Элеонора. — Нам со Скарлетт нужно скоро возвращаться в Атланту… — Ерунда! — перебила Розмари, потянувшись через стол и сжав руку Скарлетт. — Через несколько дней Рождество, а потом бал… — Розмари, милая, у нас с Скарлетт дела в Атланте. У неё есть лавка, и… — Лавка никуда не денется и после бала святой Цецилии. Зачем же лишать твою прекрасную жену удовольствия побывать на таком событии? — парировала Розмари, крепче сжав руку Скарлетт. — Скарлетт, ты должна остаться на бал — Ретт прав. Нам нужно вернуться в Атланту, — спокойно сказала Скарлетт. Ей нравилось наблюдать, как её муж общается с матерью и сестрой — их тон был и шутливым, и требовательным одновременно. Хоть она и чувствовала себя теперь куда увереннее, чем в первые дни в Чарльстоне, но всё же опасалась, что они о ней думают, особенно Элеонора. Та знала такие подробности из её жизни, о которых не догадывался даже Ретт. Скарлетт испытывала лёгкую вину за то, что они всё же решили остаться в Чарльстоне на праздники, но видела, как счастлива Элеонор видеть всех детей рядом на Рождество. Такого не было уже много лет, и Скарлетт не хотелось её разочаровывать. Втайне она беспокоилась и за Бо с Эшли, которые остались с одной лишь тётей Питтипэт, дядей Генри и Индией. Мысль о невыполненном обещании Бо временами мучила её. Этот год станет годом первых радостей и первых утрат. — Мы со Скарлетт скажем о своих окончательных планах, когда решим, мама, — заявил Ретт, затем повернулся к сестре: — Ну а теперь скажи, что нужно сделать, чтобы ты завтра вышла замуж. Ни Элеонора, ни Розмари не заметили тихого обмена между Реттом и Скарлетт: лукавого подмигивания и благодарной улыбки.

***

— Розмари? Ты не спишь? — Скарлетт тихо постучала в дверь комнаты золовки. — Ты уже легла? Розмари? За тяжёлой деревянной дверью послышались шаги. Розмари открыла и улыбнулась: — Заходи, Скарлетт. Закрыв за ней дверь, Скарлетт спросила: — Почему ты ещё не спишь? — Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — парировала Скарлетт, усаживаясь в кресло напротив кровати и внимательно наблюдая, как Розмари присаживается рядом. Весь день Скарлетт размышляла над тем, что собиралась сделать. С утра колебалась, стоит ли. Может, Розмари сочтёт её вмешивающейся в чужие дела, но Скарлетт всё равно не смогла бы заснуть, не выполнив задуманное. Бесшумно выйдя из своей комнаты, она порадовалась, что Ретт даже не шелохнулся во сне. — Хочешь знать секрет, Скарлетт? — заговорщически прошептала Розмари. — Я слишком взволнована, чтобы уснуть. — Мама заходила на ночь? — спросила Скарлетт. — Да, — Розмари слегка покраснела и отвела взгляд. — Мама была здесь совсем недавно. — То есть она… — Скарлетт запнулась, чувствуя, как заливается румянцем. — Рассказала, что муж будет от меня ждать в брачную ночь, — с кивком закончила за неё Розмари. Скарлетт поднялась: — Вот и хорошо. Я рада. Спокойной ночи, Розмари. Не успела она дойти до двери, как услышала весёлый смех сестры Ретта: — Скарлетт? Она обернулась, стараясь выглядеть уверенно: — Да? — Ты ведь пришла, чтобы сказать мне что-то? — Нет… то есть да, — замялась Скарлетт. — Что именно тебе сказала мама? — Почти ничего, — призналась Розмари. Внутри Скарлетт что-то возмутилось: свекровь явно не удосужилась подготовить дочь как следует. — Ты должна знать, что терпеть ничего не нужно, — вздохнула Скарлетт, возвращаясь и присаживаясь рядом. — Скарлетт… — Я обязана сказать тебе, Розмари: моя первая брачная ночь была ужасной, — призналась Скарлетт, вспомнив краткую, до смешного скупо-информативную лекцию матери. — Правда? — удивилась Розмари. — Ещё бы, Розмари. Я буквально закричала Чарльзу, чтобы он ко мне не приближался, и он в итоге уснул в кресле у моей кровати, — призналась Скарлетт, покраснев от воспоминаний. — Не может быть! — Розмари прыснула, поспешно прикрывая рот рукой, пытаясь скрыть свой смех. — Самая настоящая правда, — тихо посмеиваясь, Скарлетт продолжила. — На вторую ночь он всё же… ну, ты понимаешь, — и это было ужасно, Розмари. Больно, неприятно, и, уверена, он никогда раньше не был с женщиной — просто не знал, что делать. Это было так скверно, что я расплакалась и пожалела, что так поспешила замуж. — Но ведь… — Чарльз умер довольно скоро, — перебила Скарлетт, понимая, что, если не скажет всё быстро, смелости может не хватить. — Мой второй муж, Фрэнк, был не лучше. Каждую неделю я лежала с закрытыми глазами, думая об счетах или о том, что нужно заказать для магазина. — О, дорогая, — тихо выдохнула Розмари. — Да. Я ненавидела по средам ложиться спать, — призналась Скарлетт, а потом мягко добавила: — А потом я вышла за твоего брата… И поверь, Розмари, ничего терпеть не нужно. Жаль, что моя мать сказала иначе, но, думаю, она сама не знала другого. Вдруг в её глазах мелькнуло озарение. — Что такое, Скарлетт? Скарлетт крепко зажмурилась, чтобы не разрыдаться от нелепости своей догадки: — Просто думаю… интересно, какая из моих тётушек рассказывала матери о брачной ночи? У неё же самой мамы рядом не было… Мысль повисла в воздухе, и всё встало на свои места. — Скарлетт? — Да? — встрепенулась она. Розмари лукаво улыбнулась: — Надеюсь, мой брат сказал тебе, что мы с ним уже обсуждали это. — Ретт? — выдохнула Скарлетт. — Да. Он настоял, чтобы я не шла в брачную ночь с такими же заблуждениями, как большинство женщин. — Почему же ты меня не остановила? — Он попросил не мешать, если ты сама придёшь ко мне сегодня, — Розмари засмеялась, хоть и выглядела чуть смущённой. — Ненавижу твоего брата, — фыркнула Скарлетт. Убедившись, что Розмари не в обиде, она прокралась обратно в свою комнату. Лёжа в прохладных простынях, Скарлетт почувствовала укол зависти: Розмари избежит того, через что прошла она. У неё самой был лишь один-единственный опыт безудержной страсти, и даже тогда мужчина, спавший рядом, не сделал ни малейшей попытки любить её снова. Вздохнув, она устроилась поудобнее. — Где ты была, Скарлетт? — раздался рядом голос, прерванный судорожным смешком Ретта. — Я ненавижу тебя, Ретт Батлер. Скарлетт почувствовала, как Ретт повернулся к ней, обнял её и мягко притянул к себе, так что он оказался вплотную за её спиной. Горячее дыхание коснулось её шеи. — Спокойной ночи, Скарлетт. Скарлетт фыркнула, но пробормотала: — Спокойной ночи, Ретт, — и сон овладел ею.

***

Утро свадьбы Розмари встретило город ясным, прохладным солнцем. Помолвка Розмари с молодым человеком из уважаемой семьи Чарльстона стала сенсацией года. Некоторые дамы — разумеется только за спиной у Элеоноры Батлер — шептались, что девушке просто повезло сделать столь удачную партию. Её возраст, да ещё давний, четвертьвековой скандал, связанный со старшим ребёнком семьи Батлер, заставляли многих сплетниц Чарльстона гадать, что Розмари суждено остаться старой девой. Свадьба, назначенная на предрождественские дни, обещала стать событием всего сезона. Хотя Розмари с матерью и пытались держать подробности торжества в секрете, весь Чарльстон прекрасно знал, когда и где оно состоится. Когда карета остановилась на углу улиц Брод и Митинг, Скарлетт пришлось вытянуть шею, чтобы разглядеть шпиль церкви. Передний фасад украшали величественные колонны и прекрасный двухъярусный портик. Скарлетт едва слушала, как Ретт рассказывает историю о старинных колоколах, которые когда-то были украдены или повреждены во время войны. Её мысли были далеко, и подробности рассказа проходили мимо ушей. Выбравшись из кареты, Скарлетт заметила офицеров верхом, патрулировавших площадь перед церковью. Несмотря на то, что гостей было приглашено немного, в числе присутствующих значились важные политики и бывшие военные, а Элеонора Батлер не собиралась рисковать. Скарлетт даже не бралась представлять, сколько Ретт потратил, чтобы устроить сестре свадьбу, достойную чарльстонского общества. На другой стороне улицы толпились любопытные горожане, сбившиеся в кучки и следившие за прибывающими гостями. Ретт усадил свою мать рядом со Скарлетт, Уэйдом и Эллой в первом ряду, а сам отправился помочь сестре. Роберт и Элизабет, сидевшие дальше по скамье со своими детьми, одарили Скарлетт раздражёнными взглядами, на которые она предпочла не реагировать. Церковь была переполнена. Свадьба Розмари разительно отличалась от тихой, наспех устроенной гражданской церемонии, что была у Скарлетт и Ретта, да и от её прежних браков с Чарльзом или Фрэнком. Общество Чарльстона просто не могло не обратить внимания на то, что невесту к алтарю ведёт её печально известный брат, долгие годы не принятый в здешних кругах. Шёпот в зале не утихал, пока Ретт занимал своё место рядом с Скарлетт. Позже, за чаем и пирожными в гостиных по всему городу, знатные дамы будут рассказывать, каким возмутительным было это решение, и высказывать сомнения в благоразумии Элеоноры, которая его допустила. Одно дело — принять от Ретта Батлера дом (никто ведь толком не верил в её историю про страховые деньги), и совсем другое — признать, что он может быть «исправившимся человеком». Розмари лишь подлила масла в огонь, решив нарушить строгие традиции Чарльстона: обычно на свадьбах не устраивали увеселений, но она настояла, чтобы после церемонии был бал. Она настояла на дневном венчании, и даже встревоженная мать не смогла её переубедить. Дождавшись замужества лишь к двадцати с лишним годам и всерьёз опасавшись остаться старой девой, Розмари собиралась сделать свой день таким, чтобы его запомнили надолго. Её жених, хотя и происходил из знатной семьи, тоже не был поклонником устоявшихся традиций. Как и большинство южан из обеспеченных домов, Джеймс окончил университет, но, в отличие от многих своих сверстников, вернулся к учёбе после службы на войне и получил диплом. Он стал адвокатом и несколько лет вёл практику, чем немало раздражал и даже смущал свою мать. Отец мечтал видеть старшего сына в политике, но Джеймс не проявлял ни малейшего интереса. С Розмари рядом он был упрям и решителен, желая добиться успеха собственными силами. Джеймс также твёрдо заявил, что не станет спорить с невестой ни по одному из её свадебных решений. Скарлетт вспомнила, как подслушала это заявление в первый же день после приезда в Чарльстон. — Скарлетт, не воспринимай этого мальчишку всерьёз, — в шутку предостерёг её Ретт. — Не волнуйся, Ретт, — шепнула она так, чтобы услышал только он. — Я обращаю внимание лишь на преданных мужей. — Почитай и повинуйся, Скарлетт. — Кажется, мы оба с этим справились одинаково плохо, Ретт. Скарлетт вспомнила тот давний разговор, стоя у входа в зал, где только что завершилась необыкновенно красивая церемония, и окинула взглядом помещение. Вокруг — десятки дам в платьях самых разных фасонов, но большинство нарядов, заметила она, были сшиты по моде нескольких сезонов назад. Женщины Чарльстона явно стремились подчеркнуть своё отношение к Реконструкции. Цветов же Скарлетт не видела столько, сколько сегодня, пожалуй, за всю жизнь. Трудно было поверить, что город всё ещё переживает послевоенное восстановление — столь роскошно украшен был зал. Скарлетт лишь надеялась, что никто не сочтёт этот показной размах оскорбительным, но Ретт исполнил все капризы сестры, а та и не попыталась проявить хоть тень сдержанности. Несмотря на то, что она всё ещё носила траур по Бонни и Мелли, а возраст её уже давно вывел из круга юных красавиц и невест, Скарлетт всё же ощущала лёгкое возбуждение. Впервые за долгое время она была в обществе — пусть и без права танцевать, даже с собственным мужем, но свекровь заверила её, что ради столь особого случая можно появиться на людях. С момента приезда к ней уже подходили несколько дам, утверждавших, что знали её мать, и Скарлетт была уверена — она достойно представила память о ней. Бал шёл полным ходом: по залу разносили шампанское, а Скарлетт, стоя в стороне, наблюдала за танцующими. — Помню, как в последний раз видел тебя в чёрном траурном платье, наблюдающей за танцами… — раздался за спиной голос Ретта. Скарлетт обернулась к нему с яркой улыбкой: — Вы тогда серьёзно подорвали мою репутацию, капитан Батлер, — поддразнила она, подняв взгляд на мужа, который склонился, чтобы поцеловать её в щёку. — Но ведь без репутации можно обойтись, верно? — Каким же лжецом я был, когда сказал это, — прокомментировал Ретт. — Скарлетт, мне кажется, ты была не вполне честна, утверждая, что не запоминаешь мои слова. Потому что, как вижу, помнишь всё. — Когда мне нужно, — кокетливо ответила Скарлетт. — А я тогда говорил это вполне серьёзно. Только позже понял, как сильно ошибался. Скарлетт вспомнила дождливый день, когда Бонни была ещё младенцем, и Ретт решил начать свою кампанию по завоеванию расположения старой гвардии Атланты. Если память ей не изменяла, тогда Уэйда не пригласили на день рождения одного из его друзей — единственного мальчика, исключённого из-за репутации матери-«саквояжницы» и скандального прошлого отчима. Порой за последующие годы ей казалось, что Ретт тратит время впустую, но и в этом она оказалась неправа. — Ты доказал, Ретт, что репутацию можно вернуть, даже потеряв её, — признала Скарлетт, заметив, как на его лице мелькнула тень. — Пожалуй, — отозвался Ретт, оглядывая зал, а затем вновь устремив взгляд на неё. В его глазах блеснуло знакомое лукавое озорство. — И, как в тот вечер, я прекрасно знаю, о чём ты сейчас думаешь. — И о чём же? Он наклонился к самому её уху и тихо прошептал: — Ты хочешь потанцевать со своим негодяем-мужем. — Неправда! — слишком громко возразила Скарлетт, опасаясь, что кто-то услышит. — Что люди скажут? Скарлетт не хотела произносить имена Бонни или Мелли. Достаточно и того, что она вообще присутствует на этой свадьбе, когда с трагедии прошло всего полгода. — Тебе действительно важно, что скажут? — спросил Ретт. Скарлетт пыталась игнорировать знакомый электрический трепет, накатывающий при их близости. Ретт был всё так же неотразим, как и в тот давний вечер, когда своей дерзостью дал ей возможность сбросить цепи траура. На базаре она не поняла этого, но сегодня осознавала слишком ясно. — Ретт, мне правда не стоит, — сказала она, играя фужером шампанского. Сделав осторожный глоток, протянула бокал мужу и кивнула. — Стоит, — тихо, почти умоляюще, сказал он. — Это будет почти так же, как шокировать Конфедерацию, хотя вряд ли переплюнет подвиги великих людей Чарльстона во время войны. Скарлетт почувствовала уверенное, защитное давление ладони Ретта у себя на талии — и вот она уже в первом за много лет вальсе. Она и забыла, каким властным бывает прикосновение Ретта, и теперь корила себя за то, что почти всё время их ухаживаний и брака была слишком слепа, чтобы понимать его намерения. С первого знакомства, после гибели Фрэнка и до сегодняшнего дня — всё это время Ретт ухаживал за ней. А в этот вечер они снова были самой красивой парой в зале — если, конечно, не считать жениха с невестой. Когда они устали от танцев, Ретт подвёл её к пустому столику. — Ты останешься одна пару минут? — спросил Ретт. — Принесу нам чего-нибудь освежающего. — Конечно, Ретт. Я подожду. Я так устала, что едва держусь на ногах. Скарлетт проследила, как он растворился в толпе гостей, и ещё несколько минут с удовольствием наблюдала за танцами. Особенно за Розмари и Джеймсом — они выглядели по-настоящему счастливыми. Постукивая каблучком в такт музыке, она так увлеклась, что не сразу заметила, как рядом опустился Роберт. Бросив на него короткий взгляд, она вновь перевела внимание на зал. — Вам нравится, Скарлетт? — Да. Спасибо, — коротко ответила Скарлетт, надеясь, что Роберт поймёт намёк и не станет заводить разговор. — Моя мать умеет устраивать приёмы. — Прекрасно. Розмари, кажется, счастлива, — отозвалась Скарлетт, не оборачиваясь. — Скучаете по Атланте, Скарлетт? Очевидно, Роберт не обладал тонким чутьём, присущим его брату, и не уловил её нежелания говорить. — Нам понравилось в Чарльстоне, но в новом году я буду рада вернуться домой, — наконец сказала Скарлетт. — Недавно мы с тестем провели там несколько приятных дней. Мы рассматриваем возможность расширить некоторые дела, хотя, признаюсь, Атланта совсем не похожа на Чарльстон, — Роберт выдержал паузу, затем добавил: — Город менее утончён и изыскан. Хотя там много… скажем так, нетрадиционных деловых возможностей. Не до конца понимая, к чему Роберт клонит, Скарлетт лишь вежливо ответила: — Жаль, что у вас сложилось такое впечатление. — Но я там завёл несколько знакомств, — продолжил Роберт, всё так же игнорируя её холодность. — Это хорошо. — Одно из них — старая подруга и деловой партнёр моего дорогого брата. Думаю, вы её знаете. Скарлетт повернулась и посмотрела на него. — Как же её звали? — протянул Роберт, явно притворяясь, что ломает голову над именем, которое Скарлетт и без того уже догадалась. Скарлетт молчала, надеясь, что Ретт вот-вот вернётся и избавит её от общества брата. — Уотерс? Уоткинс? Уотлинг… вот! Белль Уотлинг! Вы знакомы? — воскликнул он, растянув губы в злой ухмылке. Когда Скарлетт не ответила, Роберт продолжил: — Мне сказали, что мой брат знает её очень даже неплохо. Мы поговорили о делах, и тогда Белль рассказала мне одну восхитительно любопытную историю. Хотите услышать, Скарлетт? — Уверена, что нет, — холодно отрезала Скарлетт, взглядом выискивая Ретта в толпе. — Какая прелестная женщина! Оказывается, мой брат провёл с ней немало времени. — Убирайтесь, — прошипела Скарлетт, не переставая оглядываться по сторонам. — Да, я тоже провёл с ней несколько весьма приятных часов. И меня ничуть не смущает, что мой брат бывал у неё куда чаще. — Роберт сделал паузу. — Я ещё не успел обсудить условия с Реттом, но, думаю, мы вполне могли бы с ним и Белль вести общее дело. Они ведь уже открыли филиалы и в Чарльстоне, и в Саванне. — Вы мерзавец, — вырвалось у Скарлетт. В голове не укладывалось: Чарльстон и Саванна? Как такое вообще возможно? — Если слухи о вас и неком мистере Уилксе правдивы, то, думаю, мой брат не возразил бы, если бы мы познакомились поближе... Не успев подумать, Скарлетт с размаху влепила ему пощёчину. Несколько пар вокруг обернулись на резкий хлопок. Роберт прижал ладонь к щеке и метнул в неё убийственный взгляд. — Держитесь от меня подальше, — произнесла Скарлетт как можно спокойнее. Поднявшись, Скарлетт уже почти достигла дверей, когда рядом возник Ретт. — Что, чёрт возьми, произошло, Скарлетт? — рявкнул Ретт. — Ничего. Я чувствую себя неважно… Наверное, слишком много танцевала, — выдавила она, едва сдерживая желание убежать подальше и от Ретта тоже. — Скарлетт, ты отвратительная лгунья. Почему ты ударила моего брата? — спросил Ретт. — Хотя, уверен, он это заслужил. — Без причины, — бросила она, проходя мимо него. — Без причины? — Ретт перехватил её за локоть, не давая уйти. — Скарлетт, последний раз, когда я проверял, ты не была склонна бить мужчин просто так. Я спрошу ещё раз: что он сказал? — Отпусти меня, Ретт. — Я отпущу тебя, Скарлетт, когда перестанешь устраивать сцену. — Мне всё равно, что я устраиваю сцену, Ретт! — А мне не всё равно — это свадьба моей сестры, и почти весь Чарльстон на нас смотрит. — Почему бы тебе не спросить свою шлюху, Ретт? Скарлетт выдернула руку и вышла из зала, направляясь к пустынным вечерним улицам Чарльстона. Увидев экипаж Элеоноры, она велела кучеру отвезти её домой. Вернувшись в дом на Бэттери, она всё ещё дрожала от злости. Поднявшись по ступеням, направилась прямо в свою комнату. Оставаться под одной крышей с этим человеком она не собиралась. Ей хотелось схватить несколько вещей, забрать детей и отправиться в гостиницу до того, как Ретт успеет её перехватить. Утром она вышлет за багажом и, если повезёт, сядет на первый поезд в Атланту. Нельзя было сказать, что Белль часто приходила ей на ум за годы брака с Реттом. Скорее наоборот — Скарлетт гнала от себя эти мысли. И хотя она знала, что он обратился к Белль только после того, как она выгнала его из своей постели, в голову закралась мучительная мысль: а вдруг это было ложью и он был с ней всё это время? Как бы там ни было, слышать о его связи с этой женщиной из уст Роберта, да ещё и выслушивать непристойные намёки в свой адрес, было унизительно. Погрузившись в эти горькие размышления, Скарлетт не заметила тяжёлых шагов на лестнице и тихого скрипа открывающейся двери. — Хочешь поговорить, Скарлетт? Скарлетт поморщилась, услышав слова Ретта, и продолжила собирать свои вещи. — Ты меня не слышала, Скарлетт? Резко обернувшись, она увидела, как он, весь огромный, заслонил собой дверной проём — неподвижный, как скала. — Слышала. Но предпочитаю не отвечать. Держись от меня подальше, Ретт. Я уезжаю, и ты меня не остановишь. — Сначала поговори со мной, Скарлетт, а потом я оставлю тебя в покое. Она попыталась пройти мимо, но он не двинулся с места. Скарлетт раздражённо выдохнула — так она не делала уже много лет — и опустилась на край кровати. — Что сказал тебе Роберт? — Я ненавижу твоего брата, Ретт! — Я уже много лет не могу его терпеть, — отозвался Ретт, не двигаясь с порога. Скарлетт почувствовала себя загнанной в угол. — Что он тебе сказал? — Да, в общем, немного, если подумать, — Скарлетт на миг запнулась. — Хотя нет, он явно наслаждался, рассказывая, что ездил в Атланту… к Белль. И что ты, конечно, не будешь возражать, если он… поделится мной. Но самое лучшее — теперь я наконец-то поняла, чем ты занимаешься в Чарльстоне. — Чем я… — Белль, должно быть, держит тебя в тонусе, раз ты открываешь бордели и здесь, и в Саванне. Рада, что ты предложил своему брату поучаствовать в бизнесе. — Я его просто к чёрту убью! — взорвался Ретт, наконец сдвинувшись со своего места у двери. — Ретт! — Скарлетт отшатнулась: никогда прежде она не слышала от мужа таких слов и не видела такого лица. — Я его убью, — повторил Ретт. Взгляд метался. — Скарлетт, я понятия не имею… — Ретт, он знает, что у нас проблемы. Он упомянул Эшли. Что ты наговорил этой женщине обо мне? В Атланте уже все судачат, а после сегодняшнего вечера нас будут обсуждать в каждой гостиной Чарльстона. — Для тебя это должно быть не ново. Что до слов моего брата о моих делах — ты давно знаешь, что у меня есть доля в бизнесе Белль. Я в нём лишь «тихий партнёр», и понятия не имел, что она открывает ещё… заведения. — Я тебе не верю. — Мне плевать, веришь ты или нет. Я говорю правду. С какой стати мне тебе лгать, Скарлетт? — спросил Ретт. — Потому что ты этим и занимаешься с нашей первой встречи, — бросила она. — Что ещё Белль рассказала Роберту? Что ты ей годами о нас пересказывал? Вы с ней все дни в Чарльстоне проводили, обсуждая наш брак? — Скарлетт… Не обращая внимания на предупреждающий тон, она шагнула ближе: — Проводили? — Скарлетт, я заходил туда после того, как ты выставила меня из спальни, — устало произнёс Ретт. — Играл, пил… иногда искал женской компании. Иногда — её. Но я не обсуждал с ней наш брак и твоё увлечение Уилксом. — Я тебе не верю. — Скарлетт, я платил ей или её девкам за секс, а не за сплетни о моём браке. — Тогда откуда он знает все эти подробности... — Скарлетт, — протянул Ретт, как будто объясняя ребёнку простую истину, — Белль держит бордель. Половина твоих знакомых мужчин в Атланте туда ходит. Там, в этих стенах, крутится весь светский сплетенник… Я не проводил ночи, изливая душу, и уж точно не безграмотной шлюхе. — Я тебе не верю. — Я говорю правду, Скарлетт, твоё право — верить или нет. — Всё равно, Ретт, — тихо призналась Скарлетт. — Мне осточертело, что все знают, с кем ты проводишь ночи. Мне всё это осточертело. — Это было твоё решение, моя кошечка. — Это ты себе так говоришь? — Это правда, Скарлетт. — Тогда придумай, что скажешь своей матери и сестре, почему я завтра утром заберу Уэйда и Эллу и уеду. Никто и никогда не говорил со мной так, как твой брат сегодня. — Она поднялась, схватив несколько платьев. — Скарлетт, Роберт не должен был говорить... — Дело не только в нём, Ретт. Ты понимаешь, какой позор для нас твоя связь с этой женщиной? — А что я, по-твоему, должен был делать, Скарлетт? Жить как монах и смотреть, как ты носишься за своим драгоценным Эшли у меня на глазах? — резко ответил Ретт. — Как насчёт того, чтобы не спать с шлюхами? И ведь ты даже не пытался это скрыть — ни от меня, ни от Атланты! — Бросив вещи на кровать, она повернулась к нему лицом. — Я хочу, чтобы ты продал это место. — Приказываешь мне, Скарлетт? — Да, Ретт. — Она подошла почти вплотную. — И знаешь, что поражает? Ты был так озабочен репутацией Бонни, а сам зарабатывал на подобном. Лицемер! — Никто не знал наверняка… — Похоже, это неправда. Раз уж твой брат знает, тайны не будет. Как это отразится на Уэйде и Элле? Ты вообще о них думал или только о «драгоценной репутации» Бонни? Хорошо хоть, это теперь не имеет значения. Скарлетт проигнорировала убийственный взгляд в его глазах. — Ответь мне на один вопрос, прежде чем я уйду, Ретт. Ты всё время нашего брака спал с этой женщиной? — А тебе какое дело? — резко бросил Ретт. — Ответь мне, — приказала она. Ретт отошёл к столу, закурил сигару, глубоко затянулся и опустился в кресло. — Нет, Скарлетт, не всё время, — сказал он наконец. — Когда? — Скарлетт, с тех пор как я вернулся в Атланту после рождения Эллы, и до того дня, как ты выгнала меня из спальни, я был тебе верен. Верить или нет — твоё дело. — Элла?.. — Скарлетт бессильно опустилась на кровать, едва осознавая, что он только что сказал. Мысль, что она сама толкнула его в объятия Белль, ударила больно. Нет… нет, это его выбор, а не её вина. После смерти Бонни она уж точно не подталкивала его к той женщине. Вдруг в её голове мелькнула мысль, и она подняла на него глаза: — Это Белль хотела, чтобы ты меня оставил? Это была её идея? — Нет, Скарлетт, это было моё решение, — произнёс Ретт, глубоко затянувшись сигарой. — Когда ты увезла детей в Мариетту, я остался один в этом доме. И воспоминания о Бонни стали невыносимы. Белль тут ни при чём. Думаешь, я позволил бы какой-то шлюхе указывать мне, что делать? — Когда речь идёт о тебе, Ретт, я уже ни в чём не уверена, — отрезала она. Они несколько мгновений смотрели друг на друга, словно пытаясь прочесть в глазах собеседника то, что не решались сказать вслух. Потом Скарлетт спросила: — Ты был с этой женщиной в ту ночь, когда умерла Мелли? — Я уже говорил тебе, Скарлетт, что нет. — Скажи ещё раз, — потребовала Скарлетт, не понимая, зачем ей вообще это слышать. — Нет, Скарлетт. Не был. — И где же ты был? — В отеле. — Я тебе не верю, Ретт. — А имеет ли это значение сейчас? — он усмехнулся и поднялся из кресла. — Можешь спросить Генри Гамильтона, если хочешь убедиться. Я спал на диване в его комнате — по его настоянию. — Дядя Генри? — Да. — Но как он… — Потому что Генри убедил меня, что, возможно, пришло время перестать убегать от тебя. Когда он прошёл мимо, Скарлетт уловила знакомый запах его одеколона. — Опять уходишь, Ретт? — спросила она, когда он уже потянулся к дверной ручке. — Можешь поискать себе другое место на ночь, потому что в моей постели тебе точно не место. Может, отправишься к Белль? Ретт обернулся, бросил на неё долгий взгляд, но ничего не сказал. Дверь с грохотом захлопнулась, и он ушёл, оставив её одну. Слушая, как затихают его шаги на лестнице, Скарлетт наконец позволила слезам, сдерживаемым весь вечер, свободно катиться по щекам. Конец второй части