Черный Бархат

      В холле встретили ассистенты включая рыбьего Пепперминта, лично забравшего у своего сео зонт. Какая-то пизда накинула на голову Вельветт полотенце, подвигала, заметила, как из-за грязной воды размягчел пластик и трессы волос полезли наружу, отступила в ужасе; Вельветт прижала полотенце рукой к голове и послушно пошла за Воксом, уже спешившим к лестнице.       — Ну, ладно, знаешь, — он остановился у нижней ступеньки, окинул Вельветт изучающим взглядом и явно пришел к какому-то внутреннему заключению, — мы с тобой вот как сделаем...       Одна твердая, холодная металлическая рука обхватила ее плечи, а вторая оказалась под коленями, и в считанное мгновение Вельветт взлетела, а затем очутилась притиснутой к широкой груди, внутри которой жужжал моторчик. Вокс поднял ногу и шагнул на лестницу, внося пластиковое тело в свой дом, как невесту после свадьбы; Вельветт настолько обомлела, что даже не знала, смеяться ей или плакать, злиться или умирать от счастья, и, притихшая, просто опустила голову на его грудь, забив на то, что полотенце соскользнуло, обнажив, возможно, поредевшие пряди.       Личные апартаменты Ви встретили запахом кипящего молока; Валентино стоял у винтажной газовой плиты и разогревал его в кастрюльке, а рядом по столу были разбросаны другие ингредиенты: сахар в кубиках, банка какао, вскрытый пакетик корицы. Вельветт внесли в кухню и усадили за стол; на прощание она схватилась за плечи Вокса, как бы не желая отпускать, но затем все-таки отпустила, зная, что все равно не заставит его остаться с собой. Никогда, ни за что не заставит...       Валентино громко размешивал какао в чашке.       — Хули ты делаешь? — спросила она, наблюдая за плавным и уверенным движением его запястья. — Я думала, ты не способен на МИЛОСЕРДИЕ.       — Вокс сказал, партнеры поддерживают друг друга, — бесцветно заявил Валентино. — Я стараюсь всегда делать так, как говорит Вокс.       — Да, потому что мы — пара, — пояснил тот, плавно опускаясь на колени. Вошел рыбий Пепперминт, сохраняя абсолютнейшее молчание, внес большой плед, обернул ими плечи Вельветт и собрался уйти; она хотела поблагодарить, но подумала, что вежливость Ви не к лицу, и промолчала.       Вокс вжал монитор ей в грудь и шумно выдохнул, и его прохладное, слегка пыльное дыхание прошлось по всему ее телу.       — Я хотела ее освободить, — пожаловалась Вельветт. — Ты сказал мне, что я ее освобожу, а в итоге обманул...       — Тупая наркоманка освобождения не заслуживает, — парировал Валентино, бухая чашку с какао на стол; жидкость выплеснулась через край и расплылась коричневыми разводами по отороченной кружевом скатерти. В их новом доме, в башне Ви, никаких ебаных скатертей ни за что не появится...       — Ты не понимаешь. Ее парень подсадил. Она не виновата...       — Здесь у каждого первого есть история про "парня", который подсадил, обидел, потрогал, сломал, — пробурчал Валентино, скрещивая обе пары рук на груди; Вокс приподнял топ с сердечком и прижался губами к соску, а Вельветт была настолько уставшей и замученной, что даже не интересовалась тем, что же он делает. — Вот возьми хотя бы саму себя. Ведь был же какой-то такой пентюх, скажи?       Слова ранили, словно кинжал пронзил грудь; перед глазами появилось лицо Уолтера, его лукавый, хитренький взгляд, теплая улыбка, ласковые руки, холодное сердце; затем этот портрет сменился лицом отца, по коже прошлась неприятная дрожь, напомнившая его прикосновения, и в следующее мгновение образы обоих мужчин слились в единое противное чудовище, склизкое, вонючее, злобное; а в реальности Вокс опустился на колени и вдавил край монитора в низ ее живота.       — Может быть, — признала Вельветт, запрокидывая голову и покорно позволяя развести себе ноги, хотя в данный момент и прикосновения Вокса вдруг сделались противными. — Но я им тоже проиграла. Одному отдала сердце. Другому — тело. Я точно такая же, как Венера, и выхода для меня тоже нет...       Она замолчала, Валентино тоже не спешил ничего говорить, но стоял рядом, скрестив все четыре руки на груди, и словно бы чего-то ждал. Над чашкой с какао плавно и ласково поднимался прозрачный дымок; Вокс расстегнул пуговицу на ее брюках, стянул вниз бегунок ширинки, спохватился, сдвинул снова ее ноги и уверенным движением стянул всю одежду ниже пояса, зашвырнув в сторону. Вельветт подумала о том, сколько стоили брюки, валяющиеся теперь в грязном углу кухни, а о стоимости трусов в наше время и заговаривать не хочется...       Хотя на самом деле Вельветт думала вовсе не об этом.       Монстр подсознания приобрел новые черты: теперь это стал Педигри, высокий, теплый, ласковый и заботливый, следящий за каждым шагом, навязчивый, грубый, самовлюбленный, ищущий возможности приосаниться на фоне недавно умершей девочки, которой во всем нужна помощь; а затем шерсть отвалилась, тело съежилось, уменьшилось в размерах и покрылось зеленой кожей — Акаги.       Вокс прикоснулся языком к клитору, и ноги пронзила боль.       Где ты теперь, Акаги?..       — Наверное, я только один раз победила, — сказала Вельветт, и по легкой улыбке на губах Валентино поняла, что этого-то он и ждал. Ебанат проницательный... — Когда расправилась с Акаги.       — А, казинный оверлорд, — произнес Валентино. Вокс работал языком, но его взгляд стрельнул в сторону любовника; Вельветт хоть и чувствовала, что с ее телом что-то происходит, словно покинула его и теперь со стороны наблюдала за кунилингусом, который делали кому-то другой. — Ты имеешь отношение к его исчезновению?       — Имею, — пришлось слегка поерзать, огромная плоская голова ее любовника немного неудачно помещалась между ног; Вокс, кажется, принял это движение на свой счет и начал лизать усерднее, и боль постепенно ушла, уступив место удовольствию, но пресному, механическому, равнодушному, совсем не тому, что способно утешить сердце. — Я, в общем-то, заставила его переписать на себя все души, потому что...       Выражение лица Валентино принесло настоящее удовольствие, гораздо более мощное, чем оральные ласки; Вокс двинулся вверх, почти выбив ногу Вельветт из шарнира, и уставился на нее, и было нечто очаровательно-любимое во влажном от выделений мониторе и растерянных глазах, так что от этого вида она почувствовала себя еще немного лучше и потянулась за какао на столе.       Мужчины молчали; она молчала тоже, пытаясь подобрать момент, когда можно заговорить. Конечно, они не ожидали, что какая-то там девочка-крупье способна справиться со своим оверлордом, и вполне естественно, что ее признание вызывало такую бурю эмоций; а впрочем, уж слишком затянулась пауза, слишком странно эти двое переглядываются...       — Так ты говоришь, — подал голос Вокс, — что забрала его души?       — Так точно, — она пошевелила голыми ногами и с тоской посмотрела в сторону брюк. — Слушай, если ты там закончил...       — Это значит, что ты владеешь душами своего ебопса и зеленой пизды, — коротко произнес Валентино, разворачиваясь с намерением уйти и не уходя. — Столько драмы — и нахуя?..       Какао выскользнул из ее пальцев, чашка громко ударилась об стол и треснула, так что напиток начал сочиться на столешницу, расплываясь сложными грязными кружевами по белой скатерти; Вельветт вспомнила, каким слабым Педигри показался ей в их последнюю встречу, и наконец-то поняла, почему.       — Я ими владею? — вопрос был адресован всем и никому одновременно; Вокс растерянно переводил взгляд с ее лица на вульву, словно терялся в догадках, к какой части ее тела сейчас нужно обращаться. — Я могу делать с ними все, что захочу?       — Зеленая баба — сомнительное приобретение, — прокомментировал Валентино. — А еще мне предлагали, хотя ясно было, что ее душа уже кому-то принадлежит, пидорасы!.. Но большой пушистый пес может пригодиться. Если найти ему применение...       — Ты можешь заставить его страдать, — предложил Вокс ласковым и мягким тоном. — Можешь принудить к любым гадостям, какие придут тебе в голову, а отказаться он не в силах. Приятно?       — Приятно, — согласилась она, все еще осознавая. — Продолжай лизать.       "Так это ты", — сказала сегодня Венера. — "Так это ты".       Вокс послушно занялся делом, и на этот раз процесс пошел более гладко. Вельветт расслабилась, запрокинула голову, улыбнулась, всецело отдаваясь ощущениям, не только непосредственно от кунилингуса, но и от мысли, появившейся в голове: она владеет Педигри. Она владеет Венерой. Она в самом деле способна спасти одну и уничтожить второго, надо лишь придумать способ достаточно ловкий, в меру жестокий, чтобы он понял, с кем имеет дело, но не забывал о том, что Вайолет — хорошая...       Оргазм накрыл резко, но вышел куда более приятным, чем она изначально ожидала; Вельветт забилась, подалась тазом вперед, впилась пальцами в монитор и сжала почти до треска, а Вокс, как послушный питомец, работал языком до тех пор, пока последние крупицы дрожи не затихли в ее ногах.       Опускаясь обратно на стул, она уже знала, что сделает, и была собой очень даже довольна.       — Вал, — позвала, будто бы Валентино не продолжал стоять рядом, искоса поглядывая на секс, — научи меня, как передавать души другому оверлорду?       — Что у тебя на уме? — прохладно переспросил тот.       — Я хочу подарить тебе Педигри.       — Очень мне он нужен, — обиделся Валентино. — Разбирайся сама со своим мусором!       — Не волнуйся, — произнес Вокс, коротко целуя ее обнаженное бедро. — Идея хорошая. Вал просто иногда любит, чтобы его поуговаривали.       Вельветт кивнула, повернулась на стуле боком, складывая руки на мокрую столешницу, и завела ласковые уговоры, снизу вверх глядя на Валентино; и так в этот день начала порно-карьера Педигри, а Вельветт взамен получила несколько симпатичных пездочек, чье лицо могло неплохо смотреться на билбордах — Валентино был удивительно щедр.       Для Венеры же, пожалуй, лучше было оставаться там, где она была — по крайней мере до тех пор, пока ее владычице не понадобится новое комнатное растение.              На открытие башни Ви собралась половина ада — кроме шуток, Вельветт заметила краем глаза даже гостей из других кругов, неуловимо отличавшихся от "гордецов" потерянным взглядом и слегка преувеличенной реакцией на близость грешников.       Но их всех можно было понять — повод собраться выдался действительно стоящий. Башня высилась над всем городом, возвышалась, как королева, свысока посматривая на жалкий, грязный, вонючий мир вокруг себя и прекрасно зная, что в блеске стеклянных окон смотрится лучше, чем в самых крупных бриллиантах. Пятьдесят пять этажей, пятьдесят шестой — пентхаус Ви, где у каждого из трио будет несколько комнат, обставленных нескромно и со вкусом; этаж порностудии для Валентино, этаж телестудии для Вокса и, само собой, этаж модельной студии для Вельветт, так что до работы можно добраться на лифте. Все чистое, новое, даже смердящее новизной, а еще — почти десять этажей, пронзающих адскую твердь и уходящих вниз, чтобы можно было расселить работников ВоксТек, и в каждой гребанной комнате, в каждой ячейке этих огромных железных сот, впихнуто по камере — Вокс был в таком восторге, что у него тряслись его роботические руки. Вчера они заранее отметили открытие своей башни оргией в предыдущей штаб-квартире, отданной теперь под какие-то химические разработки; сегодня же пришло время отпраздновать при всех.       Вельветт чувствовала себя королевой. Короткое платье, едва касающееся бедер, она украсила разрезами, пересекающими все тело, края которых соединила сверкающей лентой, так что можно было рассмотреть все, что достойно внимания — это для Валентино; но плечи прикрыла массивной курткой с шипами на плечах, а ноги — чулками, вместо подвязки кожаная портупея, обтягивающая ремнями бедра, на ногах сапоги с высоким голенищем и массивным каблуком — такое нравится Воксу. Видно все-все-все, и в то же время словно бы ничего; шипы на чокере довершают образ, а высокомерное выражение на лице, подобранное к теме, как чехол для телефона, покажет, кто здесь самая главная сука.       Конференц-зал на сорок четвертом этаже башни был рассчитан гостей так на пятьсот, однако набилось туда в разы больше, и люди пихались, терлись, воняли, бухтели, но отказывались уходить. Кейтеринг снесли очень быстро, смели всю еду подчистую, но Вокс сделал один звонок, и уже через три минуты должны были доставить новую еду и еще двойную порцию алкоголя, тоже быстро исчезнувшего в ненасытных грешных глотках; Валентино курил, выпуская розовый дым к потолку, создавая в толпе еще более интересные и развратные настроения, а Вельветт сидела на одном из столов, скрестив ноги, зная, что каждый ее жест, каждое слово немедленно станет предметом обсуждения и наслаждаясь этим. Память телефона уже забилась фотографиями, себя, Ви, окружающих, дома (дома!); посматривая на комментарии под постом в Вокстаграмме, она разговаривала с какой-то бабой и делала вид, что ей приятны ее комплименты.       Вокс подошел сзади; протиснуться через толпу ему удалось лишь благодаря крепким железным локтям. Белый костюм отлично льнет к телу, ткань поблескивает в неоновом освещении зала, на шее строгий стальной галстук с едва заметными узорами, которые рассмотреть можно лишь в упор, темно-синяя рубашка на полтона светлее тела, белые брюки обтягивают задницу так, что ладошки чешутся шлепнуть, на туфлях довольно высокий каблук; от одного взгляда на этого упакованного в элегантность мужчину Вельветт захотелось сорвать с него штаны и как следует схватить за член, но пришлось сдержаться. Валентино, конечно, рассчитывал на адскую оргию со всеми присутствующими разом, но гости пусть уже и были весьма хорошенькие, до такой кондиции, кажется, еще не дошли.       — Хорошо проводишь время?       Вельветт огляделась поверх голов, рассматривая румяные и счастливые лица присутствующих. Человек с маской на лице, скрывающий тело под темным плащом, женщина-гриб, со шляпки которой беспрестанно сыплются споры, красногривая койотша, шепчущая Валентино на ушко что-то такое, отчего у него нервно дергается усик...       — Тот, что носит маску — Альрун, владелец специфического борделя. Пожиратель девственников, — Вокс присел рядом на стол, и прохладные его брюки коснулись обнаженного бедра Вельветт, вызывая дрожь во всем теле. — Он ловит новичков, выбирает среди них самых стремных и делает своими работниками. Такой формат его заведения — ебля с монстрами.       — Я бы туда сходила, — призналась Вельвет, пошевелив ногами.       — Сходи, только не говори Валу, у них долгая история взаимной нелюбви. Дама с грибом на голове — Максин, сумасшедшая тетка, убивающая каждого мужчину, которого трахнет. Много наших уже полегло...       — Если известно, что она убьет, почему они продолжают под нее ложиться?       — Во-первых, она — владелица металлургических заводов в округе Пентаграмм-сити, то есть, кошелек у нее больше, чем у Вала — хуй, и многие не против пожить пару дней богато, даже если в итоге чокнутая баба перегрызет им горло. А во-вторых, сиськи у нее что надо, так что...       — А мне с ней можно?       — Тебе она вряд ли даст, кое-чего не хватает, — рука Вокса скользнула в один из разрезов на платье, натягивая блестящие шелковые ленты, и дотронулась до обнаженного лобка Вельветт. — А вон та...       Вельветт продолжила ощупывать взглядом толпу, игнорируя палец, ощупывавший ее вульву; но затем взор замер на одном лице, и она прошептала практически беззвучно:       — Хаус...       — А, Хаус. Этот хрен занимается контрабандой между кругами...       Вельветт резко свела ноги, и Вокс чудом успел выдернуть руку.       — Что такое?       — Почему он здесь? Я не хочу его видеть!       — Дорогая, что на тебя нашло? У нас с этим хуем контракты. Поставки. Работа!       Он был прав, это невозможно отрицать; но тем бесил только сильнее!..       — Слушай, бантик, ты мне просто объясни, что у тебя с ним? — предложил Вокс, поерзав на месте, отчего брюки снова потерлись о ее бедро, но повторить предыдущий эффект не получилось.       Вельветт прикусила губу. Что сказать? "Он приказал своим псинам меня выебать, а потом выкинул, переломанную и обконченную, прямо под копья экзорцисток"? А что после этого Вокс подумает про нее? Как станет относиться к той, что не смогла себя защитить?..       Ладонь Вокса плавно опустилась на плечо, вдавливая в стол. Заземляя.       — Вельветт?       — Просто он мудак, и у нас старые счеты, — отмахнулась она, слегка наклоняясь в его сторону и прижимаясь плечом к железному боку; Вокс поднял руку, на этот раз чтобы обнять, и чуть ощутимо прижал к себе, словно верил, что этот маленький жест способен развеять любую боль.       — Что ж, любить его ты не обязана. Можешь даже ненавидеть и ни в хуй не ставить, но все-таки мы партнеры, и пока что не планируем этого менять.       Вельветт снизу вверх заглянула в монитор и улыбнулась.       Ведь ключевые слова — "пока что".