Черный Бархат

      Вечеринка все гремела, гремела и гремела, совсем не планируя останавливаться; Вельветт пила, смеялась, курила, болтала и посидела на коленях у пары мужиков, на которых трети указали, как на достойных внимания — но постепенно запас сил подходил к концу, и захотелось немножко отдохнуть.       Тогда Валентино вовремя вспомнил, что в лимузине осталось немного стаффа, и Вельветт вызвалась за ним съездить — причины такого решения были шиты белыми нитками, но товарищи, кажется, поняли, что ей просто нужно проветриться, и отпустили на парковку без лишних вопросов.       Как же забавно это звучит — "трети"! Кажется, называть себя так предложил Вокс, что, впрочем, не удивительно — он по-прежнему находился в эйфории, испытывая чистейшее удовольствие и от нахождения в центре внимания, и от обожания толпы и даже из-за банального присутствия репортеров, заваливших Ви вопросами и комплиментами. Трети — это как кусочки целого, три Ви, вместе составляющих одну единую команду, прекрасных как в компании, так и индивидуально; Вокс, Вельветт и Валентино, в таком же порядке, как иногда в постели — и до чего же это приятно, быть окруженной теплом, дыханием и весом этих двоих!..       Подземная парковка оказалась забита машинами гостей, сверкающими в свете электрических ламп. Прохаживаясь между рядами автомобилей, Вельветт играла ключами от лимузина Валентино (доверил!) и осматривалась, отмечая мысленно номера наиболее интересных моделей. Вот эта машинка выглядит достойной внимания, и судя по подвескам на зеркале заднего вида, принадлежит какой-то женщине, что ж, небольшое лесбийское приключение эту ночь только скрасит; а вот тот драндулет даже стоять на парковке права не имеет, и стоит выведать у Вокса, кому же он принадлежит, чтобы выставить владельца нахуй. Между прочим, такое должно считаться едва ли не преступлением — на старой консервной банке приезжать!..       Возле одного из автомобилей она уловила движение и в первый момент решила, что это, наверное, просто прислужники кого-то из гостей отдыхают; но затем машина пискнула сигнализацией и тут же затихла. Вельветт сменила курс, подошла к соседнему автомобилю и выглянула поверх его крыши; двое грешников вскрывали дверь, переругиваясь тихим шепотом.       Одному досталась форма розового аксолотля с нежными наружными жабрами и глазами на выкате — то ли прелесть, то ли жуть жуткая, сразу не поймешь. Его товарищ оказался ящером, покрытым темно-синей чешуей, со слегка приплюснутой мордой и крошечными глазками — довольно распространенная форма. Порой из вытянутой челюсти высовывался язычок и с интересом осматривал все вокруг...       Машина щелкнула, открываясь, и в то же мгновение Вельветт вскарабкалась на крышу соседней, продемонстрировав такие чудеса ловкости, какие обычно не ожидаешь от женщины в коротком платье и на каблуках.       — Успех! — возликовал ящер.       Аксолотль, впрочем, оказался дальновиднее, оглянулся и встретился взглядом с Вельветт, безошибочно определив, откуда стоит ждать опасности.       — Эй, чувак...       Ящер повернулся тоже, и потянулись приторные, растяжимые до неприличия секунды, когда трое молча смотрели друг на друга, а машина стояла рядом открытая, беззащитная и на все согласная, как женщина после правильно подобранного порошка.       Вельветт медленно запустила руку под полу куртки.       — Это... она? — спросил один из воров громким шепотом. — Их девчонка?       — Хватай, что можешь, и бежим, — ответил второй, бросаясь к машине; пуля, выпущенная Вельветт, просвистела у него за спиной и снесла соседнему автомобилю зеркало. Ничего, оплатим...       — Слушай, кукла, — аксолотль повысил голос, даже осмелел достаточно, чтобы поднять в какой-то отчаянной угрозе кулак, — ты в курсе, с какой опасной штукой играешься?!       Следующий выстрел поразил его поднятую руку, и от удивления мужчина даже не начал сразу кричать.       — Грабить гостей на моей вечеринке, — произнесла она подчеркнуто-спокойно, так, как заговорил бы Валентино на ее месте. — Нехорошо, нехорошо.       Ну и что, что вечеринка не ее, а их; в данный момент Вельветт чувствовала самой главной именно себя.       — Сумасшедшая сука! Ты меня подстрелила! — вскрикнул аксолотль, все еще пялясь на истекающую кровью руку так, словно ее вид не укладывался в его мозгу. — Тебе что, твои Ви хуями все мозги вышибли?! Ты меня пристрелила! Я истекаю кровью! Я!..       Он не договорил, ведь третий выстрел наконец-то достиг цели и вышиб ему мозги. Неаппетитная серая масса брызнула в стороны, осколки черепа скользнули по полу, ударились о стекла автомобилей, шлепнули жабрами, как будто живая рыба сорвалась с прилавка и упала на пол торгового ряда, пытаясь доползти до моря, от которого на самом деле ее отделяли сотни километров пути... ящер не стал даже смотреть на товарища, ясно зная, что восстанавливаться ему придется долго; развернулся, упал на живот и пополз, как настоящее пресмыкающееся, виляя между машин, обтирая одеждой останки своего друга. Думал, видимо, что так его не постигнет кара.       Ошибался.       Вельвет заметила его хвост под капотом старого автомобиля марки "Ви", выждала, когда с другой стороны появится нос и выстрелила, ранив морду, но не убив. Если засядет под корпусом, придется пинать бедную развалюху, пока не прибежит хозяин и не отгонит в сторону, чтобы можно было закончить начатое...       — Остановись! Пощади! — взмолился ящер, высунув наружу безмозглую голову. — Мы и взять-то ничего не успели! Честно! Пожалуйста, не...       Вельветт спокойно снесла голову и ему, полюбовалась тем, как останки создания блестят на чистом кузове автомобиля; выронила пушку и зажала лицо влажными руками. Что это с ней стало? Что нашло? Разве Вайолет сделала бы вот так, смогла бы так безжалостно?.. Она ведь, кажется, была совсем другой девушкой, эта Вайолет, сколько бы ни было в ней грязи, похоти и зверства, вот такое — это точно не про нее. Это не ее история. Не ее поведение...       Что же произошло? Что же сотворил с нею ад?..       Вельветт спрыгнула с автомобиля, подобрала свой пистолет и прижала к груди. Пушку подарил Валентино, отдельно подметив, что новая компаньонка заслужила такую честь своими рвением и трудолюбием, хотя почему-то под обоими словами слышалось одно лишь банальнейшее "пиздой", и никак не получалось различить в них комплименты. Валентино вручил пистолет этим утром, не сомневаясь, что повод выстрелить найдется; но насколько дальновидным он способен быть? Вот до такой степени? Мог ли понять, что она выстрелит — так скоро — в двоих — безжалостно и хладнокровно?       Дуло было ужасно горячим, воняло порохом, и все равно казалось Вельветт каким-то нереальным, загадочным и чужим, словно не настоящее оружие, а картинка на экране видеоигры. И она подстрелила не воров, пробравшихся в ее дом, не живых людей, а мобов. Просто кто-то дал ей квест на десяток разбитых черепов. Сейчас она поднимется обратно, сдаст его квестодателю и получит мешочек опыта и пару золотых монет...       В обзоре вдруг оказался лимузин Валентино, длинная блестящая палка, отполированная слезами и мольбами о прощении; на крыше его сидел водитель, бессменный и бессловесный, и большими, спокойными глазами смотрел на Вайолет, не замечая ни трупов, ни Вельветт, ничего; от его взгляда сделалось не по себе, и пришлось натягивать на себя маску так спешно, что болезненно щелкнули шарниры.       Она направилась к лимузину, почти не помня себя от ужаса.       — Я слышала, у тебя там оставалось...       Он слез со своего места, оставив на крыше ружье, и молча открыл дверь, принимаясь искать необходимое среди подушек заднего сидения. Вельветт убрала пистолет на место, но разобраться в своих чувствах это отчего-то ей не помогло.       Вернувшись в конференц-зал, она остановилась на несколько минут у дверей, чтобы перевести дух и надышаться воздухом, прежде чем пропоченный и выдыханный до горькости зал сомкнется над головой. Дуло пистолета казалось еще теплым, хотя, наверное, уже точно должно было остыть, и на руках осталось странное, несколько чужеродное ощущение чужой крови, в действительности, конечно, до ее пластика не добравшейся; но до чего же яркие, кинематографичные, отчетливые то были чувства!..       Наконец она вспомнила о своей роли самопровозглашенной хозяйки вечера, взяла себя в руки, собрала в кулаки всю силу и шагнула в толпу, немедленно с ней смешиваясь, и в то же время оставаясь другой, отличной — главной.       Стафф улетел в ряды страждущих, а сама Вельветт собиралась разыскать кого-нибудь из более-менее знакомых оверов и присесть ему на уши, но ее разыскали первой — и не кто-нибудь, а партнеры по бизнесу. По постели. По жизни.       Вокс выскользнул из толпы, двигаясь поразительно ловко для цельнометаллического существа, а Валентино возник с противоположной стороны. Железные руки сразу легли на плечи, причем жест вышел такой естественный и легкий, словно у Вокса на подкорке было записано, как надо браться за эти конкретные плечи; Валентино прижал нижнюю ладонь к ее пояснице, и Вельвет ощутила себя каким-то предметом, случайно попавшимся на пути двух любовников друг к другу, но это чувство удалось быстро отогнать.       — Ты молодец, — прокричал Вокс на ухо, наклонившись монитором к ее голове.       — Это еще почему?       Валентино наклонился тоже, и его здоровый усик коснулся здоровой же антенны на мониторе.       — Отлично выстрелила в тех двоих, куколка.       Мозг тут же красочно расписал картину того, как эти два пидораса подстроили и ограбление, и попадание Вельветт в нужное время на парковку, хотя логики в подобной идее не было, она ведь чисто сама решила туда пойти, да и смысла в таком сложно плане для самих зачинщиков, кажется, никакого не найдется; но идея засела в голове слишком плотно.       — Вы знаете?! — вскипела Вельветт.       — Тебя долго не было, — пояснил Вокс.       — Он по камерам посмотрел, — добавил Валентино.       — Ага, — Вокс немного притопнул каблуком, и хотя шум толпы слизнул сам звук, удалось почувствовать легкую вибрацию от движений тяжелой ноги. — Так круто, у нас на каждом этаже камеры, пишущие в эйч-ди, и я в любой момент могу... любое место...       Да, подглядывать ему определенно нравилось, быть может, даже слишком сильно; но фетиши сео Вокстек сегодня стояли не на первой полосе.       — И что вы увидели?!       — Все, дорогая, все, — ласково заверил ее Валентино, смещая руку, чтобы похлопать по попке. — Ты умница. Моя девочка! Достойная последовательница. Я знал, что я в тебе не ошибся.       Пистолет под курткой зажег еще сильнее, и когда мужчины, оторвавшись от нее, направились в толпу, Вельветт поспешно выхватила его, завертела в руках, уставилась на темное дуло, затем — на затылок Валентино, хорошо заметный даже в куче людей. Не ошибся. Не зря вручил ей оружие, не зря возил в Крысиную нору, не напрасно показал, чем сделалась Венера за то короткое время, что они были не вместе. Валентино хотел создать для себя идеальную компаньонку; и преуспел.       Вельветт сощурилась, почти с ненавистью глядя на фиолетовую голову, и нервно протерла дуло подолом юбки.       Пошел он нахуй, этот Валентино!..       Лифт в пентхаусе открывался прямо в гостиную, где на уютных мягких диванах трио Ви проводило совместные вечера, наслаждаясь фильмами на большом экране домашнего кинотеатра. Условились выбирать кино по очереди, и Вельветт подходила к этому делу с необходимой дозой иронии, прекрасно понимая, что ее выбор никого не впечатлит (тем более, что выбор партнеров не мог впечатлить ее). Тем не менее, "Дрянные девчонки" и даже предложенная со зла "Полицейская Академия" обоим неожиданно зашли, а винтажный фильм Вокса про убийство, совершенное дождливой ночью в закрытом особняке, оказался достаточно забавным фарсом, от которого Вельветт даже получила удовольствие, пусть и не улавливала добрую половину отсылок. Валентино выбирал картины с Монро или Хепберн и другие такие старенькие штуки, от которых Вельветт начинало казаться, что цвета в мире появились только годах так в семидесятых, а до этого срока все на свете непременно должно было быть черно-белым.       Лежа на диване, она точила или красила ногти, обрабатывала фотки, набирала посты, лишь иногда поглядывая в сторону большого экрана; Вокс держал на коленях ноутбук, просматривая код или проверяя сценарии грядущих выпусков телепередач, Валентино залипал в социальных сетях, по собственным словам, занимаясь скаутингом, но Вельветт была готова поспорить, что ему просто нравится пялиться на девочек. Он ведь так ее и нашел. Верно? Нашел себе удобную девочку. Куколку. Игрушку...       Вокс отложил ноутбук, потянулся, хрустя механическими сочленениями суставов, завалился на бочок и бесстыдно разместил монитор поверх ног Вельветт, накрытых пушистым пледом, душно пахнущим кондиционером для белья и прачечной.       — Ты совсем не смеешься, а ведь это, наверное, комедия.       Вельветт нервно пожала плечами и без интереса посмотрела на экран.       — Я просто не понимаю, почему он не мог позвонить домой по мобильному?       — Мобильному, — повторил Вокс, глядя на нее снизу вверх, и под таким углом его монитор казался почти черным. — В семьдесят пятом году, Вельветт?       — А почему нет?       Валентино рассмеялся в кулак; Вокс среагировал еще более красноречиво — выдал синий экран ошибки, и хотя изображение почти не вышло разглядеть, да и задержалось оно всего на пару секунд, Вельветт была почти уверена, что там было написано "dumbass.exe". Вот козлина!..       — Слушай, нет, я не понимаю, — Вокс уперся ей в колено, чтобы сесть, и хотя его рука была тяжелой, холодной и грубой, манера, в какой он прикоснулся к пластиковому телу, показалась Вельветт почти трогательной, и сразу же пришлось забыть про недавнее оскорбление, — ты ведь ходила в школу?       — Ну, ходила.       — И?       — Что, и? Я туда ходила. Пообщаться с ребятами, показать себя, пообжиматься с мальчиками, — она отвернулась, невольно чувствуя какую-то горечь, некий укол, хотя и не могла толком объяснить себе, почему, из-за чего, в чем дело. Конечно же, этот маленький жест не укрылся от огромных глаз Валентино, и не успела она толком разобраться в себе, как он очутился рядом, взял за щеки и громко поцеловал в губы, влив в этот жест, кажется, всю любовь, на какую только было способно его огромное сердце.       — Замечательная девочка, — похвалил он, и на душе запели птицы; и лишь едва различимый уже фантом крови на чистых руках помог ей совсем не улететь от этой нежности. И он ведь явно сделал это специально; он совсем не так глуп, как может показаться!       У Вокса была своя волна, как и всегда — он сидел до крайности возбужденный и даже чуть покачивал монитором, выражая недоумение.       — А что твои родители? Они по этому поводу не беспокоились? Из-за твоего поразительного недостатка образованности?       Может, какая-нибудь другая, покорная сучка бы ударилась в слезы и принялась жаловаться на равнодушного отца и самовлюбленную мать, надеясь выиграть этими историями пару баллов симпатии у компаньонов; но Вельветт немедленно накрыло волной ярости, и даже Валентино, очень старательно гладивший ее по волосам, не смог это чувство заглушить.       — А как насчет тебя? — ядовито спросила она у Вокса, упершись в колени локтями, чтобы заглядывать прямо в монитор; щелкнул шарнир в спине, но за яростью не ощущалось боли. — У тебя-то какое образование, а?       Он ответил, не моргнув нарисованным глазом:       — Высшее. Я журфак закончил. Какое-то время даже работал на одну газету, но всегда тянулся в телевизор.       — Теперь ты конкретно в нем застрял, — зло пошутила она, постучав его по металлическому окаймлению монитора; в ответ, впрочем, Вокс лишь мягко взял ее за запястье и даже не попытался отвести руку. Иногда его преувеличенные дружелюбие и понимание выводили ее из себя; особенно в моменты, когда вместо реальной помощи он предпочитал прикинуться гаджетом и ничего не делать.       — Это правда. Мечтал стать частью телевидения, и вот результат, — произнес он с игривой веселостью. — Но по крайней мере тут, в аду, я могу заниматься любимым делом, да, Вал?       — Да, — согласился Валентино, хотя не совсем ясно было, почему в данном вопросе Вокс решил обратиться именно к нему. — Я тоже.       — С детства мечтал быть порнорежиссером, — уколола его Вельветт, но к сожалению, лицо Вала совсем не исказилось в ответ. Будто бы она даже была недалеко от правды. Но не бывает же...       — Как всякая порядочная шлюха, — начал Валентино, внимательно глядя на нее, почти пытаясь проглядеть дыру в ее голове, — я всегда мечтал перейти из разряда работников в отряд сутенеров. То и сделал.       — Но ты не сутенер, — она криво улыбнулась, будто пытаясь поймать его на лжи и ткнуть в это носом. — Ты порнорежиссер.       — Разница не так велика, если подумать, особенно в моем случае, — честно возразил он и плавно уселся на диван рядом, подвинув Вельветт бедром в объятия Вокса. Большое, нескладное теплое тело с трудом умещалось на мебели, длинные ноги было некуда деть, крылья преломлялись и сыпали пыльцу во все стороны, а чувствительные усики дарили ему головокружение всякий раз, когда задевали что-либо, вынуждая контролировать движения головы; и все равно непостижимым образом каждое движение Валентино в пространстве оставалось преисполнено изящества и грации, о каких Вельветт могла, кажется, только мечтать.       — Просто я — творец, — заявил он, подмигивая, чем дал понять, что ее пристальный взгляд, изучающий его фигуру, не укрылся от внимания. — Мне нравится не только делать секс, но и воспевать его. А еще, это ведь такой удачный бизнес-план: сутенер продает каждый секс один раз, а вот я — сколько угодно...       — Много ли творчества в порнухе? — высокомерно фыркнула она и даже решилась на еще более откровенную провокацию: повернулась к Воксу боком и пристроилась на его плече, вжавшись телом в крепкую грудь. Он немного пах машинным маслом и металлом, но с недавних пор эти запахи стали почти родными; в голову теперь больно давила грань монитора, а тяжелые руки, опустившиеся на талию, оказывали опасное давление на шарнир, и все равно, понежиться в его объятиях было приятно, а в перспективе еще и могло вызвать у Валентино ревность, злость, хоть какую-то эмоцию — Вельветт это чувство власти сейчас было необходимо, как когда-то воздух.       К сожалению, она завела разговор о творчестве, и Валентино вдруг оказался одним из тех, кто способен говорить о интересном предмете, ничего вокруг не замечая.       — А ты видела мои фильмы? — воодушевленно спросил он. — Мои шедевры? "Волшебник страны Поз"? "Ведьмак: Дикая Ебота"?       Вельветт к глубочайшему своему счастью не имела чести посмотреть ни одну из этих несомненных нетленок; а все же уже названия пробрали ее на такой смешок, что на сердце потеплело. Да, абы кто не сумеет придумать что-то подобное...       — Ты должна обязательно зайти в мое подразделение, — самозабвенно трындел Вал. — Увидишь, как создается настоящее искусство, да? Тебе такое и не снилось!       — Я не очень люблю порно, — призналась она со смешком, наслаждаясь близостью Вокса, но и невольно любуясь довольным Валентино. — У меня ко всей этой теме личная неприязнь.       За что благодарить стоило, конечно, отца и его странную зависимость от всего, связанного с обнаженкой; но окажись на просторах сети пара видео с ее собственным участием, снятых исподтишка, Вайолет бы ничуть не удивилась, и это тоже как-то не добавляло любви к "искусству" сеньора папито.       — Ты просто не видела настоящего, — махнул рукой Вал. — Вот и не понимаешь! А стоит тебе увидеть, что я создаю, ты сразу же передумаешь. Уж поверь мне! Без ложной скромности скажу: я — лучше всех.       — Это правда, — с искренней теплотой в голосе согласился Вокс. — Он лучший. С ним никто не сравнится. Другие режиссеры и в подметки не годятся...       — Даже рядом стоять не смеют!       — ...ведь с кем-то менее исключительным и выдающимся я бы не стал встречаться, — закончил мысль Вокс, рассматривая довольное фиолетовое лицо с неподдельной нежностью. — Поэтому, сходи. Не бойся. Тем более, что с Валентино всегда легче согласиться, чем объяснить, почему нет.       Это она уже поняла, причем достаточно четко.       — Ладно, ладно уж, — уступила Вельветт, рассматривая то одного, то другого мужчину и невольно находя какую-то особую прелесть в том, какие крепкие, пусть и не совсем понятные, сети возникли между ними. — А это правда, что вы уже пятьдесят лет вместе?       — С 1987. Буквально с первого дня моей после-жизни в аду, — подтвердил Вокс. — Вал был первым, кого я встретил... потому что так распорядилась судьба.       — Да нет, потому что я работал скаутом для Альруна, а мужик с монитором на голове — как раз его формат...       Вельветт рассмеялась и спрятала лицо на плече Вокса.       Нужна ли им вообще третья?