Церковь Страстного Четверга

Hey angel, dare the winds now we can fly

This day will die tonight and there ain't no exception

Why should I wait for nothing to wait for

Let me love you in this fable, hold your heart in my hand

Our time is waiting right outside your door

And maybe tomorrow is a better day

      Дин видел перед собой Каса, но это был не тот Кас, которого он знал. Ангел стоял в одних помятых брюках, многодневная щетина оттеняла бледность кожи, под его глазами залегли синюшные тени, а волосы падали на лоб, практически закрывая глаза, которые были воспалены. Кас выглядел так, словно прошел все круги ада разом. Сердце Дина заболело и застучало так быстро, что ледяная корка, сковывающая его все это время, разлетелась с громким треском, выпуская наружу горячий поток облегчения.       Дин врезался в ангела, схватил его за спину, вжимаясь лицом ему в шею.       — Я нашел тебя, — практически простонал Дин. — Нашел.       Кастиэль сначала застыл, но потом он бросил на пол тяжелую статуэтку, которую держал в руке, и обнял Дина в ответ с силой, которой просто не могло быть в его изможденном теле. Было непонятно, откуда вообще она взялась.       Шок прошел, уступая место совсем не радостным чувствам. Кас отодвинулся, разрывая объятия.       — Ты абсолютно безрассудный! — прорычал ангел, сжимая кулаки. — Как ты сюда попал? И почему на тебе костюм ангела? Я чуть не убил тебя!       Дин отреагировал на злостную тираду Каса дерзкой ухмылкой.       — Пришлось примерить, — он поправил воротник плаща. — Много чего пришлось сделать, чтобы добраться до тебя.       — Дин, ты не понимаешь? Ты не должен был искать меня! Не должен был приходить! Что ты творишь?       — Заткнись! — жестко оборвал его Дин. — Я извинялся перед мудаками и целовал туфли Михаилу! Я обшарил всю территорию и натянул на себя это тряпье! И ты сейчас будешь мне читать лекцию о том, что я «не должен был»?!       Дина всего трясло от ярости, от страха и от бестолковости ангела.       — Да! — голос Каса сорвался на крик. — Ты подумал, что будет, если тебя поймают? Михаил будет пытать тебя у меня на глазах!       — О да, конечно, я эгоист! — Дин язвительно рассмеялся. — Я эгоист, который был готов пойти на все, лишь бы выяснить, где ты! Это все ради моего гребаного эго!       — Именно! Потому что ты не имел права рисковать собой ради меня! Не имел!       — А ты не имеешь права решать за меня! — Дин схватил Каса за плечи и вжал в стену. — Я сделал все это ради тебя, долбанный ты идиот! А ты хотел сдохнуть тут в одиночестве, благородно принеся себя в жертву? Ответь мне!       Кастиэль попытался вырваться, но Дину хватило сил удержать его на месте.       — Я пытаюсь защитить тебя! — прошипел Кас. — Это единственное, что я еще могу сделать!       — Мне не нужна твоя защита! Мне нужен ты, Кас! Живой! Со мной! Понял?! Не святой мученик, а ты!       Дин больше не мог спорить. Это было равнозначно тому, как спорить с самим собой. Он уперся лбом в стену рядом с головой ангела, все еще держа его.       Кас тоже остыл и разжал кулаки. Он так хотел уберечь этого упрямца, но не учел главного — самого Дина Винчестера, того, кто не сдается, не смиряется и того, кто всегда идет напролом. Ангел поднял руку и коснулся щеки Дина. Тот оторвал лоб от стены, и тогда Кас прижался губами к его губам.       — Ты все равно безрассудный, — сказал он прямо ему в губы. В его голосе больше не было гнева.       — А ты все равно идиот, — парировал Винчестер и поцеловал его глубже, обвивая руками.       Когда они наконец восстановили связь, Дин спросил, проведя пальцем по скуле Каса:       — Что Михаил сделал с тобой?       — Ровным счетом ничего. Напомнил мне мое место, пригрозив отыграться на тебе за неповиновение. А с тобой?       — Вылил на меня ведро с очередным дерьмовым бредом. Ничего нового.       Он не стал говорить Касу, что конкретно хотел донести до него Михаил. Ему не хотелось размышлять о возможности того, что другие подопечные Кастиэля могут испытывать к нему определенные симпатии. Винчестеру хватило мыслей и об ангелах с головой.       — Сколько у тебя времени? — спросил Кас, переводя взгляд на дверь.       — Не знаю, — честно ответил Дин. — Если Михаил не прознает, что меня не было в Святилище, то время есть. Я уверен, что меня никто не видел, кроме одного парнишки, который понятия не имел, кто я.       — Как его имя?       — Боэль, как-то так.       Кас нахмурился, припоминая, потом покачал головой.       — Не помню, кто это. Наверное, простой смотритель. Ладно, мне нужен душ.       — Это точно. Выглядишь дерьмово.       Дин отпустил его, и Кас направился в сторону черной двери, которая, судя по всему, вела в ванную. Оставшись один, Дин первым делом осмотрел дверь в апартаменты с внутренней стороны. Он боялся, что замка не будет, но нет, тот был на месте. Такой же простой. Выдохнув, Дин присел и, снова использовав заколку Чарли на замочной скважине, закрыл дверь изнутри. Теперь все было как прежде, и они с Касом смогут услышать, если Михаил вдруг решит ни с того ни с сего нагрянуть в гости.       Только теперь Дин позволил себе по-настоящему оглядеться. Он видел пустые бутылки, стоявшие на барной стойке, которых было достаточно много. В его груди что-то защемило от их вида. Он слишком хорошо знал, что значит глушить боль алкоголем, пытаясь утопить в нем голоса в голове и чувство собственного ничтожества. Или ему казалось, что он знал. Дин не мог вспомнить, когда в последний раз он вообще что-либо пил крепче кофе. Он подошел к бару, взял одну из бутылок, поднес к носу и тут же поморщился. В ней был дорогой односолодовый виски. Не дешевая отрава, чтобы забыться, а изысканный напиток, чтобы оглохнуть с комфортом. «Здесь все только самое лучшее для самых послушных ангелочков», — подумал Дин, и эта мысль отчего-то опечалила его еще больше прежнего.       Он поставил бутылку на место, и его внимание привлек музыкальный проигрыватель. Дин поднял крышку, и улыбнулся. Внутри лежала пластинка «Led Zeppelin IV». Это действительно Кас слушал музыку, благодаря которой Дин смог найти его. Вокруг были разбросаны и другие пластинки и диски — целая история рока, собранная словно для того, чтобы пройти ускоренный курс «как понять Дина Винчестера». «Боже, храни душу Роберта Планта», — отправил Дин молчаливую молитву, в которой благодарности и искренности было столько, что любой бы ангел «Церкви» удавился бы от зависти.       Дин сделал шаг к столу, заваленному книгами, когда почувствовал, что наступил на что-то твердое. Он посмотрел вниз и увидел темный блокнот. Тот сливался по цвету с высоким ворсом ковра, поэтому его не было видно. Нагнувшись, Винчестер поднял его и отряхнул от грязи, оставленной кроссовком. Это был обычный ангельский блокнот. На их с Дином сессиях Кастиэль никогда ничего не записывал, предпочитая смотреть ему в глаза, но в его кабинете раньше таких было много. На вопрос Дина, есть ли такой блокнот с именем «Дин Винчестер», ангел в свое время уверил его, что нет и никогда не было. «Видимо, Михаил забрал Каса прямо из Завесы, пока тот составлял отчет». Боль других адептов, которая могла быть запечатлена в блокноте, Дина не интересовала. Это было не его дело, поэтому без раздумий он положил блокнот на стол, заваленный книгами, на которых уже скопилась пыль, не открывая.       Винчестер подошел к панорамному окну и вгляделся в мрачную рощу. Черные ветви, мокрая земля и уныние. Такой вид мог добить кого-угодно. Дин отвернулся от окна и, заметив еще одну дверь, приоткрыл ее.       За дверью его ждал сущий кошмар, который должен был быть кухней. Если бы Бобби увидел это зрелище, то его хватил бы удар на месте. Раковина была завалена грязной посудой, на которой засохли остатки еды. На столе стояли открытые консервные банки с недоеденным содержимым, некоторые из которых уже покрылись плесенью. Пачки с крупами и упаковки с полуфабрикатами громоздились на всех поверхностях. Пол был весь в крошках, лужах и пятнах грязи непонятного происхождения. Все шкафы стояли с распахнутыми нараспашку дверьми, и внутри них все было перевернуто вверх дном. И среди всего этого безобразия, словно священный неприкосновенный артефакт, сияла девственной чистотой плита. Кас не готовил, даже не прикасался к ней.       Дину пришлось проморгаться, чтобы поверить в то, что это все ему не рисует его больное воображение. Он, переступая через разлитые жидкости на полу, выбросил откровенный мусор в ведро под раковиной и добрался до холодильника. Порывшись в нем, Винчестер обнаружил, что здесь было все необходимое для того, чтобы соорудить мало-мальски съедобный бургер. Вскоре по кухне пополз аромат жаренного мяса. Когда его творение кулинарной мысли было готово, Дин отыскал чистую тарелку, налил в стакан воды и вернулся с ними в зал.       Кас все еще торчал в ванной, Дин слышал шум воды. Тогда он прошел вглубь апартаментов и обратил внимание на широкую арку, ведущую в спальню. Дин подошел поближе и заглянул.       — Воу, — не удержался он, заходя в комнату.       Огромная кровать занимала практически все пространство комнаты, а, благодаря темным тонам и россыпи мерцающих созвездий на стенах и потолке, создавалось полное ощущение, что она парит в невесомости в открытом космосе. Здесь не было окна, и полумрак мягко рассеивался светом искусственных звезд. Черные шелковые простыни чуть сползли вниз, такие же черные подушки были разбросаны вокруг, как астероиды.       Дин поставил тарелку и стакан на прикроватную тумбу, скинул с себя тренч и пиджак и бросил их прямо на пол, не заботясь об общем бархатном великолепии. Он взял себе одну из подушек, подложил под голову и опрокинулся на матрас, свесив ноги и уставившись вверх на фальшивый космос. «Красиво». Пока Дин ждал ангела, он размышлял о том, как Небеса отличались от других мест на территории. Здесь было все, но не было самого главного — жизни. Здесь не было места для людей, а только для бездушных ангелов. Это был музей, в котором были заключены дорогие экспонаты коллекции съехавшего гения, выполняющие свою единственную функцию — наблюдение, и которых на выходе, как только они станут бесполезными или достаточно живыми, ждала только Пустота.       Спустя минут десять на пороге наконец возник Кастиэль. На нем были только белые брюки, низко сидевшие на бедрах. Ангел выглядел в разы лучше. Он побрился, мокрые волосы были зачесаны назад, но отдельные пряди падали ему на лоб. Капли воды стекали по его шее вниз, оставляя влажные дорожки на обнаженной груди и животе. Синяки под глазами никуда не делись, но синие глаза были ясными. Кас сжимал в руках полотенце и вытирал им ладони.       — Лучше? — его голос все еще был хрипловатым, но уже приходил в норму.       Дин приподнялся на кровати на локтях, по-дурацки ухмыльнулся и кивнул. Он не мог отвести от него глаз. Это был его Кас, изможденный, похудевший, но настоящий.       Кас бросил мокрое полотенце на пол рядом с ангельскими шмотками Дина. Он увидел тарелку с бургером на тумбочке.       — Это ты сделал? — удивленно спросил он у Дина.       — Ты должен нормально питаться, Кас. Даже если тебе и кажется, что еда тебе не нужна.       Кас подошел, взял тарелку и сел на край кровати рядом с Дином. Он откусил от бургера большой кусок. Его глаза закрылись, и ангел издал тихий стон, полный безоговорочного удовольствия, который заставил сердце Дина сделать кульбит.       — О, Боже… — вырвалось у Каса, его голос был приглушен едой, но Дин услышал. Это было лучшее признание его кулинарным талантам за все время.       Кас доел бургер молча, вернул пустую тарелку на тумбу и повернулся к Дину. В его взгляде была и благодарность, и стыд за свою слабость, и именно то, что заставляло Дина искать его по всей этой проклятой «Церкви».       — Кас, как вытащить тебя отсюда? — спросил Дин, зная заранее, что ответит ангел.       — Ты не сможешь, — Кас перевел взгляд к мерцающим звездам на потолке. — Даже не пытайся. Лучше расскажи, чем ты занимался, помимо того, что бегал по территории и крал чужую одежду?       И вот она недосказанность. Дин не мог рассказать Касу всю правду. Он не мог рассказать, что считал его мертвым, и это было страшнее, чем любые возможные пытки в Аду, что устроил драку, отсидел срок в пустом карцере, что нарушил по меньшей мере шесть скрижалей в его поисках, что наплевал на свое же обещание и залез в Пустоту. Он не хотел, чтобы это все обрушилось на плечи ангела, который и так тащил на них слишком много.       — Играл брошенку, — ответил Дин стараясь звучать спокойно. — Делал ровно то, чего от меня ждали.       Кас посмотрел на него тяжелым взглядом. Дину было очевидно, что тот понял все и из такого сжатого ответа.       — Продолжай этим заниматься. У меня есть идея, но не знаю, сработает ли. И ты больше не должен приходить сюда. Если кто-нибудь узнает, что ты был здесь…       — Что, Кас? Убьют меня? — Дин коротко засмеялся. — Что-то я в этом сомневаюсь. Я бы даже сказал, я уверен в том, что Михаил мне ничего не сделает, точно также как и тебе. То, что мы сейчас сидим здесь, доказывает, что он не собирается избавляться от нас. Мы нужны ему оба. И, скорее всего, все его угрозы — пустой звук.       — Будут другие очищения, — мрачно выдал Кас, отворачиваясь.       — Скорее всего. Только вряд ли нам теперь предоставят сценарий заранее и позволят обговорить условия. Придется разбираться с этим по факту и надеяться, что все пройдет терпимо… для нас обоих.       Между ними повисла тишина. Кас смотрел на свои ладони, на которых остались мелкие крошки, потом тихо спросил:       — Долго меня не было?       Дин поднялся, обнял его за живот и прижался к спине. От ангела пахло уже не алкоголем, а чем-то сладким.       — Слишком долго, — Дин ответил выдохом, касаясь губами кожи у него за ухом. Он медленно и глубоко поцеловал его в шею, ниже линии волос, потом еще раз, опускаясь на плечо.              — Дин… — попытался остановить его Кас, вспоминая об опасности, но быстро сдался и откинул голову Дину на плечо, открывая шею, чем тот не преминул воспользоваться.       Винчестер разомкнул руки и повел ими вверх к груди по ребрам, которые сейчас проступали под кожей ангела четче, чем обычно. Он задел соски подушечками пальцев, почувствовав, как они тут же набухли от прикосновений. Дин добрался до приоткрытых губ Каса, попросился внутрь влажным прикосновением языка, который был немедленно встречен в горячем поцелуе.       Дин не мог ждать, он опустил руки к поясу Каса и расстегнул пуговицу, а затем и ширинку на его брюках. В тот же миг Кас схватил его за запястья, не дав прикоснуться к себе, развернулся в его объятиях, и, оседлав, опрокинул на спину на шелковые простыни. Он завел руки Дина ему за голову, держа их одной рукой. Челка упала Касу на лоб, оттеняя взгляд синих глаз, в которых не было и намека на сдержанность. Ангел прочертил губами по челюсти Дина и выдохнул ему в ухо, забираясь языком внутрь:       — Ты еще и сумасшедший.       Свободной рукой Кас принялся расстегивать пуговицы на украденной рубашке Дина и, откинув полы ткани, наклонился и взял в рот один из бугорков, сжал его губами, надавил языком на центр. Дин забился под ним, ища трения настойчиво и жестко, он дернул бедрами, чтобы почувствовать ответное желание Каса.       Кас наконец отпустил его руки, и Дин тут же за затылок подтянул его обратно к своим губам.       — Это ты меня заразил, — прорычал Дин, признавая правоту ангела.       Он обхватил Каса за поясницу и перевернул, подтягивая ближе к центру кровати, не переставая целовать его. Ангел помог ему, впиваясь в мышцы спины пальцами. Дин стащил с него брюки, скинул свои кроссовки с носками, отшвырнув их ногой, следом полетела на пол рубашка, а затем и его собственные брюки вместе с боксерами. Он вжал Каса в матрас всем своим весом, держа его за бедра, устраиваясь у того между ног. Они застонали одновременно, когда их члены прошлись друг по другу.       Кас схватился за его ягодицу, прижимая Дина еще ниже, а второй рукой — за щеку, целуя, не давая отстраниться ни на миллиметр. Дин проскулил от интенсивности. Ему было так чертовски больно от этого чувства, что разрывало его изнутри, ему было наконец, черт возьми, хорошо.       Дин, задыхаясь, сполз по Касу, целуя его грудь, живот, и, проведя языком от яичек по всей длине члена, обхватил головку, лаская ее языком вокруг. У него было достаточно времени в Завесе, в безопасности четырех стен кабинета, чтобы научиться, как сделать так, чтобы ангел летал. Он был очень и очень старательным подопечным.       Кастиэль приподнялся, желая видеть глаза Дина, каждую его веснушку, влажные губы и линию шеи. Тогда Дин сам разорвал зрительный контакт, расслабил горло, опустился до самого корня члена и сглотнул. Кас хрипло простонал и ухватился за теперь короткую челку Дина, сжимая ее в кулаке, пока Дин начинал двигать губами и языком, скользя вверх-вниз. В самом Винчестере пульсировал жар, который растекался по венам, уходя в его оставленный без внимания член, оставляющий на черной простыне мокрые пятна. Дин обхватил его основание и сжал, сдерживая себя.       Кас начал двигать бедрами, сначала медленно и глубоко, а потом все быстрее, толкаясь в гостеприимный рот Дина, который позволял ему делать все, что угодно, принимая любую скорость, любую глубину, его полную потерю контроля. И ангел был близко. Дин чувствовал это по тому, как напрягались его мышцы, как его дыхание стало рваным и прерывистым, как пальцы в его волосах сжимали их сильнее.       Дин выпустил его член изо рта, сжав рукой, останавливая ангела на пике. Кас тяжело дышал, пытаясь восстановиться.       — Тише, ангел.       Дин поцеловал его внутреннюю сторону бедра, успокаивая, затем отпустил его. Он перекинулся через край кровати, подтащил к себе плащ, порывшись в кармане, выудил оттуда пузырек и бросил его Касу. Тот поймал его на лету.       — Где ты его взял?       — Позаимствовал у Гейба, пока поднимался сюда, — без тени раскаяния просипел Дин.       Кас оценивающе посмотрел на Винчестера, подняв бровь. Дин вернулся к нему, снова целуя и смеясь прямо ему в губы.       — Что? Ты бы сделал то же самое.       — Ты даже не был уверен, здесь ли я, — напомнил Кас, уже обвивая его руками. — Я мог быть где-угодно.       Дин оторвался от его губ, чтобы посмотреть ему в глаза. Зеленые стали серьезными.       — Я бы все равно тебя нашел. Где бы ты ни был.       Кастиэль не стал с этим спорить. Он крепко обнял его, уложил на спину, начав ласкать его грудь, живот, бедра, чередуя прикосновения поцелуями. Кас заставлял Дина выгибаться, искать больше его рук, больше трения, больше его.       Наконец, ангел щелкнул колпачком пузырька, выдавил на пальцы прохладную смазку и согрел ее, растирая. Его губы были прижаты к губам Дина, а их языки непрерывно вели свой разговор. Кас опустил руку, провел по члену Дина к промежности, нащупал горячий вход и медленно ввел палец, начиная им двигать.       Дин закрыл глаза, когда Кас ввел второй палец, растягивая его, готовя. Ангел целовал его шею, ключицы, чувствуя, как Дин расслабляется полностью под его рукой.       — Не останавливайся, — шептал Дин.       Кас ускорился, вводя и выводя пальцы, разжигая внутри Дина огонь, пожирающий все его клетки, сбивающий дыхание. Когда Кастиэль добавил третий палец, Дин уже был на грани, дергался и извивался в его руках.       Дин был готов, и Кас вытащил пальцы, смазал свой член. Он сам был напряжен до предела. Подтянув Дина к себе, Кас приподнял его и надавил головкой на податливый вход. Он медленно толкнулся и вошел на половину, вырвав у Дина протяжный стон.       — Кас, давай…       Ангел сделал еще один толчок, и Дин принял его полностью. Он обвил его ногами, вгоняя в себя еще глубже, притянул за шею, запуская пальцы в волосы. Кас начал движение, выходя практически полностью с рваным стоном. Он переплел их пальцы, второй держа Дина за бедро, и погрузился в него снова, до самого конца.       Кас держал медленный, невыносимо медленный ритм, пока Дин сам не начал искать большего, цепляясь за лопатки ангела, толкаясь ему навстречу, потеряв терпение. Только тогда Кас увеличил скорость, просунул между ними руку, обхватил член Дина и заработал ладонью в такт своим толчкам. Подняв его бедро еще выше, Кас изменил угол и попал точно по простате.       — Черт! Я не могу! — захлебнулся Дин, когда предоргазменная судорога прошла по всему его телу.       — Держись, — выдохнул Кас в ответ, его руки дрожали, он ощущал всем своим естеством, как напрягаются мышцы Дина, как тот вот-вот сорвется.       Кас выпустил его член, взялся уже обеими руками за его бедра и отпустил последние остатки своего контроля. Прикусив губу, чтобы не закричать, он перешел в хаотичный бешеный ритм, попадая по цели каждым толчком. Ангел вскинул руку и закрыл Дину рот ладонью, подводя их к краю одновременно.       И в этот момент Винчестер весь выгнулся, отрывая спину от кровати, подаваясь ему навстречу, и забился в крике, заглушенном рукой Каса, кончая на свой живот и грудь. Он смотрел на потолок, и ему казалось, что звезды падают на них сверху, сгорая в атмосфере их тел. Они расплывались белыми вспышками у него в глазах. И в отличие от звезд, они с Касом прямо сейчас были бессмертны.       Кас, чувствуя пульсацию Дина вокруг своего члена, это умопомрачительное сжатие, толкнулся в него на максимум и с гортанным стоном, вырвавшимся сквозь стиснутые зубы, излился внутрь.       Только когда последние волны наслаждения отступили, Кастиэль бережно вышел из Дина и опустился на него, кладя голову ему на грудь. Винчестер тут же обвил его рукой, второй убрал со лба наверх влажную челку. Они лежали так в тишине какое-то время.       — Как я смогу уйти, Кас? — нарушил молчание Дин. Его голос дрожал, обнажая ту боль, что он пытался прятать под напускной бравадой.       Кас приподнялся, поцеловал Дина над сердцем и заглянул ему в глаза.       — Ты уйдешь, — произнес ангел тихо, но тоном, не терпящим возражений. — И не вернешься. Не станешь больше рисковать.       — Давай сбежим? Сбежим из этого чокнутого места. Просто возьмем и исчезнем навсегда.       — Как ты это видишь?       — Убьем охранников, перемахнем через забор, как угодно! — голос Дина сорвался, в нем звучала наивная надежда. — Сегодня! Прямо сейчас!       — Мы не можем уйти, — спокойно сказал Кас, продолжая сканировать Винчестера взглядом.       — Почему нет? — Дин тоже попытался приподняться, но ангел мягко, но настойчиво, удержал его на месте. — Меня здесь держишь только ты.       Взгляд Каса стал непроницаемым. Он о чем-то думал, не позволяя Винчестеру понять, о чем конкретно. Дин ненавидел, когда тот так делал.       — Потому что даже если у нас и получится, то с такими деньгами, которые есть у «Церкви», они найдут нас везде, куда бы мы не подались. А когда найдут, то все равно уберут, потому что мы слишком много знаем о том, что творится внутри. Они заметут следы в любом случае.       Дин скривился, ударив кулаком по шелковым простыням.       — Вся эта сраная вселенная против нас!       Кас вдруг улыбнулся. Он опустил глаза, пряча их от Дина.       — Нет. Это не так. В этой вселенной ты все-таки нашел меня на Небесах.       Дин засмеялся, притягивая ангела ближе.       — Ты знаешь, как это звучит?       — Да, — Кас коротко поцеловал его. — Как правда.       Им все же пришлось подняться с кровати, так как липкость кожи начала напоминать о бренности их сказки. Хотя Дин всеми силами и упирался, ворча и цепляясь за простыни, желая продлить этот миг блаженного покоя рядом с Касом. Винчестер никогда раньше не задумывался о том, как может быть желанна простая кровать. После стольких часов в креслах Завесы, ледяного алтаря и еще Бог знает чего еще, этот огромный предмет мебели с видом на звезды казался ему по-настоящему подарком судьбы.       Они приняли душ вместе. Ванная комната здесь была ничуть не меньше, чем спальня, а душевая кабина напоминала небольшой грот с тропическим душем. Дин стоял, закрыв глаза, подставив лицо под горячие струи, чувствуя руки Каса на своем теле, что вполне походило на еще одно чудо, учитывая прошедший месяц.       Общее собрание в Святилище должно было уже давно закончится, а раз Михаил не ворвался в «Кристальное Небо» с собаками и охраной, значит Архангел все же не просек, что Дина на собрании не было. Эта мысль принесла Винчестеру облегчение. Он не собирался покидать Небеса, пока еще было светло — слишком велик был риск наткнуться на адептов и ангелов, шатающихся по территории. Вечером же, когда достаточно стемнеет, уже все жители будут в своих корпусах, готовясь к ужину.       Раз у них было время, Дин заставил Каса привести кухню в порядок и взял с него торжественное обещание набрать вес. Пока ангел, одичавший и отвыкший от всего мирского, с видом глубокомысленного страдальца отмывал свою гору грязных тарелок, Дин сварганил им ланч. Еды получилось намного больше, чем требовалось. Винчестер создал стратегический запас. Он не верил в то, что на Каса внезапно снизойдет желание готовить после его ухода. Паста получилась отличная, куча сэндвичей громоздилась на столешнице. Дин даже успел испечь маффины, их сладкий аромат висел теперь в кухне облаком.       После еды, которую ангел уплетал с заядлым упорством, Кас сварил им кофе и включил музыку. Они сидели прямо на полу в гостиной, отвернувшись от окна с видом на Пустоту. Винчестер радовался как ребенок, слушая свои любимые песни, подпевая и имитируя игру на невидимых барабанах.       — Так тебе понравилось? — не удержался Дин. — Я же говорил. Искусство.       — Да, — Кас сделал глоток кофе. — Это музыка оказалась не так плоха, как я думал вначале.       Дин видел, что Кастиэль преуменьшает. В том, как ангел закрыл глаза, слушая гитарное соло, было гораздо больше принятия, чем тот хотел показать. Винчестер определенно выиграл в войне за музыкальные предпочтения.       Вскоре начало темнеть. У них оставалось мало времени. Сумерки сгущались, погружая комнату в ночь. Звезды на потолке и стенах зажигались одна за другой. Они так и сидели в обнимку, глядя на них, пытаясь сохранить это ощущение — просто быть вместе, просто два все еще живых человека в выдуманном мире.       Дин должен был уходить. Пока он пошел в спальню за своим пиджаком и тренчем, Кас остался в гостиной. Его взгляд упал на блокнот, лежащий на столе. Ангел замер. Он точно его не клал туда. Последний раз он видел его на полу. Кас провел пальцами по шершавой обложке, словно пытаясь считать энергию, оставшуюся на ней. Его глаза забегали, сердце сжалось. Раскидав в стороны книги, он нашел ручку, раскрыл блокнот на последней странице и начал быстро писать. Закончив, он захлопнул его.       В этот момент из спальни вышел Дин, поправляя воротник тренча. Кас повернулся к нему, сжав дневник в руке.       — Возьми это с собой, — сказал он, протягивая его Дину.       Тот удивленно поднял бровь, беря в руки потрепанный блокнот.       — На кой черт?       — Он не должен быть здесь, — голос Каса был холодным, такого Дин давно у него не слышал. — В нем нет ничего важного. Это просто заметки об одном бедолаге.       — Так выброси его, — пожал плечами Дин.       — Нет. Ты сохранишь его и вернешь мне, если я выберусь отсюда. Возможно, мне снова придется работать с ним, а я не хочу начинать с начала.       — Не если, а когда, — поправил ангела Дин. — Когда выберешься.       Кас молча кивнул, принимая поправку.       — Ладно, — Дин сунул блокнот во внутренний карман пиджака и похлопал по нему ладонью. — Буду хранить эту хрень как зеницу ока. Слушай, ангел… — он взял Каса за подбородок, заставляя того смотреть ему в глаза. — Пусть это будет обещание. Обещание, что ты вернешься ко мне и заберешь его лично. Никаких посредников.       — Хорошо. Иди, Дин. Тебе пора.       Дин ответил поцелуем. Яростным, нежным, раскалывающим его на части. Кас обвил его шею, запустив пальцы в короткострижженные волосы, и Дин почувствовал, как по его позвоночнику прошла дрожь. Он притянул ангела ближе, желая уместить всего его в себе и забрать с собой, чтобы тот больше никогда его не оставлял.       Они разорвали объятия одновременно, боясь, что даже секунда промедления может сломать их решимость. Дин подошел к двери, приложил ухо к холодному дереву, вслушиваясь. За дверью была тишина. Вынув из кармана брюк заколку, он несколькими точными движениями вскрыл замок. Дин открыл дверь, вышел в темный коридор и замер на пороге. Спиной он чувствовал взгляд синих глаз, прожигающих ткань тренча, кожу, доходящий до самого сердца, сковывающий его. Сделай Винчестер хоть шаг назад, обернись — и все пропало. Он бы не смог заставить себя уйти. Дин потянул дверь на себя. Затем в последний раз ввел заколку в замок и запер апартаменты.       Винчестер прислонился лбом к древесине, сделал глубокий вдох, выдох, и тихо зашагал к лестнице. С каждой ступенькой вниз он задерживал дыхание. На втором этаже, в царстве Архангелов, было тихо, но из-за одной из дверей с биометрическим замком доносился приглушенный голос. Михаил находился здесь. Дин на цыпочках проскочил коридор, стараясь убраться отсюда поскорее. Первый этаж оказался еще опаснее. Из общих спален были слышны разговоры и смех. Винчестер шел по коридору к выходу с Небес, опустив голову как можно ниже, стараясь чтобы его шаги слились с жизнедеятельностью ангелов, и никто не захотел выглянуть из своего гнездышка.       Массивная дверь Небес наконец закрылась за ним, и холодный вечерний воздух ударил Дину в лицо сыростью. Винчестер не стал бежать, хотя все нутро и кричало, чтобы он мчался отсюда без оглядки. Но бег привлек бы внимание, поэтому Дин уверенно поднял голову и спокойно двинулся к Ковчегу. Только когда он свернул в спасительный зазор между корпусами, то позволил себе выдохнуть.       Переодевание обратно в адептскую форму было жутким балетом в темноте. Дин засунул блокнот и нож за пояс брюк, заколки Чарли бросил в карман. Скомкав ангельские одежды, он запихнул их в мешок, а потом в ту же щель под клумбой, где они лежали до этого. Ему было немного грустно, вещи все еще пахли Касом. Теперь нужно было добраться до Чистилища, чтобы его никто не заметил.       Дин двинулся по мертвой зоне, прячась в островках теней. Корпус был уже в зоне видимости, когда прямо ему навстречу выплыла групка людей. Дин юркнул к стене Нода и присел. Впереди шел Гейб, размахивая бумажным пакетом из какого-то бутика. Его под руку держала Ханна, сзади их сопровождали еще три ангела. Они прошли так близко, что Дин уловил запах алкоголя и табака от Гейба и отвратительные духи Ханны. Винчестера сразу затошнило. Ангелы не смотрели по сторонам, направляясь к Небесам. Дин дождался, пока их белые одежды не скрылись за поворотом, и только тогда продолжил путь.       Последним рубежом был ангел-смотритель прямо перед Чистилищем. Его было не обойти. Винчестер вышел из тени и подошел к входной двери. Как и ожидалось, ангел окликнул его:       — Эй! Ты почему здесь один?       Дин обернулся, на его лице была написана вся гамма подходящих эмоций: усталость, легкое недомогание и покорность.       — Был в Лимбе, — спокойно ответил Дин, прокашлявшись. — Отравление. Только отпустили.       Ангел, которому, вероятно, самому хотелось поскорее закончить смену и пойти ужинать, осмотрел его, пытаясь найти следы лжи.       — Тебе не следовало ходить одному. Кто твой ангел?             — Разаэль. Я был на кухне с Бобби, когда меня начало рвать. Но сейчас он занят предстоящим ужином и не смог дождаться меня.       Подозрения смотрителя рассеялись. Старый повар и его стряпня были универсальным оправданием для всего на территории.       — Ладно, иди. Я спрошу у Бобби позже.       — Непременно, — Дин уже открывал дверь.       Мужчина направился прямиком на кухню. Старик стоял у плиты, помешивая что-то половником в большой кастрюле, от которой валил пар. Он даже не обернулся, когда Дин вошел, закрыв за собой дверь.       — Привет, Бобби. Меня кто-нибудь спрашивал?       — Нет. Рассказывай давай.       — Что? — Дин непонимающе моргнул.       Бобби повернулся. Его лицо было искажено самой отборной гримасой раздражения, которую Дин когда-либо видел.       — Чем это ты таким важным сегодня занимался, что решил откосить от работы и не ходить на общее собрание?       — Хотел побыть один, — ответил Дин, пытаясь придать своему голосу убедительные нотки отрешенности. — Устал от постоянной компании. Ну, знаешь, всем иногда требуется уединение.       Бобби уставился на него из-под кепки взглядом, который мог бы просверлить бетон.       — Уединился?       — Да.       — Ты его нашел?       — Кого?       — Даже не начинай, — Бобби стукнул мокрым половником о край столешницы. — Со мной это не прокатит. Ангела нашел?       — Бобби, откуда ты… — начал Дин, чувствуя, что старик убьет его прямо сейчас этим самым половником.       — Хватит, Дин! — Сингер перешел на злой шепот. — Я прекрасно знаю, чем ты занимался весь последний месяц. И если ты думал, что твоя поникшая мордашка меня обманула, то нет. Я не первый день живу на свете и знаю, когда мне врут.       Он сделал шаг в сторону Дина, тыча в него половником, как перстом Божьим.       — И я знаю, что ты угнал мой нож для разделки!       Дин попытался сделать вид, что удивлен не меньше старика, но Бобби только еще больше озверел.       — Я знаю все, что где лежит на моей кухне! До последней ложки! Так что? Ты нашел его?       Сопротивление было бесполезно. Бобби был неумолимой силой, как гравитация или смена дня и ночи. Дину пришлось сдаться.       — Да.       — И?       — Что «и»?       — Не заставляй вытаскивать все из тебя клещами, оболтус! — Бобби снова стукнул половником, заставив Дина отшатнуться.       — На Небесах! Черт, Бобби! Полегче! Ты чего так взъелся?       — Потому что вместо того, чтобы брехать мне каждый день, что с тобой «все в порядке», ты мог просто попросить о помощи, а не выставлять меня непонятно кем!       Дин чувствовал себя скверно. Бобби всегда поддерживал его, не стоило от него ничего утаивать.       — Прости, Бобби. Я не хотел тебя в это втягивать. Все непросто.       Сингер начал оттаивать и опустил половник.       — И как он?       — Все хорошо… — пробормотал Дин, глядя в пол.       — Хорошо? — Бобби усмехнулся, и в этом звуке было столько скепсиса, что тот мог бы обрушить все известные религии мира. — Ну-ну. Эх, идиоты, чтоб вас…       Он покачал головой, повернулся обратно к плите и снова принялся мешать в кастрюле. Разбор полетов, казалось, был окончен, но через пару секунд Бобби проворчал уже своим обычным тоном:       — Еще раз стащишь у меня что-нибудь, получишь по первое число. Понял?       — Понял, — улыбнулся Дин.       — Так, — отрезал старик, указывая свободной рукой на холодильную камеру. — Раз твое рандеву закончилось, принимайся за работу. Ужин через час. Нож у тебя уже есть.       Дин скинул куртку на стул, подсунул под нее блокнот и с виноватым видом достал нож. Бобби бросил на него последний уничижительный взгляд. Ему придется очень хорошо потрудиться в ближайшем будущем, чтобы не стать жертвой старого повара.       Когда с ужином было покончено, Бобби отпустил его с миром. Дин чувствовал, что последние силы покидают его. Он не пошел в душ. Мысль о том, чтобы смыть с себя этот день, была ему невыносима. Дин пошел в спальню, страстно желая только добраться до кровати, но там его ждал новый раунд разбирательств. Теперь уже с Бенни, который был обижен. Мужчина сидел на своей кровати, скрестив руки на груди.        — Не хочешь рассказать, что было сегодня утром? — спросил он у Дина, как только тот вошел. — Или, может, объяснишь, где ты пропадал весь месяц?       — Бенни, пожалуйста. Я вымотался.       — Не-не-не, братец, — Бенни встал и перегородил Дину путь. — Так не пойдет. Ты сначала ведешь себя так, будто мы незнакомцы, а потом внезапно тебе нужна моя помощь. Мы с тобой в одной команде, Винчестер! Почему тебя не было в Святилище?       Дин был слишком уставшим, чтобы изобретать новую ложь, но он не мог быть с Бенни таким же откровенным как с Бобби. Он был должен Бенни, но не собирался подвергать его лишней опасности, поэтому ему придется продолжить играть покинутого любовника. Дин буквально в двух словах рассказал Бенни раньше, что Кастиэль решил прекратить их общение. Это было безопасно.       «Спрячь правду за правдой», — вспомнил Дин слова Каса.              — Извини, чувак. Я просто не мог там находиться сегодня, понимаешь?       — Почему? — Бенни не отступал.       — Эти песни… все эти песни про ангелов…       Дин замолчал, давая Бенни самому додумать остальное. Он не солгал. Он действительно на дух не переваривал все эти песнопения, но теперь еще они служили напоминанием о Касе, которого у него отняли.       — Не могу их слушать, потому что… — Дин замолк и опустил глаза.       Бенни все понял так, как и планировалось: Дин, бедняга, так сильно привязался к своему ангелу, что теперь даже упоминание о них причиняет ему боль. Мужчина смягчился и похлопал Дина по плечу уже без прежнего напора.       — Понял. Со всеми бывает. Просто не уходи в себя. Я готов выслушать, если что.       — Ок, — согласился Дин, все равно чувствуя привкус лжи на языке. Метод Каса работал безупречно. — Спасибо.       Бенни отстал, и Дин наконец рухнул на кровать, бросая куртку на ее край и скидывая кроссовки. Вскоре начали подтягиваться и остальные ребята. Когда свет погас, Винчестер вытащил из-под рубашки блокнот и засунул его поглубже под матрас. Все его тело ломило, мысли путались. Не было сил даже раздеться полностью.       Он лежал на спине, смотря в потолок, по которому ползли зловещие тени от луны за окном. Совсем не звезды. И именно тогда по его щеке скатилась первая за все это время слеза. Она была теплой и соленой, как море из детства Каса. За ней вторая. Слезы были не только от усталости и тоски, но и от облегчения. Дин повернулся лицом к стене и позволил им течь в подушку. Он не пытался их остановить.       Засыпая, Дин очень, очень надеялся, что хотя бы сегодня ему приснится Кас. Не тот окровавленный призрак из кошмаров, что преследовал его каждую ночь на протяжении месяца, а живой, с бездонными синими глазами, горячими руками, рассказывающий истории о местах, в которых Дин никогда не был. Хотя бы сегодня. И, может быть, тогда завтра и впрямь будет легче.