Церковь Страстного Четверга

Everybody has the perfect solution

It's just hard to resist the sweet seduction

There ain't no trick to winning double what you bet

Welcome to revolution roulette

      «Церковь Страстного Четверга» прожила один спокойный день после Дня всех влюбленных братьев. День, который дал всем жителям возможность вспомнить, что после праздников всегда наступают обычные серые будни. Белые сердечки и купидоны все еще покрывали всю территорию, но как и говорил Кастиэль, теперь никто на них не обращал ровным счетом никакого внимания. Праздничные декорации превратились в мусор, который в ближайшее время уберут дежурные. Завеса полностью разгрузилась, из столовой унесли все лишнее, а ужасающие фигуры ангелов на главной площади были демонтированы.       Этот день был лишь затишьем перед очередной бурей, так как уже следующий за ним стал знаменательным.       Дин выбрался из кухни, неся в руках железный лоток с последней партией яичницы чтобы передать его Бобби на раздаче, а потом спокойно позавтракать в компании Бенни, который по всем расчетам еще не должен был ускакать на утреннее дежурство, и просто охренел. Столовая, где обычно и так стояла довольно шумная и оживленная атмосфера, сейчас больше походила на Святилище в четверг.       За длинными столами вперемешку с адептами восседали ангелы. Они ели, ну или делали вид, что едят, вместе с простыми смертными. И, судя по их лицам, ангелы были этому рады примерно так же, как Дин был бы рад очередному очищению. Небожители чувствовали себя не в своей тарелке, казались растерянными и явно не знали, как себя вести в этой новой, непривычной для них обстановке. Еще вчера они были наблюдателями, хранителями порядка, просто следящими со стороны, а сегодня их сбросили с небес на землю, к народу, и это падение, по всей видимости, давалось им тяжко.       Винчестер подошел к стойке раздачи, поставил лоток и, наклонившись к Бобби, шепнул, продолжая коситься на зал:       — Что происходит?       — Завтрак, — спокойно ответил Сингер, отпустив очередного адепта. — Что непонятного?       — Но, — Дин понизил голос еще больше, — ангелы никогда не ели вместе с нами. Они же обычно позже приходят или едят на Небесах. Почему их столько здесь сейчас?       — Наше дело всех накормить, — философски заметил Бобби, ловко подхватывая яичницу лопаткой. — А чего крылатые решили составить нам компанию с самого утра — это уже не наше дело. Хочешь, спроси у них сам. Они передо мной не отчитываются.       Дин вздохнул, взял себе яичницы, парочку тостов (местный чай он до сих пор категорически отказывался принимать внутрь) и отправился на поиски свободного места. Задача оказалась не из легких: все столы были забиты под завязку, ангелы оккупировали их словно саранча. Ему удалось найти пустую лавку только у выхода. За столом сидел всего один ангел, которого Дин видел в первый раз в жизни. Тот был примерно его возраста, с правильными чертами лица и идеально уложенными светлыми волосами. Ангел выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала.       Винчестер опустился напротив. Ангел поднял голову, и они случайно встретились взглядом. Дин даже не понял до конца, кому из них двоих в итоге это соседство было неприятнее. Ангел смотрел на него с такой плохо скрываемой смесью неприязни и ужаса, будто перед ним сел не голодный адепт, а сам Люцифер, явившийся по его душу лично. Дин, в свою очередь, почувствовал, как сам гадливо морщит нос, и постарался расслабиться. Он взял тост, откусил и, разорвав зрительный контакт, оглядел столовую.       Везде творилось примерно то же самое. Некоторые адепты все же пытались заводить непринужденные разговоры с ангелами, радуясь их внезапной близости, но те вежливо отмалчивались и держали максимально возможную в таких условиях дистанцию. Кто-то из ангелов, правда, выглядел более расслабленно, чем его, Дина, визави, но таких можно было пересчитать по пальцам. Бенни, который обнаружился в другом конце столовой, как раз-таки не повезло познакомиться с «самым дружелюбным» из них лично. Какой-то мужчина настойчиво прижимался к нему и что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя вилкой. Бенни всеми силами пытался отодвинуться от него подальше вместе со своей тарелкой, но лавка и стол имели место заканчиваться, и в какой-то момент его задница просто повисла над пустотой, лишив того дальнейших путей к отступлению. Ангел лишь снова придвинулся поближе, не обращая внимания на чужой дискомфорт.       Винчестер поискал темную макушку Каса, но того в столовой не было. Ангел вполне мог завтракать в другом корпусе или, как всегда, пренебрегать едой вовсе.       Дин снова посмотрел на своего соседа. Тот даже не притронулся к своей яичнице, но зато пялился в тарелку Винчестера с таким видом, словно в ней было что-то не предназначенное для употребления в пищу.       — Хочешь? — спросил Дин, пододвигая к нему тарелку.       — Нет! — ангел дернулся назад и резко замотал головой. — То есть… спасибо, но я не голоден.       Дин ухмыльнулся, воткнул вилку в яичницу и, засовывая ее в рот, спросил:       — Новые порядки?       — Простите?       — Ну это, — Дин обвел вилкой столовую. — Вы теперь с нами завтракаете?              — Мы все — одна семья, — произнес ангел заученную фразу. — Архангел Метатрон считает, что общие трапезы укрепят нашу связь и сделают наш Дом более гармоничным.       При упоминании Метатрона лицо ангела на миг исказилось, но Дин не успел понять, что это было: страх или раздражение, но это точно не была позитивная эмоция.       — Ага, — кивнул Винчестер, прекрасно понимая, что ангел сейчас процитировал ему часть из своей новой должностной инструкции. — Несомненно.       Дин закончил с завтраком в рекордное время. Ему хотелось поскорее убраться от этой странной атмосферы всеобщего замешательства. Он скинул поднос с грязной тарелкой у стойки раздачи и нырнул обратно на кухню, мысленно извиняясь перед Бенни, который все еще отбивался от назойливого ангела.       Влезать в возможный конфликт, до конца не разобравшись в том, по какой причине Архангел решил устроить на территории революцию и каковы ее конечные цели, означало рискнуть не только собой, но и Бенни. Пойти на это Дин никак не мог. До разговора с Касом, который, возможно, уже мог узнать что-то о новой политике, Винчестеру оставалось только вести себя как обычно и не светиться лишний раз. Но одно он знал наверняка уже сейчас: чем больше «членов семьи» находится с тобой в одной комнате, тем меньше у тебя остается пространства для маневра.       Дин провел на кухне время до ланча, который, как он и опасался стал полным повторением завтрака. Ангелы не ограничились только утренними трапезами и заполонили столовую вновь. «Нет. Ни за что», — мысленно отрезал Винчестер, выглядывая из-за двери. В итоге он быстро перекусил прямо на кухне в одиночестве и, убедившись, что Кастиэля в столовой опять не наблюдается, выбрался из Чистилища и двинулся к Завесе.       Дин шел на сессию раньше, чем обычно, но он не хотел ждать. Терпение вообще не являлось его добродетелью, а сейчас и подавно, когда вокруг творилось нечто непонятное, а единственный человек, с которым можно было это обсудить, исчез с радаров.       Коридор Завесы пустовал. Не было даже дежурного ангела, который обычно скучал у входа. У Кастиэля вряд ли могла быть сессия в обеденное время, так как все адепты все еще торчали в столовой, да и после праздника их пыл поутих, поэтому Дин, не церемонясь, распахнул дверь кабинета и застыл на пороге, как вкопанный.       — Проходи. Ты же пришел на исповедь к Кастиэлю?       Метатрон собственной персоной стоял у стены и спокойно наблюдал за Дином с мягкой, почти отеческой улыбкой и смешинкой в глазах.       — Эм, да, — Дин сглотнул, лихорадочно соображая, как поступить. — Но раз он занят, то я зайду позже.       — Нет. Это исключено. Проходи.       Метатрон указал на пустое кресло. В этом жесте не было угрозы, скорее приглашение, но от всей ситуации Дину все равно стало не по себе. Он прошел в кабинет и сел, стараясь боковым зрением следить за Архангелом. Кас сидел в своем кресле и выглядел спокойным. Ангел был профессионалом, умеющим держать лицо даже в самой хреновой ситуации.       — Не стесняйтесь, — сказал Метатрон, поощряюще. — Я просто хочу понаблюдать за тем, как работают мои ангелы и убедиться, что все процессы налажены. Кастиэль, ты не против, если я поприсутствую на вашей сессии?       — Этот вопрос следует задать Дину, — ответил Кас своим обычным рабочим тембром. — Исповедь между подопечным и его ангелом — тайна.        Метатрон перевел взгляд на Дина, и на лице Архангела появилось какое-то подобие любопытства.       — Тебя зовут Дин? — Метатрон улыбнулся еще шире, и Винчестер готов был поклясться, что тот прекрасно знает, кто именно сидит перед ним в кресле, но выбирает делать вид, что это не так. — Приятно познакомиться. Так ты не против, Дин?       Отказать новому Архангелу в первый же день? Это было бы самоубийством. Дин заставил себя изобразить легкое замешательство, опустил глаза, потом снова их поднял.       — Нет, что вы, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал достаточно подобострастно для того, кого промывали месяцами. — Конечно, оставайтесь. Я польщен, что вы интересуетесь.       — Отлично, — Метатрон удовлетворенно потер ладони и прислонился к стене, принимая позу внимательного наблюдателя.       — Дин, — привлек внимание Винчестера голос Каса, — так о чем ты хотел поговорить?       Действительно, исповедь должен был начать сам Дин, а иначе зачем он вообще пришел в Завесу? Но внезапно мужчина осознал, что совершенно не знает, о чем должен говорить. У них не было обычных сессий с Касом, ни одной за все время. Может быть, кроме первой, да и то с большой натяжкой. Они встречались с ангелом в этом кабинете, чтобы делать все что угодно, но только не вести формальные разговоры. Если судить по времени, которое Дин провел на территории, его разговор с ангелом уже не мог идти о травмах или зависимостях. Он должен был их давно проработать, перерасти и оставить в прошлом. А та чепуха, которую Винчестер вешал на уши Захарии или Разаэлю, не канала, потому что он мог подставить Каса, выставив того плохим наставником, который до сих пор не сумел помочь ему.       «Что сказать? Что прозвучит достаточно правдиво?»       — Я… — начал Дин, собираясь с мыслями, и посмотрел прямо в глаза Касу — Я хотел сказать, что мне наконец-то перестали сниться кошмары. Раньше это были только кровь, крики и смерть. Сейчас они ушли. Может быть, эти сны снова вернутся, но сейчас их нет, и я рад этому. Очень рад.       Кас кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица. Его глаза, однако, внимательно изучали Дина.       — И что тебе снится сейчас? — спросил он. — Хочешь поделиться?       Дин не мог рассказать правды, но и не знал наверняка, насколько хорошо новый Архангел умеет читать ложь, поэтому не хотел рисковать. Но было кое-что...       — Мне снится белый дом с синими ставнями на берегу моря.       Дин видел, как дернулся кадык Каса, как его пальцы немного сжались на подлокотниках кресла, как расширились его зрачки.       — Я не знаю, что это за место, но уверен, что оно где-то есть, — продолжил Винчестер. — Тихое место.       — Это… замечательный сон, Дин, — голос ангела дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Считается, что море может исцелять душу, разум и тело.       — Согласен, — встрял Метатрон со своей стороны. — Вода всегда символизирует очищение и обновление. Похоже, твоя работа, Кастиэль, дает прекрасные плоды. Это именно то, что я хочу видеть в нашем Доме. Доверие, открытость и прогресс.       Кастиэль перевел взгляд на Архангела, его лицо снова стало непроницаемой маской.       — Это не моя заслуга. Дин сам прошел этот путь.       — Скромность, безусловно, украшает ангела, — Метатрон снова улыбнулся и отлепился от стены. — Что ж, не буду больше вам мешать. Дин, рад был познакомиться поближе и спасибо, что позволил мне послушать твою исповедь, — он кивнул Винчестеру. — В тебе столько света. Надеюсь, ты и дальше будешь радовать нас своими успехами.             Архангел вышел из кабинета. Как только дверь за ним закрылась, Дин выдохнул и развалился в кресле, позволив себе расслабиться.       — Какого черта он здесь забыл? — прошептал он.       — Он с самого утра в Завесе, — также тихо ответил Кас. — Присутствует то на одной, то на другой сессии. Слушает и наблюдает.       — Что он задумал? — Дин потер лицо ладонями. — В Чистилище полно ангелов. Подозреваю, что и в других корпусах такая же картина.       — Да, так и есть, — подтвердил Кас и нахмурился. — Это первая ангельская скрижаль.       — Правила? Для ангелов?       — Инструкции у ангелов были и раньше. У каждого свои, в зависимости от ролей, которые мы должны были выполнять на территории, — пояснил Кас, не повышая голоса. — Но с сегодняшнего дня правила у всех одинаковы. И они мало чем отличаются от известных тебе скрижалей порядка.       — Метатрон стирает границы.       — Именно. Это самый легкий способ добиться тотального контроля. Когда все перемешаны, когда ангелы и адепты находятся в единых условиях, и нет четкой иерархии, ошибки неминуемы. Кто-то из адептов скажет что-то лишнее, кто-то сделает неверный шаг, и Метатрон сразу же об этом узнает. Но есть и другая сторона. Ты правда думаешь, что ангелы обрадовались тому, что им придется «породниться» с теми, на кого они все время смотрели с высока?       — По их рожам все было понятно, — ухмыльнулся Дин.       — Это проверка нашей лояльности, — голос Каса стал жестче. — Если найдутся такие ангелы, кто не согласен с методами управления нового Архангела, они себя проявят. А вместе с ними появятся и те, кто захочет выбить себе местечко побезопаснее. Через доносительство. И Метатрон, не задумываясь, избавиться от всех недовольных. Пустота сможет вместить всех.       — Кас, что теперь? Он же в любой момент может заявиться в Завесу, чтобы поприсутствовать на очередной сессии?       — Вероятно. Если он позволил себе сделать это однажды, то ничто не помешает ему это повторить. Здесь больше не безопасно.       — Что будем делать?       — Не знаю, — ответил Кас, и во всем его виде читалась несвойственная ему растерянность.       Винчестер подавил желание вскочить с кресла, заметаться по кабинету, размахивая руками и предлагая десятки безумных планов, каждый из которых закончился бы одинаково — Пустотой. Он сцепил пальцы в замок и посмотрел на Каса.       — Значит, будем импровизировать, — сказал Дин, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Раньше у нас это неплохо получалось.       В синей глубине глаз Каса разрасталось что-то такое, от чего Дину захотелось выть. Страх? Нет, ангел не боялся. Тревога? Скорее да. Но больше всего там было понимания того, что их снова загнали в ловушку, из которой не выбраться. Ставки в игре взлетели до небес.       — Что ты вообще знаешь о Метатроне? — спросил Дин, нарушая образовавшуюся тишину. — Кроме того, что он любит улыбаться и говорить о свете?       — Ничего конкретного, — ответил Кас, подумав. — Слишком мало времени прошло. Возможно, получится узнать позже. Вряд ли, он — случайный человек.       — Я понял. Тихушник хренов. Ты заметил, как он на меня смотрел?       — Он узнал тебя, да.       — Знает обо всем, — согласился Дин и поморщился, вспоминая тот изучающий взгляд, — но пока что играет в доброго дядюшку.       — Возможно, Метатрон знает не все, но достаточно, чтобы заинтересоваться. Ты должен идти, Дин. Нельзя, чтобы ты находился здесь слишком долго. Не теперь.       — Я знаю.       Дин поднялся, сделал пару шагов к двери и остановился у кресла Каса, глядя на дверную ручку. Он не мог уйти. Винчестер не хотел себе в этом признаваться, но он боялся. Боялся снова испытать тот ужас потери, те бесконечные дни неведения, то расстояние, которое казалось непреодолимым, ту ледяную отчужденность и те кошмары, которые никогда его не отпустят. Все это снова ждало его прямо за этой дверью. Дамоклов меч всегда был занесен над ним, но Дин просто старался лишний раз не смотреть наверх.       Он развернулся, обхватил ангела за шею и прижался к его губам в поцелуе. Если кабинет Каса переставал быть тем, чем он являлся все это время, то Дин должен был закрыть гештальт. Ангел тут же обвил его спину руками, вцепившись в ткань куртки.       — Я ответил на твой вопрос, — прошептал Дин, отстраняясь, но все еще касаясь губами губ Каса, — который ты задал мне в самом начале.              Дин отпустил Каса, вырываясь из его объятий, и вышел из кабинета, не давая тому возможности что-либо сказать в ответ.

***

      Лохотрон набирал обороты, затягивая в себя всех. Обман был замаскирован настолько идеально, что даже самые бывалые игроки в эту рулетку стали забывать о том, что, играя в нее, ты всегда остаешься в минусе. Метатрон — главный крупье сего мероприятия, запустил колесо, и выигрышных номеров на нем не было и в помине.       Архангел действительно не собирался останавливаться только на общих приемах пищи. Это было лишь начало, пробный шар, запущенный, чтобы проверить реакцию. И реакция оказалась показательной. Ангелы ворчали, но подчинялись. Адепты сначала робели, но быстро привыкли и буквально расцвели, получив возможность обрести себе новых кумиров, помимо личных наставников.       Теперь все ангелы, за исключением охранников, которые продолжали нести свой дозор у забора, обязаны были присутствовать на медитациях, общих прогулках, лично помогать адептам с их дежурствами и, ко всему прочему, сопровождать тех даже в минуты отдыха.       Завеса действительно больше не могла служить убежищем. И дело было не только в том, что Метатрон мог туда забрести в любой момент, что тот, к слову, практиковал регулярно. Главная проблема заключалась в другом: ангелы-психологи не освобождались от мероприятий, что делало практически невозможным поймать тех у себя в кабинетах. Их рабочий день превратился в череду перемещений из одной общей зоны в другую, и личные встречи с подопечными приходилось втискивать в редкие промежутки между этой беготней.       Дин, который по наивности поставил слишком много на то, что хотя бы святыня Бобби Сингера останется неприкосновенной, снова проиграл.       На третий день новой эры на кухне появился Уриил. Высокий, широкоплечий ангел, с квадратной челюстью и руками, способными свернуть шею быку, просто возник c самого утра в дверном проеме, еле туда поместившись, и объявил голосом, лишенным всяких интонаций:       — Я Уриил. Метатрон назначил меня твоим помощником, Бобби.       Бобби, который в этот момент наполнял лотки булочками для завтрака, повернул голову и вылупился на ангела.       — Чего? — переспросил Бобби таким тоном, который мог заставить любого другого облысеть на месте, но у Уриила, к счастью, с этим проблем уже не было. — Мне не нужны новые помощники. У меня есть Винчестер, и он отлично справляется.       — Я буду выполнять любую работу, которую ты мне поручишь. Метатрон сказал…       — Знаешь что? — перебил его Бобби, бросая булочки и разворачиваясь к Уриилу всем корпусом. Он подошел к ангелу и ткнул пальцем тому в грудь, что заставило Дина мысленно перекреститься. — Я сам решаю, кто мне тут нужен, а кто нет! И если ты, здоровенный шкаф, думаешь, что придешь на мою кухню и будешь мне указывать…       — Я не указываю, — Уриил оставался непреклонным. — Я буду помогать.       Сингер открыл рот, чтобы выдать очередную тираду, но тут Дин решил вмешаться. Не хватало еще, чтобы Бобби пострадал или погиб за свою дерзость и неподчинение приказам.       — Бобби, дай ему шанс. Любая помощь пригодится.       Старик перевел на него взгляд, полный такого бешенства, что Дин почувствовал себя предателем, но выбора не было. Он сам не верил в то, что эта история не выйдет ему же боком, но необходимо было уладить конфликт раньше, чем дело дойдет до рукоприкладства. Бобби и сам был не дурак, поэтому выдохнул, сжал кулаки, разжал их и выплюнул:       — Ладно.       Уже к обеду Дин сто раз успел пожалеть о своем благородном порыве.       Уриил оказался тем еще экземпляром. Ангел воспринимал все буквально, а на любую шутку реагировал с каменным лицом. У Дина даже закралась мысль, что, должно быть, у всех ангелов в анкетах при приеме в «Церковь» была обязательная строка: «Обладание уникальным чувством юмора, заключающимся в его полном отсутствии».       Ангел был абсолютным профаном в плане готовки и ко всему прочему постоянно что-то ронял, проливал или разбивал. Он занимал столько места, что Дину и Бобби приходилось буквально отпрыгивать от него, чтобы не попасть в радиус движения его рук, держащих нож, которые, казалось, жили собственной жизнью и не подчинялись сигналам мозга. Только присутствие Дина, который то и дело одергивал старика, когда тот тянулся к тяжелой сковороде, спасало ангела от смерти.       — Это конец, — прошептал Бобби, когда Уриил чуть не опрокинул на него тяжеленный ящик с луком. — Винчестер, сделай с ним что-нибудь, или я прямо сейчас удавлюсь.       — Уриил, — позвал Дин как можно спокойнее, сам находясь на грани, — может, лучше просто будешь мыть посуду?       Ангел обернулся на него с выражением глубокой задумчивости.       — Я не умею мыть посуду, — признался он.       Бобби издал звук, похожий на предсмертный хрип.       — Тогда что ты вообще умеешь?! — взорвался он, и Дин едва успел подхватить кастрюлю, которую Сингер в сердцах швырнул в сторону ангела.       — Я умею охранять.       — Охранять?! — Бобби схватился за голову. — Мою кухню надо охранять от тебя, болван! Встань вон там в углу и не шевелись! Ты понял?!       Уриил послушно прошел в указанный угол и замер, сложив руки на груди. Было непонятно, охраняет ли он мешки с картошкой или что-то еще, но, по крайней мере, психическое здоровье Бобби с этого момента точно было в полной безопасности.       «Идеальный шпион, — думал Дин с горькой иронией. — Ни ума, ни фантазии, ни способности притворяться. Просто тупая, бездушная машина для слежки».       Метатрону не было дела до того, что его ангел выглядел как конченный идиот. Главное, что глаза и уши у него работали исправно. Кухня была последним оплотом покоя, но теперь и та пала.       В изменениях все же нашлись и положительные моменты. Кастиэль теперь завтракал, обедал и ужинал вместе с Дином и Бенни. Официально — потому что того требовали правила, фактически — потому что это была одна из немногих оставшихся возможностей провести время вместе. Чарли редко присоединялась к ним, предпочитая компанию девчонок или Самандриэля, который, к слову, без проблем свыкся с новым режимом.       Конечно же, без трудностей не обошлось.       Бенни, который затаил зло на ангела за то, что тот «бросил» Дина, постоянно сверлил Каса взглядом и был явно им недоволен. О настоящих причинах такого поступка Бенни до сих пор не знал, но это не мешало ему придерживаться своей версии произошедшего, которая была весьма проста: ангел Кастиэль — последний мудак. Он не говорил ничего прямо, так как понимал границы дозволенного, но его молчание было красноречивее любых слов. Бенни демонстративно отодвигался, когда Кас садился рядом и вообще всем своим видом показывал: «Я тебе не доверяю, ангел, и друзьями мы не будем никогда».       Кастиэль держался молодцом и не велся на провокации. Он спокойно ел, поглядывая на Дина, изредка вставлял замечания в разговор, когда он касался общих тем, и, казалось, даже не замечал этих демонстративных выпадов со стороны Бенни. Но все это было только на первый взгляд. Иногда челюсть ангела сильно сжималась, пальцы, держащие приборы, белели, а голос становился ниже обычного.       Дело было в том, что хоть Бенни и игнорировал Каса, но он не игнорировал Дина. Мужчина постоянно клал руку Винчестеру на плечо, толкал того в бок, хлопал по спине, когда хотел подчеркнуть очередную шутку. Для Бенни это было нормой, таким же естественным способом общения, как и слова. Для Каса, судя по всему, это нормой не являлось.       У Дина начало складываться странное ощущение, что ангел его ревнует к Бенни. К веселому, добродушному, не представляющему никакой угрозы Бенни. «Нет, да не может этого быть…» Ревность Каса казалась Дину настолько невозможной, что сначала он отмахивался от этой мысли, но когда на третьем совместном обеде Кастиэль проследил взглядом за рукой Бенни, в очередной раз опустившейся Дину на плечо, и его глаза сузились до щелочек, Дин понял, что это не было игрой его воображения.       — Бенни, тебе следует обратиться в Лимб, — произнес вдруг ангел, и его голос прозвучал обманчиво добро.       — Зачем? — опешил Бенни.       — У тебя что-то с руками, — невозмутимо продолжил Кас. — Судя по частоте прикосновений к Дину, у тебя проявляются симптомы серьезного неврологического расстройства. Возможно, это нервный тик или ранняя стадия туннельного синдрома. Наоми может помочь с такими вещами.       Дин поперхнулся и закашлялся. Бенни вытаращил глаза так, что они едва не вылезли из орбит.       — Ты серьезно сейчас?       — Вполне, — Кас посмотрел на Бенни так, что Дин готов был поклясться, что ангел продумывает наперед, как и где избавиться от такого большого тела, чтобы никто его не нашел. — Разве я похож на того, кто шутит?       — У меня все нормально с руками, ангел, — выдавил Бенни, но руку с плеча Дина все-таки убрал и уткнулся в свою тарелку.       — Я рад это слышать, — Кас тоже вернулся к своему ланчу, но его голос все еще сочился ядом, замаскированным под заботу. — Но тебе все равно следует прислушаться к моему совету. Это может быть опасно.       Минут через пять неловкой тишины Бенни все же не выдержал и прошептал Дину, наклоняясь к нему и практически касаясь его уха губами:       — И ты правда хочешь, чтобы я подружился с этой безумной тетушкой?       — У меня нет проблем со слухом, — низко прорычал Кас. — И я готов уверить тебя, что, как ты выразился, «тетушкой» я не являюсь. Если хочешь, можешь проверить.       — Что? Правда? — съязвил Бенни, тоже выходя из себя и забывая о необходимости соблюдать приличия перед ангелом.       — Все! — прервал их Дин и продолжил уже тише: — Вы меня достали. Оба. Заканчивайте уже с этим. Бенни, харе злиться, а ты… — он ткнул пальцем в сторону Каса, не зная, что ему сказать, потому что находился в промежуточном состоянии между шоком и восторгом, — короче, хватит уже. Либо жмете друг другу руки, придурки, либо я ухожу.        Бенни протянул руку через стол, первым сдаваясь. Кастиэль с достоинством монарха, принимающего вассальную присягу от заведомо нелояльного подданного, пожал ладонь Бенни в ответ. Рукопожатие затянулось чуть дольше необходимого.       — Ты просто поехавший, — прошипел Бенни, наклоняясь к ангелу.       — Я бы настоятельно не рекомендовал тебе проверять, насколько, — также тихо, но с убийственной вежливостью ответил Кас, тоже наклоняясь.       Их лица оказались в опасной близости друг от друга, воздух между ними завибрировал. Дин уже готов был броситься разнимать эту странную парочку, но мужчины разжали руки и отклонились обратно. Хрупкое перемирие с горем пополам было достигнуто.        Cо временем напряжение между Бенни и Касом спало. Нет, они не стали друзьями, до этого было как до луны, но хотя бы больше не пытались перегрызть друг другу глотки. Бенни перестал провоцировать ангела, а тот, в свою очередь, отказался от идеи оторвать лучшему другу Дина все конечности. Это была маленькая победа.       Больничный Дина подошел к концу. Раны на груди зажили и больше не тревожили, фингалы на лице окончательно сошли. Мужчина был обязан вернуться в строй, медитации и общие прогулки снова становились его повинностью.       В первый раз, войдя в корпус Пустыни после перерыва, Винчестер даже порадовался, что в кои-то веки будет тухнуть на медитации не один. Кас тоже должен был на ней присутствовать. Ангел определенно с кем-то договорился, чтобы все его активности совпадали по времени с активностями Дина.       Подушек на полу зала стало разительно больше. Схема рассадки оказалась элементарной и логичной: ангел, адепт, потом снова ангел и так далее. Кастиэль уже был в зале, и вокруг него успела образоваться зона отчуждения. Дин без проблем плюхнулся на подушку справа от него. С другой стороны от Винчестера села и вся сжалась девушка-ангел с кукольным личиком.       Из-за прибывших ангелов места в зале поубавилось, и всем приходилось сидеть ближе друг к другу, чем обычно, чтобы образовать идеальный круг. Дин не мог перестать мысленно злорадствовать, глядя на панику на лицах ангелов. Он вспоминал свои первые медитации, когда чувствовал себя полным идиотом, пытаясь синхронно дышать с толпой, пока его лапали с двух сторон какие-то неизвестные люди. Справедливость восторжествовала.       Анна, сидящая в центре круга, хлопнула в ладоши, привлекая общее внимание.       — Дорогие братья и сестры! — провозгласила она своим певучим голосом. — Вижу, что вы все заняли свои места. Давайте начнем? Закройте глаза и расслабьтесь.       Она сделала паузу, чтобы группа приготовилась и полностью настроилась на медитативный лад.       — Вдох… Выдох… Мы — одно дыхание…       Дин, уже не придающий никакого значения этой рутине, просто отдыхал. Рядом Кас тоже дышал ровно и глубоко.       — А теперь создаем связь, — пропела Анна. — Давайте почувствуем единение. Станем одним целым.       Девушка-ангел едва-едва коснулась Дина своими пальчиками, словно боялась об него обжечься. Винчестер не смог сдержаться и с наслаждением плюхнул на ее хрупкое плечо всю свою пятерню, вцепившись в него так, словно оно было его последней надеждой на спасение. Он очень хотел, чтобы девушка заверещала как резанная, но та лишь дернулась, судорожно выдохнула, но сдержалась. Дин мысленно снял перед ней шляпу.       С другой стороны все обстояло немного иначе. Тяжелая ладонь Каса спокойно легла на его плечо, как к себе домой. Дин тоже, по-хозяйски, положил на ангела свою.       Анна продолжала вещать о любви, о единстве, об ангельских крыльях, создавая тот самый гипнотический фон, который должен был погрузить всех в транс.       Дин не мог погрузиться в транс, потому что Кас, пользуясь моментом, придвинулся к нему ближе и начал лениво двигать пальцами по ткани его рубашки. Ангел чертил какие-то замысловатые узоры, поднимаясь все выше, к шее. Вот его пальцы коснулись оголенной кожи, провели по линии челюсти, обвели ухо. По позвоночнику Дина пробежал табун мурашек, сердце пропустило удар и пустилось в галоп. Он распахнул глаза.       Кастиэль сидел с лицом Будды, достигшего полной нирваны — расслабленный, умиротворенный, с едва заметной блаженной полуулыбкой. «Ага, как же», — только и успел подумать Дин, прежде чем пальцы Каса продолжили свое неторопливое, чувственное, сводящее с ума движение.       «Винчестер, соберись! — он старался изо всех сил дышать ровно. — Ты — скала. Ты — кремень. Ты…»       Нервная система среагировала на действия ангела как на красную тряпку, кровь прилила совсем не туда, куда следует во время медитаций. Дин опустил взгляд, чтобы оценить масштаб катастрофы. Белые штаны, увы, не скрывали того, что происходило под ними. Ситуация стремительно выходила из-под контроля и упиралась в ширинку.       «… безнадежен…»       Кас медленно выводил подушечкой пальца на его шее буквы: «Д», «И», «Н». Снова. И опять. Винчестер сидел, не смея пошевелиться. Каждое прикосновение отдавалось разрядом тока где-то в районе позвоночника, спускаясь ниже и ниже, концентрируясь в одну болезненно-пульсирующую точку. Он сжал плечо Каса, надеясь, что тот поймет намек и прекратит это безумие, но тот даже бровью не повел.       Дин лихорадочно соображал, как выпутаться из этой ситуации. Встать и уйти? Сказать, что ему плохо? Но тогда все увидят, в каком именно месте ему «плохо». Их спасало только то, что вся группа послушно держала глаза закрытыми: адепты привычно, ангелы, видимо, чтобы не лицезреть этих самых адептов в столь интимной близости. Кас, по всей видимости, заранее прощупал почву для своей маленькой диверсии.       Рука ангела тем временем уже обогнула шею и двинулась к затылку, его пальцы зарылись в волосы у самого основания черепа, потом скользнули под воротник рубашки, поглаживая кожу на спине. Они ласкали, дразнили, доводили до исступления своей нежностью везде, куда могли дотянуться.       Медитация тянулась слишком долго и в то же время закончилась слишком быстро.       — А теперь, — голос Анны пробился сквозь стук в ушах, — запомните это ощущение. Эта связь останется с вами. Можете отпустить друг друга и открыть глаза. Всем спасибо.       Дин сжал зубы и постарался придать лицу выражение умиротворенного идиота, которое от него требовалось. Он разорвал «связь» с ангелами и сбросил руки на пах, одновременно с этим пригибаясь в попытке скрыть деликатный конфуз. Кастиэль тоже убрал свою руку, отстранился, сложил пальцы на коленях и замер с видом примерного ангела, только что познавшего дзен.       Люди начали подниматься со своих мест. Кто-то потягивался, кто-то переговаривался. Соседка Дина вскочила с подушки так быстро, будто ее подбросило пружиной, и устремилась к выходу из зала, не оборачиваясь. Дин не мог встать. Его тело отказывалось успокаиваться, отчаянно требуя продолжения.       — Как прошла твоя медитация, Дин? — раздался сбоку голос Каса.       Дин повернул голову. Кастиэль сидел с невинным выражением на лице. Ни следа раскаяния, ни капли сожаления.       — Духовный рост просто очевиден, — процедил Дин, делая следом глубокий вдох и выдох.       Кас чуть наклонил голову, рассматривая его с легким интересом.       — Я уверен, что мы сможем найти оптимальные варианты работы, чтобы ты все же достиг просветления. Как ты думаешь?       — Было бы неплохо найти их поскорее, ангел.       — Твое духовное состояние — моя прямая ответственность. Я обязательно позабочусь об этом. Обещаю.       Кас встал, поправил пиджак и протянул руку Дину. Недоразумение в штанах немного улеглось, да и народ практически разошелся. Дин принял руку, поднимаясь следом.       Винчестер должен был признать, что у ангела прекрасно получалось импровизировать и играть на повышение, но больше тот так не рисковал, и все остальные медитации проходили в штатном режиме. Было спокойно, но немного грустно.       Общие прогулки, которые и раньше были скукой смертной, теперь стали еще более неприятными и муторными. Группу водил за собой сам Метатрон. Дин так и не смог понять, сопровождал ли тот все группы без исключения или делал это выборочно, а ему просто постоянно не везло оказаться именно в одной из «особых».       Архангел, словно библейский Ной, вел за собой пары из адептов и ангелов в беспросветный новый мир. Они все плыли и плыли по территории под мягкие поучения о важности единства, о том, что только вместе они смогут противостоять тьме, о том, что ангелы и люди созданы друг для друга. Это была индокринация, и Метатрон охотно проводил ее лично над всеми жителями «Церкви».       Дин все ждал, что с минуты на минуту над ними появится радуга, символизирующая конец этого мучения, но той все не было. Небо оставалось равнодушно серым, горный ветер все еще пробирал до костей, а кроссовки постоянно вязли в грязи. Ситуацию не мог спасти даже шагающий рядом Кас. В конечном итоге, они оба были лишь тварями, запертыми в клетке на тонущем судне, лишенного всех радужных цветов.       Святой день, как и все остальное при новом Архангеле, претерпел изменения. Первое общее собрание оказалось тем еще испытанием.       В Святилище, достаточно просторном, чтобы вместить всю коммуну, никто не знал, куда себя деть. Пространство всегда было четко поделено между адептами и ангелами, но теперь этого не допускалось. Метатрон стоял в центре, сложив руки за спиной, и метал взгляды то в одну, то в другую сторону, где ангелы пытались сбиться в привычные стайки. Те замечали это внимание и тут же разлетались кто куда, втискиваясь между адептами на скамьи или прижимаясь к стеклянным стенам.       Это был первый четверг, когда Дин стоял рядом с Касом, а не смотрел на него через весь зал. Они расположились достаточно далеко от центра, где возвышался Метатрон с его третим глазом, но и не с краю, чтобы не выделяться. И это был первый четверг, когда Дин пел. Если не брать в расчет его сольное выступление на празднике, он никогда не присоединялся к общему хору, но сейчас слишком велик был риск того, что Архангел наблюдает за ним. За ними. Нельзя было привлекать его внимание.       Дин смотрел в лист, вырывая из себя слова песни, которая за столько месяцев уже вросла ему в подкорку, и ощущал, как внутри разрастается что-то горькое и мерзкое. Это была такая тьма, такая пропасть, полная ненависти и ярости, которой не было описания. И вдруг он почувствовал прикосновение. Теплая ладонь Каса легла на его запястье. Он не перестал петь, не взглянул на ангела, но сжал его пальцы в ответ.       Тьма внутри Дина никуда не исчезла, она всегда будет с ним, пока он находится в этом месте, но с теплом от ладони Каса она переставала быть всепоглощающей, становилась просто фоном, частью, с которой можно было бороться.       Но колесо крутилось, а напряжение все нарастало.       Они с Касом, наверное, никогда не были столь близки и в то же время так далеки друг от друга. Утопия Метатрона дала им возможность постоянно находится рядом, но напрочь лишила всего остального. Они не могли ни нормально поговорить, ни нормально прикоснуться друг к другу. Каждый диалог взвешивался и проходил цензуру, а жесты не могли выйти за рамки разрешенных. Везде были глаза и уши. Эта ситуация бесила Дина так, что он начал терять над собой контроль.       Винчестер постоянно злился, и эта злость копилась где-то в солнечном сплетении, разрасталась, пульсировала, требуя выхода. Дин стал выплескивать ее на всех подряд. Он огрызался, проявлял пассивную агрессию, отвечал на вопросы резче, чем следовало. Это происходило не специально. Слова вылетали из его рта раньше, чем Дин успевал их обработать. Доставалось всем: Бенни, Бобби, Чарли, которую он умудрился так сильно обидеть из-за какой-то ерунды, что довел до слез.       Самым страшным было то, что Дин срывался на Касе. Он не хотел его ранить, но не мог остановиться, извергаясь колкостями в его сторону об «ангельском безразличии». А однажды, когда ангел в очередной раз на простой прогулке отстранился от его прикосновения, оглядываясь по сторонам в поисках возможных свидетелей, Дин не выдержал и ядовито ляпнул:       — Что, боишься, что кто-то увидит, как ты пачкаешься об меня?       Кас ничего не ответил, но в его взгляде была такая боль, что Дин мгновенно пожалел о сказанном, но гордость и, по всей видимости, тотальная глупость, не позволили извиниться. Он просто отвернулся и ушел, оставив ангела одного.       Эскалация ожидаемо достигла пика.       Это случилось в послеобеденное время, в часы отведенные для отдыха, которые Дин все чаще проводил один, бродя по территории и пытаясь успокоить бурлящую внутри ярость. Он и сам не заметил, как ноги принесли его в Райский сад.       Голые деревья тянули к небу черные ветви, но Дин краем глаза заметил, что кое-где набухали почки. Уже шла ранняя весна, и жизнь возвращалась в это место, несмотря ни на что. Скоро здесь начнутся дежурства, адепты и, скорее всего, ангелы будут копаться в грядках и облагораживать эту часть «Церкви» после зимы, но пока сад был пуст и тих.       Дин шагал между стволами яблонь и пинал попадавшиеся под ногами камешки. Мужчина обошел закрытые и покрытые влагой теплицы и вышел на окраину. Он остановился у маленького сарайчика, где хранились корзины, вилы, секаторы и прочий садовый инвентарь, и прислонился к его стене, глядя на возвышающиеся неподалеку Небеса.       — Дин.       Голос раздался сзади, Дин вздрогнул и обернулся. Кас стоял в нескольких шагах, держа руки в карманах брюк. Он выглядел напряженным.       — Что хотел? — спросил Дин, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Я искал тебя, чтобы поговорить. Что с тобой происходит? Бобби беспокоится.       — Бобби, — Дин усмехнулся. — Конечно… А ты? Ты тоже беспокоишься? Или тебе просто доложили, что твой подопечный не на месте, и ты пришел проверить, не нарушаю ли я какой-нибудь пункт из ваших скрижалей?       — Дин, остановись. Ты не в себе.       — Со мной все нормально, но, знаешь, в чем твоя проблема, Кас? Ты слишком правильный. Слишком ровный. Слишком ангел.       — Чего ты хочешь от меня? — тихо спросил Кас, подходя ближе. — Ты хочешь, чтобы я сорвался? Ты знаешь, что у меня нет выбора, точно также, как и у тебя.              — Я просто хочу, чтобы ты перестал быть этим долбанным ангелом хотя бы на минуту! — выплюнул Дин, чувствуя, как весь его контроль летит к черту. — Хочу, чтобы ты был просто… просто моим человеком! Потому что я не знаю, что мне делать с тем, что…       Кас быстро шагнул вперед, не давая ему закончить, схватил его за грудки и рванул на себя, жадно целуя. Дин застонал ему в рот, сплетая их языки, и запустил пальцы в его волосы, притягивая ближе, ощущая всем телом, как Каса бьет дрожь.              Ангел развернул Дина за куртку и припечатал его грудью к стене сарая, прижимаясь к нему всем телом. Доски были холодными, шершавыми и пахли пылью, но Винчестер не обратил на это внимания.       — Ты даже не представляешь, — прошептал Кас ему на ухо, — как мне сложно держать себя в руках, когда ты рядом.       Кас впился в его шею сзади, его губы были горячими и влажными. Дин откинул голову назад, открывая для него больше поверхности кожи. Ангел целовал, кусал, ласкал языком каждый сантиметр, до которого мог дотянуться. Щеки, губы, шея — все горело.       Одной рукой Кас задрал куртку Дина вверх вместе с рубашкой. Его ладонь легла на живот, поползла вверх, к груди, пальцы нашли соски и попеременно стали играть с ними, сжимать и оттягивать, пока Дин не зашипел сквозь зубы от интенсивности. Второй он рванул молнию на его брюках, расправился с пуговицей и потянул их вниз вместе с бельем, спуская до середины бедер.       — Я так хочу тебя, — выдохнул ангел ему в затылок, и в этих словах было столько правды, что у Винчестера задрожали ноги.       Кастиэль выпрямился, немного отступая. Дин услышал, как тот расстегивает свои брюки, а потом влажный звук, от которого внутри все закрутилось в спираль. Кас сплюнул себе в ладонь, смазал себя и снова прижался к Дину, скользнув головкой между его ягодиц, не входя, просто дразня и размазывая влагу. Ангел обхватил его член, провел по всей длине, начиная уверенное движение.       — Да, — застонал Дин, упираясь лбом в стену. — Твою мать, да…       Он сжал пальцы в кулак и обрушил его на доски у своей головы, второй рукой схватился за бедро Каса. Ангел терся об него сзади, теряя самообладание с каждым толчком, его рука двигалась на члене Дина в том же ритме, и это было почти невыносимо, потому что Винчестер ощущал каждую пульсацию, каждый проход, каждую линию, и подавался назад, навстречу этому трению. Он хотел, чтобы Кас был внутри него, но даже этого сейчас было достаточно, потому Дин чувствовал, что Кас жив, что он здесь, с ним, что он также болен этой зависимостью, этой потребностью быть рядом, что он вожделеет только его, одного Дина, несмотря на все правила, на все запреты, на весь этот гребаный мир.       Оргазм накрыл Дина внезапно, вырвав из груди глубокий стон, который он заглушил, вцепившись зубами в собственный кулак. Кас последовал за ним почти сразу, уткнувшись лицом ему в плечо и изливаясь ему на спину.              Спустя минуту Кастиэль отстранился. Он вытер руку о подол тренча и им же очистил Дина. Винчестер привел себя в порядок и повернулся к нему, прислонившись спиной к стене сарая. Кас выглядел… другим. Растрепанным, раскрасневшимся, с дикими глазами, и Дин подумал, что никогда не видел его более прекрасным, чем сейчас.       — Дин, я…       — Не надо, — перебил его Дин. — Если ты сейчас начнешь извиняться за то, что мы оба хотели, я тебе врежу. Это я должен извиниться, ангел. Я правда не в порядке, и я не знаю, насколько меня еще хватит.       Кас обнял его, целуя в висок. Дин закрыл глаза и разрешил себе немного побыть в его объятиях. Злость отступила, и сейчас он чувствовал себя спокойно.       Чуть позже они разошлись, и Винчестер вернулся на кухню. Первым делом он решил извиниться перед Бобби за свое сучье поведение. Сингер уже начал готовиться к ужину и стоял у плиты. Увидев вошедшего Дина, он смерил его тяжелым взглядом.       — Прости, — сказал Дин тихо, подходя вплотную. — Я был не в себе в последние дни. Этого больше не повторится.       — Поговорил со своим ангелом? — буркнул Бобби.       — Поговорил. Он избавил меня от сомнений.       — Рад за тебя, — в голосе Бобби прозвучала усталость, но и прощение. — А теперь займись делом.       Уриил, прислонившийся к стене, буравил Дина взглядом. Бобби больше не подпускал того к готовке и поручал ему только самую грубую и не требующую большого ума работу: таскать тяжелые мешки и ящики или мыть пол, что, впрочем, у ангела получалось из рук вон плохо. По большому счету, Уриил большую часть времени просто стоял в углу, как абсолютно бестолковая декорация, молча наблюдал за Дином и Бобби и радовал их своей красотой.       Дин прошел в тот самый угол, где сейчас стоял ангел. Для ужина нужно было начистить целую гору картошки.       — Подвинься немного, — бросил Дин.       Тот молча сдвинулся вбок, освобождая проход. Дин наклонился, хватаясь за мешок, и оказался в непосредственной близости от Уриила. Слишком близко. Ангел посмотрел вниз, и Дин почувствовал его взгляд затылком.       — Что-то не так? — спросил Дин ровно, поднимая голову и встречаясь с ним глазами.       Уриил только моргнул, но его лицо оставалось каменной маской, потом помотал головой и уставился в стену перед собой. Дин взвалил мешок на плечо и вернулся к своему рабочему месту, внутренне сокрушаясь о бесполезности ангела.       Следующие два дня прошли в обычном режиме. Дин почти забыл об эпизоде в саду. Нет, не забыл, конечно, просто спрятал в памяти, повесив его на стену еще одной цветной фотографией, на которую хочется смотреть снова и снова.       На третий день, прямо перед отбоем, когда Дин уже собирался ложиться, на пороге мужской спальни возник Уриил.       — Дин, Бобби просит тебя ненадолго подойти на кухню. У него возникли какие-то проблемы и ему требуется помощь.       Винчестер удивленно поднял брови. Старик уже должен был давно закончить и отправиться отдыхать. Чтобы тот задержался, должно было произойти действительно что-то исключительное.              — Что у него случилось?       — Не знаю. Он сказал, что это срочно.       Дин пожелал парням приятных снов и вышел из комнаты вслед за Уриилом. Все адепты уже находились в своих спальнях, и было тихо. Лампы горели приглушенно, как всегда перед полным отключением на ночь, создавая в коридоре Чистилища полумрак.       Они прошли несколько метров, когда Дин уловил движение со стороны поворота в сторону душевых. Он повернул голову, и в этот момент Уриил развернулся, резко схватил его за горло и припечатал к стене. Дин дернулся, пытаясь вырваться, но железный кулак прилетел прямо ему в лицо. Из глаз посыпались искры, кровь хлынула из носа. Второй, выбивающий дыхание удар пришелся по корпусу, а следом за ним Дин ощутил ледяной укол в шею. Уриил ослабил хватку и врезал ему ногой по голени. Винчестер полетел на пол, ударяясь коленями. Подняться не было сил. Сознание стремительно ускользало от него, уши забило, в глазах потемнело, и Дин завалился набок без чувств.       Уриил отступил на шаг от Винчестера. Второй ангел убрал пустой шприц в карман пиджака и тоже отошел.       Из-за поворота вышел Метатрон. На лице Архангела играла все та же мягкая улыбка. Он подошел к Дину и присел перед ним на корточки. Его пальцы коснулись воротника рубашки, оттянули ткань вниз, обнажая шею сзади.       На коже Дина все еще был виден темно-красный след. Метка, которую оставил ему Кас в порыве страсти, забыв об осторожности и потеряв контроль. Метка, которую Уриил заметил два дня назад, когда Дин наклонился за мешком картошки. Метка, символизирующая преступление.       — Куда его? — подал голос Уриил.       Метатрон ухмыльнулся, отпустил воротник и поднялся, переводя взгляд на ангелов.       — В Ад.       Дин Винчестер всегда ставил все, что имел, на них с Касом. Он рисковал, надеялся и верил, что им удастся переиграть всех, но колесо остановилось, и крупье лично объявил ему проигрыш, оставив банкротом.       Шар упал на зеро.