Глоссарий тишины

      Воздух на окраине города был густым и сладковато-гнилостным, как в склепе. Они стояли на вершине старого элеватора, глядя на покинутую промышленную зону, утопающую в багровых сумерках. То, что они чувствовали, было похоже на демоническую энергию, но… вывернутую наизнанку. Не агрессивный рёв, а нытьё, полное отчаяния и боли. — Ну и местечко, — Данте скривился, постукивая каблуком по ржавой металлической балке. — Прямо как в твоих любимых книжках, Верг. Мрачно, безнадёжно и пахнет смертью. Вергилий не удостоил эту шутку ответом. Взгляд старшего был острым, как лезвие Ямато, а пальцы лежали на рукояти. — Это не просто демон, — произнёс мужчина, в чьём голосе прозвучала та самая лекторская интонация, что заставляла Данте в детстве засыпать на ходу. — Это Ахерон. Существо, рождающееся из застойной, невысказанной боли. Оно не убивает ради пищи или удовольствия. Оно… легирует страдания, превращая их в собственную плоть. — Легирует? — переспросил Данте, поднимая бровь. — Ты сейчас о вине или о демонах? — Оно впитывает агонию, — холодно пояснил Вергилий, — и становится сильнее. То, что мы чувствуем — это не его сила. Это приманка. Оно мучает жертву, чтобы та производила для него новый «нектар». Вергилий скользнул ещё более пристальным, аналитическим взглядом по ржавым конструкциям. — Но этот экземпляр… неестественен. Ахероны — падальщики. Они приходят на готовое, как грифы. Этот же… сгустился здесь, как будто его выковали, — старший из близнецов сделал паузу, позволяя Данте понять смысл. — Это не просто скопление случайных страданий, а целенаправленно созданный инструмент. — Кем? — мгновенно перейдя на серьёзный тон, спросил Данте. — Кто-то, кто хорошо знаком с нашими методами, — ответил Вергилий, в голосе которого впервые прозвучало лёгкое, ледяное напряжение. — Или, если быть точным, с моими. Ахерон такого калибра может возникнуть только в эпицентре мощнейшего демонического ритуала, связанного с разделением сущностей. Ритуала, в основе которого лежит клинок, рассекающий материю и дух. Он посмотрел на Данте, и без слов было всё ясно. Ямато. Кто-то использовал принципы его силы, чтобы создать эту тварь. Это был не случайный выброс энергии, а послание. Или испытание. — Значит, нас ждали, — заключил Данте, потянувшись пальцами к рукоятям Эбони и Айвори. — «Кто-то ранее находил осколок Ямато?» — Более того, — Вергилий медленно провёл рукой в перчатке по ржавой балке, и та на мгновение вспыхнула багровым светом, обнажив паутину демонических жил, пульсирующих под металлом. — Он здесь не просто так. Это место… насыщено остаточной энергией. Энергией падших демонов. Ты чувствуешь? Данте нахмурился, прикрыв глаза. Да, теперь, когда брат указал на это, он чувствовал. Едва уловимое, но знакомое эхо. Эхо их старой битвы на Темен-ни-Гру. Эхо крови Спарды. — Они использовали отголоски нашей силы, нашего наследия, как удобрение, — тихо произнёс Вергилий с опасной хищной нотой в голосе. — Кто-то решил поиграть с огнём. Нашим огнём. В этот момент из-под земли, из чрева заброшенного цеха, вырвался долгий, леденящий душу стон. Не крик ужаса, а звук такой безысходной муки, что у Данте на лице исчезла всякая ухмылка. — Ладно, — охотник на демонов выхватил Эбони и Айвори. — Мне уже это не нравится. Спуск в цех был похож на погружение в желудок гигантского больного зверя. Воздух был влажным и липким, а стены покрытыми чем-то, напоминающим жилы или корни, которые пульсировали тусклым багровым светом. В центре зала, под куполом из ржавых балок, клубилось Оно. Это была не плоть в привычном понимании. Скорее, сгусток полупрозрачной, мерцающей тени, внутри которой пульсировали багровые вспышки — точно осколки застывшей агонии. Формы у него не было, лишь бесформенное, колышущееся тело, из которого вырастали и втягивались обратно щупальца. Они не были едиными — одни состояли из сплетённых, исхудавших рук, застывших в немом крике, другие — из острых, костяных шипов, проступающих сквозь дымку. Вся эта масса медленно перетекала, и сквозь её поверхность на миг проступали искажённые лица, широко раскрытые рты, глаза, полные бездонного ужаса, чтобы тут же утонуть в общей массе. От неё исходил не звук, а ощущение — вибрация чистой, неразбавленной душевной боли, от которой стыла кровь. Это был не демон ярости или злобы, а сама боль, принявшая уродливую, паразитическую форму. Оно, это существо — Ахерон, — обвивало своими щупальцами, похожими на тени, несколько обессиленных человеческих фигур, прикованных к стене энергетическими кандалами. Из их ртов не доносилось звуков — лишь немое, застывшее отчаяние на лицах. — Источник питания, — констатировал Вергилий, и Ямато с тихим шелестом покинул ножны. Ахерон отреагировал мгновенно. Масса вздыбилась, и несколько щупалец, острых как бритва, метнулись к братьям. Данте встретил их шквалом пуль, но они просто рассеялись в дыму, чтобы снова сформироваться. — Физические атаки неэффективны, — сказал старший из близнецов, уже анализируя. — Он состоит из чистой энергии страдания. — А у меня как раз отличное лекарство от депрессии! — крикнул Данте, доставая Ребеллион. Но Вергилий был быстрее. Он не стал атаковать щупальца. Вместо этого он сделал молниеносный выпад Ямато, и синее лезвие рассекло не плоть, а пространство вокруг одного из пленников. Раздался хруст ломающихся энергетических кандалов, и человек бессильно рухнул на пол. Стон Ахерона стал громче, а его форма — чуть менее плотной. — Он питается их агонией. Разорви связь — лишишь его силы, — ровным тоном объяснил Вергилий, уже целясь в следующего пленника. — Понял-принял! — Данте рванулся вперёд, Ребеллион в его руках вспыхнул алым светом. — Эй, морской деликатес! Попробуй моё пламенное объятие! Пока Данте отвлекал тварь, Вергилий не просто перерезал энергетические связи. Взгляд выхватывал детали. На стенах, в самых тёмных углах, он увидел их — едва заметные, мерцающие руны. Не демонические в привычном смысле. Это была изощрённая, искажённая адаптация символов, которые он видел в древних манускриптах, описывающих силу Ямато. — Данте! — крикнул мужчина, парируя щупальце, которое попыталось атаковать его сзади. — Он не просто питается! Он — якорь! Его ядро связано с этими рунами! Они стабилизируют его форму, используя нашу же энергию, что витает здесь! — И что это значит? — рявкнул младший из близнецов, отскакивая от сокрушительного удара. — Это значит, что простого освобождения заложников недостаточно! — ответ Вергилия прозвучал как выстрел. — Нужно уничтожить ядро. И для этого потребуется не грубая сила, а точный удар. Удар, который повторит исходный принцип его создания. Он встретился взглядом с братом. Данте всё понял без слов. Только Ямато, клинок, способный резать самую суть вещей, мог перерезать эту связь. Но Ахерон, почуяв исходящую от Вергилия угрозу, сконцентрировал всю свою мощь на нём, яростно атакуя, не давая сделать точный выпад. Именно в этот момент, когда Ахерон, оглушённый и ослабленный, сжался в тугой, болезненный клубок, готовый к последнему удару, с верхнего яруса цеха на него обрушился он… Неро. Это была вспышка синего пламени. Вихрь из куртки, серебристых волос и ярости. Гигантский меч обрушился на существо с такой силой, что остатки крыши содрогнулись. — ПРИКОНЧИЛ ТЕБЯ, УБЛЮДОК! — проревел незваный гость, чей голос сорвался от напряжения. Ахерон взвыл и испарился во вспышке багрового света, оставив после лишь тишину и запах озона. Юноша тяжело дышал, упёршись руками в колени. Затем он выпрямился, повернулся… и его взгляд упал на двух мужчин в центре зала. Узнав Данте, он фыркнул, но затем его взгляд переместился на второго — высокого, сереброволосого, с другим, но до боли знакомым клинком на поясе. Мгновение тишины, растянувшееся в вечность. Неро смотрел на Вергилия. Он смотрел на его осанку, на его лицо, на его холодные, оценивающие глаза. Смотрел на Ямато. Собственная демоническая рука, та самая, что когда-то восстановила этот клинок, вдруг вспыхнула пронзительно-синим светом, словно откликаясь на зов. Он не говорил ничего. Он не мог. Он просто стоял, сжимая рукоять Алой Королевы до хруста в костяшках. Взгляд был полон недоверия, которое медленно перетекало в жгучую ярость. Юноша осознал — ему кто-то явно что-то недорассказал. И в этой оглушительной тишине, нарушаемой лишь каплями воды с потолка, Данте медленно вздохнул и провёл рукой по лицу. — Ну вот, — тихо и с обречённой иронией произнёс мужчина. — А я думал, сегодня будет скучный день. Неро не мог оторвать глаз с Вергилия, мечась взглядом от лица незнакомца — холодного, отчуждённого, но до боли знакомого — к Ямато на его поясе. Рука юноши всё ещё пульсировала синим светом, словно требуя ответа. Вергилий, в свою очередь, наблюдал за молодым охотником с ледяной, аналитической отстранённостью. Высокая посадка головы, взгляд, полный вызова, демоническая рука… и та самая, едва уловимая нить в крови. Теперь, увидев его вживую, сомнений не оставалось. Перед ним стоял тот самый «малец». Его сын. Данте был прав — сходство было поразительным. Но это знание не вызвало в нём ни тепла, ни радости, лишь сложную, колючую смесь ответственности, любопытства и досадного осложнения. Он предпочёл сохранить маску безразличия. Именно в этот момент Данте, с громким и театральным вздохом, развёл руки в стороны, буквально вклиниваясь в линию взгляда между ними. — Не-ро-о-о! — растянул он с притворным восторгом, голос громко прозвучал в затихшем цеху. — Сколько лет, сколько зим! Подрос, похорошел! Уже монстров без спросу отбиваешь у законных охотников? Неро медленно перевёл на него взгляд, грозно сводя брови. — Данте, — голос юноши был низким и полным подозрения. — Что за цирк? Кто этот тип? — Он резким движением подбородка указал на Вергилия. — А, это? — Данте небрежно махнул рукой, как будто представлял старого приятеля. — Мой братец, Вергилий, — мужчина сделал паузу. — Верг, знакомься, Неро. Малец с потенциалом. Слово «братец» повисло в воздухе, словно вызов. Неро снова уставился на Вергилия, переваривая информацию. Брат Данте. Владелец Ямато. Всё сходилось, но… что-то было не так. Слишком уж они были похожи. И слишком уж этот «Вергилий» смотрел на него — не как на чужого, а как на интересную, но несколько раздражающую загадку. — Братец? — скептически переспросил Неро. — И что, он всё это время прятался в шкафу? Или ты просто забыл о нём упомянуть за все эти годы? — Сложная история, — отмахнулся Данте, но его улыбка стала чуть более напряжённой. — Ты же знаешь, наша семья — это одна большая головная боль. Кстати, спасибо за помощь с этой… штукой, — он кивнул на место, где испарился Ахерон. — Но, кажется, мы тут столкнулись с кое-чем поинтереснее. Вергилий, до этого момента изучавший Неро с холодным безразличием, наконец нарушил молчание. Острый как скальпель взгляд полудемона скользнул по демонической руке юноши, которая всё ещё пульсировала остаточной энергией. — Проявление демонической мощи столь… примитивным образом, — произнёс мужчина, и каждый звук в его голосе был отточен, как клинок. — Выдаёт отсутствие не только контроля, но и достойного наставника. Сила, что требует лишь высвобождения, а не осмысления — не более чем шум. Неро вздрогнул, будто его ошпарили. Рука юноши сжалась в кулак, и синее пламя вспыхнуло с новой, яростной силой. — А тебя-то с хуя ли это волнует, самодовольный ублюдок?! Ты вообще кто такой, чтобы… — Эй-эй-эй! — Данте буквально вклинился между ними, раскинув руки, как рефери на ринге. — Ребята, ребята! Давайте сохраним этот прекрасный разрушительный потенциал для того, кто его действительно заслуживает! — он обернулся к Неро с преувеличенно-серьёзным видом. — Он всегда такой. Просто представь, что тебя критикует твой учитель латыни, который ещё и фехтованием помешан, — затем охотник бросил взгляд на Вергилия. — А ты, профессор, не забывай, что этот «шум» только что за секунду разнёс твоего многословного «легатора страданий». Вергилий лишь поднял бровь, но промолчал. Неро, всё ещё пылая от ярости, с силой выдохнул, опуская руку. — Ладно, — сквозь зубы процедил юноша. — Но если он ещё раз… — Не будет, не будет, — поспешно заверил Данте, хлопая его по плечу. — Мы тут, если ты забыл, из-за кое-чего поважнее наших разборок. Этот «учитель латыни» как раз собирался нам рассказать, что же это за дерьмо на нас испытали. Мужчина жестом указал на Вергилия, давая ему слово. Напряжение немного спало, сменившись деловым ожиданием. Вергилий, удовлетворённый тем, что его выслушают без возражений, продолжил с прежней безразличной точностью: — Как я и говорил, Ахерон был сконструирован. Кто-то провёл ритуал, используя принципы рассечения Ямато, и использовал остаточную энергию нашего наследия как катализатор. Неро нахмурился, не до конца понимая, но улавливая главное. — Кто-то создал этого демона? Используя твой меч? — юноша снова посмотрел на Ямато со вспыхнувшим недоверием во взгляде. — Не мой меч, — поправил Вергилий, взгляд на секунду встретился с взглядом Неро. — Но его силу. Это искусственное существо было лишь первым экспериментом. Разведкой боя. Данте подошёл к одному из ослабленных пленников, проверяя его состояние: — Верг прав. Кто-то очень умный и очень дерзкий играет с огнём. Нашим огнём. И, похоже, это только начало. Неро стоял, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. У него были вопросы. Десятки вопросов к этому внезапно появившемуся «брату» и к Данте, который, как всегда, всё скрывал. Но сейчас, глядя на обессиленных людей и ощущая тяжесть новой угрозы, он понимал — время для разборок ещё не пришло. Он с силой выдохнул, разжимая кулаки. — Ладно. Значит, у нас есть общая проблема, — бросил Неро, глядя на Данте, но намеренно игнорируя Вергилия. — Но это не значит, что я тебе доверяю, — взгляд юноши скользнул по Вергилию. — Ни одному из вас. Вергилий ответил на это лишь лёгким, почти незаметным наклоном головы. Это было не согласие, а принятие к сведению. Данте ухмыльнулся с обречённой решимостью в глазах. — Добро пожаловать в клуб, малыш. Добро пожаловать в клуб. Трое охотников стояли в полуразрушенном цеху, объединённые тайной, которой не было конца. И где-то в тени, создатель Ахерона уже готовил следующий ход.

***

Агентство «Devil May Cry» поглотила своя, особая тишина — не та, что была до прихода Вергилия, пустая и звонкая, а густая, насыщенная, общая. Вергилий сидел в небольшом кресле у камина. В руках — раскрытый том, но взгляд мужчины был устремлён не на строки, а на огонь, что едва теплился в камине. В голове, с чёткостью предательского клинка, стоял образ: взъерошенные белые волосы, глаза, полные ярости и невысказанного вопроса, демоническая рука, сжимающая рукоять меча… Его кровь. «Сын». Слово отдалось в нём глухим, тяжёлым ударом. Не абстрактное понятие из прошлого, а реальность. Живая, дышащая, смотрящая на него с ненавистью. Ответственность, о которой он никогда не просил и к которой был абсолютно не готов. И Данте… Данте его не сдал. Прикрыл своей привычной, шутовской уловкой. Почему? Внезапно его мысли прервало знакомое присутствие. Данте, скинув пальто, остановился на пороге гостиной и замер. Картина, которую он увидел, на мгновение слилась с прошлым: маленький Вергилий, склонившийся над книгой у камина, такой же сосредоточенный и недосягаемый. Тогда Данте всегда подходил и дёргал его за рукав, требовал внимания, лез с объятиями, которые старший брат с отвращением отталкивал. Инстинкт оказался сильнее памяти. Данте пересёк комнату и, не говоря ни слова, обнял Вергилия со спины, прижавшись щекой к его плечу. Вергилий вздрогнул, напрягая плечи от неожиданности. — Тебя сегодня и впрямь кто-то ужалил, что ты решил начать приставать? — голос прозвучал резко, но без настоящей ярости. Это был автоматический, защитный рефлекс. — Тш-ш-ш, — тихо прошептал Данте, утыкаясь лицом в ткань его одежды. — Не порть момент. И Вергилий… сдался. Напряжение медленно ушло из его спины, плечи опустились. Он не ответил на объятие, но и не оттолкнул. Просто позволил этому быть. Тишина снова сгустилась, на этот раз тёплая и прочная. Её нарушил ровный, задумчивый голос Вергилия, обращённый больше к слабому пламени, чем к брату: — Я не вижу оптимального алгоритма действий… в данной ситуации. Данте понял сразу. Он не стал притворяться. — Сказать ему? — тихо уточнил охотник. — Объяснить, — поправил Вергилий. Слово «сказать» было слишком простым для той бури, что это повлечёт. — Я не обладаю необходимыми… ресурсами. Пока что. — Если не готов, мы можем подождать, — Данте сказал это легко, но бесполезно было отрицать ту же скрытую неуверенность в голосе. Он и сам не был готов к этому взрыву. — Время ещё будет. Вергилий коротко, почти невесомо, коснулся тыльной стороной пальцев руки Данте, лежавшей у него на груди. Жест, полный скрытого смысла: «Я понимаю. Спасибо». — Этот «кто-то», создавший Ахерона… — старший из близнецов сменил тему, вернувшись к тому, что понимал лучше — к тактике и угрозам. — Он не просто имитирует силу Ямато. Он её изучает. Использует как чертёж. Это делает его приоритетной целью. — Согласен, — Данте наконец отпустил его, обойдя кресло и опускаясь на подлокотник. Лицо охотника было серьёзным. — Он играет с нашим прошлым. С нашей силой. И теперь, похоже, прицелился в наше… будущее. И вновь тишина. Напряжение медленно спадало, сменяясь чем-то родным, тёплым. — Но у него есть одна проблема, — сказал младший из близнецов, глядя на брата. Вергилий встретил его взгляд и увидел там не забаву, а твёрдую решимость. И тогда произошло нечто, чего Данте не видел со времён их детства, — на строгих губах старшего дрогнула лёгкая, почти что улыбка. В ней не было ни насмешки, ни высокомерия, лишь холодное, ясное осознание их общей силы и… тёплое, глубокое понимание, обращённое именно к брату. — Действительно, — произнёс Вергилий, чей голос прозвучал непривычно мягко. — Его главная ошибка в том, что он не учёл синергии. Он сделал небольшую паузу, давая этому слову — синергии — прозвучать со всем весом. Не просто «мы вдвоём», а нечто большее — сочетание, рождающее новое качество. Они стояли в тишине агентства — один, всё ещё сохраняя следы былой неуклюжести в принятии такой близости, другой — найдя в ней давно утерянную опору. — Значит, план? — нарушил молчание Данте. Вергилий медленно поднялся с кресла, движения вновь обрели ту самую, отточенную грацию: — План прост. Мы находим того, кто осмелился пародировать наше наследие и демонстрируем ему разницу между жалкой копией и подлинной силой. — Вместе, — не вопросом, а утверждением, сказал Данте, ухмыльнувшись. Но в этот раз его ухмылка наконец обрела неподдельную, спокойную теплоту. Вергилий встретил его взгляд и коротко кивнул: — Вместе.