Глоссарий тишины

Следующий вечер в агентстве был непривычно спокойным. Пылинки танцевали в слабом свете лампы, едва освещающей помещение, а два сереброволосых полудемона занимали старый диван, словно это была их законная территория. Вергилий сидел, откинувшись на спинку, с раскрытым томом на коленях. Только взгляд был расфокусирован, скользя по строкам, не воспринимая смысла. Внутри него работал безостановочный аналитический аппарат, перебирающий факты: Ахерон, руны, энергетический след Ямато, вспыльчивый юноша с его кровью... Цепочка была неполной, отсутствовало ключевое звено — мотив и личность создателя. Данте устроился рядом, почти вплотную, уплетая кусок пиццы пепперони и стряхивая крошки на уже и без того не первозданный пол. Но и его обычно беззаботное лицо было хмурым. Он смотрел в стену, видя не её, а искажённые маской ужаса лица пленников. Кто-то превратил людей в топливо для своего эксперимента. И этот кто-то знал их семейные секреты. Тишину, густую и сосредоточенную, разрезал скрип открывающейся двери. В агентство, как обычно, бесшумно вошёл Моррисон. Он снял шляпу, скользну взглядом по непривычной картине: два сына Спарды, погружённые в молчаливое размышление. Моррисон уже знал о новом «сотруднике». Первое появление Вергилия несколько недель назад стало шоком, но прагматичный брокер быстро оценил выгоду: с тех пор заказы выполнялись быстрее и Данте, что удивительно, стал более собранным, чаще принимался за них. Темнокожий мужчина мудро воздержался от расспросов — некоторые двери в этом городе лучше не открывать. — Джентльмены, — бархатный голос Моррисона прозвучал приглушённо. — Не помешаю? Данте оторвался от стены, делая вид, что только сейчас его заметил: — Моррисон! Как раз вовремя. Я тут думаю, куда бы деть лишний кусок пиццы... хотя нет, не лишний. — Твоё великодушие трогает, Данте, — сухо парировал Моррисон, подходя. — Но я пришёл по делу. Как ты и просил, я нашёл кое-какую информацию по тем... гражданам, с которыми вы разобрались вчера. Всё так. Утром Данте действительно позвонил Моррисону с таким запросом. Так или иначе, этот человек никогда не подводил. Вергилий медленно поднял голову, полностью сфокусировав свой холодный, оценивающий взгляд на брокере. Данте отложил пиццу, и всё его внимание тоже было отдано Моррисону. — И что же за граждане были столь любезны, что стали топливом для того... существа? — спросил старший из близнецов ровным тоном, но в нём чувствовалась холодная сталь. — Бывшие сотрудники одного закрытого исследовательского проекта, — пояснил Моррисон, доставая из внутреннего кармана портсигар. — Проект «Эвридика». Занимались теоретической физикой и метабиологией. Все они числились пропавшими без вести в течение последних трёх месяцев. Данте и Вергилий встретились взглядом. Мгновенное, полное понимание. Теоретическая физика. Метабиология. Идеальные области для того, кто пытается воссоздать силу, рассекающую измерения. — И где сейчас находятся эти... выжившие сотрудники? — спросил младший из близнецов, но не из-за беспокойства об их здоровье, а с конкретной целью. Они были не жертвами, а нитью, что могла бы их вывести прямиком к тому, кто за всем этим стоит. Темнокожий мужчина, закуривая, метнул на него проницательный взгляд. Он понял истинный смысл вопроса: — В городской больнице Св. Фортуны. Все в состоянии шока, но живы. Дежурят копы, но допросить их не пробовали — не в себе. Вергилий медленно закрыл свою книгу. Звук, который издал переплёт, был красноречивее любых слов. Полный ледяной решимости взгляд старшего из близнецов снова встретился со взглядом Данте. Поплавок был заброшен. Теперь оставалось лишь ждать поклёвки. Или вытащить рыбу насильно. — Больница, — тихо произнёс Данте. И в этот момент в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый Моррисону огонёк. Огонёк начала охоты. — Похоже, пора навестить пациентов, — ровно заключил Вергилий. — И да, чуть не забыл, — бархатный голос Моррисона прозвучал негромко. — Пока копал, наткнулся на кое-какие обрывки. Вот некоторые сведения о проекте «Эвридика». — Он достал из внутреннего кармана тонкую папку и положил её на стол, заваленный обломками и пустыми коробками от пиццы. — Не знаю, насколько они достоверны. Всё, что есть. С этими словами он кивнул и вышел, оставив их в компании нарастающей тайны. Как только дверь закрылась, Вергилий первым подошёл к столу, бережно открывая папку. Данте прислонился к столу рядом, заглядывая ему через плечо. Внутри лежало несколько распечаток: технические схемы, отрывки из отчётов о финансировании, список закупленного оборудования. Большая часть информации была зачёркнута или помечена грифом «УДАЛЕНО». — Смотри, — Вергилий ткнул пальцем в один из чертежей. Он изображал сложную энергетическую матрицу, явно демонического происхождения, но описанную языком квантовой механики. — Они не просто изучали силу Ямато. Они пытались её... реверсировать. — Перевернуть? — уточнил Данте, нахмурившись. — Воссоздать её природу, но с инвертированной целью. Не рассекать и разделять, а... связывать и поглощать, — Вергилий перевернул страницу, где красовалась схема, отдалённо напоминающая устройство Ахерона. — Это не исследования, скорее... инструкция по сборке. Данте свистнул: — Значит, тот, кто стоял за этим, не просто дал им какой-то артефакт. Он дал им чертёж и заставил работать на себя, как подрядчиков. — Именно, — Вергилий отложил распечатку. Он перевёл свой холодный и сосредоточенный взгляд на Данте, и в воздухе повисла тяжёлая, многозначительная пауза. — Но есть нюанс, который ты, несомненно, упустил. Данте нахмурился: — Какой ещё нюанс? — «Связывать и поглощать», — с ледяной отчётливостью повторил Вергилий. — Разве это не напоминает тебе принцип действия некоего другого клинка? Твоего клинка, Данте. Глаза Данте расширились. Он посмотрел на свой Ребеллион, прислонённый к стене, затем на брата, потом снова на чертежи. — Чёрт возьми... — это было не восклицание, а глухой, осознанный стон. — Они не просто пародируют Ямато. Они скрещивают его принципы с силой Ребеллиона. Вергилий медленно кивнул. В этот момент его лицо стало ещё суровее. — Совершенно верно. Наш неизвестный поклонник не ограничился изучением моей силы. Он стремится создать гибрид. Существо, способное рассекать реальность, как Ямато, и при этом поглощать силу жертв, как Ребеллион. Ахерон был лишь первым, сырым прототипом. Приманкой... и демонстрацией возможностей, — мужчина с силой швырнул папку на стол. — Этот враг знает о нас всё. Наши методы. Наши способности. Наше наследие. Он не просто играет с огнём. Он пытается выковать из нашего пламени своё собственное оружие. Данте больше не ухмылялся. Взгляд сменился на более жёсткий, подобный стали: — Значит, это уже не охота. Это личное. — Более чем, — ровно ответил Вергилий, сомкнув пальцы на рукояти Ямато. — И это означает, что мы не можем позволить ему продолжить свои эксперименты. Ни секунды больше. — Согласен, — Данте схватил Ребеллион и закинул его за спину. — Значит, план остаётся в силе. Выдвигаемся ночью. И покажем этому мудаку разницу между подлинником и жалкой подделкой.

***

Городская больница Св. Фортуны была островком стерильного спокойствия, нарушаемого лишь мерным писком аппаратов. Больница погрузилась в ночную смену. Дежурное освещение отбрасывало длинные тени по пустым коридорам, слышался лишь отдалённый гул аппаратуры и сонное бормотание из палат. Воздух пах антисептиком и тоской. В палате интенсивной терапии, где под капельницами и датчиками находились трое бывших учёных проекта «Эвридика», царила тишина. Тень, появившаяся в конце коридора отделения интенсивной терапии, была неестественной. Она не отбрасывалась ни одним источником света и двигалась бесшумным, скользящим шагом. Посторонний глаз просто не заметил бы её, списав на игру света. Фигура в чёрном, облегающем костюме, сливающемся с темнотой, замерла у двери в палату №314. На её лице — маска с примитивным респиратором, скрывающим черты. Рука с тонким, похожим на скальпель инструментом, коснулась электронного замка. Раздался тихий щелчок, и индикатор из красного сменился на зелёный. Дверь отъехала в сторону без единого звука. Внутри царил полумрак, озаряемый лишь мерцанием мониторов, отслеживающих слабую жизнедеятельность трёх пациентов. Тень скользнула внутрь, выверенным движением, как у хирурга. Этот человек знал свою цель, время и место. Ни свидетелей, ни шума. Быстро, чисто, профессионально. Он замер у первой койки, подняв лезвие, отливающее ядовито-фиолетовым светом. Фиолетовый отблеск лёг на лицо спящего учёного. Лезвие было занесено для точного, беззвучного удара. Но вдруг... ХРРРАААМ! В стену рядом с дверью с оглушительным грохотом врезалось нечто, напоминающее гигантский синий призрачный кулак. Ударная волна отбросила нападавшего через всю палату. Он рухнул на пол, потеряв сознание, прежде чем успел понять, что произошло. В проёме двери, тяжело дыша и сжимая дымящуюся демоническую руку, стоял Неро. — Попался, выблядок, — прошипел он. Воздух в палате интенсивной терапии, секунду назад бывший стерильным и неподвижным, был разорван в клочья. Оглушительный грохот от удара демонической руки Неро не просто прозвучал — он взорвал тишину. Сначала было несколько секунд ошеломлённой тишины, будто само здание затаило дыхание. А потом мир взорвался. Завыла система противопожарной сигнализации — пронзительный, неумолимый вой, под который тут же затрещали и зашипели перегруженные голосовые связи. Замигал аварийный свет, превращая коридор в судорожно пульсирующий стробоскоп. Из соседних палат послышались вскрики — испуганные, сонные, полные недоумения. Кто-то из пациентов начал громко, истерично плакать. Застучали отодвигаемые заграждения, послышался топот десятков ног. Медсёстры суетились в коридоре, их лица были бледными, глаза — выпученными от шока. Одна, увидев дыру в стене и дымящегося Неро, прислонилась к стене, схватившись за сердце. Другая, на автомате, хваталась за телефон, но дрожащие пальцы не могли попасть по кнопкам. — Что случилось? Взрыв?! — Код синий! Вызывайте охрану! — Боже правый, там кто-то есть! Голоса сливались в оглушительный хор паники. По коридору уже бежали охранники — двое здоровенных парней в униформе, с дубинками наперевес. Их взгляды метались между дырой в стене, Неро и бесформенным телом нападавшего на полу. Они не понимали, с чего начать, кто здесь жертва, а кто угроза. В этот момент, словно из ниоткуда, в эпицентре этого ада появились две фигуры. Они не бежали, не суетились. Они просто вошли в отделение через главный вход, будто переступая порог своего собственного агентства. Данте шёл первым, красное пальто охотника было ярким пятном в мелькании аварийных огней. Он лениво окинул взглядом перепуганных медсестёр, охранников с дубинками, плачущих пациентов и... Возникло странное чувство... Кровь Спарды. Его губы растянулись в широкой, беззаботной ухмылке, совершенно неуместной в данной ситуации. Вергилий шёл следом, тёмно-синее пальто старшего полудемона казалось куском ночи, провалившейся в этот яркий, шумный кошмар. Лицо было невозмутимой маской презрения. Он шёл, словно отталкивая взглядом саму суету вокруг, а холодные глаза уже видели не хаос, а суть происходящего: цель, угрозу, нить, которую предстояло потянуть. Их появление было настолько уверенным, настолько не принадлежащим этому месту, что на мгновение даже приглушило общий гвалт. Несколько пар глаз уставились на них в немом вопросе, замешательстве и страхе. — Ну что, Ваше Высочество, — обратился Данте к Вергилию, оглядывая переполох, — как вам местный колорит? Напоминает курорт? — Если и напоминает, то сумасшедший дом, куда тебя бы с удовольствием определили, — парировал Вергилий, безразличным взглядом оценивая обстановку. Они двигались против потока перепуганных людей, их демоническая природа безошибочно вела к эпицентру событий. Они вышли в коридор как раз в тот момент, когда Неро заканчивал связывать бессознательного нападавшего обрывками кабеля. — Эге-гей! — крикнул Данте. — А мы тут по подсказке Моррисона. Вижу, ты уже начал вечеринку без нас. Неро резко обернулся, но, увидев их, лишь раздражённо фыркнул: — Вы опоздали на самое интересное. — Зато мы приносим шарм и остроумие, — не смутился младший из близнецов. — И главное — мы вовремя, чтобы задать пару вопросов этому "милому" человеку. Нападавший очнулся через полчаса в подсобке, куда его переместили, пока полиция разбиралась с бумажной волокитой. Он был крепким парнем с пустым взглядом наёмника. Подсобка пахла хлоркой и старыми бинтами. Наёмник сидел на полу, скрученный кабелями. Он пытался сохранять браваду, глядя на троих охотников с немым вызовом. — Вы ничего не получите, — сипло прорычал он. — Просто сдайте меня копам. У меня хороший адвокат. Данте присел перед ним на корточки, улыбаясь своей самой беззаботной улыбкой: — Адвокат? Мило. А у меня, друг мой, нет адвоката. Зато есть куча вопросов и... ограниченное терпение. — Говорю же, я ничего не знаю! — наёмник попытался вырваться, но кабели впились в кожу. Улыбка Данте не дрогнула, но во взгляде что-то изменилось. Исчезла всякая игра, всякая насмешка. Они стали плоскими, пустыми и по-звериному сосредоточенными. Тень легла на его лицо, исказив черты, сделав их резче, древнее. Он не рычал, не менял позы, но воздух в комнате стал густым и ледяным. — Видишь ли, — голос младшего сына Спарды стал тише, но приобрёл металлический, многослойный отзвук, словно за ним скрывался рёв целой демонической орды, — у нас тут два эксперта по... переубеждению. Мой брат предпочитает интеллектуальный подход. Разложит твой разум по полочкам, найдет каждую зацепку. Это долго. Больно для психики. Данте наклонился чуть ближе, и наёмник инстинктивно отпрянул к стене, почувствовав исходящее от него давление, древнее и беспощадное, как сама Преисподняя. — А я... я старомоден, — голос стал ещё тише. — И у меня сегодня выдался тяжёлый день. А когда у меня тяжёлый день, я иногда... забываю быть осторожным. Наёмник застыл от чистого, животного ужаса. Он видел не человека, а самого настоящего хищника. По его брюкам расползлось тёмное мокрое пятно, а дыхание стало частым и прерывистым, граничащим с икотой. — Ко... координаты... — выдавил тот, захлёбываясь. — Дроп... Архипелаг... 40 с.ш., 28 в.д... Всё! Клянусь, всё что знаю! Данте отклонился назад, и ужасная маска мгновенно спала с его лица, сменившись привычной ухмылкой. — Вот видишь, как просто? — мужчина встал и повернулся к брату и Неро. — Напомните-ка, кто из вас говорил, что у меня нет дипломатического таланта? Вергилий наблюдал за происходящим с каменным лицом, но во взгляде читалось молчаливое одобрение эффективности метода. Неро же смотрел на Данте с новым, смешанным чувством — брезгливости и уважения. Он видел, на что способен этот «весёлый» идиот, когда шутки заканчиваются. Когда убийцу уводили под конвоем, трое охотников остались одни. — Ловушка? — спросил Неро. — Несомненно, — кивнул Вергилий. — Но это единственный след. — Ладно, а теперь самое весёлое, — Данте указал большим пальцем в сторону палаты. — Как мы будем говорить с теми, кто не в себе? Вергилий повернулся к палате, сфокусировав взгляд: — Их разум повреждён, но не уничтожен. Боль и страх создали барьер. Его можно не сломать, но... обойти. — И как? — с недоверием спросил Неро. — Я смогу войти в их сознание, — спокойно заявил Вергилий. — Использую Ямато, чтобы создать временный, контролируемый мост. Но мне потребуется концентрация. И тишина. Неро смотрел на него, на Данте, на всю эту абсурдную ситуацию. Он видел, как они работают вместе. Видел, что ставки выше, чем просто очередной демон. И он чувствовал, что его собственная судьба каким-то образом вплетена в эту паутину. — Ладно, — твёрдо сказал юноша, переступая порог палаты вслед за ними. — Я иду с вами. Данте и Вергилий обменялись быстрыми взглядами. Данте — с одобрением, Вергилий — с молчаливым принятием неизбежного. В любом случае, у Неро тоже в жилах течёт кровь Спарды. Значит, это и его битва тоже. — Тогда не мешай, малец, — бросил Данте, но уже без насмешки. — Профессор собирается провести сеанс экзорцизма... от страха.

***

Тишина в палате стала звенящей, нарушаемой лишь прерывистым дыханием пациентов. Вергилий стоял между койками, его пальцы сомкнулись на рукояти Ямато. Данте и Неро замерли у стены, наблюдая. — Не мешайте, — тихо предупредил Вергилий, чей голос приобрёл металлический отзвук. Лезвие Ямато не рассекало воздух. Оно медленно, ритуально, прочертило перед ним тонкую, синеватую линию. Пространство за ней задрожало, как вода. Вергилий закрыл глаза, сознание устремилось вслед за клинком, проникая сквозь трещину в реальности прямиком в разбитые сознания трёх людей. Первое, что обрушилось на него — ШЁПОТ. Не слова, а поток неоформленных данных, формул, чертежей, сливающихся в оглушительный белый шум. Он плыл по этому потоку, его воля — единственный якорь. Образы всплывали и рассыпались: Строгие лица в белых халатах, говорящие о «прорыве», «новой энергии», «стабильном источнике». Схемы, напоминающие демонические руны, но переведённые на язык квантовой физики. Стеклянная капсула, а в ней — осколок. Небольшой, тёмный, испещрённый древними символами. Он пульсировал тусклым синим светом, и Вергилий с первого взгляда узнал в нём частицу своей собственной души, своего меча. Осколок Ямато, утерянный, должно быть, прямиком из ада. Учёные, с восторгом и страхом, подводили к нему провода, пытаясь «считать матрицу», «воспроизвести резонанс». Они не понимали, с какой силой играют, разве что видели в ней лишь безграничный источник энергии. А потом... Тишина. Не отсутствие звука, а нечто активное, враждебное, давящее. Шум лаборатории оборвался в одно мгновение, словно перерезанное горло. И из этой тишины, из самого её нутра, вырвалась волна. Это была не физическая боль. Это была атака на саму душу, на память, на сознание. Чистое, концентрированное отрицание, стирающее всё на своём пути. Оно ударило в Вергилия с такой силой, что его физическое тело в палате дёрнулось, из носа и ушей потекла алая кровь. — Верг! — крик Данте прозвучал приглушённо, как из-под толщи воды. Но Вергилий уже рвал связь. Его воля, закалённая в аду, сработала быстрее инстинкта. Он резко дёрнул Ямато на себя, и синяя линия в воздухе схлопнулась с оглушительным хлопком. Сознание мужчины вернулось в тело, и он рухнул бы на колени, если бы... Сильные руки схватили его за плечи и грубо встряхнули: — Брат! Эй, смотри на меня! Чёрт возьми, Вергилий! Данте стоял перед ним, лицо было искажено паникой, которую он редко позволял себе показывать. Пальцы охотника впивались в плечи Вергилия почти до боли. И тогда произошло нечто. Вергилий, всё ещё бледный и с кровавыми подтёками на лице, медленно поднял свои руки и накрыл ими руки Данте, сжимающие его плечи. Это был не жест, чтобы оттолкнуть. Это было поглаживание. Тяжёлое, но нежное. Неуверенное, но абсолютно однозначное: «Я в порядке. Успокойся». — Я... в норме, — выдохнул старший сын Спарды хриплым голосом. — Это была... защитная механика. Не атака, а... сигнал самоуничтожения, вшитый в их память. Он не убрал свои руки, и Данте не отпустил его плечи. Так, в этом странном, двойном объятии, Вергилий начал свой отчёт, глядя поверх головы брата на Неро. — Они нашли осколок Ямато. Небольшой артефакт, содержащий эхо силы клинка. — взгляд мужчины стал острым. — Проект «Эвридика» был попыткой обратить эту силу в технологию. Они не понимали, что имеют дело не с энергией, а с волей. С душой. Он сделал паузу, собираясь с мыслями: — Кто-то направлял их. Давал им подсказки. Они были пешками. А когда эксперимент вышел из-под контроля... или когда он выполнил свою цель... тот, кто стоит за этим, стёр их память. Чистым, безжалостным импульсом, который я и ощутил. Вергилий наконец отстранился, и Данте медленно разжал руки. — Значит, заказчик не просто нанял учёных. Он их... использовал, как расходный материал, а потом выбросил, — мрачно заключил Данте. — Именно, — Вергилий вытер кровь с губ тыльной стороной перчатки. — Но он совершил ошибку. Сигнал, который должен был всё стереть, был слишком мощным. Слишком... своеобразным. Я почувствовал его отпечаток. И теперь его узнаю. Он повернулся к выходу, осанка вновь обрела стальную выправку: — У нас есть координаты. Теперь ещё и «запах» того, кто за этим стоит. Осталось лишь найти его логово. Неро, наблюдавший за всей сценой, сжал кулаки. Он видел не просто двух охотников на демонов, а машину возмездия. И он был её частью. — Тогда чего мы ждём?