Глоссарий тишины

      Заброшенный причал. Солёный ветер с моря нёс прохладу и запах водорослей. Трое охотников устроили короткий привал перед последним рывком. Неро, сославшись на необходимость «проверить периметр», отошёл к груде ржавых контейнеров, оставив братьев наедине. Тишину между ними, как часто бывало, первым нарушил Вергилий. Мужчина не смотрел на Данте, его взгляд был устремлён на тёмную линию горизонта. — Его неведение относительно твоего статуса… — начал он, подбирая слова с привычной, аналитической точностью, — это тактический расчёт или эмоциональная уловка? Данте фыркнул, отламывая кусок от запасной пачки печенья. — Прямо в лоб, а? — младший из близнецов ухмыльнулся, но улыбка не добралась до глаз, где застыла старая, знакомая Вергилию тень. — Просто не хотел усложнять парню жизнь раньше времени. Вергилий медленно повернул голову. Он видел эту тень. Даже знал её источник. Тяжёлый и понимающий взгляд был прикован к брату. Без единого слова он поднял руку и положил ладонь на плечо Данте. Твёрдо. Не как утешение, а как констатация факта: «Я вижу. Я здесь». Под этим весомым, безмолвным вопросом защита Данте дала трещину. Он потупил взгляд, играя крошкой печенья на пальцах. — Ну, знаешь? — его голос стал тише, лишённым всякой бравады. — Я думал о том, что когда не близок с кем-то, потеря будет не такой болезненной. Тишина повисла между ними, густая и значимая. Вергилий понял всё. Это не было про Неро. Это было про него. Про их мать. Про все те годы, когда Данте оставался один, выстраивая вокруг себя стены из сарказма и одиночества, чтобы больше никогда не чувствовать эту боль потери. Отказ называть себя дядей был не предательством, а последним, отчаянным бастионом его израненного сердца. И тогда Вергилий совершил действие, которое не планировал. Его разум не успел это одобрить или отвергнуть. Инстинкт, глубже и древнее любой гордыни, опередил мысль. Мужчина шагнул вперёд и обнял Данте. Это было не театрально, не порывисто. Просто крепко и безоговорочно. Данте замер, тело на мгновение окаменело от чистой, необработанной неожиданности. А затем… затем он обмяк. Руки охотника медленно обняли брата в ответ, и мужчина уткнулся лицом в его плечо, в складки тёмно-синего пальто, как когда-то в детстве. Они стояли так, в тишине, нарушаемой лишь криком чаек. Две одинокие скалы, нашедшие, наконец, точку опоры друг в друге. И тогда Вергилий, всё ещё непривычно осторожным движением начал проводить ладонью по спине брата. Мягко, почти невесомо, как бы проверяя границы этой новой для них обоих территории. Под этим прикосновением Данте вздрогнул, но не отстранился, напротив, объятие стало только ещё сильнее, почти отчаянным, словно он только и ждал этого разрешающего жеста, чтобы окончательно рухнуть в эту поддержку. Он был больше не непробиваемым охотником, а человеком, который более двадцати лет нёс груз, слишком тяжёлый для одного. Через несколько долгих секунд Данте медленно поднял голову. Взгляд охотника, ещё влажный от нахлынувших чувств, встретился с ясным, внимательным взглядом брата. — Рано или поздно, — тихо, но чётко произнёс младший из близнецов, — придётся ему рассказать. В голосе охотника не было вопроса, лишь горькое, принятое как неизбежность, прозрение. Вергилий не стал отводить взгляд. Он видел всю боль, всю ответственность в глазах близнеца. И его ответ был лишён привычной стальной брони, в нём была лишь простая, безоговорочная правда. — Я знаю, Данте, — так же тихо ответил он. — Я знаю. Этих двух слов было достаточно. Это было не просто согласие. Это было обещание. Обещание разделить эту ношу, когда время придёт. И Данте, получив этот молчаливый обет, с облегчением снова уткнулся в плечо близнеца, на секунду позволив себе просто быть. Быть не сильным, не смелым, а просто — братом, который нашел свою потерянную половину. Именно в этот момент из-за угла контейнеров вышел Неро. Он замер на месте, увидев их. В его голове моментально вспыхнули картинки: панический ужас Данте в больнице, те самые нежные поглаживания по рукам, и теперь… это. Слишком долгое, слишком… глубокое объятие. «Это… не просто братство», — с непреложной ясностью пронеслось в голове у юноши. Что-то здесь было другое. Слишком сильное, слишком искалеченное и сплетённое воедино, чтобы быть чем-то простым. Неро громко, нарочито, покашлял в кулак. — Не мешаю? — спросил он не столько с сарказмом, сколько с лёгкой, смущённой неуверенностью. Братья разомкнули объятия, но не отпрянули друг от друга. Данте провёл рукой по лицу, сметая следы былой уязвимости и возвращая привычную ухмылку на место, хоть и выглядела она немного натянутой. — Всё в порядке, малыш, — бросил он. — Мы как раз… обсуждали стратегию. Очень эмоционально. Вергилий лишь молча поправил перчатку, лицо снова стало непроницаемой маской. Но Неро теперь видел трещины в этой маске. И понимал, что за ними скрывается. — Тогда, может, продолжим? — предложил юный охотник, кивая в сторону тёмного моря. — Пока вы тут «стратегию» обсуждаете, у того типа может и след простыть.

***

Причал был мёртв. Ржавые каркасы ангаров стояли, как скелеты доисторических чудовищ, под холодным светом луны. Ни огонька, ни звука, кроме плеска воды о сваи и свиста ветра в дырявой кровле. — Ну что, Ваше Высочество, — Данте скрестил руки на груди, окидывая взглядом безжизненную панораму. — Принимаем парад? Или тут должен быть вывешен ковёр? — Очевидно, что это фасад, — холодно констатировал Вергилий. Взгляд мужчины скользил по линиям разрушающихся зданий, анализируя структуру. — Любая значимая активность должна быть скрыта. Подземное сооружение или замаскированный проход в иное место. — То есть, лезть в эту дыру — всё равно что сунуть голову в пасть к демону и попросить откусить, — резюмировал Неро, с недоверием оглядываясь по сторонам. — Похоже, ты начинаешь понимать основы тактики, — сухо заметил Вергилий, что для него прозвучало почти как похвала. — Так что, просто стоим и ждём, пока они сами выйдут с мешком дерьма? — проворчал Неро. — Нет, — Данте ухмыльнулся, а в глазах заплясали знакомые чёртики. — Мы делаем так, как делали в детстве, когда мама прятала от нас печенье. Вергилий повернул голову, одна его бровь поползла вверх. Он понял мысль брата, и, к своему собственному удивлению, она не показалась ему лишённой смысла. — Если нельзя найти дверь, — ровным тоном продолжил Вергилий за Данте, — нужно заставить тех, кто внутри, открыть её самим. Но не штурмом. Шум привлечёт ненужное внимание местных властей и спугнёт нашу цель. — Именно! — Данте щёлкнул пальцами. — Мы не ломимся внутрь. Мы стучимся. Тихо, — он посмотрел на Вергилия. — Твой ход. Можешь послать «звонок», который почувствуют только те, у кого есть демоническая чуткость? Некий… вибрационный сигнал через измерения? Вергилий задумался на мгновение, смыкая пальцы на рукояти Ямато. — Это… осуществимо, — заключил старший из близнецов. — Эхо силы Ямато, направленное вглубь земли. Если там есть конструкция, связанная с нашим наследием, она откликнется. А сторожа, какими бы они ни были, воспримут это как сбой в системе безопасности или… призыв. — И тогда они либо побегут чинить «антенну», либо пошлют кого-то на разведку, — с растущим пониманием сказал Неро. — И мы возьмём «курьера» и вежливо попросим его провести нас внутрь. — Прекрасная формулировка, — с лёгкой, почти сардонической ухмылкой сказал Данте. — Ну что, брат? Готов постучаться в адскую дверь? Вергилий уже стоял в нужной позиции, Ямато был наполовину извлечён из ножен: — Отойдите назад. Отзвук может быть… резким. Он закрыл глаза, сосредоточившись. Лезвие Ямато замерло в воздухе, и от него потянулась не световая, а почти невидимая, искажающая пространство рябь. Она ушла вниз, в бетон и грунт как чёткий, зондирующий импульс — призрачный молоток, стучащий в невидимую дверь в самое основание реальности. Теперь оставалось только ждать. Охотиться. Воздух над заброшенным причалом сгустился, наполнившись напряжённым ожиданием. Вергилий стоял неподвижно, как изваяние, с безупречным контролем направляли клинок Ямато. Лезвие, не рассекая плоти, вибрировало с частотой, не слышной человеческому уху, но оглушительной для демонического слуха. Это был не взрыв, а пронзительный, высокочастотный звон — словно по хрустальному куполу, накрывшему всё вокруг, ударили молотком. Эффект не заставил себя ждать. Спустя ровно сорок семь секунд земля в центре причала бесшумно разошлась, отъехав в сторону. Это была потайная плита. Из чёрного квадрата проёма, как разъярённые шершни, вылетели три фигуры. Это были не демоны в привычном понимании. Скорее, киборги-гибриды, чьи тела наполовину состояли из блестящего металла и мерцающей демонической плоти. Их оптические сенсоры загорелись алым, сканируя периметр. Данте вышел из тени ангара первым, раскинув руки в театральном жесте. — Ну наконец-то! А мы уж подумали, вас дома нет! — крикнул младший сын Спарды. — Приняли заказ на доставку пиццы «Диабло» с двойной порцией ада! Кто тут у вас расписывается? Один из гибридов, чьи руки заканчивались вращающимися пилами, с рычанием ринулся на него. — Ох, вижу, у вас спешка! — Данте легко отпрыгнул, и пилы врезались в бетон там, где он только что стоял. — Но клиент всегда прав! А клиент — я! Он выхватил Эбони и Айвори и всадил несколько зарядов гибриду в спину, отбрасывая того в сторону. Неро тем временем не тратил времени на болтовню. Второй гибрид, вооружённый энергетическим кнутом, замахнулся на него. Кнут с шипением рассек воздух, но Неро даже не стал уворачиваться. Его демоническая рука вспыхнула синим пламенем, и он поймал энергетическую плеть на лету. — Получи, урод! — зарычал юноша, с силой дёрнув плеть на себя. Гибрид, не ожидавший такого, кувырком полетел в его сторону, и тут же получил мощнейший удар в лицо. Хруст ломающегося металла был оглушительно приятным. Третий гибрид, самый массивный, с орудийными стволами вместо плеч, выбрал своей целью Вергилия, всё ещё стоявшего в центре с Ямато. Он был самым разумным из троицы и понял, кто является источником «звонка». — Цель идентифицирована. Нейтрализация, — раздался механический голос. Вергилий не шелохнулся. Он лишь бросил на приближающегося гибрида короткий, полный скуки взгляд: — Надоел. В тот миг, когда гибрид поднял орудийные стволы, пространство перед Вергилием рассекла молния. Не удар, а мгновенное перемещение. Он оказался за спиной у механизма, и Ямато уже возвращался в ножны. Гибрид замер, его системы на мгновение зависли, а затем его корпус аккуратно распался на несколько идеально ровных частей, которые с грохотом рухнули на землю. — Эй, Верг! — крикнул Данте, добивая своего противника ударом каблука в голову. — Я же говорил — оставь хоть одного для разговора! Неро тем временем уже стоял над своим оглушённым противником, приставив ногу к его груди: — Говори, кусок дерьма! Как пройти на вашу помойку? И не вздумай пиздеть про протоколы! Побеждённый гибрид, издавая шипение и щелчки, пытался подняться, но синяя рука Неро прижала его к земле с такой силой, что металл прогнулся: — … Активирован… протокол самоуничтожения… — О, нет, ты не посмеешь! — взвыл Неро. Но было поздно. В груди гибрида затрещал и замигал красный индикатор. И тут снова вмешался Вергилий. Он снова провёл Ямато по воздуху, но на этот раз лезвие описало не линию, а быстрый, точный круг. Пространство внутри круга исказилось, и бушующая энергия самоуничтожения, вместо того чтобы разорвать гибрида на части, была срезана и ушла в карманное измерение с тихим хлопком. Остался лишь дымящийся, но целый механизм. В наступившей тишине Данте насвистывал. — Ну вот, уже лучше. Теперь, дружок, — он присел рядом с обезвреженным гибридом, — у тебя есть два варианта: или ты ведёшь нас внутрь, или мой брат продолжит свою… хирургическую практику. А он сегодня, кажется, не в духе. Гибрид беспомощно повёл оптическим сенсором, глядя на холодное лицо Вергилия и на оскал Данте. — …Следуйте, — просипел он. — Отлично! — Данте хлопнул в ладоши. — Но сначала, дружок, сделай нам одолжение. — Охотник наклонился к сенсору гибрида, ухмылка стала широкой и опасной. — Отправь своим дружкам отчёт, что цель уничтожена. Пусть не кипишуют раньше времени. Мы же не хотим, чтобы нашу вечеринку испортила паника, правда? Гибрид замешкался, но острый взгляд Вергилия и сжатый кулак Неро, из которого сочилось синее пламя, не оставили ему выбора. Он издал серию щелчков и шипения, и на его груди мелькнул зелёный индикатор: — … Отчёт… отправлен… Сигнал тревоги деактивирован… — Вот и умница! — Данте встал и жестом указал на проём. — Теперь веди. И помни, — голос внезапно потерял всю игривость, став тихим и стальным, — первый же чих в сторону тревоги — и мой брат превратит тебя в набор запчастей. Смекаешь? Вергилий молча вложил Ямато в ножны, но устремлённый на гибрида взгляд говорил сам за себя: он был готов в любой миг снова обнажить клинок и на этот раз разрезать не тело, а самую душу механизма. Неро грубо толкнул гибрида в спину, заставляя того двигаться к тёмному проёму: — Пошевеливаемся, банка с дерьмом. У нас плотный график. Троица последовала за своим «проводником» в зияющую черноту, которая бесшумно поглотила их. Металлическая плита так же бесшумно задвинулась на место, оставив снаружи лишь ветер, лунный свет и дымящиеся обломки тех, кто слишком поздно понял, что курьер действительно привёз — только не пиццу, а полный и безоговорочный разгром. Туннель за потайной дверью был узким, освещённым лишь тусклыми аварийными светильниками, отбрасывающими длинные, искажённые тени. Воздух пах озоном, металлом и чем-то кислым, напоминающим перегоревшую проводку. Их «проводник» двигался впереди, механические шаги отдавались глухим эхом по бетонным стенам. Сначала это была едва уловимая деталь. Вергилий шёл сразу за гибридом, в какой-то момент ему удалось выцепить взглядом малейший сбой в ритме шагов машины. Затем — почти невидимое движение оптического сенсора, мелькнувшее в сторону скрытой панели в стене. — Он ввёл нас в тупиковую зону, — тихо, так, что слышно было только Данте и Неро, произнёс Вергилий. В этих словах зазвучала сталь готовности к неизбежному. Данте, шедший следом, лишь усмехнулся в темноте: — Чувствуется, да? Воздух потяжелел. Пахнет подвохом и дешёвым трюком. Думаешь, он нас сдал? — Нет сомнений, — холодно ответил Вергилий. В этот момент гибрид резко ускорился, пытаясь рвануть в боковой проход. Но Неро был к этому готов. Демоническая рука выстрелила вперёд, как синий кнут, и с грохотом пришлёпнула механизм к стене. — А ну стоять, железяка треклятая! — зарычал он. — Я тебе сейчас твои провода в задницу затолкаю! Но было уже поздно. Из скрытых панелей в потолке и стенах с шипением выдвинулись стволы турелей. Их красные точки прицела заплясали на груди у троицы. Глухой, механический голос пророкотал из репродукторов: — Нарушители обнаружены. Цели захвачены. Протокол ликвидации активирован. Гибрид, пришпиленный к стене, издал сиплый, торжествующий звук, похожий на смех: — … Миссия… выполне… Он не успел договорить. Ямато сверкнул в тусклом свете, и голова механизма, аккуратно срезанная от туловища, с глухим стуком покатилась по полу. Вергилий даже не смотрел на него, ибо в этот момент его взгляд уже анализировал расположение турелей. — Ну что ж, — Данте с наслаждением потянулся, выхватывая Эбони и Айвори. — Похоже, скромный визит окончен. Переходим к фазе «громкого знакомства». — Я возьму левую сторону, — отчеканил Вергилий, уже нацелив свой клинок на первую линию турелей. — Значит, мне правая! — крикнул Неро, чья рука с рёвом пришла в движение. — Отлично устроились! — парировал Данте, делая сальто назад под очередью и в ответ поливая потолок свинцом. — А я займусь самым весёлым — теми, кто прямо по курсу! И пока турели открыли шквальный огонь, трое охотников не отступили ни на шаг. Они встретили шторм из пуль и энергии с ухмылкой, рыком и ледяным спокойствием. Их «тихое» проникновение закончилось. Начался громкий, оглушительный и совершенно беспощадный разбор полётов. Лабиринт туннелей превратился в ад. Сирены выли, оглушая слух, а тусклый свет мигал, создавая судорожный стробоскопический эффект. Из скрытых панелей, из вентиляционных шахт, из-под самого пола появлялись новые волны гибридов — более быстрых, более яростных. Неро, отрезанный внезапно опустившейся бронированной дверью, остался один в узком коридоре. — Данте! Вергилий! — заорал юноша, ударяя кулаком по неподвижной плите. В ответ послышался лишь нарастающий гул моторов и щёлканье прицелов. — Чёрт! — с разворота он всадил заряд из Синей Розы в приближающегося гибрида. — Ладно, справлюсь и без вас, старпёры! Данте, в свою очередь, рванулся вперёд, преследуя группу стрелков, но пол под ним внезапно разъехался, обнажив скользкий спуск в другую ветку туннеля. Он кубарем скатился вниз, в кромешную тьму, его проклятья тонули в рёве турбин: — Вот же ж нахуй... Верг! Слышишь? Ответа не было. Только его собственное эхо. Вергилий, оставшись один, не стал тратить время на крики. Разум работал с холодной скоростью. Разделить и уничтожить. Примитивная, но эффективная тактика. Старший сын Спарды парировал атаку двух гибридов с клинками-пилами, Ямато выписывал в воздухе смертоносные дуги, отсекая конечности с хирургической точностью. Но их было слишком много. Отступая под напором, он отшатнулся в боковой проход, который тут же захлопнулся за его спиной. Он был в ловушке. Один.

***

Следующие минуты стали вакханалией насилия, разворачивающейся в трёх точках лабиринта одновременно. Неро носился по своему коридору как ураган. Демоническая рука с грохотом швыряла врагов в стены, крушила всё на своём пути. Он не думал о тактике, только о ярости. Каждый удар был воплем разочарования и вызовом. Данте в своей ветке превратил бой в макабрическое шоу. Он отплясывал между очередями, парировал удары Ребеллионом с клоунским пафосом, смеясь над безжизненными лицами гибридов. — Эй, консервная банка! У тебя пасть не заедает, когда так улыбаешься? — кричал охотник, выстреливая из пистолета в оптический сенсор одного из них. Он двигался на удачу, следуя за гулом моторов и запахом озона, надеясь выйти на кого-то из своих. Вергилий был молчаливым смерчем. Он не тратил энергию на лишние движения. Каждый выпад Ямато был смертелен. Мужчина не отступал, а методично продвигался вперёд, расчищая себе путь, прислушиваясь к отголоскам боя, пытаясь вычислить, где находится Данте. Его единственная мысль, холодная и навязчивая: «Где он?». Это было… Волнение. Брат был достаточно силён, но от чего-то сердце Вергилия всё же сжималось. И вот, в одном из перекрёстков, судьба смилостивилась над ними. Данте, отскакивая от взрыва гранаты, вылетел спиной вперёд из своего туннеля. В тот же миг Вергилий, оттеснив очередную группу гибридов, сделал шаг назад из своего. Их спины с силой столкнулись в центре зала. На миг оба напряглись, готовые атаковать незнакомца. Но демоническая кровь узнала свою пару ещё до того, как мозг успел обработать информацию. — Удачно вылетел, — не оборачиваясь, проворчал Данте, на ходу перезаряжая пистолеты. — Ты, как всегда, неуклюж, — парировал Вергилий, занимая боевую стойку. И всё. Больше слов не потребовалось. Волна гибридов обрушилась на них с двух сторон, и братья встретили её, стоя спиной к спине. Это был смертоносный танец, отточенный годами вражды и неделями обретённого доверия. Данте, не видя Вергилия, чувствовал его движения. Он присел, и над его головой со свистом пронёсся Ямато, рассекая врага. Вергилий отступал на шаг, и в пространство, где он только что был, врезался шквал пуль из Эбони и Айвори, прикрывая его фланг. — Слева! — коротко бросил Вергилий. — Уже чисто! — отозвался Данте, разнося очередного гибрида в клочья. — Эй, Верг, смотри, он на тебя похож! Такой же насупленный! — вновь крикнул он, указывая на массивного гибрида с офицерскими нашивками. — Не оскорбляй моё зрение, — последовал ледяной ответ, и Ямато молнией пронзил «офицера». Они двигались и сражались как единое целое. Доверие было абсолютным. Каждый удар брата был гарантией твоей собственной безопасности. В этом аду из металла и огня они нашли свой островок — яростный, кровавый, но их. И когда последний гибрид рухнул на землю, разрядившись в коротком замыкании, наступила тишина. Дымное марево медленно рассеивалось. Данте, прислонившись к стене, переводил дыхание: —О-х-х, заебатая вечериночка. Давно так не развлекался. Как в старые добрые. Он был весь в копоти и крови, но на его лице сияла дикая, уставшая ухмылка удовлетворения. Адреналин бил в виски, заставляя сердце выстукивать бешеный ритм. Вергилий стоял в нескольких шагах, по-прежнему с безупречной осанкой, но учащённое дыхание и сжатые до белизны кулаки выдавали внутреннюю бурю. Ледяной взгляд, всё ещё полный отблесков недавней ярости, был прикован к Данте. В эти несколько минут разлуки, когда он слышал отдалённые взрывы и рыки Неро, но не слышал привычных шуток брата, с ним случилось нечто непривычное. Холодный аналитический ум, его главное оружие, отказал, уступив место примитивному, животному страху. Страху потерять. И когда он наткнулся на Данте в этом коридоре, когда их спины столкнулись, а затем сработали в идеальной синхронии, эта ярость и это облегчение смешались в один токсичный, невыносимый коктейль. Воздух в туннеле был странным, давящим, насыщенным не только озоном, но и остаточной демонической энергией, которая действовала на нервы, как натянутая струна. Она обнажала всё скрытое, вытаскивала наружу самые потаённые мысли. Вергилий не думал. Инстинкт, глубже и древнее любой гордыни, опередил мысль. Он сделал два резких шага вперёд и с силой упёрся ладонью в стену левее головы Данте, отрезав ему путь. Поза была агрессивной, доминирующей, но во взгляде, прикованном к Данте, была лишь яростная, невысказанная потребность — подтвердить, что они оба живы, что эта связь, эта опора — реальна. Данте поднял брови с театральным недоумением, но его ухмылка не исчезла, хоть и стала более настороженной: — Что, братец, не поделили добычу? Или просто решил полюбоваться моим… Он не договорил. Вергилий налетел на него, как ураган. Это не было нежным движением. Это было столкновение. Губы старшего из близнецов грубо прижались к губам Данте, заглушая любые шутки. Это был не поцелуй в привычном смысле, скорее... акт отчаяния, проверки границ и немого, вырвавшегося наружу признания. В нём был вкус пота, крови, пороха и более двадцати лет разлуки. Это был вызов, победа и капитуляция — всё сразу. Данте на мгновение окаменел от шока. А затем… затем он ответил. Не с яростью, а с той самой давней, тщательно скрываемой жаждой, на которую он никогда не позволял себе надеяться. Он мягко уложил руки на плечи Вергилия, не сминая ткань, а просто держась, словно боясь, что тот исчезнет. Он отвечал с такой осторожной, изумлённой нежностью, что контраст с агрессией Вергилия был почти болезненным. Губы Данте начали двигаться в унисон с губами Вергилия, но медленнее, глубже, тщательнее. Это был не ответный натиск, а исследование. Прикосновение, которое словно спрашивало: «Ты ли это? Это ли правда?» И Вергилий опешил. Собственная ярость, встретив это нежное, но уверенное сопротивление, начала таять, как лёд под внезапным лучом солнца. Грубый захват ослаб. Там, где было стремление кусать и помечать, появилась потребность чувствовать. И это оказалось куда приятнее. Где-то в середине этого стремительного перерождения Данте осторожно, почти неощутимо, прикусил нижнюю губу брата, заставив проступить крошечную каплю крови. Вергилий вздрогнул, но не от боли, а от вспыхнувшего электрического разряда. И тогда Данте, не разрывая поцелуя, с той же странной, сосредоточенной страстью, мягко провёл языком по ранке, слизывая кровь, стирая границу между болью и наслаждением. Он изучал брата — его вкус, его дыхание, его сбитый ритм — с такой поглощающей внимательностью, что у Вергилия закружилась голова. Ярость окончательно отступила, уступив место чему-то новому, оглушительно тихому и жгучему — похожей, страстной нежности, в которой тонули все их демоны. Когда они наконец разомкнулись, чтобы перевести дух, в воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина, насыщенная слышимым биением двух сердец. И тогда ледяная стена в сознании Вергилия снова сомкнулась, но теперь — с удвоенной силой. Он отшатнулся, как от раскалённого железа, а взгляд, ещё секунду назад потерянный и уязвимый, стал пустым и отстранённым. Внутри всё закричало о слабости, о потере контроля, о нарушении всех им же установленных правил. Он не просто переступил черту — он утонул в том, что было за ней, и это было так сильно, что испугало его. Резко развернувшись, он отвернулся от Данте, снова бессознательно смыкая пальцы на рукояти Ямато, ища привычную опору в холодной стали. Данте, всё ещё тяжело дыша, уставился на спину близнеца. Собственные губы горели, а на языке остался вкус крови брата и этой внезапной, подаренной и отнятой нежности. Он видел, как напряглись плечи Вергилия, как тот буквально физически отгораживался от только что случившегося. И Данте понял. Они переступили черту. Ту самую, которую он сам боялся пересечь всё это время, потому что боялся именно этого — что Вергилий испугается и отступит, замуровав себя ещё глубже, или просто отвергнет. И вот тот отступал, проклиная свою слабость. Горький комок подкатил к горлу. Данте боялся, что всё, что они так медленно, так осторожно строили эти недели — это хрупкое, невысказанное перемирие, эта возможность просто быть рядом — рухнет в одно мгновение из-за одного, пусть и взаимного, порыва. Именно в этот момент из бокового туннеля, с грохотом отодвигая завал, появился Неро. Он был так же грязен и измотан. Белые волосы прилипли ко лбу и вискам, куртка была в пыли и бурых пятнах машинного масла, смешанного с синеватой дымкой демонической крови. Он тяжело дышал, держась за бок. — Наконец-то! — голос юноши прозвучал хрипло. — Вы тут… — он замолчал, скользнув взглядом с неподвижной спины Вергилия на Данте, застывшего у стены с таким странным, нечитаемым выражением лица. Воздух в туннеле был густым, но не от дыма, а от чего-то другого. Острого и нездорового. — Вы чего тут… Разосрались? — спросил Неро, но уже без привычного сарказма, с настороженностью в тоне. Данте вздрогнул, словно очнувшись. Маска шута на мгновение сползла, обнажив усталую боль, но он тут же натянул её обратно. Получилось криво. — Разосрались? Да мы, можно сказать, наоборот… — он попытался ухмыльнуться, но голос сорвался на полуслове. Охотник не смог закончить шутку. Не смог смотреть в сторону брата. Вместо этого он оттолкнулся от стены, делая вид, что осматривает туннель. — Просто держим паузу для драматического эффекта. Ты же прервал, пацан. Вергилий не оборачивался. Поза мужчины была идеально прямой, но в его молчании читалось такое напряжённое отчуждение, что, казалось, стены покрываются инеем. — Бесплодная болтовня, — пронзил тишину ледяной, отточенный голос, обращённый в никуда. — Наша цель не в этом туннеле. Если ты закончил отвлекаться, пройдём дальше. Вергилий не назвал имени. Не посмотрел ни на кого. Он просто сделал шаг вперёд, выбрав проход наугад, лишь бы уйти от этого места. От этого взгляда Данте, который он чувствовал на своей спине, словно физическое прикосновение. Неро смотрел на них обоих, и на его лице медленно проступало понимание. Это была не простая ссора. Здесь что-то произошло. Что-то серьёзное. Та атмосфера всепоглощающего согласия, что была между ними минут двадцать назад, исчезла, сменившись хрупким, режущим стеклом непониманием. Данте, поймав взгляд юноши, снова попытался шутить, следуя за Вергилием. — Слышишь, малец? Генерал ждёт. Не задерживайся, — но в этом тоне не было прежней лёгкости, только усталая обречённость. Их троица двинулась дальше, но теперь они шли не как слаженный механизм, а как три одинокие единицы, разделённые невидимой, но прочной стеной. Данте шёл, глядя в спину брата и чувствуя, как с каждым его шагом та самая, едва обретённая опора уходит из-под ног. Вергилий шёл, пытаясь загнать обратно в клетку всех демонов, что вырвались наружу. А Неро шёл сзади, сжимая рукоять меча и чувствуя, что самая сложная битва в этом логове, возможно, только начинается, и она разворачивается не с каким-то неизвестным врагом, а между двумя идиотами, которые, похоже, сами не знали, чего хотели.

***

Туннель вывел их в обширное, продуваемое ледяным сквозняком помещение. Оно уходило вниз в кромешную тьму, с уровнями, опоясывающими пустоту по спирали. Воздух был густым и тяжёлым, пахнущим озоном, разложением и той самой, вывернутой наизнанку демонической энергией. Вергилий, не останавливаясь, подошёл к краю и уставился в бездну, словно ища в её глубинах ответы на свои мучительные вопросы. — Мда-а-а, — с нездоровой, нарочитой бодростью начал Данте, пытаясь разрядить обстановку хоть как-то. — Вонь тут такая, будто кто-то… Он не успел договорить. С потолка на него свалилась тварь. Данте, с облегчением ухватившись за предлог перестать говорить, на полуслове сделал шаг в сторону, и Ребеллион с коротким свистом рассёк воздух, разрезав существо пополам. Он тут же перевёл взгляд на широко раскрытый в немом крике рот твари, отчаянно цепляясь за свою привычную личину. — Ну и ну... Вот это хлеборезка у тебя. Прикрой, а? Твой удел — открывать рот только на уровне моей ширинки. Из-за его спины донеслось сдавленное фырканье. Неро, глядя на эту жалкую попытку вернуть всё как было, не сдержал короткого, хриплого смешка. Он видел, как у самого Вергилия, всё ещё смотрящего в пропасть, дёрнулся уголок губ. Но на этот раз это было не развлечение, а гримаса почти физической боли. Он слышал шутку брата. Слышал его натяжную попытку всё исправить. И это ранило его сильнее любого клинка. — Ладно, — твёрдо, почти грубо, произнёс Неро, сплёвывая. Ему до смерти надоела эта пантомима. — Найдём этого мудозвона. И покончим с этим. Слова юного охотника прозвучали как приговор. Приговор этому мучительному молчанию и этой невыносимой игре, в которую играли двое взрослых, казалось бы, мужчин. Пора было заканчивать с этим цирком.