Приручи меня

      Поймать Индржиха оказалось непросто. Пару дней тот мотался неизвестно где, не показываясь в Пиркштайне. Яну пришлось отдать целую сотню грошей прислуге, чтобы та предупредила пана о возвращении оборотня в замок независимо от времени.       Когда в дверь постучали поздно вечером, Ян был готов ко всему. Бросив короткий взгляд на сложенный поверх сундука старый пурпуэн, он поднялся с постели и отпер дверь. На пороге стоял Индржих, лихорадочно сверкая глазами.       — Я уезжаю, — коротко бросил он и собирался уже развернуться и снова сбежать, как Ян его перехватил за локоть.       — Вот уж нет! — Если пан что-то задумал, его не остановит даже оборотень! Ян был намерен всеми правдами и неправдами разгадать странное поведение Индро. — Пока я не услышу подробностей, никуда ты не денешься.       Индржих, застывший как соляной столп, как только Ян коснулся его, угрюмо смотрел на руку пана, сжимавшую локоть.       — Рассказывай, — Ян мягко потянул его в комнату. Индро нехотя, но шёл. — Что за очередное задание придумали тебе Гануш с Радцигом?       Усадив оборотня на стул, пан развернулся к кувшину вина, краем глаза следя за тем, чтобы Индржих не вздумал сбежать. Тот послушно сидел на стуле, вцепившись пальцами в колени. Было видно, что Индро нервничает, но Яну требовалась причина. Он чуть с ума не сошёл, вспоминая, как оборотень его обнюхивал.       — Ну? — пан поставил кубок с вином перед Индро. — Я жду.       — Мой пан, — вскинул на Яна взгляд оборотень. У панича аж дыхание перехватило, настолько жалобное выражение приняло лицо Индржиха. — Это… личное.       — Ой, брось, — Ян поспешил спрятать смущение за кромкой кубка. — Хороший пан обязан заботиться о своих слугах. Разве нет?       — Не знаю, могу ли я… стоит ли… я… — Казалось, Индро вот-вот задохнётся. Ян закатил глаза и подошёл к нему вплотную, нависнув над сидящим.       — Ты же понимаешь, что я не выпущу тебя отсюда, пока ты мне всё не расскажешь? — Пана разрывало от любопытства. Он должен был знать! Индро шумно выдохнул и покраснел:       — Оборотни… они… э-э-э… Пару раз в году им необходимо… ну… побыть вдали ото всех. Понимаете, пан?       Ян прищурился. Индржих недоговаривал, они оба это знали, и Яна это абсолютно не устраивало.       — Не понимаю, — пан натянул на себя маску избалованного шляхтича, которому служанка в корчме принесла кислого пива. Индржих моментально огрызнулся:       — Нет!       — Тогда я поеду с тобой!       — Нет!       — Я прикажу тебя заковать в колодки!       — В таком случае «благодарные» жители Ратае поднимут вас на вилы быстрее, чем закончится срок моего заточения!       — Да что такого страшного может произойти, я не понимаю?!       — У меня гон!!!       — Что?.. — Ян захлопал глазами. Напротив сидел злющий, раскрасневшийся Индржих. Они, должно быть, перебудили весь Пиркштайн своими криками. Повисла звенящая тишина. — Повтори.       — У меня скоро гон, — отпираться больше не имело смысла, поэтому Индро лишь опустил голову и сжал лежавшие на коленях руки в кулаки.       — Гон… В смысле, как у… собак? — Ян изо всех сил старался уложить услышанное в голове. Индро поморщился.       — Я не знаю, — голос звучал тихо. — У меня такое впервые. Может, это и не гон. Но я бы не хотел рисковать.       — И поэтому ты решил уехать? — Ян задумчиво потёр подбородок.       — Угу.       — Туда, где, случись что, никто тебе не поможет.       — Угу. — Казалось, голова Индро опустилась ещё ниже. Словно он пытался свернуться в клубок прямо на стуле. Ян принялся ходить из угла в угол.       — Нужен человек, которому ты можешь доверять. Который проследит, чтобы с тобой ничего не случилось, — панич кивал в такт своим мыслям. — Гануш Ратае не бросит, у Радцига своих забот полно. Та девица с мельницы с бандитами не справится. Значит, остаётся только один вариант.       Донельзя довольный собой Ян снова остановился напротив Индржиха.       — Я поеду с тобой.       — Но, пан…       — Помолчи, Индро. Сколько раз я уже видел тебя в твоей… кхм… звериной форме? Два! Целых два раза. И ничего со мной не произошло.       — Но ты же не видел… — опять попытался возразить Индржих.       — Знаю я одно место, — Ян аж в ладоши хлопнул, радуясь тому, как всё удачно складывалось. — Есть за Нойхофом хижина лесничего. Он бывает там только по осени, когда оленей загоняет. Сейчас в тех краях должно быть пусто. Это то, что нам нужно. Глушь та ещё, но, в случае чего, до Ужице можно обернуться за день. Что скажешь?       Индржих смотрел на него так обескураженно, что Ян не смог сдержать улыбку:       — Да, выбора у тебя нет. И кстати, будешь уходить — не забудь мой старый пурпуэн, — панич махнул ладонью в сторону сундука. — То твоё рваньё уже давно надо было выкинуть. Увидимся утром.       Ян отвернулся к окну, всем своим видом давая Индржиху понять, что разговор окончен. Шорох за спиной и негромкий хлопок двери обозначили уход оборотня. Панич обхватил себя руками и закусил губу. Внутри билось что-то очень похожее на предвкушение. Ян был уверен, что эту поездку он точно не забудет.             

***

      Рассвет прокрался в окна слишком неспешно. Панич, остаток ночи не сомкнувший глаз, подпрыгнул с кровати, как только по половицам пробежал первый луч. Быстро прихватив лук из замкового арсенала, он напугал кухарку и служек разбойничьим налётом на кладовую и, подгоняемый причитаниями огорошенной его появлением женщины, выскочил к конюшням.       Индро был уже на месте. За плечами болтался увесистый мешок, вид у оборотня был взъерошенный, будто и он провёл ночь в бдениях.       — Думал сбежать? — Ян широко улыбнулся смущённо заморгавшему Индро и принялся забираться в седло. — Даже не пытайся. От Яна Птачека ещё никто не сбегал!       Слишком громкие слова заставили Индро сморщиться.       — Как скажете, мой пан, — обронил он, пряча слабую усмешку за коротким поклоном.       И они покинули стены Пиркштайна, а затем и Ратае, неспешно следуя по дороге в сторону Ужице. Ян краем глаза косился на Индро, будто тот мог убежать в леса, стоило пану отвести взгляд.       Оборотень же шагал рядом и с каждым часом становился всё мрачнее. Ян попытался растормошить Индро шутливыми спорами, но тот быстро терял интерес и всё больше замыкался в себе, постоянно кусая губу. Лошадь под Яном начинала беспокойно уводить шаг в сторону, поэтому паничу то и дело приходилось направлять её ближе к Индро.       К Нойхофу они подъехали в молчании. Ян быстро договорился с хозяйкой конюшни, оставил ей верного коня, а сам, поудобнее перекинув через плечо седельные сумки с пожитками, направился к кромке леса, где маячила фигура Индржиха.       Вдохнув густого хвойного духа, тот, казалось, чуть расслабил напряжённую спину и почти бесшумно заскользил среди подлеска. Ян лишь успевал показывать направление, пока Индро наматывал круги по окрестностям, принюхиваясь и присматриваясь.       Хижина возникла перед ними неожиданно. Её замшелая крыша терялась среди лесной зелени так, что Ян чуть было не проглядел её в густом подлеске. Небольшой дворик был обнесён полуразвалившимся заборчиком, внутри ограды стояли распорки под туши и кожи, неподалёку было слышно журчание ручья. Внутреннее убранство тоже не отличалось изысканностью. Земляной пол, стол, хлипкий табурет, очаг да лежанка, на которую ещё предстояло набрать лапника.       Индро, обойдя лес по периметру, кажется, остался доволен. Ян, скинув сумки на стол, отправил оборотня за водой, а сам принялся обдирать ближайшую ель. Тех дров, что были припрятаны у очага, едва ли хватило бы на ночь, но этим они озаботятся уже завтра. Сейчас хотелось на скорую руку собрать постель и дать отдых ногам. В сумках у Яна было вино, кухарка заботливо завернула паничу хлеба и полголовы сыра, а уж зайцев они с Индро потом настреляют.       В хижину оборотень с ведром воды завалился, когда Ян заканчивал накидывать на деревянную основу лежанки ветки. Одного взгляда на бледное лицо Индро хватило, чтобы понять, что ему становилось хуже, поэтому Ян, как и подобает заботливому пану, милостиво разрешил Индржиху передохнуть, пока будет обшаривать полки на предмет пары кружек.       Кое-как напластав еды, он всучил Индржиху неровные куски хлеба и сыра, налил вина, уселся на колченогий табурет напротив. Индро отстранённо и вяло пожевал съестное, кое-как поднялся и вернул почти нетронутую еду на стол.       — Как себя чувствуешь? — раз уж быть заботливым, то до конца, решил Ян. — Думаю, ночью станет холоднее. Нам стоит развести огонь.       Индро сделал очередную попытку подняться, но потерпел неудачу, поэтому с очагом пришлось возиться Яну. Отсыревшая кора никак не хотела заниматься, так что панич быстро отошёл в лес за новой порцией растопки.       Индро лежал, уткнувшись в стену, и тяжело дышал, когда Ян вернулся из короткой вылазки. Видимо, утомился за день. Пан решил не трогать его, хотя очень хотелось поворчать на неблагодарных слуг, которые заставляют высокородных обдирать деревья по глухим лесам в наползающих сумерках.       Пламя наконец-то весело лизнуло веточные подношения и занялось, жадно вгрызаясь в поленья. Ян облегчённо откинулся назад и тут же уткнулся во что-то тёплое. В шею влажно выдохнули. Над ухом шумно втянули воздух.       Индржиху, видимо, надоело валяться без дела, и он наконец-то решил помочь Яну с крестьянскими делами.       — Самое время, — панич самодовольно ухмыльнулся и развернулся к телу за спиной.       На него в упор уставились мерцающие серебристыми отблесками глаза. Ян опешил. Индро смотрел на него странно. По телу оборотня то и дело прокатывалась судорога, на лбу блестел пот. Пальцы с заострившимися когтями так и норовили вцепиться в землю — видимо, в попытке совладать с тем, что сейчас творилось у Индржиха внутри.       — Индро? — Голос Яна предательски дал петуха. Отчего-то горло сдавило судорогой под этим тяжёлым немигающим взглядом. Желудок подпрыгнул вверх. — Всё хорошо?       Ответом паничу стало глухое рычание, а затем стон. Индро сморгнул и измождённо навалился на плечо Яна. Тот подхватил его под руки и попытался устроить обратно на лежанку.       Было любопытно наблюдать, как меняются черты лица напротив, как, будто волнами, под кожей проходит едва заметная рябь. Брови выдвигаются вперёд, уши заостряются, проблеском мерцают клыки за приоткрытыми губами.       Ян заворожённо смотрел, как подрагивают веки Индро, и неистово боролся с желанием провести пальцами по неуловимо изменившимся скулам. Впрочем, Индро не будет возражать, если панич просто проверит его температуру. Да, просто дотронется до лба. Ему так сто раз в детстве делали.       Кожа под пальцами оказалась горячей и сухой — будто книжный пергамент на ощупь. Ян осторожно, едва уловимо очертил дугу от середины лба до линии роста волос.       Индро распахнул глаза. Когтистая рука перехватила кисть Яна у запястья и прижала к щеке оборотня. У пана подкатил к горлу не только желудок, но и сердце, застучавшее так бешено, будто его стегнули, как скаковую лошадь.       Он хотел было что-то сказать, но тут Индржих развернул лицо в раскрытую ладонь и прижался к вмиг вспотевшей коже сухими губами. Так не должно быть! Ян судорожно выдернул ладонь из хватки и спрятал её на груди, будто Индро должен был наброситься и оторвать руку с концами.       — Индро? — голос хрипел и никак не хотел слушаться. Внутри заворочалось смутное желание отползти от оборотня подальше, сбежать от разом накрывшей бури из испуга и заворожённого любопытства. Ладонь всё ещё жгло в том месте, где её коснулись чужие губы.       — Ян, — слабо позвал Индро, едва ворочая языком, как только Ян дёрнулся назад. — Не уходи. Ты обещал.       Оборотень едва поднялся с лежанки и медленно пытался сдвинуться в сторону панича. Получалось плохо. Было видно, что ни руки, ни ноги его не слушаются. Яну ничего другого не оставалось, как пересесть обратно и попытаться не убирать ладонь от несмелых касаний Индро. Тот сейчас был не опаснее новорождённого волчонка.       Индро тем временем полз всё ближе к Яну. Будто ему жизненно необходимо было прижаться к паничу всем телом. Ноги пан ещё стерпел, но когда Индржих ткнулся лбом ему в грудь, Яна повело.       — Тише, тише, я рядом, — попытался оттянуть оборотня за шиворот он. Тот глухо заворчал и навалился на пана ещё сильнее.       Ян кое-как выдрался из-под Индро и прислонился спиной к стене хижины, чтобы иметь хоть какую-то опору, способную выдержать бредящего оборотня. Индржих продолжал наползать на колени Яна с неотвратимостью речного потока по весне. Ещё чуть-чуть — и с головой захлестнёт.       В голове панича вспышками молний заискрило озарение. У Индро был гон! Ему бы девку какую, а не мужика. Куда Ян умудрился вляпаться? Опять его длинный язык и любопытство сыграли с ним злую шутку. Что ему теперь было делать?       Индро успел устроиться на коленях пана окончательно и продолжал прижиматься всё теснее. Лицо, заострившееся звериными чертами, оказалось совсем рядом с Яном. Панич аж задохнулся от мысли, что ему придётся сделать, если Индро вздумается поцеловать пана. Рука Яна дёрнулась, чтобы хоть как-то оттолкнуть оборотня от себя, но тот оказался быстрее и вжался носом пану в шею. Мёдом ему там намазано, что ли?       Бёдра Индро проехались по Яну, и оборотень оседлал пана окончательно, отрезав все пути к бегству. Тому оставалось лишь обессиленно откинуть голову назад, неосознанно оголяя шею, чем Индржих и не преминул воспользоваться. Теперь к коже прижимался не только нос, но и губы.       Ощущать чужую щетину на шее было странно. Ян привык к нежным и мягким мыльщицам в купальнях, чьи тела на ощупь были как свежеиспечённая булочка. В Индро не было сейчас ни одного мягкого места: лишь закалённые суровой жизнью жилы и мышцы. Руки Яна неосознанно огладили прижатое к нему тело.       Прокатившаяся по спине Индро дрожь удивила. Было странно ощущать, как реагирует чужая незнакомая плоть на самые простые вещи. О том, как Индро робко двинул бёдрами к Яну, панич предпочёл сейчас не задумываться.       Казалось, руки Яна обрели собственный разум. Единожды ощутив отклик на свои действия, он уже не мог остановиться. Одна ладонь проехалась по боку оборотня, собирая почти неслышные стоны, вторая легла у основания шеи.       Индро смелел. Губы, прижатые под ухом, принялись шептать что-то нечленораздельное, пальцы ощутимо впились в плечи.        — Я здесь, я с тобой, — приговаривал Ян, чувствуя, как его собственное тело постепенно сдавалось под напором безумия. В брэ становилось всё теснее, а когда Индро случайно проехался своим скрытым тканью членом по Яну, у того неожиданно для самого пана вырвался стон. Индро, видимо, совсем одурел от услышанного и принялся коротко подаваться бёдрами вперёд.       Ян будто тонул. Индржиха внезапно оказалось вокруг слишком много. Его дыхание обжигало шею, щетина царапала кожу, напоминая пану, кто рядом с ним. Пальцы впивались в плечи с неистовой силой — так, что пошевелить руками не представлялось возможным. А что творилось внизу, Ян и думать не смел.       И, что самое страшное, ему это нравилось. Член стоял так, что перед глазами темнело. А уж когда Индржих с силой напирал бёдрами, то неудержимо хотелось податься навстречу.       Но Ян не смел. Это же был Индржих. Его слуга. Крестьянин. Мужчина.       От последнего становилось совсем плохо. Мало того, что церковь порицала оборотней, так ещё и содомия добавляла мешок-другой грехов, которые пришлось бы отмаливать перед Богом. А Ян ведь только-только разобрался с прошлыми и поклялся забыть.       Панич сделал почти титаническое усилие воли, чтобы вынырнуть из этого удушающего омута, в который неотвратимо утаскивал за собой Индржих, но тут в шею вцепились клыки. Этот оборотень совсем обнаглел! Ян было дёрнулся — следом за клыками по коже проехался влажный язык.       Это и стало началом конца. Возбуждение, плескавшееся внизу, затопило Яна с головой. Ему стало абсолютно наплевать, что будет завтра. Мир сузился до Индро, который продолжал лихорадочно тереться о Яна и скулить. Ян зажмурился, будто это могло спасти его, и зарылся пальцами в волосы Индржиха.       Ладонь проехалась по взмокшему виску, скользнула на затылок и прижала оборотня к шее сильнее. Тот, уловив капитуляцию Яна, принялся вылизывать панскую шею уже без стеснения.       Обоих трясло, бёдра двигались навстречу друг другу, то и дело задевая чувствительные точки. Пальцы второй руки нащупали Индржихово ухо и наконец-то вживую ощутили ту самую бархатистость, о которой Ян бредил, когда оборотень вытаскивал его из лагеря половцев.       Индро застонал. Звук рычанием задрожал внутри горла, отчего у Яна пересохло во рту. Он перекатил пушистый заострившийся кончик уха между пальцами ещё раз, заставляя Индро сильнее уткнуться в панскую шею. Оборотень практически намертво припал к коже, втягивая её между зубами и облизывая, как самое желанное из лакомств.       Пальцы безостановочно оглаживали ушную раковину, вторая рука перебирала влажные волоски у основания шеи, а внизу живота у Яна всё сильнее разгорались угли, готовые в любой момент вспыхнуть ослепительным пламенем.       — Давай, — прошептал он на ухо Индро, то ли приказывая, то ли умоляя, и тот резко замер, словно оглушённый тихим словом.       Оборотень со стоном оторвался от измученной панской кожи и вгляделся в лицо Яна. Тот осоловело рассматривал ресницы, обрамлявшие голубую бездну глаз, и продолжал подаваться бёдрами навстречу.       Почувствовав движение внизу, Индро отдёрнулся от Яна как ошпаренный. Будто его только что хлестнули по спине кнутом. Панич протестующе застонал и попытался схватиться за бёдра Индржиха, потянуть их обратно, но тот вывернулся из хватки, тут же завалившись на бок от новой судороги, скрутившей всё тело.       Ян сморгнул, реагируя на рваные движения Индро, и кое-как заставил себя осмотреться. Индржих лежал на боку и стонал, пальцы руки, вцепившейся в плечо, заострившимися когтями пропороли рубаху. Панича бросило в холодный пот. Он ведь только что… Только что… хватался, подавался навстречу… стонал… Курва… Ему срочно требовалось выйти!       — Потерпи, Индро, скоро станет легче. Я схожу за водой, — зачастил он для приличия и кинулся к выходу из хижины. Сердце колотилось как бешеное. Чёрт, чёрт, чёрт! Так не должно было быть! Это же чистое безумие!       Под ногами захрустели ветки, ночной воздух снаружи облегчения не принёс. Стояла невыносимая духота — предвестница грядущих летних ночей. Ян схватился за ворот пурпуэна и оттянул его в сторону. Произошедшее его пугало. Это желание ответить Индро сбивало с толку. Да, оборотень вызывал любопытство, не каждый день удавалось наблюдать за ними в непосредственной близости. Но остальное… Он же должен был помнить, что Индро не просто мужчина!       Он отошёл ещё на пару шагов от хижины и огляделся вокруг. Лучше уж он проведёт всю ночь снаружи, чем вернётся внутрь. Индро сильный, Индро знает, что с ним происходит, Индро справится. Насчёт себя Ян не был уверен.       Позади раздался треск дерева. Пан резко обернулся и упёрся взглядом в чудовище. То, что стояло в проходе хлипкой хибары, походило на человека лишь отдалённо. Огромный зверь с горящими серебром глазами покачивался на задних лапах и низко рычал, рассматривая Яна в упор. Панич сделал шаг назад. Оборотень с натугой протиснулся в проём. Ян сделал второй шаг. Чудовище выбралось наружу и мотнуло головой, принюхиваясь.       Неужели это был Индро? Вот это жуткое орудие убийства, в десяти шагах от которого подгибались колени?       Ян лихорадочно прикидывал шансы спастись. Возможно, если оборотень окажется достаточно слаб, у панича получится удрать. Трансформация должна была истощить Индржиха. Надо было бежать, пока тот не пришёл в себя. Ян развернулся и рванул в сторону леса.       Удар врезавшегося в спину оборотня был подобен тарану. Яна бросило на землю, в рот набилось опавшей листвы. Он тряхнул головой, стараясь разогнать зазвеневшие оглушающим грохотом колокола в ушах. Этого он точно не ожидал. Не ожидал такой бешеной силы у только-только перевернувшегося Индржиха. Тот нависал над ним и шумно дышал в затылок.       Ян попытался привстать. Оборотень угрожающе зарычал.       — Индро, ты меня напугал! — Страх развязал пану язык. — Я не знал, что ты так умеешь.       Оборотень продолжал низко рычать, накрывая Яна своим телом. Одна из когтистых лап приподнялась над землёй, отчего пан зажмурился, попрощавшись с жизнью, но Индро поддел пальцем ворот и рванул. По спине пробежался холодок, половинки пурпуэна вместе с нижней рубахой сползли с плеч. Зверь наклонился ниже, ткнулся влажным носом в оголившуюся шею и лизнул.       Яна затрясло. Индро его вылизывал! И было совершенно непонятно, хотел оборотень его успокоить или сожрать. Лапа, изодравшая пурпуэн в клочья, легла на бок. Панич дёрнулся, пытаясь уйти от прикосновения, но Индро снова зарычал и прихватил Яна за плечо зубами. Прокусить не прокусил, но заставил пана покорно замереть на месте. Лапа оборотня на боку чуть сжалась и поползла вниз. Кожу защипало. Острые когти оставляли за собой неглубокие царапины.       Уперевшись в пояс брэ, Индржих проделал фокус с избавлением пана от одежды ещё раз. Шоссы так же покорно лентами сползли с тела. Лапа с когтями обожгла бедро новой царапиной, на этот раз чуть глубже. Чувствовалось, что оборотень начинал терять терпение. Ян болезненно застонал.       За спиной раздался скулёж. Индро разомкнул челюсти, выпуская панское плечо, и переместился к бедру — туда, где багровыми каплями выступила кровь. Горячий язык прошёлся по свежим царапинам.       Индро планомерно зализывал раны, спускаясь всё ниже. Ян сжался. Смущение перекрывало страх. Стоять на коленях с отставленной голой задницей под нависшим оборотнем было странно. Перед внутренним взором пана открывалась похабнейшая в своей непристойности картина. Должно быть, Ян сейчас походил на замершую под кобелём суку. Хотелось вскинуться и возмутиться, но Индржих мог запросто перекусить его пополам. Как с таким спорить?       Индро тем временем скользнул языком на ягодицу. А затем проехался широким влажным движением прямо между ног. Яна заколотило с новой силой. Это было чудовищно стыдно — и одновременно ужасающе откровенно. Индржих, будто распробовавший пана на вкус, повторил движение ещё раз. И ещё раз.       Обжигающий язык сводил с ума. Индро, одуревший окончательно, вылизывал Яна от самых яиц до затылка, будто Ян сейчас был его игрушкой. Лапа оборотня легла на живот, приподнимая пана повыше от земли, чтобы было удобнее слизывать с кожи Яна страх и неотвратимо накатывавшее возбуждение.       К своему стыду и ужасу, панич плыл от действий Индржиха — столько в них было животной страсти и откровенности. Ни одна мыльщица не хотела его так неистово и искренне. Внутри всё поджималось, когда Индро, поднявшись к затылку, толкался пану между ягодиц чем-то горячее языка. Напряжённые мышцы протестовали, заставляя пана лихорадочно придумывать способы сбежать. Между ног густела слюна и нечто, чему Ян боялся дать название. Тело нехотя, болезненно поддавалось. Панич коротко дышал, мысленно уговаривая себя не кричать в голос.       У Яна аж дух перехватило, когда он представил размеры того, что было у Индржиха между ног. И это что-то толчками пыталось войти в него! Индро же его убьёт, если это случится! Паника, подкатившая к горлу, вновь развязала Яну язык.       — Индро! — вскрикнул он, пытаясь отвлечь сосредоточенно сопящего в затылок оборотня. — Индро!       Тот замер. Слова из Яна посыпались, как яблоки из опрокинутой корзины:       — Индро, ты же меня убьёшь. — Панич старался достучаться до того, что сейчас было глубоко спрятано под животными инстинктами. — Индро, я же умру.       Оборотень отстранился и вопросительно заскулил. Ян дёрнулся было из-под зверя, но тот моментально сжал пальцы лапы, так и лежавшей на панском животе, и заворчал, царапая кожу.       — Хочешь убить своего пана? — голос Яна истерично зазвенел властными нотами. — Я прикажу тебя выпороть, а потом сдам церкви.       Индро недовольно ворчал, однако выпускать пана из хватки не спешил. Затылок Яна по прежнему обжигало горячее дыхание, Индро дышал так, что казалось, будто рёбра вот-вот треснут. У Яна дрожали колени.       — Если хочешь, чтобы я помог, сделаем по-моему. — Страх заставлял панича вытворять безумные вещи. Никогда в здравом уме он бы не решился на такое. Но раз уж сбежать у него не было шансов, а Индро его худо-бедно слушал, Ян решил рискнуть.       Он медленно опустил руку между ног, зажмурился и, набрав в грудь воздуха, коснулся члена оборотня. Ладонь едва смогла обхватить крепко стоящий ствол. Ох, чёрт. Будет тяжело. Но Ян уже всё решил, дороги назад не было, и он медленно направил Индро себе между бёдер.       Оборотень задрожал, когда ноги Яна сжались вокруг напряжённого члена. Не в силах больше сдерживаться, принялся короткими толчками подаваться вперёд-назад, пытаясь урвать хоть кроху удовольствия. Ян замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Смазки едва хватало, чтобы движения оставались относительно приятными, а не болезненными. Индро прижимался к пану всё сильнее, член Яна почти лежал на члене Индро сверху. Короткие вспышки странного, извращённого возбуждения от касаний Индро сбивали с толку.       Ян на пробу проехался ладонью по члену Индржиха — и чуть не задохнулся, когда тот прижал его лапой к себе сильнее. Новая волна дрожи, прокатившаяся по телу, заставила мысли в голове панича сбиться в единый комок. Он продолжил поглаживать член оборотня, поднимаясь всё выше, и наконец-то сомкнул пальцы на головке.       Рык Индро над ухом, нервное движение когтистой лапы по коже, влажные капли смазки, щедро плеснувшие паничу на пальцы. Всё это сводило с ума, оглушало, заставляло желать большего. Индро позади Яна ускорялся, подавался вперёд всё лихорадочнее, трясся, стараясь сдержать зверя, но уступал. Сам Ян только и успевал, что хвататься за раскалённый бок оборотня, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, и сжимать ладонь вокруг головки члена Индро. Бёдра горели, мышцы вопили от напряжения, но пан уже не мог остановиться. Что-то, вскинувшее голову глубоко внутри, заставляло его обхватывать сильнее, двигать рукой увереннее. Его собственный член, вздрагивавший каждый раз, когда Индро задевал его своим, казалось, разрывался от болезненного наслаждения и желания.       Ян рискнул опустить голову и замер, заворожённый зрелищем. Видеть Индро так близко, смотреть, как он мелькал между стиснутых ног, ахать, когда горячая плоть проезжалась по поджавшимся яйцам, было сродни святотатству. Когда-то давно Ян дал себе зарок не рассматривать женщин и, упаси господь, мужчин, чтобы лукавый, только и подстерегавший юного пана в надежде сцапать его бессмертную душу, не утащил его в Ад раньше времени. Сейчас же Ян смотрел и не мог отвести взгляда.       Индро ускорялся. Ян уж было решил, что скоро всё закончится, и прикрыл глаза, растворяясь в похоти, но оборотень отстранился, а затем резко проехался между ягодиц Яна, задевая вход.       Панича скрутило судорогой от чудовищного в своём безумии желания. На краткий миг он вдруг представил, каково было бы позволить Индро войти в него. Возбуждение почти ослепило его. Блядь, ему нужно было почувствовать. Он этого боялся, он этого хотел.       Рука, до этого обхватывавшая член Индро, дёрнулась за спину. Ян коснулся себя там, где никогда бы в здравом уме не коснулся до этого. Дрожащие мышцы отозвались библейским стыдом и богохульным удовольствием.       Плевать! Яну было плевать! Пусть эта церковь подавится своими нравоучениями, сейчас панич практически распластался под оборотнем, и все, что было важным, — это почувствовать Индржиха внутри.       Он вслепую нащупал Индро, отчего оборотень заскулил, и собрал скатывавшиеся с головки тягучие капли. Когда он вновь обвёл уже влажными пальцами себя, щеки вспыхнули так, что в голове зашумело. Индро у него за спиной притих, будто увиденное тоже его огорошило. Ян, закусив губу и постаравшись вытравить изнутри оставшиеся сомнения, толкнулся в себя пальцем. Тут же костяшек коснулся член Индро.       Яна накрыло новой волной безумия. Он уже не мог остановиться, двигал и двигал пальцами, пока Индро над ним коротко подавался навстречу. Будто он уже был внутри, будто это он растягивал Яна. К первому пальцу добавился второй, Ян задохнулся, когда горячая капля с кончика члена Индро скатилась между пальцев и он пропихнул её глубже.       Хотелось скулить в такт толчкам оборотня. Тот медленно проехался членом ниже, от пальцев до поджатых яиц, и снова скользнул Яну между ног. Панич послушно сжал ноги и продолжил двигать пальцами внутри себя. Сейчас он был полностью во власти Индро, тот при желании мог взять его как захочет. Единственное, что не давало Яну свалиться лицом в землю, — это когтистая лапа Индро у него на животе.       Осознавать это было странно. Оборотень мог делать с Яном что ему вздумается, но сдерживался, хоть и с трудом. В груди разлилась волна извращённого удовлетворения. Хотелось проверить, насколько он мог контролировать Индро, но собственное возбуждение гнало вперёд. Пальцы внутри двигались всё уверенней, Ян даже рискнул добавить третий, коротко застонал от болезненной вспышки, когда мышцы сжались в ответ на проникновение, но заставил себя расслабиться.       Индро позади пана подавался между бёдер, невольно подгоняя Яна, подталкивая запястье панича. Мышцы входа раскрывались нехотя, но постепенно расслаблялись, им просто нужно было помочь.       — Индро, — хрипло и как-то жалобно позвал Ян. — Помоги мне.       Оборотень дёрнулся, толкнувшись между ног панича резче.       — Индро!       Окрик заставил его замереть, будто оборотень пытался осознать, чего Ян от него хочет. Медленно, словно через силу, он отстранился от пана, у которого тут же обессиленно разъехались ноги, и втянул носом воздух.       — Ну же, дурак, помоги мне! — снова потребовал Ян и застонал, когда его собственные пальцы задели внутри что-то, отозвавшееся вспышкой удовольствия.       Оборотень наконец-то сообразил, чего от него хотят, и быстро прижался раскалённым языком поверх пальцев Яна. Слюна облегчила задачу, панич благодарно вздохнул и принялся растягивать себя с удвоенной силой.       От движений языка Индро в голове темнело. Было невыносимо хорошо, настолько, что Ян начал подаваться навстречу, умоляя о чём-то большем. Хотелось насадиться и прочувствовать этот язык внутри. Собственный член от этой мысли дёрнулся к животу.       Индро вылизывал Яна так, как никто раньше. Даже то, что он вытворял с царапинами, не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Ян исступлённо шевелил пальцами, потеряв голову настолько, что сам разводил их в стороны, позволяя Индржиху проникать кончиком языка внутрь. Но этого было мало, преступно мало. Терпение у пана истончилось до толщины шёлковой нити.       — Индро, — собственный язык Яна не слушался. Мысли путались, он никак не мог подобрать нужные слова, чтобы озвучить то, что жгло горло уже давно. Но, слава богу, Индро понял Яна без слов.       Головка члена прижалась ко входу. Мышцы болезненно натянулись, пытаясь впустить внутрь то, что было намного больше пальцев. Ян коротко лихорадочно задышал, разрываясь между возбуждением и отвлекающей болью. Индржих входил медленно, пан и представить не мог, как у того хватает контроля над зверем, чтобы не вломиться внутрь Яна. Когда казалось, что Ян вот-вот потеряет сознание от ощущений, головка члена Индро наконец-то протиснулась внутрь.       Звук, вырвавшийся из оборотня, был мало похож на стон. Больше всего он напоминал последний вздох умирающего. Ян сам был близок к обмороку. Мышцы пульсировали, воздуха не хватало, в ушах звенело, в голове металась единственная мысль: как он вообще додумался до такого? Но бежать было некуда.       Индро качнул бёдрами на пробу. Ян сжался от новой волны боли. Дальнейшее произошло с ужасающей скоростью. Индро, неспособный больше сдерживаться, толкнулся до конца. У Яна вырвался вскрик, из глаз брызнули слёзы. Всё тело сжималось от незнакомого чувства заполненности. Никогда Ян не ощущал себя таким обессиленным. Казалось, руки и ноги отказали разом, важной оставалась лишь тупая боль внутри и пульсация мышц.       Когда оборотень подался назад, Ян смог только распластаться грудью по земле, коротко дыша. Было слишком горячо, непривычно, стыдно, больно. На новом толчке он застонал против своей воли. Разум затух, словно свечка от резкого порыва ветра. Оставалось только хватать ртом воздух и тонуть в ощущениях.       Индро снова сорвался и принялся двигаться внутри совсем бесконтрольно. Яна протаскивало по земле с каждым новым толчком. Одна когтистая лапа мелькнула в поле зрения Яна и упёрлась в землю прямо перед панским носом. Вторая легла на талию, придерживая. Кажется, Индро снова оставил царапины на боку, но Яну было плевать. Он в исступлении хватался за изломанные сменой обличья пальцы и стонал.       Под щекой стало влажно. Видимо, из глаз натекло, потому что мир вокруг качался в мутном мареве. Ян почти ничего не видел, слышал только сдавленный рык Индро над головой и сам захлёбывался в боли и удовольствии.       Индро умудрялся задевать внутри такие точки, о существовании которых панич и не подозревал. Когда оборотень выходил, Яна ослепляло таким удовольствием, что он готов был кричать; когда подавался обратно — мышцы натягивались так, что хотелось умереть.       На одном особенно безумном толчке Ян рискнул поднять непослушную руку к животу — казалось, будто Индро выжигает своё клеймо изнутри — и замер, почувствовав, как оборотень двигается внутри.       Член Индржиха выпирал над плоским животом пана. Ян не верил собственным пальцам. Индро продолжал исступлённо подаваться в него, а Ян всё давил и давил на живот, будто хотел запомнить этот момент навсегда.       Происходящее превратилось в бесконечный круг разрывающих изнутри боли и наслаждения. Ян уже ничего не соображал, рыдал и стонал в голос, молил всех известных ему богов, чтобы это поскорее закончилось — или не заканчивалось никогда.       Индро зарычал над ним громче. Между лопаток пана упали прохладные капли, будто слюна сорвалась из оскаленной пасти. Оборотень толкнулся в последний раз и замер. Ян чуть не ослеп от того, как натянулись измождённые мышцы входа. Подутихшая боль обожгла с новой силой.       — Индро! — только и успел вскрикнуть он и подался прочь. Лапа на талии сжалась, не отпуская пана далеко, да и сам оборотень не двигался. Но внизу продолжало пульсировать. Внутри будто разлилось раскалённое железо.       Индро кончил, мелькнула в голове отстранённая мысль. А кончил ли сам Ян? Он перевёл взгляд вниз, щёку неприятно царапнуло землёй. Собственный член выглядел странно. Белёсая капля, дрожавшая на кончике, недвусмысленно намекала, что тело получило своё. Но Ян совершенно этого не помнил. Перед глазами мелькали точки.       Оборотень с глухим рыком вышел из панича и завалился на задницу. Ян едва успел разжать занемевшие пальцы, чтобы выпустить лапу оборотня из хватки. По бёдрам потекло. Хотелось свернуться в комок и разрыдаться. То, что произошло между ними, не поддавалось здравому смыслу. Ужасно, стыдно, чудовищно.       Ян кое-как поднялся на ноги, колени дрожали, угрожая в любой момент подломиться. Ему нужно было бежать, уходить, спрятаться. К моменту, когда Индро придёт в себя, пану необходимо было оказаться как можно дальше от этого места.       Он ещё раз покосился на оборотня, пребывавшего в каком-то трансе, скользнул взглядом по его члену, невольно задержался на набухшем внизу утолщении и стыдливо отвёл взгляд. Представлять, что бы случилось с Яном, если бы Индро вошёл в него до конца, не хотелось. Хотелось помыться. И прилечь.       Панич заглянул в хижину, порылся в седельных сумках, выудил запасной комплект одежды, кое-как оделся, уговаривая ноющие мышцы потерпеть ещё немного, и вышел наружу.       Индро лежал на боку и тяжело дышал. Ничего, выживет, решил Ян и зашагал прочь. Необходимо было убраться отсюда подальше, пока оборотень не пришёл в себя.       Отойдя на добрую сотню шагов, он позволил себе разрыдаться в голос.