Шесть дней и почти вся ночь

* * * Облачные Глубины, прошлое. Цзян Ваньинь, вопреки всем ожиданиям, на следующее утро сумел явиться к завтраку вовремя. Он даже сохранил на лице нейтральное выражение, сидя в абсолютной тишине за столом среди учеников Ордена Гусу Лань, излучавших благочестие так, будто оно было заразным. Не Хуайсан чуть не разрушил всю картину: подавился маринованной сливой посреди трапезы и попытался заглушить кашель рукавом мантии. Вся левая сторона стола замерла, словно испуганное стадо оленей, пока Лань Цижэнь смотрел на Хуайсана с уничижительным разочарованием человека, лично оскорблённого самим существованием кислорода. Цзян Ваньинь, со своей стороны, молча съел две паровые булочки и выпил пиалу каши, всё это время внутренне кипя от отсутствия Вэй Усяня. К тому времени, как он добрался до комнаты своего старшего боевого брата, его ярость уже тихо бурлила больше половины шичэня. Он открыл дверь с преувеличенной осторожностью — отчасти чтобы не разбудить того, если он ещё спал, отчасти потому, что не был до конца уверен, какую версию Вэй Усяня застанет. То, что он увидел… Вэй Усянь спал, растянувшись поперёк стола, будто развалившаяся марионетка. Одна рука драматично свисала со стопки бумаг, в пальцах болталась кисть, а на рукаве засохли чёрные пятна чернил. И прямо по центру верхнего листа, выведенное небрежным, но узнаваемым почерком, значилось: «Трактат о Демоническом Совершенствовании. Для Вэй Ина, от Вэй Ина». Цзян Ваньинь уставился на это. Затем моргнул. А потом, наконец, взорвался. — Какого чёрта, Вэй Усянь?! Вэй Усянь пошевелился, издав сонный звук. Медленно поднял голову, моргая, будто не понимая, где находится. Волосы на затылке торчали во все стороны, а на щеке красовался отчётливый отпечаток талисмана — словно мистическое родимое пятно. — О, — зевнул он. — Уже утро. — Он медленно моргнул. — Я проспал завтрак? — Да, ты абсолютный безумец! — рявкнул Цзян Ваньинь. — И что это, чёрт возьми, такое? — Он размахивал трактатом в воздухе, будто боевым знаменем. — Ты написал себе руководство по совершенствованию. По демоническому совершенствованию. Да ещё и пририсовал улыбочку! Вэй Усянь сел как следует и потёр висок. — Ах. Да. Похоже на то, что я бы сделал. Цзян Ваньинь смотрел так, будто хотел его придушить. — Вэй Усянь, ты пытаешься втянуть нас всех в неприятности? — Это зависит от того… — начал Вэй Усянь, щурясь на манускрипт, и после короткой паузы закончил: — Хорошо ли я с этим справляюсь. — Ты… с чем? — С руководством, — пояснил он. — Оно понятное? Структура логичная? Я боялся, что местами может быть немного сумбурно. Цзян Ваньинь издал приглушённый звук, похожий на стон. — Ты совершенно безумен. — Возможно, — не стал спорить Вэй Усянь. — Но я также весьма умён, так что это балансирует. Цзян Ваньинь зашагал по комнате, бормоча себе под нос: — Это плохо. Это действительно плохо. Ты сказал, что будешь вести себя прилично. Ты обещал. — Я и веду! — бодро заявил Вэй Усянь. — И технически я не нарушил ни одного правила. Цзян Ваньинь указал на него обвиняющим пальцем. — Ты пишешь руководство по запрещённому совершенствованию посреди Облачных Глубин! — Ах, но оно ещё не запрещено, потому что никто до этого его не практиковал, — сказал Вэй Усянь, вставая и потягиваясь. — Технически, я первооткрыватель. Новатор. Непонятый гений, опередивший своё время. — Ты ходячая катастрофа, — проворчал Цзян Ваньинь. — Что с тобой случилось за ночь? Вчера ты был странным, но сегодня ты… это. Вэй Усянь склонил голову, задумавшись. — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что мне приснился очень яркий сон? — Нет! — Даже если я скажу, что в нём ты драматично кричал на меня очень похожим тоном, что выдаёшь сейчас? Глаз Цзян Ваньиня дёрнулся. Вэй Усянь подошёл к окну и выглянул наружу. — Хм. Погода хорошая. Может, прогуляюсь. — У тебя занятия, — отрезал Цзян Ваньинь. — Лань Цижэнь ждёт тебя. Вэй Усянь одарил его блаженной улыбкой. — Тогда, полагаю, он будет разочарован. И прежде чем Цзян Ваньинь успел снова закричать, он подхватил верхнюю мантию, перекинул её через плечо и, насвистывая бравурный мотивчик, неспешно вышел на улицу. * * * Вэй Усянь нашёл Не Хуайсана, жмущегося на краю библиотечного павильона, вполголоса бормочущего что-то над свитком и явно пытающегося не привлекать внимания. Вэй Усянь подошёл к нему, излучая озорство, будто это была его официальная должность. — Доброе утро, Хуайсан, — сказал он. — Не желаешь прогуляться? Не Хуайсан подпрыгнул. — Что? Зачем? — Ты выглядишь так, словно тебе нужен свежий воздух. А я, — Вэй Усянь, аккуратно сложив руки за спиной, — чувствую себя философски настроенным. Не Хуайсан бросил на него крайне подозрительный взгляд. — Ты должен быть на занятиях. — Как и ты. — Да, но у меня болезненное состояние. Слабое телосложение. Вэй Усянь ухмыльнулся. — А у меня манускрипт, полный теоретического богохульства, и лёгкая головная боль. У всех нас есть своё бремя. Не Хуайсан вздохнул. — Неужели ты не можешь пойти и быть загадочным где-нибудь в другом месте? — Не сегодня. Ты — счастливый получатель моего полного внимания. Прежде чем Не Хуайсан успел возразить, Вэй Усянь мягко, но настойчиво свернул с главной тропы на тихую дорожку, ведущую к Холодным источникам. По пути он задал несколько туманных вопросов — о недавних политических напряжённостях, сплетнях Облачных Глубин и не упоминал ли Не Минцзюэ когда-нибудь моральный облик своего помощника. Не Хуайсан всё больше путался. В конце концов, он остановился. — Молодой господин Вэй, что ты делаешь? Вэй Усянь склонил голову. — Пытаюсь понять, притворяешься ли ты глупым или ты и вправду настолько недогадливый. — Я ни в чём не притворяюсь! — взвизгнул Не Хуайсан. — Я даже не понимаю, в какую игру мы играем! Вэй Усянь внимательно посмотрел на него. Тот казался искренне взволнованным — не тем привычным, театральным трепетом с размахиванием веером, что он порой разыгрывал ради внимания, а настоящим: глаза широко раскрыты, дыхание учащённое, взгляд растерянный. — Хм-м, — протянул Вэй Усянь. — Ладно. Либо ты куда лучший актёр, чем я думал, либо ты и вправду ничего не знаешь. Не Хуайсан издал высокий звук протеста и дёрнул его за рукав. — Ты собираешься сказать мне, о чём это всё? — Не-а, — бодро ответил Вэй Усянь. — Но ты был очень полезен. — Правда? — О да. — Вэй Усянь хлопнул его по спине. — На самом деле, я теперь к тебе весьма расположен. Пошли. Займёмся рыбалкой. — Я… что? Вэй Усянь уже шагал вперёд. — Ты освобождён от занятий. По приказу врача. Лечение включает солнце, карпов и то, что я не стану задавать тебе больше вопросов. Если только ты сам не заговоришь об этом — в таком случае все ставки сняты. Не Хуайсан засеменил следом за ним. — Молодой господин Вэй! Ты сейчас ужасаешь! Вэй Усянь лишь рассмеялся. Они неспешно добрались до тихого ручья, взяли удочки из кладовой, наживку стащили с задворков кухни. Вэй Усянь даже захватил перекус — по паре рисовых колобков и немного маринованной редьки. Всё это было почти… умиротворяющим. Немного позже, где-то между вторым колобком и третьей жалобой на водоросли в пруду, Не Хуайсан испустил довольный вздох и сказал: — Честно, я виню Мэн Яо. Он дал мне ту книгу по теории осанки Ордена Гусу Лань, и теперь я не могу отсидеть лекцию, не думая о том, правильно ли я дышу. Вэй Усянь замер. — Что? — взглянув на него, спросил Хуайсан. — Это хорошая книга. Немного суховата, но… — Постой-ка, — резко перебил Вэй Усянь. — Постой-ка. Хуайсан… кто дал тебе ту книгу? Ту, что с матрицей. Не Хуайсан моргнул. — Я только что сказал — Мэн Яо. Вэй Усянь шлёпнул себя ладонью по лбу и драматично простонал сквозь пальцы. — О, Хуайсан! Бедный, наивный, маленький Хуайсан. Как же я перед тобой провинился! * * * Облачные Глубины, будущее. Где-то в другом месте, в иной нити времени, Вэй Усянь сидел рядом с человеком, называвшим его мужем. Камень под ними был тёплым, а шум водопада мягко заполнял паузы между ударами сердец. Сначала Вэй Усянь молчал. Он старался выглядеть расслабленным — ноги вытянуты, спина изогнута в привычной сутулости, — но Лань Ванцзи видел напряжение в его плечах, то, как пальцы нервно теребили край мантии. — Так, — наконец произнёс Вэй Усянь, слишком громко и нарочито беззаботно. — Итак. Моя трагическая, извращённая судьба. Делай что должен. Хотя, знаешь, не спеши. Просто, знаешь, сообщи мне мягко… и, возможно, принеси закуски с выпивкой попозже. Лань Ванцзи слегка повернулся к нему, лицо — невозмутимое, как всегда. — Я расскажу тебе то, что тебе нужно знать, — сказал он, — но не всё сразу. Сначала тебе следует понять общую картину. Вэй Усянь кивнул. — Тогда продолжай. Рисуй картину. Наступила долгая пауза. Затем, прозвучало простое: — Ты умер. Слова упали, словно камни в стоячую воду — тихо, но невозможно игнорировать. Вэй Усянь моргнул. — Что ж, — пробормотал он. — Это… эффективный способ повествования. — Тебя воскресили, — немедленно добавил Лань Ванцзи. — Эта часть важна. Вэй Усянь снова моргнул. Потом ещё раз. — Меня… прости, что? — Он уставился на Лань Ванцзи с полуоткрытым ртом. — В смысле, на какой части мне вообще сосредоточиться? На том, что я умер, или на том, что я, по-видимому, воскрес? Ответа не последовало. — Ладно, — наконец сказал Вэй Усянь. — Давай начнём с умирания. — Он провёл ладонью по лицу. — Я умираю. Ладно. Я ушёл героем? Спас ребёнка? На меня напали дикие звери? Я поскользнулся на персиковой косточке и упал на свой меч? — Ты упал, — сказал Лань Ванцзи, голос его звучал ровно. — Это не несчастный случай. Ты выбрал это — хотя мир не оставил тебе хорошего выбора. Услышав это, Вэй Усянь замер. — Значит… самоубийство, — произнёс он, пытаясь звучать легко. Не вышло. Лань Ванцзи не произнёс ни слова, но взгляд в его глазах был достаточным ответом. Вэй Усянь секунду смотрел на него, затем со стоном плюхнулся на спину. — Ладно. Хорошо. Назовём это перерывом номер один. Мне нужно пару мгновений, чтобы проораться в мох. * * * Спустя четверть шичэня. Вэй Усянь шагал взад-вперёд по поляне с нарастающим волнением, а Лань Ванцзи наблюдал за ним с растущей тревогой. В конце концов, Вэй Усянь шлёпнулся обратно на камень. — Хорошо, тебе нужно рассказать мне остальное. Я здесь выхожу из-под контроля. И ещё, пожалуйста, скажи, что во всём этом есть какая-то светлая сторона — полагаю, должна же она быть, раз я, по-видимому, теперь живу счастливой жизнью с тобой в Облачных Глубинах? — Да, светлая сторона есть. Ты… мы… счастливы. После всего, что было прежде, и тринадцати лет разлуки, это ощущается заслуженным. — Тринадцать лет?! — взвизгнул Вэй Усянь. — Столько я был мёртв? Погоди, нет, не отвечай ещё — просто начни с начала и расскажи мне всё, пожалуйста. Лань Ванцзи несколько мгновений молча смотрел на него, с видимой озабоченностью в глазах, прежде чем заговорить. Резня в Пристани Лотоса шла первой. Лань Ванцзи изложил это просто: нападение, огонь, кровь, потери. Вэй Усянь слушал, не шевелясь, но его руки медленно сжались в кулаки. — Госпожа Юй? — спросил он, уже зная ответ. Лань Ванцзи единожды, торжественно кивнул. — А Цзян Фэнмянь? — Его голос стал тише. Ещё один кивок. — И сколько ещё других? На это Лань Ванцзи на мгновение замер, прежде чем мягко ответить: — Орден Юньмэн Цзян оказался на волоске от полного уничтожения. Вэй Усянь уставился на свои колени. — Дерьмо. Лань Ванцзи посмотрел на него. — Ты выжил. Ты защитил Цзян Ваньиня. Вэй Усянь резко, хрупко рассмеялся. — Что ж. По крайней мере, я сделал что-то правильно. Но Лань Ванцзи не закончил. Он рассказал ему о золотом ядре — как Вэй Усянь отдал своё Цзян Ваньиню с помощью Вэнь Цин, как никто не знал об этом до «много позже». Как он нёс боль в молчании. Вэй Усянь замер. — Я… Что? — Его голос дрогнул. — Это был твой выбор, — тихо и непоколебимо сказал Лань Ванцзи. — Чтобы защитить его. Ты принял это решение в одиночку. Вэй Усянь отвёл взгляд, усиленно моргая. — Зачем я сделал что-то настолько… Нет. Не отвечай. Я знаю, зачем — и я сделал бы это снова. Наступила пауза. Единственным звуком была вода, всё так же шумящая, будто ей было совершенно всё равно. Лань Ванцзи продолжил. Он рассказал, как Вэй Усянь исчез на три месяца, как вернулся изменённым — могущественным, диким, пугающим. Как он обуздал новую форму Совершенствования, которую никто прежде не видел. — Демоническое совершенствование, — сказал Лань Ванцзи. — Ты создал его. Вэй Усянь приподнял брови. — Что ж. Это либо впечатляюще, либо ужасающе. Возможно, и то, и другое. — Было и то, и другое, — сказал Лань Ванцзи. — Самая ужасающая часть заключалась в том, что люди, заботившиеся о тебе больше всего, видели, что тебе больно. Но ты хранил свои секреты и отвергал любые попытки помочь. — Ты пытался помочь мне? — робко спросил Вэй Усянь. Лань Ванцзи заговорил медленнее. — Да, я пытался. Но теперь я понимаю, что не прояснил своих намерений. Я не донёс своих мотивов. В результате ты видел упрёк там, где подразумевалась лишь забота. Я сделал недостаточно. Вэй Усянь фыркнул. — Могу предположить, что ты потратил кучу времени, костеря себя за это, но бьюсь об заклад, я не облегчал тебе задачу, да? — Возможно, нет. Но тебе не пришлось бы нести столько тягот в одиночку, и об этом я буду сожалеть всегда. Следующая часть была почти воодушевляющей. Вэй Усянь выиграл для них войну. Его совершенствование помогло переломить ход событий. Кампания «Выстрел в Солнце» завершилась. Победа, выросшая из трагедии. — Что ж, это уже что-то, — сухо пробормотал Вэй Усянь. — Я уже начал думать, что эта история — одно сплошное погружение во тьму. Лань Ванцзи не ответил, и его молчание было красноречивым. Вэй Усянь простонал. — Хорошо, перерыв номер два! Чувствую, он мне понадобится. * * * После ещё одного интенсивного хождения взад-вперёд Лань Ванцзи возобновил свой рассказ. Одна за другой всплывали детали: слухи, негодование, страх. То, как всё хорошее извращали во что-то угрожающее. Мир совершенствования отвернулся от него — сначала медленно, затем разом. — Ты заступился за остатки Ордена Цишань Вэнь, — сказал Лань Ванцзи. — Дети, старики, больные. Ты спас их из жестокого трудового лагеря на Тропе Цюнци. Ты привёл их в Могильные курганы. Дал им дом. — Дай угадаю, — с горечью произнёс Вэй Усянь. — Для меня это стало началом конца. — Мн, — торжественно согласился Лань Ванцзи. — Тот факт, что ты был единственным голосом во всём мире совершенствования, заступившимся за тех людей, останется одним из величайших коллективных моральных провалов в нашей истории. На войне всегда должны быть правила, и эти правила были нарушены — их разорвали в клочья — жестоким обращением с беззащитными незаклинателями. Его попытки построить дом для остатков Вэней в Могильных курганах сначала назвали отступлением. Затем — провокацией. И затем, наконец, всё рухнуло. Вэй Усянь слушал в полном ужасе — как на него устроили засаду, как он оказался ответственен за смерть Цзинь Цзысюаня — мужа его сестры. Как его шицзе рискнула всем впоследствии, чтобы найти его на поле боя, лишь чтобы умереть у него на глазах. — Я полагаю, в тот момент, — тяжело сказал Лань Ванцзи, — ты почувствовал, что жить больше не для чего. — Так это и вправду было самоубийство, — тихо произнёс Вэй Усянь. Его сознание расплылось в белый шум. Он не мог представить, в какой боли он должен был находиться — и не хотел. Мысль эта была обрывом, и он дёрнулся назад, не успев заглянуть за край. — По сути, да, — осторожно ответил Лань Ванцзи. Вэй Усянь резко поднял на него взгляд. — Что это должно значить? Лань Ванцзи вновь заговорил медленнее: — Я считаю, лучше на этом и остановиться. Ты выбрал прекратить свою собственную жизнь. Действия других, способствовавшие этому или препятствовавшие, не имеют значения. Вэй Усянь долго смотрел на него. Затем фыркнул. — Тут определённо есть одна-две истории, но… хорошо. Полагаю, мне не обязательно знать. После этого они очень долго молчали. Минуты текли. Пение птицы донеслось — дисгармонично мелодичное и сладкое — через всю поляну. Наконец Вэй Усянь спросил: — Оно того стоило? — Да, — мгновенно ответил Лань Ванцзи. Вэй Усянь повернулся, чтобы взглянуть на него. — Но я умер. И остатки Вэней тоже. После всего этого мне даже не удалось защитить людей, которые важны для меня. — Ты остался верен себе, — сказал Лань Ванцзи. — Даже когда это стоило тебе всего. Вэй Усянь снова отвёл взгляд, слишком часто моргая. Спустя мгновение он спросил: — А ты? Что делал ты? Лань Ванцзи помолчал и сказал: — Недостаточно. — Лань Чжань… — Я пытался, — продолжил он. — Но я… я позволил правилам моего Ордена и моим представлениям о приличиях сдерживать меня слишком долго. Я не стоял с тобой рядом, когда должен был. Я позволил другим говорить ложь. Я не остановил их. Выражение лица Вэй Усяня было нечитаемым. — А теперь? — Я потратил почти двадцать лет, пытаясь всё исправить. По крупицам. Произнося эти слова, Лань Ванцзи не пытался скрыть ни своей нежности, ни сожаления. Вэй Усянь смотрел на человека перед собой, и его сердце внезапно, болезненно наполнилось так, как будто ощущалось совершенно незнакомым. Он в смущении отвёл взгляд. — Тебе также следует знать, что Цзинь Гуанъяо манипулировал многими событиями, приведшими к твоей смерти, — продолжил Лань Ванцзи. — Он взращивал недоверие. Он скрывал правду, организовывал конфликты. Вэй Усянь нахмурился. — Цзинь Гуанъяо? Кто это, чёрт возьми? Я думал, Цзинь Гуаншань — единственный старший член клана того поколения. — В твоё время он известен как Мэн Яо. Полагаю, в настоящее время он является старшим помощником Не Минцзюэ. — А, точно, кажется, я его видел, — задумчиво вымолвил Вэй Усянь. — Это тот парень, что приехал с Хуайсаном на лекции, да? Хм, — размышлял он вслух, — Он показался достаточно безобидным, когда я встретил его в тот раз. Полагаю, никогда не знаешь, что у кого на уме. И как люди узнали правду? — Не Хуайсан раскрыл правду. Медленно, терпеливо и с большой долей хитрости. Вэй Усянь раскрыл рот. — Хуайсан? Хуайсан?? Лань Ванцзи кивнул. — Цзинь Гуанъяо был ответственен за приближение смерти Не Минцзюэ — Не Хуайсан не мог с этим смириться. Он годы ждал подходящего момента и запустил невероятно сложные схемы, чтобы добиться справедливости и привлечь Цзинь Гуанъяо к ответу. Вэй Усянь издал тихий, недоверчивый звук. — Напомни мне никогда не играть с ним в карты. Пауза. Затем Лань Ванцзи сказал с заключительной интонацией: — Я несу сожаление. Я не стоял с тобой, когда это было важно. Я позволил страху — протоколу — держать меня в молчании. Я поклялся никогда больше не позволять этому случиться. С тех пор как ты вернулся ко мне вновь, я делал всё, что в моих силах, чтобы быть достойным твоей милости. Но это, — сказал он окончательно, — часть истории, которую не нужно рассказывать. Надеюсь, с информацией, которую я тебе дал, этого никогда не произойдёт. Всё, что тебе нужно знать — это что после боли, достаточной на целую жизнь, мы теперь счастливы. Вэй Усянь открыл рот, чтобы возразить — но резко закрыл. Было так много — так много — о чём следовало поразмышлять и что осмыслить. Он не думал, что его мозг способен принять ещё что-то. Если Лань Ванцзи говорит, что ему не нужно знать, возможно, стоит оставить это как есть. * * * Последовавшая тишина затянулась. Шум водопада заполнял пространство. Затем Вэй Усянь пошевелился, теперь медленнее. Он посмотрел на свои руки, потом снова на Лань Ванцзи. — Думаю, мне нужно это записать, — сказал он. — Всё. Каждую кровавую деталь. Лань Ванцзи склонил голову. — Я начну сегодня вечером, — сказал Вэй Усянь. — Я, наверное, не буду спать. Ты проснёшься утром и найдёшь меня с косыми глазами, вцепившегося в кисть. — Ты и так делаешь это как минимум раз в неделю, — сказал Лань Ванцзи, его тон был сухим. — Хотя обычно потому, что ты считаешь сон опциональным, а хаос — частью твоего процесса. Вэй Усянь фыркнул и отвёл взгляд к деревьям. — А завтра, — заявил он, — я начну думать о том, что я буду делать. — В его голосе теперь появилось нечто тихо свирепое. — Потому что если кто-то забросил меня вперёд во времени, дал мне второй шанс, тогда я, чёрт возьми, позабочусь о том, чтобы им воспользоваться.