Шесть дней и почти вся ночь

* * * Облачные Глубины, прошлое. На следующее утро Не Хуайсан отправился на поиски молодого господина Вэя. Накануне у него не было возможности задать ни одного толкового вопроса. Вэй Усянь вёл себя странно: интересовался непонятными вещами, пристально разглядывал его, будто пытался разгадать какую-то тайну. А едва Хуайсан упомянул Мэн Яо — тот замер, выдохнул что-то вроде драматического пророчества и исчез, не дав ничего прояснить. Именно поэтому, после тревожной ночи и ещё более запутанного утра, Не Хуайсан теперь бродил по Облачным Глубинам в поисках ответов. Он нашёл Вэй Усяня там, где меньше всего ожидал — в библиотеке. Точнее, в её дальнем углу, окружённого тремя грудами книг с такими названиями, как «Продвинутая теория матриц: Том 4» и «Об изменчивости политики Орденов в середине периода Цишань». Вэй Усянь склонился над свитком настолько иссушенным, что тот, казалось, вспыхнет от малейшей искры, и рассеянно покусывал кончик кисти. Он даже не поднял глаз. — Молодой господин Вэй? — осторожно окликнул его Не Хуайсан. Вэй Усянь махнул рукой в неопределённом приветствии, не отрывая взгляда от текста: — Привет. — Что ты делаешь? — спросил Не Хуайсан, приближаясь. Вэй Усянь щёлкнул кистью в сторону одной из стопок. — Пытаюсь понять, что изменилось. Пауза. — Что? — В моей версии событий, — произнёс Вэй Усянь, всё ещё не поднимая глаз, — я не появляюсь в чужом десятилетии без объяснений и с таким количеством эмоционального багажа, что его хватило бы на целую трагедию. Ну, разве что один раз — и то с оговорками. Значит, что-то сместилось. Возможно, мелочь, но достаточная, чтобы сбить линию времени с пути. Я хочу выяснить, что именно, пока вселенная не решила одарить нас ещё более зрелищными и ужасающими последствиями. Не Хуайсан уставился на него. — Это связано с Мэн Яо? Это заставило Вэй Усяня замереть. Он отложил свиток и слегка откинулся назад, наконец подняв глаза на Хуайсана с выражением человека, который только что соединил несколько крайне неприятных точек и решает, сколькими из них стоит делиться. — Тебе, правда, не стоит ему доверять, — мягко сказал он. Не Хуайсан моргнул. — Погоди… что? — Я серьёзно. Будь осторожен. Не говорю, что нужно паниковать, но если Мэн Яо вдруг предложит тебе помочь с рассадкой на банкете — перепроверь каждое место. — Почему? — требовательно спросил Не Хуайсан. — Он всегда был добр ко мне. Вежлив, полезен и прекрасно ведёт чайные церемонии. — Именно это и делает его опасным, — мрачно произнёс Вэй Усянь. Рот Не Хуайсана открылся. Затем закрылся. Потом снова открылся. — Это не помогает! Вэй Усянь долго смотрел на него, затем вздохнул и потёр переносицу. — Я столкнулся с этической дилеммой, Хуайсан. С одной стороны, у меня есть сведения из будущего, которые ясно указывают, что Мэн Яо — мягко говоря — мастер манипуляций с весьма убийственными наклонностями. С другой стороны, ничего этого может и не случиться в этой линии времени, ведь меня здесь быть не должно. И я стараюсь не трогать крылья тех бабочек, которых не нужно тревожить. Не Хуайсан заморгал, явно теряясь. — Так… доверять ему или нет? — Думаю, — медленно ответил Вэй Усянь, — тебе стоит полагаться на свои инстинкты. И, возможно, завести хороший веер — для драматических разоблачений в будущем. На всякий случай. — Ты говоришь так, будто у меня вот-вот начнётся своя арка, — настороженно сказал Не Хуайсан. — А я не хочу арки. — Никто никогда не хочет, — усмехнулся Вэй Усянь. — Но посмотри на светлую сторону: если что-то пойдёт не так, у тебя будет правдоподобное отрицание и очень выразительный веер. — Это не так утешительно, как тебе кажется, — пробормотал Не Хуайсан. Вэй Усянь встал, отряхнул мантию и потянулся. — Мне нужен перерыв. Что-то, чтобы прочистить голову. Может, что-то умиротворяющее. Прекрасное. С лобной лентой и влюблённостью, которую он думает, будто скрывает. — О нет, — пробормотал Не Хуайсан. — Ты пойдёшь донимать второго молодого господина Ланя. Вэй Усянь ослепительно улыбнулся. — Видишь? Ты всё-таки понимаешь игру. С этими словами он, насвистывая, выпорхнул из библиотеки. * * * Оставив Не Хуайсана бормотать что-то об этических дилеммах и заговорщических свитках, Вэй Усянь отправился на поиски Лань Ванцзи с твёрдым намерением не устраивать неприятностей. Правда была в том, что он уже два дня находился не в своём времени, и скучал по своему Лань Чжаню с трагической интенсивностью героини третьесортного любовного романа — ему было лишь слегка стыдно в этом признаваться. То, что он нашёл его менее чем за пять минут, было либо судьбой, либо просто удачей. Лань Ванцзи шёл по направлению к цзинши с той строгой элегантностью, которая свойственна лишь человеку, ни разу в жизни не пролившему суп на свою мантию. Вэй Усянь выскочил из-за угла и мигом вписался в шаг рядом с ним. — Лань Чжань! — щебетал он. — Какое совпадение! Как неожиданно встретить тебя здесь — в твоём собственном Ордене, на тропе, по которой ты ходишь каждый день в одно и то же время! Лань Ванцзи взглянул на него. И не сказал ни слова. Не смутившись, Вэй Усянь заложил руки за спину и продолжил, непринуждённо, как и всегда. — Я как раз думал об утках. Ты знал, что некоторые заклинатели считают уток предзнаменованием удачи? Видимо, чепуха, но они и правда выглядят чертовски самодовольно. Может, в этом и есть суть удачи. Ответа не последовало. — Хотя, с другой стороны, куры тоже самодовольны — и, по сути, они символ процветания, особенно если ты любишь хого*. Ты пробовал того острого тушёного цыплёнка из Мэйшаня? Такой вкусный, что мог бы развязать войну между Орденами. Если ты когда-нибудь улыбнёшься на публике, держу пари — именно из-за этого цыплёнка. П.п.: * Хого (火锅, «огненный котёл») — китайский вариант самовара или блюдо-гриль, при котором участники трапезы самостоятельно готовят нарезанные тонкими ломтиками продукты (мясо, овощи, морепродукты) в кипящем бульоне прямо за столом. Бровь Лань Ванцзи дрогнула. Вэй Усянь ухмыльнулся. — Я знал, что ты это скажешь, — беззаботно произнёс он, будто между ними действительно шёл полноценный диалог. — Конечно, ты больше любишь кроликов. Честно, о чём я вообще думал? Лань Ванцзи остановился. Вэй Усянь — нет. Он прошёл ещё несколько шагов, потом обернулся и увидел едва заметное подёргивание бровей Лань Ванцзи, лёгкое сжатие и разжатие пальцев на рукояти меча, самый тонкий румянец на кончиках ушей. Его собственная ухмылка смягчилась до чего-то невыразимо нежного. — Ты, может, и не много говоришь, — тихо произнёс он, — но я всегда пойму, что ты хочешь сказать, если ты позволишь. Не из-за какой-нибудь духовной связи или прочих таинств — просто… я тебя хорошо читаю. Или научусь читать. — Он склонил голову. — Смешно, что я раньше считал тебя нечитаемым. Ты таким не был. Просто я ещё не заслужил права тебя понимать. Между ними протянулась пауза. Вдали гудел водопад — глухо, ровно, как сердцебиение. Вэй Усянь сделал шаг ближе. — Знаешь, — сказал он ещё тише, — ты мне всегда нравился. Я думал, что мне просто нравится досаждать тебе… но, возможно, дело было в другом. Возможно, ты просто мне нравился. И, пожалуй, ничего страшного, если ты это узнаешь. Лань Ванцзи моргнул — раз, медленно, будто не веря своим глазам. Вэй Усянь улыбнулся — не своей обычной дерзкой ухмылкой, а чем-то более сдержанным, почти застенчивым. — Я знаю, ты, наверное, думаешь, что я шучу. Или дразню. Но сегодня — нет. — Он тихо рассмеялся, скорее для себя. — Странно. Ты — всё тот же. И я… в основном тот же. Но и не совсем. А ты всё смотришь на меня, будто я загадка, которую ты не в силах разгадать. — Ещё один шаг — теперь он стоял совсем близко, почти в личном пространстве Лань Ванцзи. — Мне нравится быть рядом с тобой. Не только потому, что весело тревожить твоё самообладание — хотя это так, и я твёрдо намерен продолжать. Но потому что в тебе есть устойчивость, из-за которой мир перестаёт казаться мне пропастью под ногами. Выражение лица Лань Ванцзи не изменилось — но уши снова предали его. — И, полагаю, — сказал Вэй Усянь, — раз уж я проделал весь этот путь — каким бы далёким он ни был на самом деле — то могу быть честным хотя бы в этом. Лань Ванцзи открыл рот. Закрыл. Отвёл взгляд. Вэй Усянь криво улыбнулся и слегка поклонился — наполовину по форме, наполовину с театральной грацией. — Не волнуйся, Лань Чжань. Я не собираюсь бросаться на тебя в вихре талисманов и плохих стихов. Просто хотел, чтобы ты знал. С лёгким шелестом рукавов он развернулся и зашагал прочь — оставив Лань Ванцзи стоять недвижимым в солнечном свете, явно потрясённым самым тихим и достойным образом из возможных. * * * Лань Сичэнь возвращался с утреннего совещания с управляющими — речь шла о зимних складских запасах — когда, свернув на одну из менее посещаемых садовых тропинок, резко замер. Под гинкго, в пятнистой тени, стоял Лань Ванцзи. Совершенно неподвижно. Абсолютно безмолвно. Уставившись в пустоту. Он выглядел — Лань Сичэнь почувствовал внезапное беспокойство — как человек, что только что увидел призрака и ещё не готов его отпустить. — Ванцзи? — мягко окликнул он. Лань Ванцзи не шелохнулся. Лань Сичэнь приблизился с тихой осторожностью. — Что случилось? Ответа не последовало. Взгляд Лань Сичэня скользнул по фигуре брата: ни следов ран, ни истощения духовной энергии, ни обнажённого Биченя. Только… оцепенение. Напряжение, сдерживаемое так туго, что оно стало почти невидимым. Он попробовал снова, совсем спокойно: — Ты ранен? Едва уловимое покачивание головой. — Кто-то оскорбил тебя? Моргание. — Молодой господин Вэй оскорбил тебя? Рот Лань Ванцзи дрогнул. Уши слегка порозовели. — Ах, — пробормотал Лань Сичэнь. — Значит, это связано с молодым господином Вэем. Тишина. — Он нарушил какие-то правила? Никакой реакции. — Он снова дразнил тебя? Лёгчайший выдох через нос — не совсем вздох, не совсем фырканье. Лань Сичэнь сложил руки в рукавах и внимательно разглядывал брата. Выражение лица Лань Ванцзи оставалось всё таким же нечитаемым для посторонних — но Лань Сичэнь вырос рядом с ним. Он узнал слегка суженные глаза, отстранённый взгляд человека, переживающего внутренний переворот под маской невозмутимости. — О, — тихо произнёс он, с нарастающим пониманием. — Это был тот самый разговор. Ответа не последовало. Но Лань Ванцзи не отвёл глаз. — Понимаю, — сказал Лань Сичэнь. Его голос звучал мягко. — Тогда надеюсь, ты слушал. Прошёл один такт. Два. Лань Сичэнь улыбнулся. — Знаешь, я всегда думал: когда радость стучится в дверь, не стоит быть слишком Ланем по этому поводу. На этот раз глаза Лань Ванцзи сузились чуть сильнее — почти укор, но не совсем. Улыбка Лань Сичэня лишь расширилась. — Просто подумай над этим. Он слегка, с достоинством коснулся руки брата — прикосновение, слишком учтивое, чтобы назвать его тычком, — и пошёл дальше по тропинке, не добавляя ни слова. Его мантия тихо шуршала за спиной. Лань Ванцзи остался на месте. Дыхание — ровное. Руки — неподвижны. Только кончики ушей выдавали его. * * * Облачные Глубины, будущее. Вэй Усянь не спал. Лань Ванцзи понял это, ещё не открыв глаз. Он проснулся, как всегда, с первым безмолвием рассвета — и тут же уловил в воздухе слабый, почти призрачный запах чернил. Когда он бесшумно вышел в соседнюю комнату, там сидел Вэй Усянь: сгорбленный над низким столом, заваленным свитками, часть из которых уже сползала на пол. Свеча рядом с ним почти догорела. Лицо его, освещённое бледно-голубым светом раннего утра, обмякло от усталости — но глаза были широко раскрыты, остекленевшие, лихорадочно бегающие по строкам. Лань Ванцзи постоял мгновение в тишине, наблюдая. Затем он развернулся и вышел из дома, двигаясь с тихой, но непоколебимой решимостью. Через пятнадцать минут он вернулся, держа в руках лакированный поднос: чай, заваренный именно так, как любит молодой господин Вэй, тёплая каша с кусочками маринованных овощей, кунжутная булочка — ещё горячая из пароварки, маленькое блюдце с засахаренным корнем лотоса и, разумеется, щедрая ложка масла с перцем в изящной фарфоровой пиале. Сначала он ничего не сказал. Просто аккуратно поставил поднос, налил чашку чая и поставил её в пределах досягаемости. Когда это не вызвало никакой реакции, он тихо произнёс: — Вэй Ин. Молодой господин Вэй вздрогнул, будто пробуждаясь от глубокого сна. — Не спал, — хрипло выдавил он, словно это не было уже мучительно очевидно. — Не собирался бодрствовать всю ночь, но мне нужно было записать всё, пока ещё свежо в памяти… Не мог рискнуть забыть… Лань Ванцзи присел рядом и лёгким движением коснулся его плеча. — Выпей чай. Вэй Усянь моргнул на него. Потом на чашку. Потом снова на него. Взял её дрожащими пальцами. — Ты и правда разошёлся, — сказал он, голос лёгкий, но слегка дрожащий. — Каша, овощи, масло с перцем… Если бы я не знал тебя лучше, мог бы подумать, что ты пытаешься меня соблазнить. Пауза. — В смысле… — Он прочистил горло и уставился в чай. — Не то чтобы… Я просто имел в виду… Это очень заботливо. Спасибо. Бровь Лань Ванцзи чуть приподнялась. В ответ Вэй Усянь подарил ему проблеск улыбки — неуверенной, почти застенчивой — и с тихим стоном откинулся назад, прямо на стол. — У меня было три прозрения, — объявил он потолку. — Очень важных. Хочешь их услышать? — Хочу, — торжественно ответил Лань Ванцзи. — Первое, — произнёс Вэй Усянь, подняв палец, — всему, что я когда-либо узнал о Демоническом совершенствовании, я научился трудным путём. То есть: боль, страдания, кровь, травма — весь банкет целиком. Я бы предпочёл не проходить через это снова. — Понятно. — Второе, — продолжил он, — всё это знание, к несчастью, необходимо, чтобы победить в войне. А значит… мне, вероятно, придётся пройти через это снова. — Он вздохнул. — Но, возможно, я смогу обойтись без части крови. Или, по крайней мере, распределить её более… эффективно. Уголок губ Лань Ванцзи дрогнул. — И третье, — сказал Вэй Усянь, приподнимаясь и устремляя на Лань Ванцзи мутный, но напряжённый взгляд, — Мэн Яо — это проблема. Нет, не просто проблема. Из всего, что ты мне рассказал, он звучит чертовски скользким. И обаятельным! И злым! Это ужасная комбинация. Да, я понимаю — травма, обстоятельства… Но всё равно. Его нужно остановить. Любой ценой. Лань Ванцзи склонил голову. — Согласен. — Я не знаю, как это сделаю, — пробормотал Вэй Усянь. — Даже не уверен, смогу ли. Слишком много всего нужно держать в голове одновременно. А если я что-то напутаю? Если сделаю всё не так и только усугублю положение? — Ты не будешь один, — мягко сказал Лань Ванцзи. — Версия тебя в прошлом сделает всё возможное, чтобы дать тебе фору. И младшая версия меня тоже будет готова помочь, если ты позволишь. Всё остальное — сделаете вы. Вместе. Вэй Усянь помолчал мгновение, медленно дыша через нос. Затем провёл ладонью по лицу. — Верно. Да. Хорошо. Фора. Кстати, кажется, мои руки уже срослись в клешни от бесконечного писания кистью. — Тебе нужен отдых, — сказал Лань Ванцзи. Вэй Усянь издал приглушённый звук, похожий на протест. — Не обязательно сон, — уточнил Лань Ванцзи. — Прогулка. Свежий воздух. Что-нибудь, кроме чернильных паров. Вэй Усянь взглянул на него из-под пальцев. — Например? Пары алкоголя? — с надеждой осведомился он. — Кролики, — невозмутимо ответил Лань Ванцзи. Вэй Усянь просиял, будто солнце выглянуло из-за туч. * * * Кролики, к огорчению молодого господина Вэя, явно отдавали предпочтение Лань Ванцзи — но это не остановило его от попыток. Он никогда не видел столько кроликов в одном месте и тут же объявил: — Это, очевидно, величайший секрет Облачных Глубин. Он дважды прогнал одного по поляне, прежде чем наконец поймал его, торжествуя, и плюхнулся на траву, прижимая зверька к груди, будто только что схватил опасного преступника. Лань Ванцзи сидел неподалёку, совершенно неподвижный; один кролик уже уютно устроился на его мантии. Он наблюдал за Вэй Усянем с едва заметной искоркой веселья в уголке рта. — Я просто говорю, — произнёс Вэй Усянь, поправляя извивающегося кролика, — это глубоко несправедливо, что они льнут к тебе, когда я явно тот, кто веселее. В смысле, что во мне не нравится? — Он с напускным оскорблением указал на себя. — Ты даже голосом не разговариваешь! Бровь Лань Ванцзи чуть приподнялась. — То есть, не читаешь им сказок на ночь, — поспешно добавил Вэй Усянь. — Не то чтобы я утверждал, будто ты читаешь кому-то другому… Хотя, честно говоря, судя по тому, что я уже увидел в этом будущем, я бы не удивился. Кролик вывернулся и умчался. Вэй Усянь рванулся за ним, почти ползком по траве, и как раз шептал ему о взятках в виде сушёных яблочных долек, когда с тропинки донеслись два голоса: — Старший Вэй? — И Ханьгуан-цзюнь! Доброе утро! Вэй Усянь замер, держа кролика в руках. К ним приближались двое подростков. Они почтительно поклонились Лань Ванцзи, а затем небрежно помахали Вэй Усяню. — Лань Сычжуй. Лань Цзинъи, — ровно представил их Лань Ванцзи. Улыбка Вэй Усяня на миг дрогнула, но тут же стала ещё шире. — Конечно! — воскликнул он с неестественной бодростью. — Сычжуй! Цзинъи! Какая неожиданная встреча! Он отряхнул траву с мантии и попытался выглядеть так, будто совершенно точно знает, кто эти юноши. — Мы просто проходили мимо по дороге из библиотеки, — сказал тот, что пониже, взглянув на кроликов. — Не хотели прерывать. — Да никакого прерывания! — бодро отозвался Вэй Усянь. — Мы просто… общались. Я и… Ханьгуан-цзюнь. И кролики. Тот, что повыше, приподнял бровь. Выражение его лица было скептическим, почти грубоватым. — Ну да. — В общем, — сказал тот, что пониже, — мы хотели ещё раз поблагодарить вас за ту ночную охоту на прошлой неделе. Это, правда, помогло нам по-новому взглянуть на анализ. — Особенно то, как вы заставили нас объяснять ход мыслей, а не сразу прыгать к выводам, — добавил другой. — Та часть про ложные следы до сих пор крутится у меня в голове. Молодой господин Вэй моргнул. — А! Да. Та… штука. Со следом. Конечно. — Он коротко, неловко рассмеялся. — Классический я. Всегда полон отличных педагогических стратегий. Оба младших боевых брата слегка склонили головы — явно почувствовали, что что-то не так. — Ты в порядке, старший Вэй? — прямо спросил один. — Ты кажешься… не в себе. Опять ударился головой? — Опять? — переспросил Вэй Усянь, после чего слишком громко засмеялся. — Нет-нет. Просто странное утро. Я… пробую новую личность. Чтобы не застаиваться, знаете ли. Тот, что пониже, шагнул вперёд с обеспокоенным хмурым видом. — Ты действительно не похож на себя. — О, уверяю вас, — сказал Вэй Усянь, одновременно пытаясь поймать кролика и спрятать лицо в рукаве, — я совершенно в себе. Даже сверх себя. Особый выпуск. Лань Ванцзи, молчавший всё это время, встал и подошёл ближе. — Пойдём, — мягко произнёс он. Вэй Усянь взглянул на него, и его глаза широко раскрылись от облегчения. — Да. Отличная идея. Пойдём… делать ту вещь, которую собирались. Он последовал за Лань Ванцзи к краю поляны и выдохнул, как только они оказались вне слышимости. — Понятия не имею, о чём они говорили, — пробормотал он. — Но я вёл себя так, будто знаю, так что считаю это победой. — Они питают к тебе большое уважение, — сказал Лань Ванцзи. Вэй Усянь скривился. — Что безумно. Мне пятнадцать. Я на днях застрял головой в заборе. Лань Ванцзи замедлил шаг. — Тебе следует сказать им. Вэй Усянь резко обернулся. — Сказать им что? Что я из прошлого? Что я ничего не понимаю? Мы же никому больше не рассказываем — почему им? Взгляд Лань Ванцзи смягчился. — А-Юань — не просто кто-то. Он тот ребёнок, которого ты спас. Вэй Усянь замер. — Что? — Один из остатков клана Дафань Вэнь, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Ты нашёл его. Нёс на руках. Отказался позволить причинить ему вред. Я вырастил его после того, как тебя… не стало. Вэй Усянь стоял неподвижно. — Чёрт, — прошептал он. — Значит, он… типа наш сын? У нас есть сын? — Он быстро заморгал. — Хм. — Затем, после паузы: — Что ж. Облегчение — знать, что хоть что-то хорошее вышло из всего этого. Лань Ванцзи склонил голову. Вэй Усянь обернулся к поляне, где двое младших боевых братьев пытались удержать особенно крупного кролика от побега в кусты. — Ладно, — сказал он с долгим выдохом. — Ты победил. Скажем ему. Но говорить будешь ты. * * * — Вау, — произнёс А-Юань, когда объяснение было передано в сильно сокращённой форме. — Старший Вэй. В его голосе слышались и восхищение, и тревога, и лёгкая озабоченность. Выражение лица оставалось мягким, но глаза внимательно отмечали каждую складку на помятой мантии Вэй Усяня и каждую тень под его глазами. — Знаю, — сказал Вэй Усянь. — Это многовато. В один момент я был в своей комнате, слегка навеселе, спорил с Цзян Ваньинем и Не Хуайсаном о матрице, с которой нам определённо не следовало возиться… А в следующий — уже здесь. В будущем. В… очень неожиданных обстоятельствах. Он прочистил горло и искоса взглянул на Лань Ванцзи. Лицо его слегка порозовело. — А нам вообще стоит сейчас обращаться к тебе «старший»? — нахмурившись, спросил Лань Цзинъи. — Ты же… нашего возраста. Это странно. — Это странно, — согласился Вэй Усянь. — Но я всё равно умнее вас обоих вместе взятых, так что думаю, вы обязаны. Цзинъи открыл рот — и тут же замолчал. Его взгляд скользнул к Лань Ванцзи, потом обратно к Вэй Усяню, и глаза его комично расширились. — Погодите-ка… Если ты переместился посреди ночи, то это значит… — Он замолк, лицо его стало панически осознающим. — О нет. Это, наверное, было… очень сбивающе с толку. Улыбка Вэй Усяня застыла. Он прочистил горло, лицо его покраснело так, будто вот-вот вспыхнет. — Ничего! — выпалил Цзинъи, голос его подскочил на пол-октавы. — Абсолютно ничего! Никакой путаницы! Совершенно нормальный инцидент духовного смещения. Бывает постоянно! Он испуганно взглянул на Лань Ванцзи, который медленно приподнял одну бровь — жест, который у него означал либо предупреждение, либо едва уловимое веселье. Цзинъи явно запаниковал. — В смысле, кто из нас не оказывался посреди катастрофы на ложе совершенствования и не строил ужасных предположений? — выкрикнул он. — Не то чтобы ты это делал! Или должен был! Или что там вообще были какие-то предположения! — Цзинъи, — мягко сказал А-Юань, — пожалуйста, перестань говорить. — Верно, — кивнул Цзинъи. — Да. Прекращаю. Вэй Усянь, всё ещё красный, повернулся к А-Юаню. — В общем. С тех пор как я здесь, у меня было несколько важных прозрений. — О нет, — пробормотал Цзинъи. — Нет-нет, эти хорошие, — заверил Вэй Усянь и поднял пальцы. — Первое: всему, что я когда-либо узнал о Демоническом совершенствовании, я научился трудным путём. Кровь, травма, жуткие соло на флейте — всё такое. Хотелось бы избежать этого в этот раз, если возможно. Цзинъи поморщился. — Справедливо. — Второе: эти знания всё ещё жизненно важны. Они нам понадобятся, чтобы выиграть войну. — И третье, — почти нежно произнёс Лань Ванцзи, — Мэн Яо — это проблема. Вэй Усянь кивнул. — Ужасная, обаятельная, глубоко заслуживающая удара проблема. Так что сегодня днём я начну всё это записывать. Всё, что нужно сделать. Настоящий план. — План? — переспросил Цзинъи. — Ты? — Эй, — возмутился Вэй Усянь. — Я отлично строю планы. Просто не всегда в той части, где они идут не по плану. — У тебя получится отлично, — успокаивающе произнёс А-Юань. — Это хорошая идея. — Он немного помолчал, затем медленно добавил: — Но… как ты собираешься взять это с собой? Вэй Усянь моргнул. — Что? — План, — пояснил А-Юань. — Ты запишешь его. Но когда вернёшься… ведь перемещается только твоё сознание, верно? Не тело. Не твои… — он многозначительно поднял рукав, — …вещи. Наступила пауза. Цзинъи раскрыл рот. Вэй Усянь раскрыл рот. Лань Ванцзи не раскрыл рот — но его глаза слегка расширились, что для него было почти эквивалентом вскрика. — О нет, — слабо произнёс Вэй Усянь. — Это, на самом деле, очень хороший вопрос.