Not What He Was Looking For

На следующий вечер Найджел уже был дома. Он проспал утром, и Уилл успел уехать раньше него. Самолет обратно садился мучительно медленно – словно специально. Разобравшись с делами и приняв душ, Найджел надевает свою рубашку с собаками и едет к дому Уилла. Он устал, слегка разбит после перелета. Альфа думает принять дозу, но он не прикасался к веществам уже несколько десятилетий. К тому же, он не употребляет свой собственный продукт. Часом позже он уже у Уилла. На подъездной дорожке нет машины, поэтому он откидывается на сиденье, закурив сигарету. Он взволнован. Его сердце колотится от потребности увидеть свою пару. Уилл не удивлен, когда возвращается домой тем вечером, и его фары освещают машину перед домом. Он вздыхает, несмотря на желание увидеть Альфу. Омега устал и напряжен, и ему, вероятно, не следует принимать гостей. Но если бы Найджел просто обнял его. Хотя бы раз. Тогда его душа, кажется, почувствовала бы себя немного лучше. Закрыв дверь машины, перекинув сумку через плечо, ключи в руке, он произносит: – Привет. Найджел уже вышел и опирается на крышу своей машины, когда Уилл приветствует его. Он широко улыбается и подходит к нему. Черт, он пахнет хорошо. Что-то изменилось, думает Найджел. – Привет, красавчик, – мурлычет Альфа, замечая, как устало тот выглядит. Ему хочется заключить Уилла в объятия прямо здесь, на улице, но он решает подождать. – Чертовски рад тебя видеть. Уилл улыбается вымученно, но он искренен. Его плечи расслабляются, он делает глубокий вдох, вбирая в себя запах Альфы, позволяя этой пряности разлиться где-то внутри. – Что Альфа вроде тебя делает в таких краях? – попытка пошутить выходит слабой. – Я именно там, где мне, блять, и положено быть, – подмигивает Найджел, тихо хмыкнув над шуткой своего идеального возлюбленного. Уилл чувствует себя лет на двадцать старше, чем он есть. Усталый и истощенный. Его желудок весь день разрывался между голодом и спазмами. – Я тоже рад тебя видеть, Найджел. Зайдешь? – спрашивает он, жестом указывая на дом. Внутри громко лает Уинстон, требуя и гостя поприветствовать, и на улицу выйти. – Думал, ты никогда не предложишь, – усмехается Найджел и направляется к двери. Как только Уилл ее открывает, пес выскакивает, приветствуя сначала своего хозяина – который одаривает его лаской и усталой улыбкой, – а затем прямиком направляется к Альфе. Кружит вокруг, виляя хвостом, обнюхивает, определяя, конечно же, волка. Найджел громко смеется и гладит его – и только потом Уинстон уносится в темноту двора по своим делам. Зайдя вслед за Уиллом внутрь, он закрывает за собой дверь, снимает ботинки, отставляя их в сторону, и ждет, пока руки Омеги освободятся. Затем нападает на Уилла. Он притягивает его к себе в крепкие объятия, вдыхая запах его шеи. – Я мечтал об этом, – шепчет он. Но в следующую секунду осознает кое-что еще. Запах Уилла… изменился. Кусочки головоломки складываются воедино – от ужина в закусочной до этого момента. Его Омега беременный. Он будет отцом. Найджел хочет кричать и праздновать. Но пока рано. Уилл вообще знает? Уилл позволяет вести его: руки обвивают талию Альфы, голова опускается на широкое плечо. Его никто так не держал годами. Никого он так близко не подпускал. Спокойствие, обволакивающее и теплое, приходит прежде мыслей, и он бормочет только: – Надо было поужинать по дороге. – Ты еще не ел? – Найджел проводит ладонью по его спине, вглядывается в лицо, запуская пальцы в кудри. Он чувствует яростную заботу – теперь, когда он знает, что внутри Уилла растет их ребенок. Его Омега. Его семья. – Мы можем что-нибудь заказать за мой счет. Или я могу тебе что-нибудь приготовить. Я кое-что умею, но не более того, – он смеется. – Нет. Нет. Не беспокойся. Я что-нибудь быстро соображу. Он все еще невольно тянется к его прикосновениям; отлипает от Найджела с трудом, снимает ботинки и жестом приглашает пройти на кухню. – Я в последнее время работаю как проклятый… Даже в магазин толком не выбирался. Открывает и закрывает шкафчики – пусто. – А, морозилка! Найджел стоит рядом с Уиллом, внимательно наблюдая за ним и желая сказать то, что у него на уме. Спросить, знает ли он. Узнать, оставит ли он их ребенка. Он очень надеется, что да. Альфа также хочет знать решение Уилла насчет них. – Дорогой... Я могу просто что-нибудь заказать. К тому времени, как привезут еду, я смогу помочь тебе расслабиться, а? Ты выглядишь чертовски уставшим. Позволь мне позаботиться о тебе. Уилл останавливается и закрывает морозильник, на его лице явно читается поражение. Он думает еще секунду о том, что единственное, что у него действительно есть в доме, это те проклятые чипсы с прошлого вечера. Боже, кажется, что это было так давно. Прошло всего два дня? – Как бы мне ни хотелось сказать, что ты не должен... Ты мой гость, – он начинает, но не может закончить мысль. – Ладно. Хорошо. У меня тут есть несколько меню... Начиная новый поиск, Уилл находит меню в ящике под своим старым стационарным телефоном. Гость? Это почти оскорбительно. Семья не относится к категории гостей. Они пара. Уилл носит его ребенка. Однако Найджел не позволяет себе реагировать на это. Вместо этого он немного осматривается, изучая интерьер дома, поскольку вчера вечером он видел только часть. – Я не должен, draga. Я хочу, – уверяет Найджел, чертовски желая, чтобы Уилл просто сел. – Ты выбирай, хорошо? Все, что тебе хочется. Намек. Или еще рано для пристрастий беременных? Уилл опирается на столешницу и смотрит на меню секунду, а затем смотрит на Найджела. – О чем это я? Ты не гость. Я просто... не знаю, как еще тебя назвать. Мой ухажер? То есть, я знаю, кто ты. Но... – мы не знаем друг друга, – мысленно заканчивает Уилл. Сердце Найджела бьется в груди во время ощутимого молчания. То, что происходит после “но”, обычно не сулит ничего хорошего. Он смотрит на Уилла в ожидании. Хорошо, что он не видит в нем просто гребаного гостя. – Я твоя пара, понимаешь? Я хочу быть для тебя всем, как ты для меня. Уилл снова опускает взгляд и рассеянно кусает разбитую губу, прежде чем наконец решает: – Мне хочется китайской еды. Тебе нравится китайская кухня? – Да, звучит неплохо. Больше всего мне нравится цыпленок с кунжутом, – говорит Найджел, а затем подходит ближе, глядя на губы Уилла. Тут он понимает. Его ударили. Беременного. Он, блять, убьет того, кто это сделал. И неважно, кто это. – Кто это сделал с тобой, дорогой? – тихо спрашивает Найджел, едва касаясь большим пальцем губ Уилла. Уилл собирается было ответить, что он понимает, что они пара. Но Омега все еще не знает ответа. Хочет ли он такого человека, как Найджел, в своей жизни? Будет ли он чем-то отличаться от других Альф, которые окружают его? Уилл не отталкивает Найджела, он не хочет этого. Он жаждет общества и комфорта, которые находит в этом человеке. Найджел, кажется, не хочет от Уилла ничего, кроме самого Уилла. Этого достаточно? – Я бы предпочел… не обсуждать это сейчас. Давай просто закажем еду? Найджел решает, что ему придется выяснить это самому. Возможно, пришло время нанести Джеку Кроуфорду заслуженный, блять, визит. – Конечно, draga, – Найджел соглашается и убирает руку. Он достает телефон и набирает номер. – Что ты хочешь? Он мог бы просто попросить одного из своих людей привезти им еду, но он не хочет вовлекать Уилла во все это пока. – Мей фан с курицей звучит неплохо. О, и суп с яйцом. Уилл тихо ждет, впуская Уинстона обратно в дом. Он кормит его жареной курицей вместе с сухим кормом. У Уилла всегда есть еда для своей собаки. Омега возвращается к столешнице, чтобы подождать рядом с Найджелом, опираясь на предплечья и почти касаясь Альфы. Просто находясь рядом с ним, Уилл чувствует себя спокойнее. Найджел не уверен, что за чертово блюдо выбрал Уилл, но он заказывает его, а затем и свое: цыпленок с кунжутом, жареная говядина, яичные рулеты и сырные вонтоны. Закончив разговор и сообщив адрес, он убирает телефон. Альфа обходит Омегу сзади и начинает поглаживать его по спине. – Через тридцать минут еда должна быть здесь, – говорит он и надавливает глубже на мышцы, надеясь хоть как-то снять напряжение. Когда Уилл морщится, он останавливается. – Прости, красавчик. Слишком сильно? Я... – начинает Найджел и приподнимает его рубашку. Он рычит, увидев множество синяков на спине своей пары. – Уилл. Я настаиваю, чтобы ты сказал мне, кто, блять, это сделал. Просто имя. Это все, что мне нужно. Уилл грубо тянет рубашку вниз и выпрямляется, отходя от Найджела. – Слушай, есть просто некоторые люди, которые не в восторге от того, что мы с тобой пара, – и этот человек – Джек. – Но это моя проблема, Найджел. Не твоя. Позволь мне разобраться с Дж... с этим. Грубо проведя рукой по волосам, Уилл подходит к кухонной раковине. Смотрит вниз – в черную пустоту под собой. Омега внутри него не думает, что способен сейчас встретиться взглядом с Найджелом. – Я справлюсь с этим, – повторяет он, уже тише. Но ясно, что нет. Джек весь день был в ярости и с тех пор ведет себя как последний мудак. Хотя начальник Отдела поведенческого анализа может быть разумным. Иногда. Найджел рычит, вздыхая, его внутренний волк хочет разорвать этого ублюдка на куски. Полакомиться его мясом. Выпить его кровь. Но сначала он изобьет его в человеческом обличье. Он поворачивается к Уиллу, вздохнув, понимая, что Омега начал произносить имя, начинающееся на букву “Д”. Джек чертов Кроуфорд. Именно он может многое потерять из-за их связи. – Я прошу прощения за свое поведение, draga. Я знаю, ты справишься, да? Мне просто не нравится видеть, как ты страдаешь, вот и все, – мурлычет Альфа, успокаивающие феромоны заполняют комнату. Это больше инстинкт, чем сознательное действие. Ему не нужно, чтобы его беременный возлюбленный подвергал стрессу их малыша или себя самого. – Я не буду больше поднимать эту тему сегодня вечером. Обещаю. Уилл прекрасно понимает, что делает Найджел, – и, к своему удивлению, благодарен ему за это. У Омеги были тяжелые последние дни, и он хотел, чтобы этот вечер стал чем-то вроде бальзама на свежую рану, если можно так выразиться. – Спасибо, Найджел, – говорит он, снова поворачиваясь к Альфе лицом. – Для меня это много значит. И, возможно, однажды Уилл расскажет Найджелу, что происходит, но это вряд ли случится. С Джеком он справится. – Что будем делать, пока ждем? Они могли бы поговорить. Или потрахаться. Но Уилл знает – времени на это нет. Он провел почти неделю в постели Альфы. – О, я могу придумать несколько вещей, которые можно успеть сделать за тридцать минут, – ухмыляется Найджел, снова сокращая расстояние между ними. Уилл все еще не дал ему прямого ответа. Но, будучи тем, кто он есть, Альфа наклоняется и целует в уголок его губ. – Может, ты просто позволишь мне обнять тебя. Уилл смеется и качает головой, он знал, что это произойдет. – Это звучит… – восхитительно, чудесно, как рай, – очень хорошо. Он обнимает Найджела за талию, позволяя себе эту слабость. Найджел мягко отводит Уилла назад к дивану и отпускает лишь затем, чтобы вытянуть длинные ноги перед собой, создавая пространство для своего Омеги. Он раскрывает объятия и тепло улыбается. – Хорошо. Тогда иди сюда, м? Есть что-то странное, родственное, что Уилл чувствует рядом с Найджелом. Будто их с Альфой связывает нечто большее, чем просто связь. Он улыбается, глядя на другого мужчину, и снова качает головой: – Что ж, по крайней мере, я знаю, что из тебя получается хорошее сиденье. Уилл садится между ног Найджела и придвигается назад, пока их тела не смыкаются плотно, спина Уилла опирается о крепкую грудь Альфы. – Так хорошо? Найджел глухо стонет, вдыхая запах Уилла, уткнувшись носом в его шею. Его ладонь скользит по груди Омеги вниз, на живот. Их малыш – там, внутри. И Альфа чувствует себя счастливее, чем когда-либо в жизни. – Идеально. Да, я тот еще чертов извращенец, но иногда приятно просто… так сидеть. Уилл расслабляется настолько, что запрокидывает голову на плечо Найджела. Он выдыхает мягко, отпуская напряжение. Поза вызывает краткие вспышки воспоминаний о разврате… но сейчас – иначе. Сейчас – спокойно. Мирно. Тихо. Даже если всего на минуту. – Ты и правда чертов извращенец, – с ухмылкой говорит Уилл. – Но это приятно. – Черт возьми, еще какой, – смеется Найджел, хрипло, грудным смехом. Ему трудно держать руки при себе, и, если Уилл пошевелится немного иначе, Альфа наверняка возбудится. Но это – хорошо. Приятно просто быть рядом с мужчиной, которого он любит. С его семьей. Повернув голову, он касается губами виска Уилла. – Знаешь, я тут подумал… нам еще многое нужно узнать друг о друге. Раз уж ты все еще… обдумываешь некоторые моменты, думаю, тебе стоит начать. Что ты хочешь узнать? Смех Найджела заставляет Уилла тоже рассмеяться – не громко, но все же. И Омега не может вспомнить, когда в последний раз смеялся. Звук даже кажется чужим, почти забытым. – Мне начать? Ты же знаешь, что я работаю в ФБР, верно? – поддразнивает Уилл. – Ладно. Ну… у тебя есть братья или сестры? Простой, легкий вопрос. Начать стоит медленно. – Да знаю я, не напоминай, – таким же тоном отвечает Найджел и целует ухо Уилла. Боже, как же он любит заставлять его смеяться, улыбаться… и стонать тоже. Он этого достоин. И Альфа собирается доказать, что именно он способен это ему дать. – Я единственный ребенок в семье. Мой деловой партнер – самое близкое к семье, что у меня есть. Пока я не встретил тебя. – Правда? – Уилл удивлен. Он почему-то был уверен, что Найджел из большой семьи. Образы множества бегающих детей проносились в его голове. – Ладно. Какой твой вопрос? – спрашивает Уилл, прижимая носок своей ноги к носку ноги Найджела. Его пальцы легко скользят по предплечью Альфы. – Ну, если не считать год, что я провел в детском доме, пока не оказался на улице в пятнадцать, – говорит Найджел, будто отмахиваясь от боли прошлого. Он предпочитает сосредоточиться на настоящем, и поэтому улыбается в шею Уилла, продолжая мягко гладить его торс. – Не хочу повторяться, но а что насчет тебя? Братья? Сестры? – Детский дом? Это… Мне жаль. Нежные прикосновения мужчины за его спиной мешают Уиллу думать, но он точно не собирается просить Альфу остановиться. Не потому что он Альфа – а потому что Уилл не хочет, чтобы он прекращал. – Ты и правда повторяешь за мной. Я единственный ребенок. Мама ушла, когда я был младенцем. Так что у нее и моего отца Омеги не было возможности завести еще детей. Возможно, именно это и сформировало предвзятость Уилла к Альфам. – Черт. Прости, дорогой. Кажется, у нас больше общего, чем мы думаем, в какой-то степени. Моя мать тоже ушла, после того, как мой дерьмовый отец бросил ее. Позже она умерла от передозировки, – признается Найджел, и, возможно, именно это привело его к тому, чем он занимается, в каком-то чертовски ироничном смысле. – Твоя очередь. Найджел не останавливается, его нога игриво подталкивает Уилла в ободряющей манере. Уилл поворачивает голову настолько, чтобы видеть половину лица Найджела. Подходящее ли это время, чтобы сказать своему Альфе, что он эмпат? Вероятно, нет. Вместо этого он говорит: – О, Найджел… Он действительно чувствует неразрешенную боль Альфы, связанную с тем, что его бросили. Но он не хочет поднимать эту тему. Зажав одну из ног Альфы между своими двумя, он спрашивает: – Как такой человек, как ты, оказался в США? Это не та легкая беседа, которую он хотел провести с Уиллом. – Ты точно хочешь знать, дорогой? У тебя и так полно всего на душе. Не хочу грузить тебя… – тихо говорит он. Проводит пальцами по щеке Уилла, облизывает губы. Ему тяжело открываться, но он хочет показать своему партнеру, что готов. – Ну, я уже знаю, что ты занимаешься незаконным дерьмом. И я знаю, что ты занимаешься по крайней мере торговлей наркотиками на черном рынке в округе Колумбия. Так... насколько все хуже? Несмотря на серьезность его слов, тело Уилла все еще расслаблено, сердце ровно бьется. – Я приехал сюда не из-за всего этого, – честно отвечает Найджел. Он даже не уверен, знает ли Уилл о настоящих наркотиках. О тяжелых веществах. О людях, которых он убил. Это слишком… Не сейчас. – Меня привела сюда любовь. Вернее, ее потеря. Ее звали Габи. Она ушла от меня к... ублюдку по имени Чарли. Он американец и приехал в Бухарест. У него были планы на мою жену... мою чертову бывшую жену с самого начала. После того, как все закончилось, я приехал сюда. Новый старт. Ты знаешь, как это бывает. В его голосе нет ни остатка любви. И быть не может. Он любит Уилла Грэма. Габи с ним даже сравнить нельзя. Уилл молчит несколько секунд. Потом разворачивается в его объятиях, оказываясь на коленях, между бедер Альфы. Опустив взгляд, мягко, почти бережно, Уилл обхватывает ладонями лицо Найджела, наклоняется и целует его в губы – нежно, неторопливо. Отстраняется едва-едва, хрипло шепча: – Я не знал. Это все, что он способен сказать вместо банальных утешений. – Да… ну, сейчас все вроде повернулось к лучшему. Или… похоже на то, да? – так же шепотом отвечает Найджел, руки скользят по спине Уилла и останавливаются на его ягодицах. Он прижимает их лбы друг к другу, рассматривая его в упор. – Терпение – не моя сильная сторона, дорогой. Но я надеюсь, что ты решишь дать нам шанс. Я не идеален, ни хрена… но я буду бережно относиться к тебе. И к нашему ребенку. Уилл поднимается и перемещается так, чтобы сесть на бедра Найджела. Он прекрасно понимает, что не является миниатюрным Омегой, но Найджел – крепкий Альфа, и эмпат уверен, что он точно не причиняет ему неудобства. – Думаю, ты уже делаешь мне хорошо, – тихо говорит он. – И пока… насколько я могу судить… ты бережно ко мне относишься. А это очень важно. Пальцы Уилла нервно перебирают пуговицы на рубашке Найджела, пока он собирается с духом. – Останься со мной сегодня. Уинстон тихо гавкает, как бы говоря: сделай это. – Блять, с удовольствием, – быстро отвечает Найджел, даже не нуждаясь в размышлениях. Он улыбается Уинстону, а затем снова Уиллу, нежно целуя его. И, черт, как же ему нравится, когда Уилл сидит у него на коленях. – Думаю, я ему нравлюсь. Или, может быть, ему просто нравится моя рубашка. – Хорошо, – говорит Уилл, в его голосе слышится облегчение. Он надеялся, что Найджел согласится, и ему не придется корить себя за свою смелость позже. – Это милая рубашка, – дразнит он. Но сам Альфа полностью сосредоточен на Уилле. Двадцать минут – еда скоро будет. – И я рад, что я тебе на пользу. Ты и меня делаешь лучше. Это то дерьмо, которое имеет значение, да. – Это правда, – признает Уилл. Почему он не мог найти этого парня лет десять назад? – Ты, наверное, спрашиваешь себя о нем, об Уинстоне. Верно? Почему у волка в качестве питомца собака? – Уиллу никогда не приходилось произносить ответ вслух, но он готов попробовать. – Мне было интересно, – Найджел смеется, но ему все равно. Если собака делает Уилла счастливым, это все, что имеет значение. – Но я понимаю. К тому же, они наши родственники. Некоторые волки их не уважают, но я уважаю. Собаки лучше большинства людей, и мне, черт возьми, совсем не стыдно так говорить. – Это правда. Все правда. Но дело не в этом, – говорит Уилл, устраиваясь поудобнее. – Он нашел меня несколько лет назад. Я работал допоздна и ехал домой – и вот он. Я забрал его потому, что… до недавнего времени… думал, что никогда не найду пару. А значит – никогда не будет семьи. Так что… собака. Это казалось логичным. – Уилл смеется над собой. – По-моему, теперь твоя очередь задавать вопрос? Найджел воспринимает этот ответ как удар в сердце. Он понимает желание иметь семью, но сам никогда не считал это возможным для себя. Он не может сдержаться, когда берет его за подбородок и притягивает к себе для нежного поцелуя, стараясь не задеть его разбитые губы. – Теперь у тебя есть семья, если ты этого хочешь, – шепчет он, отстраняясь настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. – Полагаю, это и есть мой вопрос. Ты все еще хочешь ее? Уилл как раз собирается ответить на этот вопрос, когда внезапно перед его домом мелькают фары автомобиля. Он резко вскакивает и достает дробовик из-под стола. Когда в дверь стучат, Омега вспоминает, что они заказывали еду, и чувствует себя полным идиотом. Он открывает дверь и видит молодого парня с пакетом еды навынос. Уилл просит подождать, пока он возьмет кошелек, и, проходя мимо Найджела, беззвучно шепчет “прости”. Он забыл про еду. Да и про то, что ему нужно поесть. Если бы не Найджел, забыл бы и об этом. – Я заплачу, – говорит Найджел, подбегая, чтобы заплатить мужчине раньше, чем Уилл успеет. Это была его идея поесть, и он намерен заплатить. Альфа передает деньги с щедрыми чаевыми и берет пакет. Он закрывает дверь и смотрит на Омегу. – Я тоже чуть не забыл, хм? Не волнуйся, ладно? Найджел ставит пакет на стол и затем улыбается. – Я чертовски голоден. Уилл прячет старый дробовик обратно, и он чувствует, как румянец подползает к его щекам и ушам. Смущенный до предела. – Я чуть не пристрелил курьера. Хорошо, что оставил свой пистолет в машине. Уилл подходит и опускает лоб на плечо Найджела. – Спасибо. За то, что заплатил. И за то, что пришел. И да… тоже умираю с голоду. Я возьму вилки. – Послушай, ты же не застрелил парня. Ты просто был осторожен – и в этом нет ничего плохого, – говорит Найджел, а потом добавляет: – Я приду к тебе в любое время, draga, всегда. Уходя на кухню, Уилл бросает через плечо: – Не ел с обеда. И я не думаю, что плохой сэндвич с тунцом считается. Плохой, потому что он долго во мне не задержался. Найджел проводит рукой по волосам – так, чтобы Уилл не видел. Он должен сказать ему, что Уилл беременный. Но не сейчас. Он должен быть уверен, что Уилл выберет его по любви, а не из-за обязательств. Альфа подходит и садится. – Да? Сожалею. Может, в следующий раз попробуй крекеры или что-нибудь в этом роде. Не нужно переставать есть. Я слышал, что это плохо для души, – говорит Найджел с усмешкой. – Теперь у тебя еще и рецепты куриного бульона для меня, да? – поддразнивает Уилл, возвращаясь. – Сначала думал, что это пищевое отравление – ужин в Джорджии прошлой ночью. Но никто другой не заболел. Так что, не знаю. Наверное, какой-то вирус. Он протягивает Найджелу вилку и садится, открывая пакет, чтобы разложить еду. – Не знаю, почему я не заказываю здесь чаще. Запах потрясающий. Надеюсь, в этот раз я смогу удержать еду в желудке. – Я – кладезь полезной информации, вот увидишь, – подмигивает Найджел. – Но давай все же будем осторожны. Как говорится, лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Щелкнув пальцами, Уилл говорит: – Сейчас вернусь. – Длинные ноги быстро несут его на кухню и обратно – в руках две банки содовой. – Теперь можем есть. – Я тоже готов. У Найджела урчит в животе, он открывает свою коробку – пар поднимается вверх ароматным облачком. Он берет вилку… и вдруг вспоминает кое-что. – Джорджия? Поэтому я не мог приехать раньше? Конечно, он знает правду – но должен сделать вид, что не догадывается. Уилл открывает контейнер с едой и кивает, поясняя: – Да. Джорджия. Недалеко от Атланты. Пара была... – Уилл не заканчивает предложение, потому что внезапно осознает, что он не на работе и что Найджел, вероятно, не хочет слышать о жутких убийствах за ужином. – Это было по работе. Тяжелый случай. Накрутив на вилку немного рисовой лапши, Уилл откусывает и стонет. Так вкусно. – Ты можешь рассказывать мне все. Я не против такого рода вещей, – говорит Найджел, откусывая сначала большой кусок своего яичного рулета. Следом за ним он откусывает вонтон и стонет. Чертовски вкусно. – Я видел достаточно крови. Больше, чем многие, на самом деле. Уилл с минуту наблюдает, как Найджел ест, восхищаясь аппетитом Альфы. И испытывает странную зависть к яичному рулету. – То же самое, но этот случай был ужасным. А я видел много жутких сцен. И не стыдно признаться – меня почти стошнило. Может, с этого все и началось. Хм. – Голос Уилла затихает, пока он пытается сложить все кусочки воедино. – Может быть, – говорит Найджел, прожевывая еще один кусок яичного рулета. Он глотает, а затем берет вилкой порцию курицы с кунжутом, поднося ее ко рту. Он ничуть не стыдится своего аппетита. – Но если такого раньше не случалось, это может быть что-то другое. Кстати о еде. Может, тебе стоит поесть? Уилл немного вздрагивает, откидывается и смотрит на свою еду, качая головой. – Может. Я просто не знаю, что именно. Такого не было с тех пор, как я был новобранцем. Говорят, что первая сцена самая тяжелая. – Сделав пару укусов, он срывает крышку с супа, выпивая его прямо из контейнера. – Я забыл ответить на твой вопрос. Да. Я хотел бы иметь семью. Но все это действительно зависит от того, позволит ли мне Джек, мой босс, уйти с полевой работы. – Позволит? – спрашивает Найджел, теперь, когда все стало на свои места. Он откусывает еще один кусок курицы, довольно мурлыча. Это так вкусно, несмотря на его кипящую ярость по отношению к этому Джеку. – Он не твой, черт возьми, Альфа. У тебя есть тот, кто поможет тебе противостоять этому ублюдку, если ты когда-нибудь захочешь. Поднимая руку, Найджел улыбается. – Я знаю, что ты можешь справиться сам, но если бы я не предложил, то каким бы сортом дерьма я был? Худшим, блядь. – Что ж, на это потребуется время, cher. Я долгое время был сам по себе, поэтому привык справляться со всем самостоятельно, – говорит Уилл, жуя, прикрывая рот рукой. – Я знаю, что он не мой Альфа, но учитывая, как работают федералы, любой Омега, который занимается полевой работой, должен быть под опекой Альфы. Если только этот Омега не связан парой. И у меня проблемы с тем, чтобы заставить его вернуть мне мои документы по этому поводу. Как только Омега заканчивает говорить, он беспокоится, что, возможно, сказал слишком много. Глаза Найджела на мгновение сужаются. Значит, ему нужно вернуть документы, прежде чем он убьет того ублюдка. Затем он понимает, что Уилл использовал ласковое обращение. Cher. Его сердце снова начинает биться быстрее. Любовь и гнев – это то, что он испытывал одновременно и раньше. На этот раз оба чувства направлены не на одного и того же человека. Первое – на Уилла, а второе – на этого ублюдка Джека. – Может быть, он одумается, draga, – Альфа возвращается к еде. Указывая вилкой, Уилл говорит: – Сомневаюсь. Но посмотрим. После нескольких минут тишины, пока они едят, Омега снова нарушает молчание. – Так, кроме бара... чем ты занимаешься? Для удовольствия. Помимо того, что занимаешься сексом со случайными заблудшими Омегами в течке. – Слова резкие, но в глазах Уилла явно читается юмор. Найджел фыркает. – Честно говоря, прошло чертовски много времени с тех пор, как я просто развлекался. В детстве нужно было выживать. Потом было время, когда я слишком много тусовался в свои двадцать с небольшим. Поумнел и построил свою империю, – говорит он, запивая содовой. – Я либо на работе, либо дома, черт возьми, отдыхаю, либо хочу увидеть тебя. Вообще, последнее происходит постоянно. Подмигивая, Альфа чешет подбородок. – Мне нравится приобщаться к искусству. Забота о душе. Выпить всегда приятно. Хотел бы когда-нибудь завести ребенка. Получить удовольствие от общения с ним или с ней. А ты? Уилл отклоняется назад, смеясь: – Я бы не назвал забегаловку империей. Если она не одна из многих. Снова сказал до того, как подумал. Но как он говорил Найджелу при первой встрече – он умеет залезать под кожу Альфам. – Значит, хочешь ребенка. Сколько? Одного или двух, или целый детский сад? Напуганные Омеги хотят знать, – снова шутит он. Империя Найджела – куда шире, чем фасад бара. Наркотики приносят деньги – больше, чем Уилл увидит за всю карьеру. Он мог бы купить несколько домов вроде того, где живет Омега. – Нет. Не только это, – говорит он совершенно серьезно. Но он не злится. Уилл резкий по природе – а сейчас еще беременный, и это понятно. Найджел просто не шутит о деньгах или о том, чего добился кровью и потом. – У меня есть клуб в Бухаресте и еще один в Балтиморе. Стриптиз-клуб. Тот, что ты видел, выглядит так специально. Иначе у меня бы не было отдельной комнаты и прочей херни. Он смеется, доедая: – Одного или двух детей. Не целую футбольную команду. Не волнуйся, draga. – Беру свои слова обратно. Это действительно империя, – говорит Уилл через минуту. – Стриптиз-клуб, да? Может, загляну как-нибудь, когда буду там, – размышляет Омега. – Но я предпочитаю такие места посещать в компании. Он скрывает легкий румянец за банкой содовой. Несмотря на то, что занялся сексом с Найджелом сразу после знакомства – Уилл вообще-то давно так не делал. Он не был в стрип-клубе со студенческих времен. – Да? Хочешь посмотреть мое место, или?..– спрашивает Найджел, улыбаясь Уиллу. Он немного ревнует – а вдруг Омега хочет посмотреть на Альфа-танцоров? Он отгоняет эту мысль. – Ты еще не видел мой пентхаус. Я столько хочу тебе показать. Но в стрип-клуб я с тобой пойду – без вопросов. ​– Я бы хотел увидеть твое место, – Уилл откидывается назад, поднимая бровь. – Я это имел в виду, честно. У меня нет желания видеть, как кто-то еще трясет этим передо мной. Пентхаус? Насколько богат этот Альфа? Хотя Уиллу все равно – ему много в жизни и не нужно. Он никогда не стремился к роскоши. ​– Тогда, похоже, у нас впереди много всего, – Найджел улыбается и смотрит на его тарелку. Он бы хотел, чтобы Уилл ел больше – но Омегу не заставишь. Упрямый – от природы. Он доедает свою порцию. – Если кто-нибудь из моих работников посмеет потрясти своим членом перед тобой – у него больше не будет чем трясти. Они знают. А если нет – узнают. Найджел сможет сказать Уиллу, сколько ему нужно есть, только когда больше не сможет сдерживать правду, и ни минутой раньше. Омега упрям во многих аспектах своей жизни, и это – один из них. – Надеюсь, – кивает Уилл. Он встает, собирает коробки, уходит на кухню выбросить мусор. Вернувшись, тяжело садится в кресло и снова берет содовую. –Защищаешь мою честь? Это чертовски мило, cher, – тянет он, утяжеляя акцент и хлопая ресницами. – Легко, когда речь о том, кого я люблю, – вырывается у Найджела. Он может и не знать всех подробностей об Омеге, но он знает, что любит его. Без сомнения. И как же чертовски сексуален этот акцент? Теперь, когда его ревность на время утихла, ему приходит в голову, что Уилл сказал, что не хочет, чтобы кто-то еще тряс перед ним членом. Только Найджел. Это заставляет его сиять от гордости. Уилл медленно моргает, глядя на Альфу несколько долгих секунд, подтягивая ногу на стул, чтобы сесть скрестив ноги. ​– Ты... любишь меня? – Голос Уилла мягкий, и он делает все возможное, чтобы не покраснеть, но терпит неудачу. – Как? – Вопрос не грубый, а просто любопытный. Как такой человек, как Найджел, который мог бы заполучить любого Омегу или Бету, может быть влюблен в него? – Лучше спросить, как я мог бы не полюбить тебя, – возражает Найджел, его голос низкий и полный искренности. Он смотрит Уиллу в глаза, доказательство его правды очевидно. Он наклоняется ближе и, улыбаясь, смотрит на своего Омегу. – Это не какая-то сопливая чушь. Мне нравится твой острый язык, то, как ты смотришь на меня. То, как звучит мое имя на твоих губах. Мне нравится, как ты не можешь увидеть, насколько, блять, ты особенный для меня, – мурлычет он, – потому что это означает, что я могу быть тем, кто покажет тебе это. Уилл закрывает глаза на секунду, потом снова смотрит на него. Он чувствует, что Альфа правда его любит – и это выбивает почву из-под ног. Он никогда не понимал “как” и “почему”, но впервые за долгие годы – он ценит кого-то. А это тоже впервые. – Я… не могу спорить с этой логикой. Хочу – но не могу. Отодвигая стул, Уилл встает: – Между тем… Уинстону нужно еще раз выйти перед сном. – Потому что любовь – это нихрена не логика, – отвечает Найджел, тоже поднимаясь. Ему нужна сигарета. Любовь делает его немного безумным – толкает действовать, добиваться, не сдаваться, пока человек, которого он любит, не почувствует то же самое… или не убедит его, что шансов нет. – Я пойду с тобой. Надо покурить. Он просто будет стоять подальше от Уилла, чтобы ребенок не подвергался пассивному курению. ​– Большинство вещей, касающихся нас, нелогичны, – говорит Уилл, надевая обувь и открывая дверь, чтобы выпустить Уинстона на улицу. – Я бы хотел, чтобы ты вышел со мной. – Уилл чувствует небольшое волнение по поводу того, что Найджел останется на ночь, но, черт возьми, он хочет, чтобы его обнимали и хочет сам обнимать. Чтобы тепло его Альфы было в его постели, а не в его мыслях. – Нас? В смысле ты и я – нелогичны? Или вообще все? – спрашивает Найджел с усмешкой, выходя босиком и бросая взгляд на задницу Уилла сзади. Он тоже не может дождаться, чтобы обнять Уилла, может быть, даже проникнуть в его тепло и полностью потерять себя, когда они снова сольются воедино. Он так влюблен, что это чертовски больно. – В смысле, блять, вообще все, – улыбается Уилл, отвечая.