Правила поведения в неприличном обществе

      Страницы бывших одноклассников, если полистать профили до более старых фотографий, были полны воспоминаний. С каких-то прогулок, тусовок, школьных мероприятий. С выпускного, само собой.       Того самого, на который Мотя не ходил.       Кто-то из ребят переехал в города покрупнее, кто-то поступил здесь, кто-то ушёл в семью или работу с головой. Кто-то продолжает дружить и сейчас.       Чернигин Андрей так или иначе засветился за школьные годы в каждом из просмотренных профилей.       Дристопадов Листопадов Матвей — ни в одном.       На самом деле Мотя с радостью бы пустился в самобичевание, вздохи по провальным школьным годам и тому факту, что его нет даже на фотографиях с выпускного. Но вместо того, чтобы продолжать убиваться, Мотя отвлёкся на уведомление.       Оно пришло от неизвестного контакта. Но заглавной фотографии было достаточно, чтобы сердце заколотилось под кадыком. Мотя даже выпрямился, сидя на диване, когда открыл диалог, и вчитался в пару сообщений.       Dray: Привет, как дела?       Dray: Есть планы?       Планы у Моти были. А вот ответа для Андрея — нет. Потому что с чего бы Андрею писать первым? С чего интересоваться делами? И должен ли Мотя отвечать? Хочет ли Мотя становиться таким же жалким, как в школе?       L_e_a_f: Привет) откуда у тебя мой номер?       Видимо, хочет. А скобочка вот эта была зачем?       Dray: Хз, со школы? Не изменился, я смотрю. Так ты занят?       Следующее уведомление из дейтингового приложения заставило Мотю закрыть мессенджер и оставить сообщение Андрея без ответа.       За полгода активного использования подобного приложения для знакомства и встреч с самыми разными людьми на свете нормального парня найти там так и не удалось. Но Матвей не прекращал пытаться.       Если где-то когда-то раздавали классных бойфрендов, он не был в курсе и всё пропустил. Поэтому просматривал анкеты в «Молнии» почти каждый день и общался с разными парнями. И обычно всё заканчивалось быстро.       Могут ли один поход в «Маяк» накануне вечером и несколько сообщений испортить настроение на весь день? Вполне себе могут. Так что Мотя даже хотел отменить очередную назначенную встречу, но ещё раз открыл чужой профиль. Разглядывал фотографию несколько минут и всё-таки начал собираться, игнорируя сообщения Андрея.       Ведь пару недель назад он познакомился в «Молнии» с Костей.       А Костя — это нечто!       Умный и, более того, остроумный парень, который не пытался мгновенно затащить в постель, а начал с обычных разговоров. С машиной, квартирой, какой-то крутой нефтяной карьерой и огромным членом, но… Это он уже сам подчеркнул. Попозже. Не то чтобы Моте было дело до подобных вещей, но, конечно же, он не расстроился.       Сестра искала себе состоятельных мужчин, а Мотю зацепило не это. И даже не излишняя откровенность касательно положения в жизни и размера в штанах.       Хороший юмор. Активный диалог. И… ещё парочка определённых визуальных черт, которые поднимали Костю выше всех в списке диалогов.       Поэтому Мотя подправил совсем немного распустившиеся кудряшки, надел ванильного цвета толстовку, такого же, но слегка темнее, — капри и белые кеды.       — Что за тип-то? — Сестра даже вышла в коридор проводить, хотя днём чаще всего запиралась в своей комнате и отсыпалась.       — Костя, — прозвучал Мотя так, словно в мире существует один-единственный Костя и Ангелина должна была сразу его узнать. И Мотя протянул телефон с открытым профилем и фотографией.       Геля протяжно хмыкнула, прежде чем вернула устройство и скрестила руки.       — А сколько ему?       — Ну, кхм… — Мотя помялся и взял с тумбы на входе гигиеничку. — Тридцать…       — Пиздец.       — …два.       — Серьёзно? Слушай, ну Тоха-то прав. Ты упоролся.       — Мы просто покушаем! — Мотя понимал, как это звучит. И чужой возраст, и его это жалкое возражение. И изогнутые следом брови с настолько жалобным лицом, что Ангелина только закатила глаза.       — Ага. Надеюсь, хоть ресторан нормальный, а не фудкорт какой-нибудь. Если потащит в ТЦ, вали нахер оттуда.       — Да я бы и бургер съел… А что такого?       Было странно, что Геля закатывает глаза. Ведь это она бегает по свиданкам, ест за чужой счёт и Антон не просто так зовёт её тарелочницей. И Геля как раз таки предпочитает мужчин постарше. Но ей почему-то можно. А Мотя почувствовал себя идиотом, когда задумался о разнице почти в тринадцать лет.       И ожидал, что сестра вставит комментарий касательно внешности Кости. Укажет на очевидные «проблемы», которые на самом деле и не проблемы вовсе. Но она не стала. Ни про цвет глаз ничего не сказала, ни про волосы. Хотя она-то в курсе, что именно Мотю привлекает в парнях в первую очередь. И почему это всё-таки «проблема» уже не первый год.       Пофиг ему на квартиру, на карьеру и даже на чувство юмора. И на член тоже пофиг. Если ты брюнет с голубыми глазами, Мотя даст тебе шанс. Хотя бы один, но даст. Даже если тебе тридцать два.       Так что Мотя поспешил убежать из квартиры, пока не стало слишком стыдно за свою маленькую, никуда не девшуюся даже с годами слабость.       С Костей они договорились встретиться на парковке «Меги». Тот выбрал место встречи сам, но Мотя не противился, потому что «Мега» была самым крупным ТЦ на Пятнашке и идти до неё ему было удобно.       И из-за Ангелины задумался насчёт бургеров и фудкорта. Потому что теперь это казалось довольно правдоподобным развитием событий.       Наверное, можно было возмутиться насчёт парковки. Но Мотя не возмущался. Он уже стольких людей повстречал в «Молнии» и от стольких отворачивался, что не удивился бы и встрече на крыше морга. И пришёл бы и туда.       Дорога заняла полчаса. Мотя ожидал, что машин во время обеда в будний летний день будет немного, но ошибся. Половина парковки была заставлена, и Мотя затормозил. Костя никаких вводных не дал. Только место и время.       Мотя даже не знал, какая у Костика машина, хотя, опять же, какая разница? Машина не велосипед.       Телефон завибрировал. Костя уточнил, где именно ждёт и что как раз вышел покурить, так что найти его будет несложно.       У Моти от скорости сверкнули пятки. Ведь в этот раз он был уверен, что ему повезло.       Стоявший у чёрного седана мужчина сразу оживился, когда увидел приближающего Мотю. Убрал телефон в карман синих брюк, поспешил кинуть бычок на асфальт и затушить носком туфли. Поправил галстук…       Мотя сначала двигался очень уверенно, чуть ли не бегом. Но начал замедляться при приближении. И оказался напротив уже с трудом, делая последние шаги через силу.       В телефоне, в «Молнии», в чате был Костя. А напротив оказался Константин Михайлович. Минимум.       — Матвей? — начал он низким, но уверенным голосом. — Не обманул. — Константин слишком довольно ухмыльнулся, разглядывая Мотю… целиком, в общем-то. Наверное, именно о таких взглядах и говорят: «сожрал», «раздел», «спустил бежевые капри вместе с трусами до колен и прижал щекой к бамперу».       — А? — Мотя вздёрнул брови и сначала задумался о том, как его нагнут, а уже потом о том, как далеко ему бежать до перекрёстка. Даже голову почти повернул.       Бывает, что люди похожи на животных. Ну вот чуть-чуть. А иногда и не чуть-чуть вовсе. И Мотя смотрел на слегка обвисшие щёки, нависшие веки и думал о бульдогах. Маленьких, милых, щекастых и слюнявых бульдогах.       Мотя очень любит собак. Но за малюсенький обман, который он сейчас пытался переварить, Константина хорошим мальчиком бы не назвал.       — Поедем? — Костя же вообще ни о чём не переживал. Даже сам открыл переднюю дверь с пассажирской стороны, приглашая внутрь. Но проблема была не в машине. И не в кожаном кресле, которое сто процентов очень удобное.       А в том, что на присланной фотографии в «Молнии» на Мотю заигрывающе посматривал горячий голубоглазый брюнет примерно лет тридцати. Тридцати двух, если быть точным. Именно такой возраст был указан в профиле.       А около машины стоял, хоть и в хорошем костюме, мужик лет пятидесяти. Примерно. Господи, а сколько ему вообще?       — Кхм, ты Костя? — Мотя опять прикинул, как далеко ему бежать до перекрёстка. Но при этом не шелохнулся. Да и вопрос получился никчёмный. По чертам лица очевидно, что человек тот же самый, что и в чате. Был тем самым лет двадцать назад, когда фотографировался. — Я как-то… Знаешь… Кхм, у тебя написано, что тебе тридцать два.       — Ну, слегка приукрасил. Зато ты не наврал. — Константин провёл рукой в воздухе снизу вверх, мол, вот ты-то, юный студентик, прям как надо. Прям как заявлено.       Геля как-то сказала, что за такую молодую, почти двадцатилетнюю задницу к Моте должна тянуться очередь из желающих. Потому что все мужики хотят молоденьких. Именно «мужики». Ибо «мужчины» — это у Гели уже другая категория.       И Моте писали все подряд. Это правда. Особенно с учётом, что в профиле был указан настоящий возраст, а на аве стояла актуальная фотография. На ней были его молодые руки, сжимающие геймпад. И попавшие в кадр кудряшки, так как фотографировали немного сзади.       — Да я обычно не вру… А куда мы едем? — Хотелось бы верить, что не к друзьям Константина в сауну. Но почему-то Моте это показалось очень реальным развитием событий.       — В ресторан же. Как и договаривались. Потом ко мне.       — М-м. Угу. Кхм, ты… слегка старше, чем я думал… и ожидал.       — Да фотографий удачных нет, — прозвучало очень неубедительно, — и фотографируюсь я редко. Ты уж извини, что так вышло. Но ведь иначе ты бы не пришёл, да? Поверь, ты не пожалеешь. — И ещё рукой махнул в сторону сиденья, мол, запрыгивай.       Мотя не был уверен, куда именно. На переднее или к дяденьке на коленки. Оба варианта, мягко говоря, не очень.       Костя — брюнет, если не считать почти стёртых следов чёрной краски для волос, которые Мотя заметил на ухе. Глаза светлые. Машина есть. Галстук. И чувство юмора от бога. Если Костя, конечно, сам писал и придумывал шутки. Всё это очень замечательно.       То, что он годится Матвею в отцы — уже как-то не очень замечательно.       Мотя должен был мчаться домой. Но продолжал стоять на парковке. Бегал взглядом то по тёмно-синему костюму с галстуком, то по машине, то по асфальту.       Бежать вот так — невежливо. А вдруг Константин обидится? Что он подумает про Мотю? А что потом напишет? Скажет, что Мотя плохой человек, что из-за него потратили бензин, отменили планы… Кошмар какой.       — «Не пожалеешь»… — тихо повторил Мотя и сделал неуверенный шажок вперёд. Вот бы прямо сейчас зазвонил телефон, чтобы появилась возможность выдавить из себя какую-нибудь отмазку. Но телефон мало того что не звонил — он ещё и был на беззвучном. В кармане штанов. — Просто я как-то…       Константин не особо довольно выдохнул. И безрадостно дёрнул уголками губ.       — Поверь, мужчина постарше даже лучше будет. Вот увидишь. У меня и опыт есть, и работа, и… — Он не договорил, так как их с Мотей накрыл оглушающий скрип резины от резко притормозившей неподалёку машины.       Кислотно-розовая тачка с такими же кислотными жёлтыми полосами, которые её опоясывали, остановилась в трёх метрах от них боком. Несколько человек с громким смехом выскочили из неё, но Константин только устало усмехнулся, быстро теряя к ним интерес.       — Молодёжь.       Мотя же смотрел на знакомые лица приближающихся молодых людей как на огромного размера спасательный круг. Или на последних свидетелей, которые видели его живым. И здоровым.       Не рано ли записывать Константина в маньяки-психопаты-убийцы? С виду приличный вроде бы человек. Но Мотя записал. Правда, это не мешало ему сделать ещё несколько шагов к машине.       Должна была включиться реакция «бей или беги». Но Мотя не мог ни того ни другого.       — А вот и ответ. Ты не занят. — Вселенная, по всей видимости, решила испытать Мотю на прочность. Хотя и без испытаний очевидно, что её у него нет.       Двоих из приближающейся троицы Мотя лично не знал, а вот третий… Про подкосившиеся ноги речь уже заходила ранее. Опустим. Андрей с друзьями подошёл ближе и улыбнулся, игнорируя присутствие Константина.       — Привет! — Мотя отскочил от машины и приобнял Андрея одной рукой, поворачивая в сторону входа в «Мегу». И больше не планировал оборачиваться. Ни-ко-гда в жи-зни.       Моте очень-очень захотелось, чтобы Андрей повёл себя так, будто они друзья сто лет. Так же как в «Маяке» накануне. И чтобы Константин поверил, что они друзья. И не писал потом какую-нибудь фигню. И не обижался.       — Я как раз собирался позвать тебя сюда. — Андрей замедлил шаг. И на фоне светлых Костиных глаз эти глаза… разве могут иметь вес спустя несколько лет?       Нет, Мотя, не могут. Держи себя в руках.       — Вот мы и встретились! Ура… — Мотя не оборачивался, но постарался звучать громче. Константин продолжал стоять и прожигать взглядом Мотину спину. Очень хорошо ощущалось, как с каждым шагом в направлении от машины Костя ненавидит его всё больше и больше.       Атеисты были неправы. Бог всё-таки существует, раз послал сюда Чернигина. Вот только Бог не любит лжецов.       — Ты ок? — Андрей обернулся, оценивая синий костюм, но не останавливался.       — Извини. Боже, я… Сорри… Но просто… Я ещё и не ответил на твоё сообщение, господи… Прости.       Самое время разворачиваться. И бежать.       Бежать с парковки «Меги». Подальше от торгового центра. И прямиком до стоявшего на пустыре семнадцатиэтажного дома. А там — залететь в зал и нырнуть под одеяло.       — Стоп, — Андрей поднял ладонь, а затем медленно сжал пальцы. — Давай-ка запомним раз и навсегда. Правило номер один: никогда и ни за что не извиняйся. Особенно за всякую хуйню.       — Что? — Мотя даже не сразу допёр, что за секунду извинился трижды. — Ой, а… Ладно. Я постараюсь… запомнить. У меня бывает иногд…       — Трясогузка, — вмешался светловолосый крупный парень, поравнявшийся с Мотей с другой стороны. Шмыгнул широким носом и скрестил руки, обращаясь к Андрею: — Может, поторопимся, не? Я жесть как спать хочу.       Мотя его не знал. Но видел в «Маяке» с девушкой, которая шла позади. Они вчера подбежали к бару, отвлекли Андрея, и Мотя удрал.       Её тёмные волосы были собраны в лохматую шишку на затылке. Она шоркала шлёпанцами и не отрывала головы от телефона. И никак не комментировала несостоявшийся и самый неловкий в мире диалог.       Неловкий для Моти.       Но лучше в тысячный раз опозориться перед Андреем, чем повернуться и увидеть разочарованный взгляд Константина.       — Ты вчера так быстро свинтил. Я повернулся, а тебя уже нет. Чё сбежал-то?       — Откуда сбежал? — Нет, Мотя всё-таки обернулся, чтобы рассмотреть недовольное выражение лица. И увидеть, как захлопывают дверь машины. И уезжают.       Но кто вообще так поступает? Зачем скидывать фотографии, которым ты уже давно не соответствуешь? Разве кто-нибудь в здравом уме отреагирует адекватно?       Мотя, видимо, не в здравом, ведь так не хотел обижать Костю отказом, что практически оказался в машине. Практически уместил свою задницу на кожаном сиденье. Практически согласился…       — Из «Маяка». Думал, поболтаем.       Вчетвером они зашли в торговый центр, и Мотю внезапно осенило, что все ведут себя так, будто его нахождение рядом с ними — обычное дело.       Вот только обычным оно не было. Ведь все школьные годы они с Андреем держались по разные стороны. Потому что Мотина сторона — это учёба и глаженые рубашки. А сторона Андрея — та, где Моте нет места.       Даже если Мотя неоднократно пытался пересечь границу.       — Поболтаем? Конечно, давай. — Главное, не о десятом классе. Один вопрос — и Мотю порвёт на позорные кусочки.       — Как жизнь-то? — спросил Андрей ровно в тот момент, когда Мотя залился румянцем. Потому что подумал про ту самую тусовку, когда решил, что десятки просмотренных втихаря порнороликов — это туториалы. А минет — путь к сердцу парня, которому ты не нравишься.       И никогда не понравишься.       — Кхм, что?       — Ты всё-таки не ок, да?       — Нет-нет, всё в порядке… Я просто… задумался. Всё хорошо. Извини. Дела? Ну, каникулы вот. А твои как?       — И снова мы извиняемся, хах. Будем отучать. — Андрей внезапно поправил одну из закрученных прядей, упавшую Моте на глаз. — Так ты где-то здесь недалеко живёшь?       — Живу… — То есть репетировать их разговор Мотя мог. И делал это сотню раз за то время, пока они учились в одном классе. А теперь язык не слушался и в голове пустело.       Нет. Слушался. Только слов не находилось. Так что Мотя больше глупо улыбался, потом старался прекратить, хмурился — и снова улыбался. Вы таких идиотов в Снежнекамске больше не найдёте. Сто пудов.       Все встречающиеся на пути магазины их не интересовали. Ребята шли вперёд, в продуктовый, который занимал половину первого этажа «Меги». И Мотя продолжал двигаться с ними. Не то чтобы его приглашали, но в то же время и не выгоняли. А сам Мотя старался об этом не думать.       Он думал о том, что до сих пор ищет в дейтинговых приложениях голубоглазых брюнетов. Потому что «тот самый» раз и навсегда отпечатался в голове и стал образцом.       Мотя ни в коем случае не лукист. Но на свидание он пошёл именно с Костиком, а не с кем-то ещё, несмотря на то что тому тогда было тридцать два. Зато Костик — голубоглазый и хоть и крашеный, но брюнет. А другие, с кем Мотя общался, — нет.       Андрей ускорился и двигался строго к алкогольному отделу. Мотя аккуратно шёл следом, разглядывая скользкий кафельный пол, который, видимо, только-только помыли. Друзья Андрея всё также шли рядом, и Мотя приобнял себя за предплечья.       А почему он вообще вчера удрал из «Маяка»? Если не считать тупой клички, в остальном Андрей вёл себя… приятно. Они могли поговорить. Обсудить, как у кого складывается жизнь. Кто чем занимается. Ведь школа осталась позади, а значит, и всё, что тогда было…       — Снимаешь? — Андрей не спеша двигался вдоль длинного стеллажа с дорогим алкоголем. Проводил по горлышкам и коричневым коробкам кончиками пальцев. Заигрывал с ними и с камерой, в которую кидал ухмылочки.       — Снимаю-снимаю. — Девушка обернулась, подмигнула Моте и широко улыбнулась. — Это будет разъёб.       Мотя не понимал, чем они занимаются. На адекватный выбор напитка походило мало. Но и уточнять он ничего не стал, продолжая двигаться позади оператора. Вполне возможно, что сейчас они купят алкоголь и попросят его уйти домой…       Андрей резко рванул вперёд, и бутылки одна за другой полетели вниз, вдребезги разбиваясь о кафельный пол. И Мотя вскрикнул от неожиданности.       — Красава! — оператор была довольнее всех и своим возгласом оглушила Мотю. Она — и разбивающееся стекло как минимум десяти бутылок. Мотя вжал шею и отскочил назад.       — Мало! — Парень с крупным носом проделал то же самое, но со вторым рядом бутылок, ценник под которыми превышал адекватное, по мнению Моти, значение.       Мотя забыл, как дышать.       Андрей быстро схватил своего друга за плечо.       — Всё, народ, валим!       Мотя разглядывал, как коричневая лужа течёт к его ногам, казалось, со всех сторон. Сердце колотилось в груди как бешеное.       И он бы продолжил стоять как вкопанный и не дышать, если бы Чернигин не вернул его в реальность криком и следующим за ним хохотом:       — Беги, Дристопадов, беги!       Мотя поднял голову, прекращая рассматривать пол, и рванул вперёд.