Правила поведения в неприличном обществе

      — Ты не в себе… — Антон то ли с ужасом, то ли c чем-то ещё наблюдал за бегающим по залу Мотей. — Ты реально туда пойдёшь? Опять?       — Да! — Мотя затормозил на секунду, чтобы кивнуть. И снова ускорился.       — У тебя рак мозга, не пойму? Может, в больничку лучше?       — Пошли со мной! — Мотя держал в руках мокрые вещи, которые бросил в стиралку ещё днём, как только вернулся домой. Но забыл вовремя вытащить. И теперь, когда вспомнил, в спешке развешивал, потому что время уже перевалило за девять вечера. — Серьёзно, давай вместе сходим. Всё не так плохо, как кажется.       — «Не так плохо», ага. Ты потратил мамины деньги и искупался в коньяке так, что всё ещё разит на весь дом. И что у тебя с рукой?       Мотя хорошенько помылся, но казалось, что запах спирта въелся в поры.       — Там круто, правда, — Мотя продолжал плыть на своей волне и не собирался останавливаться. И как-то всё равно уже стало на те бутылки, на испачканные, но постиранные вещи. На небольшую рану, которую Мотя заклеил пластырем. И на деньги.       — Допустим. — Антон скрестил руки. Но голос звучал… как обычно. Как обычно недовольно. — И что же мы будем там делать? Танцевать? Пить? Ширяться?       На последнем слове Мотя остановился, придерживая над сушилкой трусы.       — Это просто клуб, а не притон. И ничего необычного там нет. В зале даже симпатичные колонны стоят…       — Это меняет дело! Надо было с этого начинать. — Антон закатил глаза, но Мотя проигнорировал привычный жест.       — Короче, я в любом случае пойду. А если что… уйду. И всё!       — Ну-ну, — Антон покачал головой, как разочарованный наставник. — Сильно же ты башкой треснулся. И надышался к тому же. Может, ты пьян? Ибо иначе я не понимаю, какого хрена с тобой случилось.       Когда руки освободились от влажных вещей, Мотя их опустил. А надо ли ему туда идти? Может быть, Антон прав? Не в том, что Мотя ударился головой, хотя и немного ударился, а в другом. Не зря же Мотя не ходил туда прежде. Или в какие-либо похожие заведения.       Правило номер два.       Андрей был прав. Какая разница, о чём думает Антон? И как он относится к Мотиному выбору. Он может сидеть дома, если хочет.       Но спорить Мотя не собирался. Отстаивать свою точку зрения тоже. Потому что он и так знал, что Антону там ни за что не понравится. Он будет жаловаться на духоту, на громкую музыку — а это ночной клуб, — на людей вокруг. На каждый сантиметр пространства и каждую потраченную в никуда секунду.       Антон даже в радостных событиях находил к чему придраться и на что закатывать глаза.       До назначенной встречи оставалось полчаса. Одна толстовка занимала половину сушилки, поэтому Мотя достал из шкафа другую. Если ему везло найти удобную, комфортную и подходящую под свои вкусы вещь, он по возможности брал себе вторую такую же.       Но гардероб и без того никак не выделялся. Мотя ещё и словил гиперфикс на бежевом цвете во всех возможных оттенках.       Ангелины дома не было. Антон больше ничего говорить не стал. Сначала наблюдал за тем, как Мотя в спешке переодевается, потом плюнул на всё и уткнулся в телефон. Но так было даже лучше.       Из четвёртого подъезда тридцать девятого дома Мотя выскочил с энтузиазмом. На дворе — конец июня. На улице — плюс девятнадцать. Светлые кудряшки, над которыми Мотя убивался последние два часа, слегка качались от ветерка.       До «Маяка» он добрался за двадцать минут, в течение которых уверенность постепенно уменьшалась — и окончательно покинула, когда Мотя добрался до клуба и завис, стоя под яркой оранжевой вывеской.       В клубах или барах за почти двадцать лет Мотя не бывал. Один раз на выпускном, после четвёртого класса, когда им сняли небольшой клуб в центре города для проведения детского мероприятия. Но это вряд ли можно считать полноценным погружением. А больше поводов не было. Даже после одиннадцатого на выпускной, который пошли отмечать большая часть одноклассников и ребят из параллели, Мотя не ходил. Не решился. И позориться ему не хотелось.       Но вот за последние несколько дней он оказался напротив «Маяка» в третий раз.       Чернигин никаких инструкций не давал, кроме парочки странных правил. Так что Мотя не знал, что делать дальше. Покупать ещё один билет?       — Кого ждёшь, Трясогузка? — Ева подошла сзади. И если днём из машины она выходила крайне раздражённой, то сейчас от этого раздражения не осталось ни следа. Длинные каштановые волосы были собраны в высокий хвост. Выпрямленные кончики лежали спереди, на груди. Одетая в джинсовые шорты, белую майку и расстёгнутую рубашку поверх, Ева улыбалась.       — Привет. Андрея… — Мотя точно не ошибся. Послушно оказался напротив входа за пять минут до десяти. Но ответ ему показался неубедительным. Подумал, что Ева попросит его уйти домой. Но девушка быстро погладила его по плечу и ничего не сказала. Улыбнулась, кивнула и скрылась в клубе.       Мотя решил, что надо уходить. Не потому, что ему тут не место или Ева не так посмотрела, перед тем как зашла в «Маяк». А потому, что Андрей, скорее всего, пригласил чисто из вежливости. А Мотя повёлся. И пришёл.       Как пришёл, так и уйдёт, конечно же.       Но Мотя даже покинуть парковку не успел. Остановился на краю, когда увидел подъезжающую ярко-розовую машину.       Сидевший за рулём Андрей выглядел отдохнувшим и довольным. И приветственно махнул рукой из открытого окна.       — Пунктуальный. Ровно десять.       — Как и ты. — Мотя всё равно посмотрел в сторону дороги домой и спрятал руки в переднем кармане толстовки.       — Уже хочешь сбежать? — Андрей посмотрел туда же.       — А?       — Да ты так смотришь. Испуганно.       Мотя не испугался. Но спорить не стал, потому что уверенности в нём было ровно ноль целых ноль десятых процента. Потому что, наблюдая за тем, как Андрей выходит из машины, Мотя задумался о том, почему он вообще согласился и пришёл.       Ещё и немного подождал возле входа.       — Я просто… Нет, я не хотел бежать, но… — Мотя резко выдохнул. — Извини.       — Да не надо извиняться. — Андрей улыбнулся, но повторять первое правило не стал. Мотя сам его вспомнил. — Что за привычка такая вообще? Откуда?       — Не знаю. Оно само как-то. Вырывается…       — Прекращай.       В «Маяк» Андрей залетел как к себе домой. Игнорировал молодых людей, толпившихся на входе. И тех, кто заполнял холл. Обернулся один раз, чтобы убедиться в том, что Мотя не отстаёт. А Мотя не отставал.       С парнем, который проверял билеты, они пожали руки.       Мотя закатал левый рукав, так как решил, что ему снова повесят оранжевый бумажный браслет. Но этого не случилось. Их пропустили просто так.       — Мы собираемся к десяти. — Андрей обернулся, двигаясь в сторону бара. — Чаще всего. Если надо в другое время, то Паша даст знать.       Огромный зал уже был заполнен веселящейся толпой. От электронной музыки вибрировали пол, стены и барабанные перепонки с непривычки. Яркие разноцветные лучи бегали по бесконечному количеству тел, сливавшихся в огромное пляшущее потное нечто. По бокам сцены стояли генераторы, периодически накрывающие помещение дымом.       — Что за Паша? — Мотя почти не отставал. И не отвлекался. Правда, спрашивать было тупо, потому что ответ всё равно ничего ему не даст.       — Скоро сам узнаешь.       За баром стоял тот же парень, что и в прошлый раз. Человек-льдинка, не иначе. Мотя не знал как, но воздух вокруг бармена холодел так, что ещё немного, и пар изо рта пойдёт.       Но никакие напитки Андрей не заказывал. Он подошёл, чтобы поздороваться и что-то уточнить, перегибаясь через стойку.       В клубах, предполагал Мотя, надо пить и танцевать. Весело проводить время. И находившаяся внутри толпа именно этим и занималась. Зелёные лазерные лучи разрезали дым, скользили по Мотиному лицу, и он на секунду зажмурился.       Андрей коснулся его плеча и нагнулся, чтобы перекричать музыку:       — Идём!       Правда, Мотя не понял куда, ведь они уже пришли. И он мысленно убеждал себя, что не опозорится, совершая неестественные движения и выдавая их за танец. Что никто не заметит его конвульсий и не будет смеяться.       Лучше вообще не танцевать. В принципе, Мотя с удовольствием встанет рядом с баром, слегка покачиваясь в такт.       Но Андрей прошёл к закрытой двери, располагавшейся за баром, около которой стоял охранник в форме, похожей на костюм чоповца из «Меги». Он на Мотю даже не взглянул. Кивнул Андрею и молча открыл дверь.       — А куда мы? Я думал… ну, танцпол? Или…       — Хочешь танцевать? — Андрея это почему-то насмешило. — Поверь мне, танцы — это последнее, что можно делать в «Маяке». Оставим это гостям.       — А ты не гость? — Как только они прошли глубже, дверь за ними закрылась и в ушах перестал колотиться бас.       — «Мы». Мы не гости. Щас всё сам увидишь, короче. Все вопросы отпадут.       В протяжённом бордовом коридоре на стенах висели афиши и плакаты разных мероприятий. Ни разу не актуальные. Прошедшие когда-то давно концерты именитых рэперов и прочих музыкантов, тематические мероприятия в честь праздников и даже реклама юбилея «Маяка», обещающая «дискач века».       Мотя старался рассмотреть каждую афишу, но Андрей не задерживался и остановился только около двери, не доходя до поворота. Самая обычная коричневая офисная дверь. Мотя послушно встал рядышком.       — Добро пожаловать в «Дуат», ха-ха. — Чернигин улыбнулся и открыл её.       Правда, ничего особенного не случилось. В нескольких метрах за спиной зал разрывался от музыки. А перед Мотей оказалась покрытая тёмно-серым ковролином лестница вниз. С длинными тонкими ступенями.       Ехать днём с Костей в ресторан Мотя не очень хотел, но в машину практически сел. Сейчас же он спускался почти в полной темноте в подвал клуба с сомнительной репутацией и оборачивался только для того, чтобы убедиться, что Андрей идёт следом.       Музыка там, наверху, перебивалась новой. Той, что шла из подвала. За новой дверью, в которую упиралась лестница, откуда слышались голоса и смех.       Можно было сказать о том, что перед ним оказалась огромная заставленная комната размером с небольшую квартиру. О запахе табака и чего-то сладкого, что тут же ударило в нос. Или о находившихся внутри людях, некоторые из которых звенели бутылками. Но Мотя сжал край толстовки, потому что не мог перестать смотреть вперёд. И не мог сфокусировать внимание на чём-либо ещё.       Перед большим компьютерным столом с тремя мониторами вполоборота сидел парень. Перед ним на полу на голых коленях сидела светловолосая девушка с мягкими кошачьими ушами. Одной рукой она держалась за компьютерное кресло, второй сжимала основание толстого члена. И в момент, когда Мотя сжал край толстовки уже и второй рукой, девушка с громким чпоком оторвалась от головки и посмотрела ему прямо в глаза.       — Б-боже, — Мотя чуть не поперхнулся. Тут же отвернулся, пряча вздрогнувшие руки в кармане. И смотрел теперь только на дверь, которая медленно закрывалась. Андрей отпустил ручку, продолжал смотреть в сторону компьютерного стола и… ну вот на это самое.       — Паш? Кончай. Смущаешь. — И наклонил голову набок.       — Так я как раз почти, — ответили ему приглушённо. И Мотя понял, что даже чужого лица не видел. И вообще ничего не видел, кроме паутинки слюней, которая тянулась от влажной головки до распухших алых губ.       Кажется, в комнате были ещё люди. И всем, в том числе и Андрею, было абсолютно всё равно на то, что девушка в короткой юбке и белой блузке сидит на полу и делает минет. Да так громко, что у Моти взмокли ладони. Как подобное может стать обыденностью, на которую не обращаешь внимания?       Мотя обратил. Он был уверен, что стыда в нём больше, чем в той девушке, что продолжала отсасывать и чмокать как минимум на весь «Маяк».       Вот, наверное, что-то такое Антон и имел в виду, когда звал местных обитателей отбросами. Его от подобного бы инфаркт хватил. Но Мотя не считал, что это что-то плохое, это…       Странно, блин. И настолько откровенно, что поворачиваться было дико дискомфортно. Но при этом… Тянущаяся паутинка всё ещё стояла перед глазами. Мотя только в порно видел, чтобы с таким удовольствием кому-то делали минет. Почти только в порно.       — Всё?.. — еле выдавил он, и Андрей посмеялся, кивая.       Не то чтобы Мотю это сильно мотивировало поворачиваться. Дверь была прямо перед носом, позволяя сбежать и покинуть «Дуат» раз и навсегда. Но Мотя не стал бежать.       Мотя обернулся.       Такого у него ещё не было. Ему ещё не приходилось знакомиться сначала с членом, а потом с его хозяином. Невероятный экспириенс, который мгновенно запомнился на всю жизнь.       Девушка поднялась с колен. Хихикнула, облизнула губы и, довольная, ушла в сторону, к холодильнику. Мотя сначала убедился, что член спрятали в штаны. И только потом выдохнул и прокашлялся.       Лица Паши было не видно. Потому что теперь, когда Мотя перестал как прикованный смотреть ему на пах и поднял взгляд, он уткнулся в плотную маску.       Почти полностью чёрная, напоминающая морду Анубиса, с проколотыми ушами, она прятала всё лицо. Левая сторона была разрисована красными языками пламени. В прорезях блестел только один серый глаз. Мотя отчего-то отступил на шаг назад, когда к нему начали приближаться.       А когда маску сняли, оказалось, что нарисованные языки пламени повторяли контуры ожога. Половина лица от лба до подбородка будто поплыла воском, смешалась в кривой, но давно заживший узор. И Мотя не мог заставить себя перестать невежливо пялиться.       — Здравствуйте… — выдавил он. Пришлось всё-таки заставить себя перестать рассматривать рубцы, отсутствие левой брови, ресниц, стянутый в сторону уголок губы… и полностью чёрный левый глаз. Протез.       А ещё удержаться и не извиниться за то, что разглядывал.       — Я знал, что ты к нам придёшь. Паша. — Он улыбнулся правой стороной лица и отдал свою маску в руки Андрея. — Или Шакал. Как тебе будет удобнее.       Паша был почти на голову выше и шире. И, несмотря на ожог, вторую половину лица Мотя с уверенностью бы назвал симпатичной. С ярко выраженной скулой и заметной челюстью. А ещё Паша был брюнетом, хотя и не голубоглазым.       — Как это… знал?.. — Мотя всеми силами заставлял себя смотреть в живой, ответно изучающий его светло-серый глаз.       — Мне брат сказал, — усмехнулся Шакал и протянул руку.       — Брат? — Мотя пожал её в ответ, но посмотрел на Андрея, хотя никогда не слышал, чтобы у того были братья или сёстры. Но кто знает? Всё-таки друзьями они не были и близко не общались.       — Не он. Моего брата тут нет.       — Матвей! — спохватился Мотя и улыбнулся. — Но всё равно ничего не понятно…       — Ну как тебе объяснить, Матвей? — Шакал скрестил подкачанные руки и задумался, поднимая взгляд на потолок. — Мой младший брат занимается таро, натальными картами и прочей… эзотерической историей. Он и сказал мне, что ты придёшь. Веришь в такое?       — Ну… не то чтобы прям… — Выбросить из головы кадр с чужим членом оказалось почти невозможно. Так что Мотя поправил ворот толстовки и посмотрел в сторону.       — Ну, неважно. Добро пожаловать в нашу скромную обитель. О, и, кстати, можно попросить тебя сбегать до бара? Тебе не сложно?       — Конечно, без проблем.       — Су-у-упер. Скажи Вене, что ты за заказом. И возвращайся. — Шакал подмигнул здоровым глазом, забрал у Андрея свою маску и обратился уже к нему: — Ты остаёшься.       Мотя шакальную маску с языками пламени видел уже несколько раз. Да и трудно её не узнать. Периодически мелькающего в сводке блогерских новостей стримера Шакала, кажется, знали все пользователи интернета от десяти до тридцати пяти лет.       Подобные стримы Мотя не смотрел. Новости чаще всего скипал или быстро забывал. Но кое-что невозможно было упустить, и никакие посты в социальных сетях этого не передавали: Шакал оказался нереально крутым парнем.       И он ничего не стеснялся. Будь то минет у всех на глазах или ожог на лице. У него был красивый и спокойный глубокий голос и целая армия преданных фанатов. И Мотя примчался к бару полный щенячьего восторга, потому что его никогда не приглашали тусить в такие места и с подобными людьми.       Но «ледяной» бармен, взглянув на довольное Мотино лицо, закатил глаза, как Антон.       — Что надо? Текилу?       Мотя нашёл глазами бейджик с именем «Вениамин» и процитировал:       — «Скажи Вене, что ты за заказом». Вот…       — Ок. Жди. — Мешая коктейль, Веня периодически посматривал в ответ холодным взглядом. И спросил совершенно неожиданно: — Рад там оказаться?       — Внизу-то? Ну… да. Наверное. Я раньше даже в клубы не ходил, если честно. И я пока… даже не знаю, как описать свои чувства. Странно! Это сто процентов.       — И не надо было начинать. — Заразить радостью Вениамина не удалось. Но Мотя и не собирался. Он обернулся, чтобы посмотреть на танцующую толпу, и задумался, что они, скорее всего, понятия не имеют о том, что происходит в подвале «Маяка». И никогда там не окажутся.       И что Мотя впервые в жизни будет с Андреем в одной компании. В компании, где его ждали и оказались ему рады.