Правила поведения в неприличном обществе

      Стол Шакала, с мониторами наверху и змеиным клубком проводов внизу, теперь стоял правее прежнего места. Но в центре стены напротив входа. А перед столом — кушетка.       Сам Паша сидел на диване, втыкал в телефон и, не поднимая головы, спросил:       — Как дела?       — Так себе, — Матвей решил говорить прямо. Хотя такой ответ сам по себе не был до конца верным.       «Так себе» — это вступить в говно по пути и неумело вытереть подошву о траву. Матвей же ни на что не наступал и скорее ощущал себя зловонной кучей, которую раздавили, из-за чего звучал совершенно не позитивно.       Костя был брошен в чёрный список, «Молния» — удалена, но настроение от этого не улучшилось.       Потому что Матвея заботили и несколько других вещей, о которых он размышлял всю дорогу до «Маяка»: Андрей и потраченные на его выходку в «Меге» деньги.       На самом деле, до сегодняшнего дня Матвей об этом практически не задумывался. Потому что знал, что в моменте у него не было выбора, ведь заплатить и уладить конфликт на месте намного лучше, чем скандалить, вызывать полицию и отца.       Но чтобы восстановить почти девяносто тысяч рублей, надо пахать в костюме пингвина каждый день по восемь часов минимум. Матвей не хотел пахать в костюме пингвина каждый день. Но чувствовал, что скоро придётся.       — Это не ответ, — всё так же, не отрываясь от телефона, медленно произнёс Паша. И только после того, как Матвей громко вздохнул, поднял голову. — Что случилось?       — Нет настроения. Я вообще не уверен… что надо было сюда приходить. И ещё…       — Так?       — В «Меге» мы… — Матвей отвёл взгляд в сторону. Сложно смотреть Паше в глаза. В глаз. Особенно потому, что второй, искусственный, словно смотрел в ответ и насквозь. — Они. Разбили кучу бутылок и…       — Тебе пришлось заплатить? Да, Андрей рассказывал.       — От этого я тоже не в восторге. То есть нет, я не обижаюсь на них, и я понимаю, что, если бы я… Они мне нужны. Не прямо сейчас, но тем не менее. Это очень большая сумма.       — Значит, вернём, — прозвучало довольно уверенно, и Паша поднялся. — Пошли наверх.       — Зачем?       — Сам увидишь.       Не получив нормального ответа, Матвей сразу вспомнил, что Андрей говорил не задавать лишних вопросов. Наверное, именно таких, ответы на которые ты получишь через пару минут.       Вениамин сегодня работал с помощником, который хотел взять у Паши заказ, но не успел. Его отправили обслуживать других посетителей.       — Ух ты, — совершенно безэмоционально прозвучал Веня и скрестил руки, — сам пришёл.       — Сделай два. — Паша облокотился на стойку. Ему в ответ фыркнули, но тут же вытащили два крупных бокала и формочку со льдом в виде члена. — Все сегодня без настроения, я так понимаю. Кроме меня.       — Он крепкий? Коктейль-то. — Матвей встал рядом, наблюдая за тем, как быстро наполняются бокалы.       — Вкусный, — улыбнулся Паша. — О чём бы ты ни переживал, забей хуй. Если тебя кто-то обидел, шли на хуй и не расходуй нервы. Деньги не проблема. А чем сильнее зацикливаешься, тем хуже.       — Я понимаю. — Матвей даже не заметил, как скрестил руки, но выдохнул и опустил их. — А что делать, если меня раздражаю я? Послать себя?       — Да, — усмехнулся Паша и, когда Веня поставил перед ним заказ, подвинул один коктейль ближе к Матвею. — Самобичевание и бухло — плохое сочетание. Думай о хорошем.       Как и в прошлый раз, оранжево-красный напиток ярко пах апельсином и чем-то сладким, но теперь ничего не мешало его попробовать.       — Всё довольно просто: гренадин, апельсиновый сок, ром, члены, — последнее слово заставило Пашу широко улыбнуться, после чего он хлопнул Матвея по спине, забрал свою порцию и пошёл обратно в «Дуат».       Ром Мотя практически не ощущал. Лёгкая горчинка, сладость и никакого обжигающего огня, как от той вишнёвой водки, которую ему намешала когда-то Маша. Пить сок с тех пор стало большой проблемой: при каждой попытке подступала тошнота.       Но коктейль Вениамина и близко не стоял с тем вишнёвым недоразумением. И с пивом. Отпив почти половину, Матвей решил ненадолго остаться у бара.       Стрим начался, так как время перевалило за одиннадцать. Коктейль кончился. Быстро здороваясь, мимо пробежала Ева, а Андрея всё не было.       Идти вниз без него не хотелось, но и уходить — тоже. Матвей не был уверен, стоит ли его ждать, и поэтому, не определившись, попросил второй коктейль.       Андрей говорил вести себя как у себя, а значит, относиться к «Маяку» как к своему дому, но Матвей ненавидел свой дом. Да и дома у него, по сути, уже нет, так как нажитую в браке трёхкомнатную квартиру отец продал через год после маминой смерти. Нынешнее жильё отца домом не назовёшь, и квартиру сестры, к которой Матвей не имеет отношения, — тоже.       После негромкой просьбы Вениамин без вопросов сделал вторую порцию красивого коктейля с плавающими забавными льдинками, подвинул ближе и ничего не сказал.       — Ты всё-таки вернулся, — прозвучало за спиной, и Матвей обернулся.       Из-за нахмуренных бровей Андрей выглядел недовольным. И уставшим — из-за крупных синяков под глазами. Стоял со скрещёнными руками и смотрел в глаза, но почти сразу отвёл взгляд в сторону.       — Ты этому не рад? Я… могу уйти, если нет, — но и Матвей звучал совершенно не позитивно. И сейчас их встреча не приносила той до боли привычной радости, которую он испытывал прежде, несмотря на то что ждал Андрея. Это не проблема. Допьёт коктейль и вернётся… «домой».       Андрей немного подумал, дёрнул уголками губ, встал рядом и тоже заказал себе выпивки.       — Оставайся.       — Почему ты… никогда не говорил мне о том, что всё помнишь? Может быть, это не… Точнее, это сто процентов не самые приятные воспоминания, но всё же. Почти три года прошло.       Получив неразбавленную порцию рома, Андрей отодвинулся подальше от гостей «Маяка», которые делали заказы, и от ушей бармена в том числе. Матвей отошёл следом.       — Ты угораешь?       — Нет… мне правда любопытно.       — Да я в ахуе был. Блевал дальше чем видел. — Матвей чуть бокал не уронил, потому что не ожидал, что всё прям настолько… плохо. Но Андрей поспешил успокоить: — Не от тебя, нет, блядь, от водки. Уснул, ну вот после этого, и через полчаса уже в туалет бежал, так как чуть себе под нос не нарыгал.       — Кхм, да уж, — а больше сказать нечего. Матвей разглядывал барную стойку и водил по ней большим пальцем. — И ты… не обиделся?       — Нет. — Быстро опустевший бокал Андрей отставил, но не отпускал. Сжимал с такой силой, что вот-вот треснет стекло. — Я остался не в восторге. От ситуации. Ну, то есть… Блядь, нет, знаешь, я кое-что скажу. Я понимаю, что ты тогда нажрался. И я нажрался. И я чего только ни делал по пьяни, уж поверь, но это… Я, блядь, не знаю, как это назвать. И как на это дерьмо реагировать.       — Ладно, я понял.       Андрей сжал подбородок пальцами одной руки, а второй — отпустил бокал и стал постукивать по стеклу. Матвей уже думал заканчивать с этим никчёмным походом и возвращаться домой, но Андрей резко заговорил:       — Но… кхм, мне понравилось.       — Правда? Ты… в этом уверен?       — Угу. В тот… вечер я был немного… расстроен. Не из-за тебя, нет. Но когда ты начал… да, мне понравилось. И я не хочу об этом больше говорить. И вспоминать. Не извиняйся только, ок? Меня воротит от этих бесконечных «прости», «извини» и так далее. Что было, то было, оставим это в той съёмной хате.       — Я и не собирался. — Матвей почти не сомневался, что Андрею понравилось. Он же кончил, что вроде как говорило само за себя, но услышать это лично от него — совсем другое.       Андрей заглянул в глаза, и неожиданно из него вырвался смешок.       — Не собирался? Извиняться-то?       — Сегодня точно нет.       — Супер же. — И Андрей улыбнулся.       Мотя выдохнул и повторил за ним, потому что на душе сразу стало намного легче. Может быть, из-за пары коктейлей с ромом. Может быть, из-за этой улыбки. Но, чёрт возьми. Три года это не давало ему покоя.       — Так ты это хотел сказать, когда мы ходили на склад?       — Ага. Типа того. — Андрей не дал отреагировать и сразу продолжил: — Но я понимаю, почему ты дёру дал. И… чего ожидал. То есть я тогда не подумал, как это выглядит… Блядь. Короче. — Матвей неожиданно и для себя, и для Андрея посмеялся. — Что? Я что-то ржачное сказал?       — Нет, но… Я рад, что ты не ругаешься. Я ожидал худшего.       — А… Кхм, ну вот знай, что я тебя тогда похвалил. Ок? Второй раз я этого произносить не стану. Нехуй было уходить.       — Похвалил? — Мотя ещё раз посмеялся. — Это неожиданно. То есть…       — Матвей? Хорош. Я хочу это забы…       — Андрю-юша! — его чуть не сбили с ног, атаковав сбоку резким объятием. Паша оказался прав: Карина вернулась. Её голову так же, как и в прошлый раз, украшал ободок с кошачьими ушами. А сама она сияла, будучи явно в приподнятом настроении. — И тебе приветик, любитель собачек… Не помню, как тебя зовут, малыш! Но я помню, что ты был таким милы-ым. И вежливым. И вообще ты симпатюля.       — Привет! Меня Матвей зовут… Спасибо!       — Какая прелесть! Матвейка… Шакал — тоже собачка, да? Или не собачка?       — Ну… да, наверное. Не задумывался об этом, если честно.       Карина ткнула Андрея в щёку.       — Чего вы тут шушукаетесь в уголочке? Я тоже хочу шушукаться… — Она надула губы, но ненадолго, потому что Андрей сразу обнял её за талию.       — Как мы можем шушукаться без тебя? Так, вспоминали школу и как раз закончили. Думаю, можно спускаться. Уверен, Паша уже соскучился по всем нам.       Матвей коснулся пальцами тонкого запястья, вспомнив, какой видел Карину в прошлый раз.       — Как ты себя чувствуешь?       — Я?       — Да. Тебе уже лучше?       — А по мне не заметно, зайчик? — Кое-что было. То, что сейчас она снова говорила тоненьким голоском, улыбалась и совсем не походила на ту девушку на коленях, которая умоляла Пашу скинуть ей денег. Карине нужна была помощь, Кисе — нет. — Но так мило, что ты переживаешь! Ты настоящий джентльмен и рыцарь, да?       Паша предупреждал. Даже предлагал без стеснения слать Карину на три буквы, но ничего подобного Матвей делать не собирался.       Девушка обхватила его руку, крепко её обняла и не отпускала, пока они не спустились в «Дуат».       Голову немного плавило от рома. Лёгкое головокружение вызывало смешанные ощущения небольшой радости и прилива энергии, которой днём ещё не было. Днём Мотя был уверен, что всё отстой. И Костя, и жизнь, и он сам, но пришла ночь, а вместе с ней — силы жить.       — Пиздец, вас хуй дождёшься. — Шакал стоял около кушетки. Сквозь маску сначала посмотрел на вошедших, но потом повернулся к компьютерному столу. — Вы рады? Нихуя не вижу, что вы там пишете, но должны быть рады: сами же спрашивали. Где, где, где, блядь? Где же наша прекрасная звёздочка?!       Андрей говорил, что должно быть проще и со временем камера перестанет напрягать, но сильно легче не стало. Мотя замер, будучи не в силах двигаться, как будто оказался перед хищником.       На расстоянии он тоже не видел, кто и что там пишет. Да и важно ли это на самом деле?       — Звёздочка — это я?.. — неосознанно вылетевший тупой вопрос заставил Мотю закрыть глаза. Очевидно же, что речь о Карине, а не о нём.       — Ну не я же. А, нет, погоди. Я тоже, но!.. — Паша поднял маску, приминая чёрные волосы, и улыбнулся. — Ты, ты. Я думаю, пора нормально познакомиться, согласен?       Отвечать не требовалось, потому что Шакал подошёл, обнял за спину и дёрнул головой в сторону стола.       — Сегодня у нас особенный вечер, и есть две… — Он стал говорить громче и поднял два пальца: — Две вещи, которые мы просто обязаны сегодня сделать, и никто нас, блядь, не остановит. Первая: поближе познакомиться с Матвеем, и мы не дадим ему прятаться от нас на диване, да? Да! И вторая… Вы уже наверняка догадались по этой дурацкой кушетке, которую я заебался сюда тащить.       Мотя постарался говорить настолько тихо, чтобы услышать мог только стоящий почти впритык Шакал:       — Мне, правда, о себе нечего рассказывать, но я бы послушал… для чего нужна кушетка. Это для тату? — Он повернул голову и уткнулся взглядом в ожог.       — В том числе. Но вернёмся к делу. Пошли.       Камера смотрела прямо в лицо. А за ней десятки, сотни или даже тысячи зрителей так же смотрели в уже не уверенное ни в чём лицо.       Мотя очень хотел знать количество зрителей, но мониторы были заполнены программами, окна которых местами перекрывали друг друга. Только на центральном был открыт браузер, транслировавшийся зрителям. Матвей смог разглядеть его и программу с камерой, где увидел себя и «Дуат» со стороны.       А может, и не надо знать количество зрителей? Так будет лучше.       Шакал сел на своё компьютерное кресло. Мотя, после небольшого уговора, — рядом. Сердце учащённо билось под рёбрами и не собиралось успокаиваться. Он сделал ладонью козырёк, прячась от камеры, но попутно пытался читать непрерывно бегущие комментарии — и сначала был уверен, что наткнётся там на что-то плохое. Но… нет.       Некоторые пользователи общались друг с другом, кто-то слал бесконечный поток стикеров или одинаковых длинных сообщений, приветы, предложения или вопросы.       Паша не успел открыть рот, так как Матвей обратился к нему первым:       — А можно пива?..       — Конечно, что за вопрос? — Но он не встал. Махнул рукой в сторону, и скоро перед Мотиным лицом возникла коричневая бутылка, которую Андрей сразу открыл и поставил на стол.       — Угощайся и ничего не стесняйся, — добавил он, похлопал по плечу и ушёл назад.       — Кхм, так что… мне надо делать? Или говорить?.. — Для подобной «работы», скорее всего, нужна невероятная харизма, которой у Паши было полно, а у Матвея — нет. Зато у него было желание пить, и Матвей мгновенно его исполнил. — Может, я всё-таки посижу сзади?       — Для начала… Боже, ну какой же ты скромный. Чатик, давайте-ка вы первые поздороваетесь и скажете нашему новому другу что-нибудь хорошее, чтобы ему было легче. Давайте-давайте, активнее, мы, блядь, не сдвинемся с мёртвой точки, если не сделаете. — Чат полетел ещё быстрее, и Шакал усмехнулся. — Другое дело. Так! Это у нас Матвей. И я надеюсь, что мы с вами будем видеть Матвея каждый день, да?       Мотя бегал глазами по сотням сообщений, которые сменяли друг друга с бешеной скоростью. Большая часть из тех, которые он успевал прочитать, была радостными приветствиями, и Мотя улыбнулся, прежде чем резко повернулся.       — А? Да-да, конечно.       — Расскажи о себе. Кто ты, что ты, как ты. Мы же ничего о тебе не знаем, но всем интересно. Интересно же? О, да, ещё как. И мне, народ, и мне!       — Ну… — Пульсировали не только рёбра. Сердце уже стучало в висках, и вместо ответа Мотя снова схватился за бутылку. Ведь один раз идиот — и навсегда идиот. Сейчас что-нибудь ляпнет, и зрители Шакала это тоже поймут. — Закончил первый курс…       — Так, начало отличное. В нашем унике? — Матвей кивнул, и Паша коснулся плеча. — Я тоже там учился.       — Правда?.. Серьёзно?       — Три года назад защитил диплом. — Шакал уловил движение чата и рассмеялся. — Идиоты, я вижу, что вы пишете. Ну охуеть как остроумно. Мой никому не всравшийся красный диплом ржёт вместе с вами.       — А на кого ты учился? И на какую тему был диплом?       Паша посмотрел прямо в глаза и мягко улыбнулся.       — Вот тебе это на самом деле сейчас интересно?       — Да, конечно! Это же…       Игравшую музыку и разговор перебил резкий звук, напоминающий звуковой эффект падения из мультиков.       — Привет из Новосибирска. Матвей, ты милашка. Верю в тебя. Держи подарочек. «Меньше чем три», «меньше чем три», «меньше чем три», — безэмоционально озвучил бот, преобразуя символы в слова.       Мотя смог отыскать донатное сообщение на одном из экранов только после того, как Паша ткнул в нужное место пальцем, и чуть язык не проглотил. Пользователь, ник которого висел в топе самых щедрых, прислал десять тысяч рублей.       Матвей в жизни никому не донатил. И не мог представить, чтобы можно было вот так взять и…       — Спасибо, Фосса, ты как всегда тут. — Паша на пару секунд отлип от стола, чтобы принести из холодильника ещё пару бутылок.       Фосса был… или была на втором месте в списке донатеров. Сумма присланных им или ею денег перевалила за шестизначную отметку, и у Моти чуть челюсть не отвалилась. Секунду назад ему казалось, что десять тысяч — это уже безумно большая цифра, но, если верить списку, этот человек задонатил за всё время больше трёх миллионов.       И явно не планировал останавливаться. Но чтобы занять первое место, надо было прислать ещё минимум четыре с половиной.       — И Новосибирску привет! — ожил Матвей, когда понял, что милашкой назвали его, а не Пашу. — Спасибо большое! Я просто… никогда раньше не бывал на стримах как участник и… Боже, извините за вопрос, а вам столько денег не жалко? Вы занимаете второе место по общему числу донатов…       Ответ прилетел тоже донатом и тоже на десять тысяч.       — Я всегда тут, дорогой. Ради тебя ничего не жалко, милашка. Пошли мне воздушный поцелуй, и я буду счастлив. «Меньше чем три», «меньше чем три», «меньше чем три».       — Никогда не посылал воздушные поцелуи за двадцать тысяч, но… — Мотя посмеялся и особо не раздумывал, ибо что может быть проще?       Он коснулся пальцами губ, сильно на них надавил, беззвучно послал «чмок» прямо в камеру и по новой сделал ладонью козырёк.       Чату поцелуй понравился. Очень-очень понравился. Сотни сердечек и просьб послать поцелуй ещё раз перебивали другие сообщения.       Паша открыл бутылку, отдал её в руки Матвею, заменяя первую, уже опустевшую, и начал наигранно возмущаться:       — Фосса? Ты вообще чё подкатываешь к Матвею, я не понял? Я уже ревную, а мы только начали… Ой, ну всё. Всё сердечками заполонили, я вас понял. Зачем вам старый добрый я, да? Может, Матвею вести стрим, а я на фоне посижу? А? Как вам такая идейка? — Шакал выдержал небольшую паузу, давая чату время накидать реакций, а потом усмехнулся и обнял Мотю за плечи. — Глянь: они в восторге! Я вас услышал. Теперь это твой стрим, милашка. Делай что хочешь. Я тихонько побухаю в сторонке.       Матвей откинулся на спинку стула, прикрыл нижнюю часть лица пальцами и посмеялся над всем этим. Это оказалось не таким плохим, как ему изначально представлялось. Да и почему вообще казалось, что будет плохо? Из-за того, что поджигали Соню, про что Матвей всё ещё не уточнил? Или из-за граффити? Или из-за тех дурацких бутылок?       Матвей снова о них задумался.       — Паш, а можно вопрос? — Мотя постарался и этот задать тише, чтобы никто не услышал. Паша выключил микрофон и нагнулся.       — Ау?       — Эти донаты… — спросить Мотя не решился. Просто не смог сформулировать вопрос так, чтобы самому было не стыдно. Не хотелось выглядеть как попрошайка. — Ладно, ничего, забей.       Шакал и сам всё понял. Нагнулся ещё ближе, обдал щёку горячим дыханием, перед тем как прошептал:       — Я тебе скину, не переживай. Попозже.       Если Шакал сказал правду, то это самые лёгкие деньги, которые Матвей мог только представить. Он ведь вообще ничего не сделал. Только сел за стол, вместо того чтобы прятаться на заднем фоне, и послал воздушный поцелуй.       Это, конечно, не восемьдесят девять тысяч, но и не ноль. Несколько подобных заходов, и об инциденте в «Меге» можно будет забыть.       Познакомиться с чатом и Пашей поближе Мотя не успел, хотя уже был настроен что-нибудь о себе рассказать. Мастер, которого ждала кушетка, пришёл после полуночи, и Матвей уступил ему место.       Бутылки пива улетали друг за другом очень быстро. Новую он выпил как стакан любимой газировки. И то, что стрим набирает обороты, Матвея уже особо не интересовало.       Донаты с озвучиваемыми сообщениями сменялись каждые несколько минут. Две запущенные Пашей полоски со сборами заполнялись, соревнуясь, на что зрители соберут деньги быстрее.       На коленях у Паши устроилась Карина, обнимая его за шею. С одной стороны встал широченный мастер по тату и пирсингу с двумя тоннелями в крыльях носа, с другой — Ева, и вчетвером они обсуждали, что и кому будут бить или прокалывать. Или что-то такое — Мотя уже плохо концентрировался, тем более на расстоянии.       — Наверное… это очень больно. — Он сидел на углу дивана, но теперь не со стороны входа, а наоборот. Подпирал голову рукой и рассматривал, как мастер выкладывает на кушетку приборы. И его покрытое татуировками и пирсингом тело.       Андрей тоже сидел рядом, но за весь вечер они больше не разговаривали. До этого момента.       — Давай тебе тату набьём. — Обе кисти Андрея были забиты. И, может быть, у него были ещё татуировки, но чёрная кофта прятала остальную часть рук и тело.       — З… зачем это?       — Почему бы и нет?       — Меня… отец шлёпнет, если узнает. — Но вместо того, чтобы убиваться насчёт этого, Мотя пьяно хихикнул. — Видел бы он, что я делаю… Жесть, от меня бы… живого места не осталось. Но-о… он не сидит в интернете. Слава богу. Было бы как… после Маши. — Мотя повернулся к Андрею всем телом. — Я должен был ночевать у Егора. Я тебе говорил?       — Не говорил.       — Я же… Я до того дня никогда не пил. Вот прям никогда. Ну ладно, может, шампанское пробовал разок. Короче… Егор меня бросил. Ты представляешь?       — В плане? — Андрей пил не коктейли. И не пиво. Он сжимал в руке бутылочку водки меньше полулитра.       — Он ушёл… в одиннадцать примерно. Это я уже потом узнал. Ушёл без меня.       — Так. И?       — Так мне… пришлось идти домой. Точнее, я ему звонил, Егору-то, но он не брал. И, в общем, отец очень не обрадовался, когда я… вернулся.       — Он строгий?       — Он козёл, — горько усмехнулся Мотя. — И Егор козёл. Меня чуть не убили за… эту выходку, а… Егор мне потом сказал: «Ну подумаешь, ушёл без тебя». Ему плевать было. Я… сидеть толком не мог и… Мы с тех пор не общались больше. Ну учились-то дальше вместе, конечно, но это уже… уже не так, как раньше.       — Значит, вы с тех пор так и не общаетесь?       — Нет. — Мотя выхватил бутылочку у Андрея и отпил, тут же поморщившись от волны огня. — Как ты это пьёшь в чистом виде?       — Хз, я уже привык.       — О, а пошли наверх танцевать? Мы же можем уйти, да?       — Ты же не в плену. Иди.       — Пойдём вместе? Я никогда так не делал. А я могу кружок снять?       — Матвей, ты можешь делать всё что захочешь. — Андрей допил то, что осталось в маленькой бутылке, и посмеялся, когда Мотя схватился за телефон двумя руками. — Давай-ка так… Правило номер пять. Или… какое там по счёту?       — Четыре, кажется… Да-да, точно, четвёртое!       — Тогда, кхм, правило номер четыре: не надо спрашивать разрешения. Захотел — взял, захотел… сделал. Захотел… ты понял. — Мотя уверенно закивал, стараясь запомнить каждое слово. Кудряшки забавно двигались вместе с головой. — Мне кажется, ты уже охуеть как перебрал, Листопадов.       Мотя заглянул в чужие глаза и улыбнулся, услышав свою настоящую фамилию, а потом поднял телефон и начал записывать видео. Заснял всю комнату, стол, Пашу, который спорил с чатом, и кушетку. На фронтальную камеру — себя, весёлого и не стесняющегося улыбаться так, что видно блестящие брекеты. Шумный кружок улетел в чат с Антоном.       Матвей вернулся на место и после того, как активно светил зубами и улыбался, поспешил вытащить из кармана лимонную губнушку.       — Пиздец, — внезапно начал Андрей, когда Мотя ею воспользовался. — Так вот что это было. Это ты.       — Что?       — Запах, блядь. Я думал, спятил. Это лимонное говно… запомнилось, короче. — Андрею это как будто не очень понравилось. Он резко отошёл, чтобы вытащить из ящика следующую бутылочку. Но когда вернулся на диван, Матвей уже думал о другом.       — Паше будут бить тату? — Он почти сразу осознал, что задал очередной тупой вопрос. И вместо того, чтобы ждать ответа, подскочил и подошёл ближе к столу.       Делать что-то с собой не хотелось, но посмотреть — да. А ещё Мотя решил, что не перебрал, потому что прекрасно всё осознавал. И ему весело. И очень не хотелось, чтобы это веселье проходило.       Напиваться сильнее ему не надо, но вот поддерживать текущее состояние — в самый раз.       Паша сел на кушетку. Стянул с себя чёрную футболку и провёл пальцами по чистому правому плечу, где не было рисунков.       — Может, мне набить трясогузку? — У него уже было несколько татуировок, разбросанных по телу, и небольшие ожоги, на которых было невозможно сконцентрироваться в данную минуту. — Милашке бы понравилось?       — Не знаю. Я не знаю, почему вы меня так называете, они же… жопами трясут. Я так не делаю! — Мотя посмеялся и завис на разглядывании чужого подтянутого торса, а потом поднял взгляд и посмотрел в серый глаз. — Тут… антисанитарные условия же… Не надо тут бить.       — Ну что-о? Кто будет победителем?! — Карина допила свою бутылочку и громко отставила её на стол. Немного пружинила перед мониторами и ждала.       Шакал выставил простейшее условие: ник того, чей донат закроет сбор, он набьёт на себе. Из-за этого писк сообщений стал повторяться чаще, смешиваясь с музыкой и громкими голосами, и Мотя не разбирал, что люди писали.       Казалось, за этим, кроме Паши, который отвечал каждому, больше никто не следил.       — Фосса! Ура! — Карина подняла руки и победоносно завизжала. — Так… тут с сообщением!       — Шакал, можешь не бить мой ник, если милашка согласится набить что-нибудь другое на себе.       — Мне не… не надо, спасибо. — Мотя зачем-то помахал в камеру руками и головой одновременно.       Со спины коснулся Андрей, внезапно оказавшийся рядом.       — Условие ведь — что угодно. Это необязательно что-то крупное или заметное. Можем набить тебе маленькое сердце, и тогда Паше не придётся ходить с чьим-то ником на теле.       Мотя посмотрел в голубые глаза, серьёзно задумываясь. Он бы точно не хотел ходить с ником донатера, даже если тот посылает огромные суммы. А хотя… Паша от одного человека несколько миллионов получил. Как будто бы можно уступить, а потом перебить чем-нибудь сверху.       — Блин. Я не знаю… Это же больно, да?..       Послышался мультяшный звук, и бот поспешил озвучить следующий донат:       — Сколько мне надо скинуть, милашка, чтобы ты согласился?       — Ну… — Наверное, маленькое сердечко — это даже прикольно. Особенно если можно выбрать место самому. И никто никогда не увидит рисунок без разрешения.       — Бухому бить не стану, — злобно вставил мастер, вытаскивая краску из небольшой сумки, которая стояла под кушеткой. И Мотя отошёл на несколько шагов назад, ближе к дивану. Бухой — это он, что ли?       — Да ладно тебе, — усмехнулся Паша. — Ты где тут трезвых найдёшь? Я думаю, сантиметр на сантиметр нормально будет. И никто не умрёт.       — Дерьмо выйдет, и твой сантиметр расплывётся в ебучий партак. Вот я партаки пьяным малолеткам ещё не бил. Давай тебе, как договаривались.       — Какая разница, если тебе платят и клиент так хочет? Берёшь деньги — и помалкиваешь в тряпочку. Чё ты развёл?       — Могу тебе хуй на щеке набить, пойдёт? И кончу на губах.       Мотя отступил ещё и вернулся на диван, громко вздохнув из-за начавшегося спора. Очень не хотелось быть причиной подобного, тем более что он и правда почти согласился.       — На, — Андрей протянул одну из маленьких бутылок с водкой, присаживаясь рядом. — Забей на них. Если ничего не порешают, то в следующий раз. Щас Паша взбесится и выставит его за дверь.       — Ты же говорил, что я перебрал и мне хватит… пить. — Мотя сделал глоток, а от остального отказался, возвращая бутылку. Сознание и так плыло, не имея возможности адекватно соображать.       — И ты со мной вроде не согласился.       — Да? Уже не помню, что я сказал. Но больше не надо, а то… будет как у Маши.       Мотя опустил голову Андрею на плечо, устало выдохнул и медленно закрыл глаза.       — Но я же сказал, что мне всё понравилось, — послышалось в ответ уже отдалённо, а спину накрыли рукой, прижимая к себе.       «Понравилось».