they say that love comes around

Шарль занимается в музыкальной библиотеке, когда в его столик у огромных окон, выходящих на главную улицу кампуса, врезается парень. На Шарле наушники, так что он даже не замечает своего нового соседа, пока тот не начинает размахивать рукой у него перед лицом. Шарль приходит в себя и понимает, что действительно знает этого парня. Это тот самый диджей с дня заселения. — Я могу тебе помочь? — спрашивает Шарль. Он жалеет, что не помнит имени диджея. — Ага. Можешь, приятель. — Парень скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула. Шарль просто ждёт, когда он продолжит. — У нас тут несколько проблем. — Прошу прощения? — Первое: мой сосед Джордж говорит, что встречал тебя. Второе: он сказал, что встречал тебя на вечеринке, куда его привёл Алекс, а это значит, что там был Карлос. И третье: ты так и не дал мне подписаться на твой инстаграм, а у меня из-за этого дикая фомо, потому что у тебя там, типа, пара тысяч подписчиков на закрытом аккаунте. Шарль вздыхает: — Я… мне так жаль. Я не помню твоего имени. Лицо парня вытягивается. Шарлю он кажется похожим на щенка из мультфильма. Тот глубоко вдыхает и выдыхает. — Я Ландо. Мы встречались, типа, в самый первый день. Шарль кивает: — Так… — Тебе повезло, что ты сексуальный… — Мерси. — Да иди ты, приятель. Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё-всё про ту вечеринку. Ландо сильно наклоняется в личное пространство Шарля. Шарль не считает себя человеком, который любит тактильный контакт. Он определённо общителен и — обычно — очень социален. Но так запросто к нему прикасаются только друзья и семья дома, и, ну… Макс. Шарль медленно выдыхает. — Рассказывать там, по правде, нечего. Почему тебя это волнует? Ландо поджимает плечи, а затем расслабляет. — Мы с Карлосом тусили в прошлом году. Ну, и в этом тоже. Но я вижу, что он где-то шляется, и я не собираюсь быть чьей-то запасной шестёркой. — Запасным твинком? — вырывается у Шарля, прежде чем он успевает остановиться. Рот Ландо раскрывается: — Э-э. Вау. Да, чёрт возьми. Кажется, до Ландо что-то доходит. — Я не буду его запасным твинком. Он может дрочить на других, но я должен об этом знать. Он должен знать, где его дом, понял? Я хочу его немного напугать. Встретиться с его другим твинком. Понимаешь, о чём я? Ты, наверное, сам без отбоя от поклонников. Ты просто… — Ландо снова жестикулирует в сторону Шарля, — …посмотри на себя. Просто посмотри. У тебя глаза, как в восточноевропейском гей-порно, или как там в том меме. Шарль медленно кивает: — Спасибо. Не знаю, могу ли я говорить от его имени, но… Он сжимает руки. Его взгляд падает на тетрадь, открытую на текущем задании по архитектуре. Глаза Ландо расширяются. Прямо как у щенка. — Слушай… Я очень хочу остаться в хороших отношениях с этими ребятами. У меня и так очень, очень плохо получается… — Шарль замолкает. Он не хочет признаваться в своих неудачах Ландо, с которым говорил всего два раза в жизни. Ландо просто кивает. — заводить друзей. Так что… Шарль снова смотрит на Ландо. Брови Ландо подняты и сведены на переносице, губы сложены в лёгкую гримасу. — Ты это серьёзно? — Что? — Серьёзно? У тебя проблемы с тем, чтобы заводить друзей? Ты вообще пытался с людьми говорить? — допрашивает Ландо. Шарль смущён и, честно говоря, задет. — То есть, чувак, ты выглядишь потрясающе. У тебя вообще не должно быть с этим проблем. Господи, я интроверт, а в прошлом году, на первом курсе, нашёл клёвых друзей через клуб музыкального продакшена. И Карлоса, но это сейчас не в счёт. Я в изгнании. Ландо наклоняется над столом, подперев голову ладонью. — Ты на втором курсе? — переспрашивает Шарль. — Клуб музыкального продакшена? — добавляет он, пропуская мимо ушей часть про Карлоса. Ландо кивает: — Да, та же ситуация, что и у твоего соседа-козла. Разве что у меня нет крутого старшекурсника, с которым можно жить. В основном потому что мой крутой старшекурсник — шлюха. Или занят, как в случае Алекса. А, и клуб музыкального продакшена. Да, мы встречаемся раз в две недели в одной из комнат для занятий тут, в музыкальной библиотеке. Ландо указывает на одну из них через стеллажи. — И работаем каждый над своим проектом, типа, параллельно. А в конце двух часов включаем друг другу и даём конструктивный фидбэк, бла-бла-бла. Ещё у нас есть связь со школьным радио, и они крутят наши готовые треки. Шарль не видел этот клуб на ярмарке клубов. Ему… интересно. Его побочный проект был отложен на время сессии, но у него есть другие, почти готовые работы. — Ты президент этого клуба? — Хм? А, да. Ну, это не совсем клуб. Вообще-то это я, мой друг Мартин и ещё наш друг Лиам с учебного радио, — объясняет Ландо. Шарль многозначительно кивает. — Когда вы встречаетесь? Лицо Ландо расплывается в широкой улыбке. — О боже мой. Я просто добавлю тебя в группу в Вотсапе! Какой у тебя номер? Шарль вводит свой номер в телефон Ландо. — Отлично, спасибо, дружище. А теперь расскажи мне про ту вечеринку. Я помог тебе, ты поможешь мне. Шарль прикусывает нижнюю губу: — Там был один парень с нулевого курса, я видел, как Карлос с ним флиртовал. Ландо сужает глаза и гневно кивает Шарлю. — Его звали Оскар… — Вот же сука гребаная. Я прибью его. Я буквально прибью его своими руками. Боже, чёртова Испания, да? Эти грёбаные колонизаторы, — стонет Ландо. Он откидывается на стуле так, что тот встаёт на две задние ножки. — Не думаю, что это можно говорить… — начинает Шарль. — Что? — Ландо с безумными глазами — вот как Шарль начинает мысленно его называть, — Я не могу трепать того, с кем трахался? Теперь уже нельзя, чтобы тебя разбивали вдребезги мудаки? Боже. Ландо снова наклоняется над столом, на этот раз утыкаясь в него всем лицом. — Знаешь что? Шарль качает головой, хотя Ландо его не видит. — Я собираюсь быть такой шлюхой на Хэллоуин. Карлос не поймёт, что его ударило. И ты идёшь со мной. Ландо резко выпрямляется и указывает на Шарля. Угрожающе. — Ты угрожаешь мне вечеринкой? Я всё равно никуда не хожу, это дорого. Ландо вздымает руки к небу: — Сможешь. Я могу тебя провести без оплаты входа. Я знаю, в какой клуб эта компания всегда ходит. И я найду тебе крутой костюм. Хотя, ты и в бумажном пакете на причинном месте выглядел бы отлично… Стой, а он у тебя маленький? Ландо с приподнятой бровью смотрит на промежность Шарля. Шарль медленно передвигает тетрадь, чтобы закрыть обзор Ландо. — Среднего размера. И я правда не знаю… — О, боже, просто соглашайся. Я буквально пытаюсь быть твоей феей-крёстной чё-то-там. Хэллоуин. В эту пятницу, ты в курсе, через четыре дня. Я приду к тебе в общагу с костюмом на днях. Ландо поднимает руку для «дай пять». Шарль хлопает его по ладони, и в ту же секунду, как их руки расцепляются, Ландо вылетает из музыкальной библиотеки. Шарль не уверен, не было ли это всё плодом его лихорадочного воображения.

***

Когда Шарль вернулся в свою комнату тем вечером перед ужином, он обнаружил на своей кровати продуктовый пакет. Макс играл в симулятор гонок на своём компьютере в наушниках и не заметил его. Шарль поставил рюкзак на спинку стула и подошёл к кровати, чтобы проверить, что в этом злополучном пакете. Внутри лежали чёрные латексные штаны (которые Шарль решил проигнорировать), чёрная латексная водолазка, пушистый жилет и перчатки в стиле леопардового принта, а также подходящие уши и хвост. Шарль вытащил из пакета чёрное латексное нечто и примерил к себе. Ландо и Шарль либо одного размера, либо Ландо отлично угадывает по размеру. — Это зачем? — спросил Макс. Его гонка, должно быть, закончилась. Шарль бросил водолазку обратно в пакет и повернулся к Максу, краснея, словно его поймали на чём-то постыдном. Шарль резко выдохнул через нос, а затем улыбнулся сам себе — это же хорошо, он завёл нового друга. — Я иду на Хэллоуин. Макс подошёл к мини-холодильнику, достал Red Bull и открыл банку. — Точно, с Ландо. Он принёс это где-то полчаса назад. Заставил меня даже приостановить игру и всё такое. Я не знал, что вы так знакомы. — Макс отхлебнул энергетика. — Мир тесен. — Мы встретились в первый день. И сегодня в библиотеке, — объяснил Шарль. — Ландо спросил меня, где ты обычно занимаешься, — сказал Макс. Челюсть Шарля отвисла. — Что? Почему ты мне не сказал? И откуда ты вообще знаешь, где я обычно занимаюсь? Макс сделал долгий глоток из банки, заставляя Шарля ждать. — Я подумал, что ты сам знаешь, зачем ты ему нужен. И ты говорил мне однажды, что предпочитаешь ходить туда. Три недели назад. Шарль сказал ему это три недели назад, мимоходом, когда они обсуждали свои планы на то воскресное утро за завтраком. — Я… ладно. Спасибо.

***

Шарль делает клизму в душе, прежде чем начать готовиться к вечеру на Хэллоуин с Ландо. В университете он этого ещё не делал, и ощущается это даже более постыдным, чем мастурбация под душем. Раньше он делал это каждый раз перед тем, как куда-то пойти. В голове у него возникали картины величия, где он наконец-то набирается смелости пойти домой с каким-нибудь парнем или мужчиной. Секса у него не было с Ибицы, в день его рождения, который он толком и не помнит, так что это не считается. Впрочем, Шарль не большой фанат случайных связей. Они никогда не бывают такими романтичными, какими он их представляет. Шарль не ел с обеда в подготовке к этой процедуре и чтобы пьянеть быстрее — и дешевле — так что он сейчас просто использует эту возможность по полной. Возможно, у него есть кое-какая идея на примете. Та, что, скорее всего, не случится, но о которой он не перестаёт думать. Шарль выходит из душа и заворачивается в полотенце, быстро вытираясь. Он хватает лосьон с полки над унитазом и методично втирает его в кожу. Он всё ещё не решил, в чём пойдёт на вечеринку. Леопардовый принт милый, но Шарль не настолько смелый, чтобы носить полный латексный костюм на людях. В дверь ванной стучит Макс и кричит сквозь неё: — Чарли, что ты там так копаешься? Шарль морщится: — Выхожу через минуту! Шарль затягивает узел на полотенце и выходит из ванной. — Прости. Я был… ну, ты знаешь. Он отступает в сторону, чтобы Макс мог пройти, но тот даже не шелохнулся. — Ты был что? — спрашивает Макс. Шарль гадает, тот правда не понимает или снова дразнит его. В последнее время Макс стал чаще так делать. Стал немного более едким в своих комментариях. Это больше похоже на то, как он общается с Даниэлем, и Шарль воспринимает это как хороший знак. — Ну, знаешь. Готовился, — неловко говорит Шарль. Выражение лица Макса сменяется на удивлённое. Его брови комично взлетают, а рот складывается в маленькую букву «о». Это мило. — А… Ты что… прибрался… в душе? Шарль вытягивает голову вперёд: — Да. Я же не животное. — Ага, — смеётся Макс, всё ещё немного неловко, — Ага. Шарль взъерошивается, пока Макс скрывается в ванной. Странно. Шарль трясёт головой, чтобы выбросить это ощущение из мозга, и направляется к своему шкафу, чтобы определиться с костюмом. Сейчас 21:30, а предварительные посиделки у Ландо назначены на 22:00, а в клуб они собираются в 23:00. Ландо объяснял, что до клуба идти пешком минут тридцать, но у него есть фляжка, чтобы все не растеряли настроение по дороге. Шарль достаёт латексную водолазку с вешалки и раскладывает её на кровати. У него есть мешковатые чёрные джинсы с эффектом кислотной промывки, которые могут хорошо смотреться с леопардовым принтом. Он кладёт их рядом с водолазкой. Настоящие уши, хвост и прочее всё ещё лежат в том самом пакете от Ландо, который Шарль тоже вываливает на кровать. Водолазка и джинсы действительно неплохо смотрятся вместе. Шарль, возможно, сможет обойтись без ремня и позволить джинсам сидеть очень низко на бёдрах, если наденет под них что-нибудь… покороче. — Ладно, — говорит Шарль сам себе. Он открывает ящик тумбочки, достаёт маленький флакон с лубрикантом для водолазки и начинает собираться. На то, чтобы надеть водолазку, уходит минут десять. Шарлю кажется, что он может задохнуться в ней — так сильно латекс обтягивает его грудь и живот. Он натягивает джинсы, когда Макс выходит из ванной, одетый лишь в чёрные боксёрски и с полотенцем на голове, чтобы высушить волосы. Шарль застёгивает джинсы и вытирает руки о бёдра, пока деним садится на них как надо. Шарль открывает маленький флакон с лубрикантом и выдавливает немного себе на руки. Макс прокашливается. Шарль поворачивается в сторону Макса. Лёгкий блеск лубриканта делает его руки глянцевыми. — Привет. Макс хрипло отвечает: — Привет. Шарль просто смотрит, ожидая, что Макс продолжит. Он начинает втирать лубрикант в латекс. Обновлённый блеск подчёркивает рельеф его пресса. Макс сглатывает: — Что ты надеваешь? — Я иду на Хэллоуин, — Шарль начинает втирать лубрикант в рукава своей водолазки. — А разве ты не идёшь? — Да. Я… — Макс кашляет в кулак, — Я иду куда-то сегодня. Шарль мычит. Он возвращается к своей кровати и куче деталей костюма. Ему нужно вымыть руки, прежде чем продолжать. — Ты освободил ванную? Макс кивает. Шарль быстро моет руки и возвращается, чтобы надеть остальное. Макс молчит на своей половине комнаты, пока Шарль пристёгивает хвост к шлёвке на джинсах, надевает пушистые перчатки и, как завершающий штрих, кошачьи уши. Затем Шарль садится за свой стол и открывает тонкий ящик. Рядом с визой и паспортом лежал чёрный карандаш для подводки глаз. Шарль не часто наносил макияж, выходя куда-либо — только когда они ходили в более квир-клубы в Монако и когда был на Ибице, — но он решил, что Хэллоуин не хуже любого другого повода. — В… Во сколько твой… Во сколько ты идёшь? — выдавливает Макс, запинаясь и обрывая каждую неудачную попытку. Шарль смотрит на Макса через своё маленькое ручное зеркальце: — Минут через пятнадцать? Макс снова кивает. — Ты кот, — констатирует он. Э-э, да. Проницательность математика. — Ага. А ты кем будешь? — Не знаю. Я не очень люблю наряжаться, — Макс проводит рукой по ещё влажным волосам. Шарль поворачивается на стуле, чтобы оказаться лицом к лицу с Максом. Подводка и так уже готова. Макс уже переоделся в свой стандартный клубный наряд: синие узкие джинсы и безупречно обтягивающая футболка. На улице сегодня холодно, так что на кровати у него уже лежит и его бомбер Red Bull. — Ты мог бы быть пилотом Формулы-1, — Шарль жестом указывает на куртку. Макс заметно вздрагивает от этого. Чего Шарль не совсем понимает, учитывая, что они оба любят этот спорт и говорили о том, как хотели стать пилотами Формулы-1, когда были моложе — Боже, разве не в ту самую первую ночь? Уже больше двух месяцев назад. — Что? — спрашивает Шарль. — Нет. Я не из них, — говорит Макс. Шарль собирается что-то сказать, но останавливается. Он вдыхает и выдыхает: — Прости? Они что, не европейцы и не богатые? Хэллоуин не был для Шарля настолько серьёзным событием. Уж точно не философским диспутом. Макс пересекает их комнату за четыре лёгких шага. Он стоит прямо перед Шарлем. Шарль откидывается на стуле, чтобы сохранить зрительный контакт. Его лодыжка лежит на другом колене. Макс смотрит вниз, на ноги Шарля, на его чёрные носки Nike, и сталкивает его лодыжку с колена. Ноги Шарля разъезжаются. Макс наклоняется над ним, обе его руки опускаются на стол позади спинки стула. — Так это то, кем я являюсь для тебя, мистер Монако? — спрашивает Макс. Его лицо так близко к Шарлю, что тот может сосчитать каждую отдельную веснушку и след от прыща на его лице. Он видит, где начинает пробиваться щетина. — А разве ты не европеец и не богат, — говорит Шарль. Его взгляд скользит ко рту Макса, его губам, его подбородку. — Разве этого не достаточно? Макс просто поднимает руку и слегка отталкивает голову Шарля в сторону, слегка повернув его на стуле. Затем он отступает на свою половину комнаты. Он поднимает свой бомбер Red Bull и напяливает его. — Тогда я попрошу у Даниэля одолжить его мотошлем. Хорошо повеселись сегодня, — говорит Макс. Он засовывает ноги в ботинки, готовясь к лёгкому снегу, забирает кошелёк и ключи и уходит, оставляя Шарля в одиночестве.

***

Шарль пьян. Пьян и счастлив. Клуб, в который Ландо привёл его и остальных участников предварительной вечеринки, забит студентами университета и выпускниками. Шарль уже был хорошо «разогрет» дома, но, оказавшись в клубе, его буквально завалили напитками со всех сторон — и мужчины, и женщины. Близится два часа ночи, и Шарль наконец начинает чувствовать ту глубокую, выматывающую усталость, которую он всегда связывает с клубами. И ему пришлось потратить всего двадцать долларов на алкоголь, чтобы этого добиться. Ландо исчез в первый же час. Вероятно, как только увидел, что компания Макса прибыла, чтобы морально уничтожить Карлоса. Шарль делил своё время между барной стойкой, где флиртовал с людьми, чтобы те продолжали угощать его выпивкой, и танцполом. В клубе чередовались хиты начала нулевых и более современная клубная музыка. Главная претензия Шарля заключалась в том, что клубы у него дома лучше, но в Монако всё лучше. Увы, кроме учёбы. Шарль пишет Ландо, что благополучно добрался до дома, когда их общежитие появляется в поле зрения. Он прикладывает пропуск к турникету и ждёт лифт на свой этаж, где он живёт с Максом. Его алкогольный подъём медленно сходит на нет. Он всё ещё чувствует себя более раскованным и уверенным, чем обычно, но может ходить и соображать. Шарль отпирает дверь своей комнаты и с удивлением видит, что свет включён. Он был уверен, что выключил его перед уходом. — Привет, — говорит Макс со своей кровати. А. — Привет, — удивлённо отвечает Шарль. — Когда ты вернулся? Я видел тебя в клубе. Макс слезает с кровати: — Минут двадцать назад? Я тоже тебя видел. Шарль кивает: — А, ясно. Не захотел поздороваться? Он солгал бы, если бы сказал, что это не задело. — Ты был занят, — говорит Макс. Он снова стоит прямо перед Шарлем, в маленьком коридорчике у самой двери. — Правда? — переспрашивает Шарль. Его сердце бешено колотится. Макс кивает. Он закусывает нижнюю губу: — Было весело? Дэнни всё твердил, чтобы я пошёл потанцевать с тобой. Шарль отступает на шаг, и его спина упирается в дверь. Он бросает взгляд на губы Макса. — Почему не пошёл? — Не знаю, — говорит Макс. — Можно? Его рука охватывает запястье Шарля. Шарль яростно кивает. Макс тянет его к себе. Шарль врезается в его грудь. Жар пальцев Макса на нежной коже его запястья сводит его с ума, он не может ясно мыслить. Макс продолжает тянуть Шарля, пока они не достигают его кровати. Шарль уже почти падает на неё, когда Макс перестаёт его подталкивать. Руки Макса опускаются к джинсам Шарля, но он останавливается и вместо этого смотрит ему в глаза. Шарль снова просто кивает, безмолвно давая согласие. Они знают друг друга. Шарль вспомнит это утром. Это каждая его фантазия за последние два месяца. Джинсы Шарля снимаются, и он остаётся в своих обтягивающих трусах-боксерах. Макс резко вдыхает при виде его твёрдого члена под белым хлопком. — Подожди. Макс встаёт и берёт что-то со своей кровати. Он спотыкается, возвращаясь к Шарлю. В руках у Макса — мотошлем Даниэля. Он похож на шлем из Формулы-1, даже с логотипом Red Bull на боку. — Надень это, — требует Макс. — Что? — переспрашивает Шарль. Это впервые, даже среди тех чудаков, с которыми он связывался, едва ему исполнилось восемнадцать. Макс кладёт шлем на кровать Шарля рядом с его рукой. Его освободившаяся рука ложится на промежность Шарля, ладонью прижимаясь к его члену. — Пожалуйста? Шарль сдерживает стон. — Ладно. Он снимает кошачьи уши. Нащупывает шлем, пока не берёт его уверенно, и натягивает на голову. Сквозь визор почти ничего не видно, и он откидывает его. Макс видит только его глаза. Видимо, целоваться они не будут. — Идеально, — стонет Макс. Он прижимается бёдрами, притирая их возбуждённые члены друг к другу. Шарль сдавленно стонет внутри шлема. Он хватается за майку Макса, ощупывая его руки и грудь. Макс понимает намёк, хватает её сзади за ворот и срывает одним движением. Грудь Макса прекрасна. Его живот невероятно подтянут, а его грудные мышцы… Боже, Шарль о них мечтает. Макс идеален для Шарля. Так же, как Шарль идеален для Макса. — Ма-акс, — стонет Шарль, когда Макс щиплет его соски. Он катает маленькие бугорки, пока те не набухают, выпирая сквозь чёрный латекс. Макс хватает Шарля под бёдра: — Давай, поднимайся. Он делает большую часть работы, но Шарль слегка подпрыгивает, чтобы усесться на своей кровати. Макс толкает Шарля назад, пока тот не оказывается распластанным на одеяле. Прежде чем присоединиться к нему на кровати, Макс берёт лубрикант с прикроватной тумбочки, где его оставил Шарль. — Давай снимем и это, — хрипло говорит Макс. Он зацепляет палец за резинку трусов Шарля и стаскивает их. Член Шарля тут же высвобождается, шлёпаясь о низ живота — до того он твёрдый и готовый. Макс не прикасается к Шарлю, сосредоточившись на том, чтобы полностью стянуть трусы с его ног. — Ты тоже, — тяжело дыша, просит Шарль. Макс усмехается про себя и снимает свои джинсы, предварительно достав презерватив из кармана. Макс садится на пятки. Эта поза подчёркивает мышцы на его бёдрах. Шарлю кажется, что от одного этого вида у него выделилась капля смазки. — Можешь… — Макс проводит ладонью по своему члену поверх трусов, — Можешь перевернуться? Шарль кивает, отчего его голова в шлеме болтается. Он переворачивается на колени, как может выгибая спину. Он знает, что с этого ракурса его задница выглядит отлично. Он слегка покачивается на коленях, подавая её ещё дальше. Шарль не видит, что делает Макс. Он слышит, как открывается флакон с лубрикантом, и звук выдавливаемой порции. Скользкий палец очерчивает круг вокруг его отверстия. Шарль вздрагивает и вжимает голову — точнее, шлем — глубже в подушку. Макс продолжает дразнить его, медленные методичные круги, которые иногда опускаются ниже, между ног, к промежности. Они приближаются к его яичкам и члену, но никогда не касаются их. От того, как это его заводит, Шарль сходит с ума. Макс вводит палец до второй фаланги. Растяжение вырывает у Шарля короткий вздох. — Чёрт, — стонет Макс. — Ты такой тугой. Разве ты не… Шарль тяжело дышит внутри шлема. Он поворачивает голову, пытаясь увидеть лицо Макса. — Да, да. Продолжай. — Тебе нравится? — спрашивает Макс. Шарль видит часть Макса. Его ухо, ярко-красное. Макс вводит палец ещё глубже. Спустя мгновение неподвижности, он начинает медленно вводить и выводить палец. Шарль наслаждается этим. Ему кажется, он мог бы остаться в этом моменте навсегда и быть счастливым. Шарль начинает двигаться навстречу руке Макса. — Ещё. Ещё… пожалуйста. Макс уступает. К первому пальцу присоединяется второй. На этот раз Макс «добрее» и ждёт, пока Шарль снова не начнёт умолять его двигаться, если это можно считать добротой. Шарль выгибает спину чуть сильнее. Макс близок к его простате, лишь слегка задевая её при каждом движении пальцев. Ещё несколько попыток — и вот оно. Шарль почти взвизгивает от ощущения. Он издаёт долгий, высокий стон. Его пальцы немеют, впиваясь в подушку и одеяло. — Туда, куда ты хочешь? — спрашивает Макс. Его другая рука скользит под обтягивающий латекс, находя своё место на талии Шарля. Шарль просто кивает в подушку. Он хватается за одеяло, простыню, всё, что может достать. Он хочет протянуть руку назад, чтобы схватиться за руку Макса, но у него нет шанса. Макс раздвигает два пальца, затем вводит третий. Жжёт. Шарль стонет от ощущения. Всё происходящее кажется ему горячечным бредом. По глазам Шарля текут слёзы, а Макс просто сидит чёрт знает как. — Продолжай. Макс усмехается: — Ладно. Он выводит пальцы почти полностью, оставляя внутри лишь кончики в скользком тепле Шарля, а затем вгоняет их до упора. Шарль способен только стонать. Макс продолжает разстягивать его, задевая простату через раз. Шарль тянет руку к своему невероятно твёрдому члену, но Макс останавливает его. Он хватает его за запястье и прижимает руку Шарля к матрасу. Идеально, идеально, всё, чего я когда-либо хотел. Всё, всё, всё. Шарль не может перестать думать об этом и о своих фантазиях. Об этом моменте и о том первом разе, когда он дрочил в душе. Об этом моменте и о том, что он должен стать первым из многих. — Ты готов? Ты… тебе хорошо? — спрашивает Макс. Его рука всё ещё внутри Шарля. Шарль кивает. — Нет. Словами. — Чёрт возьми. Просто трахни меня, — говорит Шарль. — Пожалуйста, — добавляет он. Макс снова смеётся. Он убирает пальцы. Шарль хнычет от пустоты и холода на его отверстии. Звук разрывающейся упаковки презерватива эхом разносится по комнате. Макс выдавливает ещё лубриканта себе на руки и, как предполагает Шарль, на член. Он не хочет пока менять позу. Не хочет сделать что-то, что положит конец этому блаженству. — Готов? — снова спрашивает Макс. Тепло его тела ощущается Шарлем. Тот, наверное, нависает над ним. Вероятно, держит свой член в руке, совсем рядом с тем местом, где Шарль хочет его больше всего. — Трахни меня, — ноет Шарль. Макс — не кто иной, как исполнительный сосед Шарля. Он приставляет головку своего члена к его отверстию и останавливается. Боже, он большой, — думает Шарль. Толстый. И больше ничего. Возможно, у него никогда не было другой мысли. Вся его жизнь свелась к этому моменту, этой комнате, этой кровати. В этот миг Шарля и Макса разделяет лишь пространство между атомами. Если бы слёзы от растяжения ещё не навернулись Шарлю на глаза, он бы заплакал от того, какую громаду он ощущает. И не только в одном смысле. Ха. Макс не двигается, будто прошли годы. Шарль лишь слышит тяжёлое дыхание за спиной. — Ты собираешься двигаться? — сам слышит Шарль свой жалобный шёпот. — Чёрт. Да. Да, — говорит Макс, скорее для себя. Он входит по несколько сантиметров за раз. Если бы Шарль мог соображать, он бы начал гадать, какого размера Макс. В конце концов, Макс входит до конца, и Шарль видит звёзды. Ослепительно-белые на его закрытых веках. Шарль и Макс стонут одновременно, долго и громко. Соседи наверняка злятся на них. Шарль просто повторяет: — Боже, боже, боже. Макс с рыком отводит бёдра на дюйм назад, затем с тем же рыком вгоняет себя обратно до упора. Медленно жжение ослабевает, и Шарль снова начинает чувствовать искры от каждого удара по его простате. Ощущение становится больше, чем просто приятным. Макс тоже начинает ускоряться. Звук его толчков, шлепки их кожи, хлюпанье лубриканта — всё это отражается внутри шлема. Шарль практически сжимается в такт мелодии их секса. — Я близко, — стонет Макс на высокой ноте. Шарль отвечает своевременным движением навстречу. Макс хватает его руку, вцепившуюся в одеяло, и переплетает их пальцы. Он наклоняется над Шарлем, охватывая его своим телом. Толчки Макса начинают спотыкаться и сбиваться. Он выходит почти полностью, как до этого делал с пальцами, а затем резко входит обратно, кончая в презерватив. Шарль сжимается. Макс в этот момент звучит по-звериному, Шарль едва слышит его, несмотря на близость их голов из-за шлема. С телом Макса на себе, Шарль обмякше падает на кровать. Он ещё не кончил, поэтому начинает тереться о матрас. Он трётся, пока тоже не кончает. Должно быть, Максу неприятно, когда его отверстие сжимается и разжимается вокруг его мягкого члена, поэтому тот выходит. Макс слезает с кровати, снимает по пути презерватив и кидает его в мусорное ведро Шарля под столом. — Хочешь помыться? — спрашивает Макс. Шарль садится и снимает шлем. Его лицо пылает. Макс натягивает пижамные штаны на свой уже мягкий член. Минимум 15 сантиметров, прикидывает Шарль по тому мимолётному взгляду, что он успел бросить, прежде чем клетчатая ткань скрыла не-такого-уж-и-маленького Макса. Шарль проводит рукой по волосам: — Мы могли бы помыться вместе? — предлагает он. Макс поворачивается и смеётся: — Ты видел размер нашей душевой? Чёрта с два. Шарль просто улыбается и плюхается обратно на кровать, а затем морщится, приземлившись в лужу собственной спермы. В любом случае, ему нужно постирать белье, прежде чем разбираться с лубрикантом в своей заднице.

***

calamar: Пьеро, угадай что

вообще-то, угадай КТО

ответь немедленно

pierrot: привет, Пьер, как дела, всё хорошо? О, Кальмар! Да, всё хорошо, а ты? Да, школа отстой, и я скучаю по тебе, но я держусь.

calamar:

мне жаль

pierrot: 🙄 что? или КТО? это Макс, да?

***

Похоже, то, что Ландо простил Карлоса, позволило «гридпит» снова собираться вместе, и теперь в их компанию входит Шарль. Он даже добавлен в общий чат в WhatsApp. Шарля также приглашают на их постоянные совместные обеды. Компания оккупирует маленькое кафе в подвале инженерного корпуса. Шарль был шокирован, когда Макс впервые ему это сказал, ведь большинство его пар проходят именно в инженерном корпусе, а он и не знал, что в подвале есть полноценное кафе со столиками. Благодаря этому Шарль наконец-то начал чувствовать, что у него появились друзья. Даниэль полностью взял Шарля под своё крыло в роли «малыша-инженера» для своего «папочки-инженера». Шарль отказывается его так называть, но Даниэль не оставляет эту тему. Шарль и Ландо теперь тусуются практически каждый день, и из-за плана Ландо сойтись с Оскаром в отместку Карлосу, Шарль стал чаще проводить время и с Оскаром. Но никто не сравнится с Максом. Макс — единственный из университетских друзей Шарля, кого может назвать Пьер или Жорис. Макс — его постоянная величина, его опора. Его твердый, как камень, член, который входит в Шарля, пока тот стоит на четвереньках и стонет, уткнувшись лицом в шлем гонщика... Шарль так и не пережил их ночь. Они об этом не говорили. В их повседневной жизни почти ничего не изменилось. Шарль и Макс по-прежнему смотрят гонки каждую пятницу вечером (в четверг, если в пятницу заняты) и вместе завтракают и ужинают. Шарль, честно говоря, удивлён, что Максу он ещё не надоел. Даже Артур говорил Шарлю, что ему нужно личное пространство, после недели семейных ужинов в те времена, когда мама и Лоренцо брали дополнительные смены на работе, и за ужином во время учёбы оставались только они вдвоём. Вся компания сейчас в кафе. Шарль сидит между Ландо и Максом. Последние отголоски тёплой погоды окончательно ушли, и с деревьев облетели листья. Последние пару недель ноября уже слегка подморозило и выпал снег. В коридорах их общежития плохое отопление, но обогреватель в их комнате творит чудеса, ведь каждую ночь температура опускается ниже нуля. — Шарль, ты берёшь только курсы по архитектуре, да? Никаких обязательных инженерных? — спрашивает Даниэль из-за стола. Шарль отрывает взгляд от капучино: — А? Да. И матан первый в этом семестре. В следующем — матан второй и курс по музыке. Даниэль качает головой: — Я всегда хотел взять курс по архитектуре. Они там расписывают программу по машиностроению поминутно. — Ты просто хочешь такой же свободы, как у меня, — дразнит Ландо. — Я передумал, приятель, — смеётся Даниэль. Это вызывает спор о том, сложная ли на самом деле специальность Ландо. Шарлю его не жаль. Быть единственным человеком с дипломом бакалавра искусств среди кучи ботанов из STEM и братанов с бизнес-специальностей — не для слабонервных. Шарль снова начинает отключаться. Приближается конец семестра, а с ним и сессия. Его больше всего беспокоит экзамен по матану. Макс много раз предлагал помочь ему с подготовкой, но Шарль не хочет, чтобы Макс снова видел, как он срывается из-за математики. Один из его архитектурных курсов оценивается только по проектам, так что его половина комнаты постепенно превращается в свалку заброшенных макетов и чертежей, пока он придумывает, что же он хочет спроектировать. — Ты не будешь ничего есть? — спрашивает Макс. — М-м? — мычит Шарль. Он уже пьёт второй капучино за день. Для студентов-инженеров они стоят всего доллар. Он уже завтракал с Максом и позже будет ужинать с ним. — Я не голоден. Макс протягивает руку, обнимает Шарля за плечи и притягивает ближе к себе. — Помнишь ту самую первую ночь, когда ты спросил меня, нет ли у Дэнни расстройства пищевого поведения? — говорит Макс тихо и близко к уху Шарля. Шарль кивает. — Это что, был крик о помощи? — спрашивает Макс. — И мне теперь нужно лично следить, чтобы ты поел? Шарль фыркает: — У меня нет расстройства пищевого поведения. Боже, я просто нервничаю из-за сессии. Он бьёт Макса локтем в бок. Макс стонет: — Ох, как же ты меня ранил. Шарль старается не думать о том, насколько этот стон боли похож на его стон во время секса. — Хочешь половину моего сэндвича? — предлагает Макс. Шарль смотрит на сэндвич. Он… мог бы что-нибудь съесть. Макс поднимает ту половину, которую ещё не ел, и поводит ею у Шарля перед лицом. Тот наклоняется, чтобы попытаться откусить. — Что? Я тебя ещё и покормить должен? — смеётся Макс. Шарль хихикает: — Ага. Макс держит сэндвич неподвижно, позволяя Шарлю откусить кусок. — Господи Иисусе, вы двое! — громко восклицает Даниэль, привлекая внимание всей компании к Максу и Шарлю. Шарль с трудом проглатывает кусок сэндвича. Он давится, у него начинается кашель, а глаза расширяются. Макс убирает руку со спины Шарля, чтобы похлопать его по спине, пока комок хлеба и ветчины наконец не проходит. — Мерси, — хрипит Шарль. Джордж поднимает ухоженную бровь, глядя на Шарля и Макса: — Не думал, что ты умеешь глотать. Шарль и Макс синхронно бросают на Джорджа злые взгляды. Допивая остаток капучино, Шарль резко встаёт из-за стола. Он чувствует, как пылают его щёки, они раскалены по сравнению с зимним холодом, даже здесь, в подвале. — Я пойду в библиотеку. Шарль застёгивает рюкзак и перекидывает его через плечо. Переступая через колени Ландо, он чувствует, как кто-то дёргает его за свитер, но тут же отпускает, когда Шарль оборачивается, чтобы взять с стула своё зимнее пальто.

***

Самую большую библиотеку в кампусе Шарль ставит на второе место по любимости. Она, к её сожалению, не слишком способствует тому, чтобы Шарль учился. Последний час он жаловался в групповом чате с друзьями из дома. На следующей неделе у него выпускной экзамен. Пьер и Эстебан не соглашаются друг с другом (что неудивительно), а Жорис просто наблюдает за парой. Шарль хмыкает про себя, набирая очередное сообщение с размышлениями о своей ситуации. Он не считает, что Джордж сильно перегнул палку. Даниэль подкалывает Шарля и Макса каждый раз, когда они сидят рядом на его диване во время гонки или киновечера. Но все стали так заняты после Хэллоуина, когда начался марафон перед сессией — лабораторные работы стали объёмнее, списки литературы длиннее — так что встречи стали реже, и Макс предложил снова смотреть гонки только вдвоём. Никто не подкалывал их с той ночи, когда они переспали. Шарль отправляет сообщение, почти целиком состоящее из смайликов с сердитыми и перевёрнутыми лицами, и швыряет телефон в дальний угол своей учебной кабинки, где тот отскакивает от пластиковой стенки. — Иди ты, — громко шепчет кто-то из соседней кабинки. Шарль закатывает глаза. Может, ему стоило выбрать для нервного срыва не тихий этаж. Он подпирает голову ладонью и проводит пальцем по тачпаду ноутбука, чтобы разбудить экран. На нём открыты материалы по матану, с которыми он «занимается». Шарль хватает карандаш и начинает решать следующую задачу для практики. — Тебе нужна помощь? — Макс оттягивает его наушник от уха и шепчет это. Шарль, надо отдать ему должное, не издаёт леденящий душу вопль посреди библиотеки. Вместо этого он снимает наушники полностью и улыбается; он почти не видит Макса, глядя на него снизу вверх: — Кажется, я как раз заканчиваю. Макс улыбается ему в ответ, хлопает по плечу и говорит: — Я боялся, что ты больше не хочешь ужинать со мной. Прости, что Джордж козёл. Британский мудак. Шарль сгребает свои вещи в рюкзак. Накинув его на плечо и надев пальто, он чувствует, как Макс, должно быть, достал шарф, который Шарль оставил в рюкзаке, и обматывает им его голову так, что видны только глаза. Шарль лишь хихикает под тканью. — Где хочешь поесть? — его голос приглушён.

***

Столовая, ближайшая к библиотеке, — не та, в которую обычно ходят Макс и Шарль. Приятно немного сменить обстановку. Едва они уселись на места, куда бросили свои сумки, с подносами еды, к ним подошёл парень, которого они оба раньше не видели. Он просто стоял у их стола, теребя руки. — В чём дело? — спрашивает Макс. Парень нервно взглянул на Макса, затем полностью повернулся к Шарлю: — Мы ходим на один семинар по матану! Не знаю, замечал ли ты меня, но мне было интересно, ну, может, я мог бы взять твой номер. Шарль моргает от удивления: — О, круто. Я вообще-то не особо общаюсь с кем-либо на этих парах. Думаю, ты мог бы взять мой номер… но я не очень люблю заниматься с другими людьми. Макс поднимает брови, глядя на Шарля, но тот лишь пожимает плечами в ответ. Парень хмурится, вытирает руки о джинсы: — Нет. Я имею в виду, типа, на свидание. Если ты не гей, то моя подруга вон там… — Парень указывает на столик, где сидит симпатичная брюнетка со знакомой на вид блондинкой. — …считает, что ты очень горячий. — А… — Шарль не знает, что сказать. Он продолжает: — Спасибо, но я не заинтересован. Но мы можем остаться друзьями? Я всё ещё могу дать тебе свой номер? Парень разворачивается на каблуке и уходит обратно к своему столику. Шарль хмыкает и возвращается к своей пицце. Наступает короткая пауза. Шарль доедает пиццу и относит тарелку. Он возвращается к Максу, который всё ещё в задумчивости доедает свой салат, и заказывает тарелку тирамису. — Это было жёстко, Чарли, — нарушает тишину Макс. Шарль хмурится: — Я так не думаю. Макс наклоняется вперёд: — Я имею в виду, ты только что его послал и предложил вместо этого дружить. Как часто с тобой такое случается? — Не так часто, как ты, видимо, думаешь. Не знаю, помнишь ли ты, но в начале года я вообще не мог завести друзей, — Шарль скрещивает руки на груди. — Может, все, кто с тобой заговаривал, пытались к тебе подкатить, а ты их постоянно отвергал? — предполагает Макс. Шарль качает головой: — Со мной вообще никто не заговаривал, приятель. Макс жестом указывает на лицо Шарля: — Ты, типа, чертовски привлекательный. Люди тебя боятся. Боже, ко мне подходят и спрашивают о тебе раз по разу в день. — Думаешь, я не мог завести друзей, потому что я… слишком сексуальный? — переспрашивает Шарль. Шарль осознаёт свою внешность и тело. Он очень тщательно заботится о них и гордится тем, какие усилия прилагает. Он отказывается верить, что что-то настолько поверхностное и тупое, как то, что люди пугаются его привлекательности, — это причина, по которой у него не было друзей. Он бы скорее поверил, что живёт в симуляции, как в «Шоу Трумана», чем в это. Это просто невероятно глупо. Макс вздыхает: — Ты, конечно, один из самых горячих в нашей компании. Шарль старается не распушать хвост. Макс продолжает: — Думаю, ты настолько горяч, что люди не замечают, что ты странный. — Какого чёрта? — говорит Шарль. Макс многозначительно кидает взгляд на изуродованный шоколадный верх тирамису. — Ладно, я странный, — хватает Шарль свою ложку и запихивает в рот остатки тирамису. — Мне нравятся странные. Я и сам странный, — говорит Макс. Словно это не перевернуло всю жизнь Шарля. Абсолютно, абсолютно спокойно. Шарль может относиться к этому совершенно нормально. Шарль вёл себя так, так, так нормально. Шарль улыбается своему тирамису.

***

Шарлю следовало догадаться, что с их комнатой что-то не так, когда он, войдя, не стал сразу снимать пальто. — Блядь, — выдыхает Макс. Он упёр руки в бока — что лишь подчеркнуло, какая же у него, чёрт возьми, узкая талия. Шарль отвлекается, ведь есть проблемы поважнее. Макс уставился на термостат. Шарль сбрасывает пальто и вешает его на свой крючок вешалки. — Здесь холодно. Макс с силой выдыхает: — Семь градусов, если точно. Отопление сломалось. — Блядь, — соглашается Шарль. — Сегодня ночью обещают снег. Макс проводит рукой по волосам. Он ещё не снял ни пальто, ни шарф. — Спасибо, что напомнил. — Прости, — бормочет Шарль. Он застыл перед своей кроватью. Одеяло не слишком тёплое, как и тот ужасный плед с Red Bull, который Макс подарил ему на день рождения в шутку, после того как Шарль подарил ему шапку Ferrari. Макс тоже смотрит на свою кровать. У Шарля возникает идея. Она глупая. Фантазия. — Мы могли бы лечь на одну кровать, — Шарль сам морщится от этих слов. — Мы, — Макс поворачивается к Шарлю. Его взгляд, устремлённый на Шарля, сидящего на кровати, становится острым. — Мы могли бы. Шарль проводит пальцами по своему одеялу: — Посмотреть фильм? Макс тихо смеётся: — А не гонку? Шарль качает головой: — Не знаю. Сегодня не в настроении смотреть гонку. — Какой фильм ты хочешь посмотреть? — Макс начинает раздеваться. Шарль спрыгивает с кровати, чтобы тоже переодеться в пижаму. — Ты же знаешь, что мне всё равно. Может, «Гладиатор»? Макс кивает. Он переоделся в фланелевые штаны и лонгслив. На Шарле надето то же самое. — Можем посмотреть, что есть в доступе. Они не находят «Гладиатора» на ноутбуке Шарля, а тот отказывается качать что-либо, кроме учебников, из-за страха подхватить вирусы. Макс обнимает Шарля, наклоняется вперёд и своей свободной рукой заходит в свои стриминговые сервисы в поисках фильма. Шарль просто хочет купаться в этих ощущениях. Макс тёплый. Он идеален. — Как насчёт этого? — спрашивает Макс. Шарль смотрит на экран. Курсор завис над фильмом «Гонка». — Я его никогда не видел, — пожимает плечами Шарль. Макс притворно шокирован: — Ты его никогда не видел? — Зачем мне смотреть фильм, историю которого я и так знаю? А ты его смотрел? — ворчит Шарль. — Я тоже не люблю смотреть фильмы про гонки, — говорит Макс. Шарль поворачивается, чтобы видеть Макса: — Давай посмотрим его вместе. Потеряем невинность с «Гонкой». Макс сглатывает: — Ага.

***

По мере развития фильма Шарль и Макс сливаются воедино. Единственное тепло в их маленькой комнате — это тепло друг друга; стоит отодвинуться на миллиметр, как сразу становится холодно. Именно так Шарль объясняет это себе. Абсолютно не потому, что он просто хочет залезть внутрь Макса и жить там. Макс всё это время указывает Шарлю на неточности в фильме. Шарль и сам их видит без объяснений, но ему кажется, что это мило, и он позволяет ему продолжать. Однако через час Шарлю становится скучно. «Гонка» может быть и связана с автоспортом, но она не захватывает внимание Шарля так, как настоящие гонки. Шарль начинает позволять своим рукам бродить по Максу. Обычно Макс не против, когда Шарль во время их вечеров с гонками или даже в компании «гридпита» теребит его одежду, волосы, руки. Рука Макса всё ещё обнимает Шарля, так что это даже удобно. Рука Макса задерживается на груди Шарля. Шарль хватает его за пальцы и опускает его руку ниже, пока его шея не оказывается под мышкой блондина. — Что ты делаешь? — спрашивает Макс. — М-м? — мычит Шарль. Он кладёт свои пальцы поверх руки Макса и начинает наигрывать произведение, с которым возился для клуба Ландо. Только мелодию, ведь у него нет другой руки Макса, чтобы сыграть верхние аккорды. Макс смотрит на Шарля, его глаза горят отражением экрана ноутбука: — Что это за произведение? Шарль останавливается: — Оно ещё не закончено. Макс кладёт подбородок на голову Шарля: — У него есть название? — Пока нет, — говорит Шарль и снова начинает наигрывать на пальцах Макса. — Хочешь дать ему название? — Как насчёт «Макс»? — дразнит Макс. Шарль нежно улыбается. Макс не видит его лица: — Конечно. Давай назовём его «Макс». Всё, что я делаю, всё равно связано с тобой. Шарль снова поворачивается к Максу, пытаясь устроиться поудобнее. Его колено задевает промежность Макса. О? Привет. Он убирает руку от Макса, кладя её ему на живот. Затем Шарль опускает руку ниже. И ещё ниже. Пока кончики его пальцев не погружаются под резинку пижамных штанов Макса. — И что ты сейчас делаешь? — спрашивает Макс, и улыбка слышна в тоне его голоса. Шарль ухмыляется: — Всё, что захочешь. Макс откидывается назад: — Тогда продолжай. Шарль проводит рукой по полувозбуждённому члену Макса, позволяет пальцам скользнуть по растущей длине, и основание его ладони ударяет по головке. Макс закидывает руки за голову и громко стонет в потолок. Шарль стаскивает низ пижамы Макса под его мошонку. Теперь, когда член Макса полностью обнажён, Шарль может полюбоваться его красотой. Шарль считает, что весь Макс прекрасен, включая его член, но возможность оценить его покрасневшим и сочащимся — это приятно. Шарль с показным видом облизывает ладонь, но Макс всё ещё смотрит в потолок. — Блядь, — выдыхает Макс, когда Шарль обхватывает его член и делает уверенный движениe вниз. — Хорошо, — продолжает он, пока Шарль продолжает двигать рукой. Шарль проводит большим пальцем по головке Макса, собирая скопившуюся там каплю. — Хорошо? — спрашивает Шарль. Макс кивает. Шарль перемещает другую руку, чтобы поласкать яйца Макса. Глаза Макса зажмуриваются. — Так хорошо, детка. Шарль расправляет крылья: — Идеально, mon coeur. Всё, что я хочу. Макс подбрасывает бёдра вверх, навстречу руке Шарля: — Продолжай, детка, пожалуйста. Шарль заносит в свою «Энциклопедию Макса» тот факт, что Макс предпочитает ласковое обращение «детка». Шарль ускоряет движения, скручивая запястье. Он убирает другую руку от Макса и подносит её к своему стоящему дыбом члену, чтобы потереться. — Близко, — хрипит Макс. Макс выдерживает ещё три движения, прежде чем изливается на руку Шарля. Он не отводит взгляд, когда Шарль слизывает его сперму с пальцев, не отводит взгляд, когда Шарль сосёт свой собственный средний палец. Макс тяжело дышит: — Тебе нужно? — Он кивает в сторону промежности Шарля. Шарль качает головой: — Нет, bebé, я в порядке. Макс кивает, коротко и сдержанно. — Давай… Давай приведём себя в порядок и ляжем спать, а? Горячий душ? — предлагает Макс. Он хватает ноутбук Шарля, закрывает его и уже пытается слезть с кровати. Шарль задерживается, всё ещё облизывая руку: — Но без совместного? Макс смеётся, прерывисто: — Нет, без совместного.

***

— Выпей это, — говорит Макс, ставя полную бутылку воды рядом с Шарлем. Тот удивлённо смотрит на него — в основном потому, что никогда не видел Макса в музыкальной библиотеке, да и сегодня у Макса экзамен по матану для продвинутого курса. У самого Шарля экзамен завтра. — Что? — хрипит Шарль. Макс не садится, просто стоит и смотрит на него: — Это вода. L’eau. Ты знаешь. — Я… — Шарль замолкает. Ему кажется, что он вот-вот расплачется. — Спасибо. Merci. Макс улыбается одной из тех своих улыбок, что появляются, когда он по-настоящему собой гордится. Шарль видел её, когда Макс точно предсказывал исход гонки на выходных. Видел, когда Макс наблюдал, как все кашляют и стонут после шота, а сам остаётся невозмутим. Шарль видит её — и не перестаёт жаждать видеть снова и снова. Он просто хочет всё больше и больше, чувствуя эту улыбку так глубоко, прямо у самого сердца. Картина его будущего, где он — известный архитектор в Монако, проектирующий нечто столь же прекрасное, как Опера или постоянная трасса для Формулы-1, и где его мать больше никогда не должна беспокоиться, — вдруг (хотя если быть честным, не вдруг — он всегда был безнадёжен в этом) дополнилась Максом рядом с ним, чудесным изменением законодательства о браке в Монако и парой одинаковых колец на их пальцах.

***

— Пожалуйста, только не попадись за этим делом, — говорит Шарль, едва переступив порог комнаты. Макс полусидит-полулежит на своей кровати, прислонившись к радиатору, а окно распахнуто настежь. Шарль и не знал, что оно так широко открывается. В пальцах Макса догорает сигарета. Из его колонок льётся музыка. Careless Whisper. Шарль никогда не слышал, чтобы Макс слушал такое. Макс улыбается Шарлю и затягивается снова, глубоко. Выдыхая, он пускает дымное кольцо, которое уплывает в холодный воздух за окном. Шарль кутается плотнее в пальто — в комнате теперь просто леденит. — Макс, — вздыхает Шарль, — Штраф ведь 250 долларов. Макс притушивает сигарету в пепельнице, которая обычно прячется в его ящике стола. — Для тебя, — сходит с радиатора и подходит к Шарлю. Макс расставляет руки, словно приглашая Шарля в объятия. — Ты выглядишь мило. Шарль подходит к Максу. Конечно же, он подходит. Шарль бормочет «спасибо». Его шарф даже не прикрывает лицо, чтобы скрыть румянец. — Ты празднуешь? Макс просовывает руки под пальто Шарля. Они ледяные. — Мой экзамен по матану третьего уровня прошёл блестяще. — Что ж, тогда надо продолжать праздновать, — говорит Шарль. Он не совсем знает, куда деть свои руки. Макс решает его проблему: — Потанцуй со мной, — требует он. Шарль что-то бессвязно бормочет в растерянности, отчего Макс закатывает глаза и высвобождает одну руку из-под пальто Шарля. Он берёт его расслабленную кисть и перемещает её себе на плечо. — Потанцуй со мной, — повторяет он. — Ладно, ладно, я понял, — Шарль переплетает пальцы на затылке Макса. Волосы Макса уже отросли и слегка щекочут. Они покачиваются в тесном пространстве между своими столами. Музыка сменяется на Last Christmas. Шарль хихикает: — У тебя что, Джордж Майкл на повторе? Макс улыбается: — Ага. Он смущён. Шарль не припоминает, чтобы видел Макса смущённым прежде. Шарль смеётся. Он наклоняется ближе и оставляет лёгкий поцелуй на губах Макса. Макс замирает. Шарль мгновенно жалеет о своём решении: — Мне так жаль. Я должен был спросить разреш… — Всё в порядке, Чарли, — шепчет Макс. Он прижимает свои губы к губам Шарля. — Мы празднуем.

***

У Ландо последний экзамен в их компании. Он шутит, что это потому, что он особенный, как студент-психолог, и что экзамен — это на самом деле просто эксперимент по отсроченному вознаграждению. Когда он заканчивает, вся «гридпит» отправляется в их любимый бар. Шарль весь вечер не отлипает от Макса. Его рейс обратно в Монако вылетает на следующий день вечером с ужасной пересадкой в Париже. Ему почти не хочется уезжать. Макс не спускает с Шарля рук, словно если он будет держаться за него, тот не уедет на эти две недели. Когда все достаточно напиваются и они уже бредут обратно к своим домам, Шарль оказывается в хвосте компании, отдельно от Макса. Рядом с ним идёт Даниэль. Он подозрительно трезв. — Чарли, — начинает Даниэль. Шарль стонет: — Так меня зовет только Макси. Я предпочитаю Шарль, правда. Шарль. — Шарль, — вздыхает Даниэль, — я хотел поговорить с тобой. — Ты же разговариваешь со мной? — говорит Шарль, и его голос поднимается в конце, превращая утверждение в вопрос. Он слишком пьян, чтобы разговаривать. Тьфу. Даниэль с такой силой сглатывает, что Шарль видит, как движется его кадык. Или Евино яблоко, разве не так? Шарль не уделял много внимания церкви в детстве, воскресенья часто были посвящены другому Богу, молился он только тогда, когда дела были совсем плохи, а в остальном игнорировал почти всё. — Ты понимаешь, что делаешь с Максом? — спрашивает Даниэль. — А? — тупо переспрашивает Шарль. Он и чувствует себя тупым. Что Даниэль имеет в виду? — Он мне нравится. Мы, ну, ты знаешь… Даниэль качает головой: — Я не хочу знать так много, приятель. Я просто спрашиваю, понимаешь ли ты, что делаешь. Шарль вспоминает, как они с Максом были в ванной у Даниэля во время предварительных посиделок в его квартире. Шарль прижат к двери, его руки цепляются только за прямоугольные углубления в дереве. Макс позади него, руки на его талии, а рот на его шее. Он оставлял засосы, словно пытался физически ощутить вкус его одеколона. Шарль использовал что-то цветочное, что ему прислала на день рождения мать, — дым и розы. Шарль моргает: — Да, я понимаю, что делаю. Он знает, что влюбляется.

***

Мама не перестаёт плакать с тех пор, как Шарль сошёл с поезда из Ниццы. Шарлю совестно от того, как хорошо это его греет. Артур ушёл к себе заниматься школьными уроками, а Лоренцо, после семейного ужина, вернулся в свою квартиру, оставив Шарля с мамой наедине. — Посиди со мной, Шарль, — говорит мама по-французски. Она похлопывает по диванной подушке рядом с собой. Шарль осторожно садится и кладёт голову на плечо матери. Он так по ней скучал. — Как твои дела? Ты всегда звонишь слишком редко. — Мы разговариваем каждый день, — хмурится Шарль. Мама поднимает руку к лицу Шарля, он закрывает глаза, лишь чтобы зажмуриться, когда она щиплет его за щёку. — Мы переписываемся каждый день. Это не одно и то же. — Ладно, ладно, хватит, — говорит Шарль. — Первый семестр прошёл хорошо? — спрашивает мама. Шарль мурлыкает в ответ: — Да. Но я скучал по тебе каждый день. Мама начинает ворочаться на диване, пытаясь устроиться поудобнее. В итоге Шарль снова садится прямо, чтобы дать ей место. Она хмурится на него и притягивает обратно к своей груди. — Приляг. Шарль кивает и сворачивается калачиком. Колени матери мягкие, и он чувствует себя таким маленьким. — Я тоже по тебе скучала, — размышляет мама вслух. Её пальцы вплетаются в волосы Шарля. Они ловкие. Она уже запланировала, когда пострижёт его. — Расскажи мне о своих друзьях. О Максе. Ещё есть Ландо, да? И другие ребята — Даниэль, Оскар... Наверняка есть ещё, кого я забываю. — Макс мой сосед, — начинает Шарль. Конечно, между ним и Максом есть нечто большее. Шарль даже чувствует, как брови мамы ползут вверх, словно говоря: «И это всё?» — Он мне очень нравится. Пальцы матери скользят по пылающим ушам Шарля: — Он тебе очень нравится? Шарль с шумом выдыхает: — Не знаю. Мы иногда кое-чем занимаемся. Он мне очень-очень нравится. У нас нет никаких ярлыков, но это, по сути, отношения. Ты же знаешь, как сейчас принято. Мама многозначительно кивает. В салоне она многое слышит от молодёжи, сидящей в её кресле. Шарль обожает её истории. Конфиденциальности парикмахер-клиент не существует. — Он делает тебя очень счастливым, Ша. Я это вижу. Даже Артур это заметил. Мы как-то раз говорили об этом. Мама щиплет его за мочку уха. Шарль шмыгает носом: — В первый месяц у меня было все очень плохо. Он меня спас. — Уверена, ты спас себя сам, Шарль, — говорит мама. — Не знаю, что бы я делал, если бы у меня не было его, — говорит Шарль на этот раз увереннее. Макс так важен для него, он хочет, чтобы мама это поняла. Рука матери на мгновение замирает, просто покоясь на голове Шарля: — Ты бы делал всё возможное, Шарль. Так же, как ты делаешь всё возможное сейчас и всегда делал.

***

Пьер кряхтит, врезаясь в стойку бара в Jimmy'z. — Чувак. Шарль пожимает плечами: — Здесь полно народу. — Мои рёбра, Кальмар, мои рёбра, — стонет Пьер. — А где Эстебан? — спрашивает Шарль. Они устраиваются так, чтобы видеть и бармена, когда тот наконец обратит на них внимание, и одновременно просматривать танцпол в поисках друзей. Пьер ворочает носом: — Не знаю и меня это не волнует. У Шарля отвисает челюсть: — Что? Вы снова расстались? Пьер запрокидывает голову, испуская глубокий вздох: — На этот раз это его вина. — Это всегда твоя вина, — бесстрастно констатирует Шарль. — Он всё равно придёт? Глаза Пьера поблёскивают в неоновом свете клуба. Будь Шарль большим киноманом, он бы сказал, что пульсирующий бас диджейского сета делает его взгляд зловещим. — Конечно, придёт. Я же здесь. Подходит бармен, Шарль и Пьер заказывают напитки, и Пьер великодушно платит за Шарля. — Мне бы хотелось думать, что Эстебан придёт потому, что я, его друг детства, с которым он не трахается, впервые за четыре месяца в городе, — отхлёбывает свой напиток Шарль. Эстебан внезапно возникает перед ними. Чего он не должен бы уметь, учитывая, что он на голову выше всех в клубе. — Я здесь ради Ша, кусок дерьма, — говорит Эстебан Пьеру. Эстебан крепко обнимает Шарля: — С каких это пор ты пьёшь джин-тоники? Тебе что, исполнилось 200, а не 20? Шарль улыбается: — Макс меня к ним приучил. Эстебан и Пьер переглядываются. — Когда мы получим фотографию этого Макса? — спрашивает Эстебан, снова подзывая бармена. Он заказывает напиток — за счёт Пьера — и поворачивается обратно к Шарлю и Пьеру. — Я согласен, Ша. Ты говорил, что секс был меняющим жизнь, — кивает Пьер. Шарль смеётся: — Пришлю, пришлю. Эстебан забирает свой напиток и уводит Пьера и Шарля в более тихую часть клуба — в один из диванчиков, откуда виден VIP-сектор и можно попытаться разглядеть атлетов, которые часто бывают в Jimmy'z и других немногочисленных клубов Монако. К сожалению, Шарлю приходится сидеть между Пьером и Эстебаном. Жорис тоже не смог присоединиться, чтобы разрядить обстановку. Это напоминает ему, как он остался наедине на кухне у Даниэля с Оскаром, Ландо и Карлосом. Потом ему пришлось целый час делать разбор полётов с Максом. — Вот хорошая его фотография. Шарль откидывается на спинку дивана, чтобы Пьер и Эстебан могли наклониться и посмотреть на экран его телефона. На ней Макс во время одной из их компанейских встреч. Они в квартире Даниэля — конечно — но на этот раз Шарль и Макс не были приклеены друг к другу. Макс разговаривает с Оскаром, вероятно, о математике или чём-то столь же занудном. Боже, как Шарлю это нравится. Они оба прислонились к стене у окна, и золотой час освещал Макса. Шарль подумал, что он выглядит так, будто находится в фильме о взрослении, и он только что впервые увидел горячую любовную интригу. Время замедлилось и всё такое. Шарль быстро сделал снимок и немедленно установил его как фото контакта для Макса. Ландо дразнил его из-за этого всего пару дней. Пьер строит гримасу: — Мило. — Что, чёрт возьми, значит «мило»? Он чрезвычайно красивый. Вот, смотрите на эту. Шарль прижимает телефон к груди, открывает закрытую папку с одной-единственной фотографией: Макс после тренировки сидит на кровати в общежитии, отвлёкшись на телефон, его бедра греховно выглядывают из закатившихся шорт. Шарль бы повесил эту фотографию в Лувре. Эстебан: — Мне нравятся чуть более худые. Пьер: — Да, но он блондин. Лицо Шарля становится невозмутимым. Он выключает телефон. — Можете вы уже снова сойтись и перестать смеяться над моим парнем? Как акулы на запах крови: — Твоим парнем? — переспрашивает Пьер. Его бровь ползёт вверх, и он смотрит поверх Шарля на Эстебана. — С каких это пор? — С… — Шарль скрещивает руки на груди, — Я не знаю. Мы делаем больше, чем вы двое, когда вы встречаетесь. — Трахаемся и ссоримся? — ухмыляется Эстебан. Шарль язвительно улыбается: — Мы определённо трахаемся. Пьер с издёвкой фыркает: — Меняющий жизнь. Погоди, пока не позанимаешься сексом со злости. — Я не хочу его ненавидеть, — говорит Шарль. Он покручивает свой высокий стакан. — Кажется, я люблю его. Оба на мгновение замолкают. Эстебан спрашивает: — Он кажется потрясающим, Ша. — Я просто счастлив, что ты счастлив, Кальмар. Он может быть даже блондином, — хлопает Пьер Шарля по спине.

***

Связь, должно быть, хромает. Лицо Макса на экране телефона Шарля зернистое, прямо-таки состоящее из пикселей, пока видеозвонок в WhatsApp медленно соединяется. Шарль сидит на смотровой площадке Порта Эркюль. — Как дела? — сонно спрашивает Макс. Шарль смеётся: — Ты что, спал? Который у вас час? Макс присаживается, картинка слегка запаздывает: — Э-э. Три дня. — Уже время для сна? — поддразнивает Шарль. — Я вчера до поздна гонял в симуляторе, — невозмутимо говорит Макс. Шарль улыбается: — Интересно, с кем же. Макс добродушно хмурится в камеру: — Да, интересно, с кем же, — повторяет он. — Я хотел тебе кое-что показать. Шарль переключает камеру на основную и поворачивается, чтобы Макс увидел гавань. Огромные яхты и парусники сверкают на воде. — Боже, правда же красиво? — Вау, — говорит Макс. Шарль не понимает, серьёзно ли он, и видит ли вообще то, на что смотрит Шарль, в темноте и с такой ужасной связью. Но Шарлю всё равно. — Мой отец часто приводил меня сюда, — говорит Шарль. Он оставляет телефон направленным на порт. — Это недалеко от трассы. Макс на мгновение замолкает, потом, видимо, понимает, что Шарль на него не смотрит: — Да? Шарль бессмысленно кивает: — Да. Он всегда хотел, чтобы я ценил Монако и его красоту. Вне всего этого богатства и прочего. Я… — Шарль срывается на рыдании, — Я чертовски сильно по нему скучаю. — Мне жаль, — говорит Макс. И Шарль верит ему. — Жаль, что он не встретил тебя. Думаю, ты ему бы очень понравился, Макс, — говорит Шарль. Он шмыгает носом так громко, что Макс наверняка это слышит, и смахивает слёзы рукавом. Макс ненадолго замолкает, затем произносит: — Да. Думаю, и он мне бы понравился. Мне бы понравился любой, кто похож на тебя, Чарли. Макс не видит слёз Шарля. Шарлю хочется верить, что его отец их видит — и что он гордится им и рад, что Шарль нашёл Макса. Шарль не чувствовал себя таким счастливым с самой смерти папы. — Я скучаю по тебе, — всхлипывает Шарль. Макс улыбается, и, по какому-то чуду, связь налаживается, и Шарль видит эту улыбку в высоком качестве: — Я тоже по тебе скучаю.