Грехи отцов наших

      Виктус не спал в ночь перед переводом.       Всё было готово: его скудные, по-спартански аскетичные пожитки были аккуратно уложены на борту челнока. Там же разместили месячный запас продовольствия для него и пилотов, включая жизненно важные декстро-рационы для вида с лево-ДНК. Список кандидатов себе на замену он передал заранее, и из них был выбран командир оружейного дивизиона. Виктус знал, что более подходящей кандидатуры для командования «Корвусом» просто не существовало. Более того, будь выбор за ним, он поступил бы точно так же. Их брифинг оказался скорее дружеской формальностью, чем напряжённой передачей командования от пониженного в должности капитана.       Накануне отлёта Виктус позаботился о том, чтобы всё, что находилось в пределах его контроля, было доведено до идеала. Он встретился с пилотами, прогнал с ними простой маршрут полёта — прямо в сердце флота ККОН. Показал схемы ангаров крейсеров класса «Марафон» и заставил отработать каждый манёвр, который им предстояло выполнить. Все коды доступа были заранее отсортированы и загружены, а Холлидей поставили в известность, какой именно челнок они используют и в какое время.       Она ответила лишь кратким подтверждением.       При всей маниакальной тщательности подготовки в плане Виктуса всё равно зияла одна огромная брешь. Всё, что он сделал, чтобы следующий день прошёл идеально, могло рассыпаться в одно мгновение. Потому что он по-настоящему не знал, во что ввязывается. Он никогда не встречался с ИИ, рядом с которым ему предстояло служить. Его экипаж ещё даже не был сформирован, а когда это произойдёт, он станет пёстрой смесью турианского и азарийского персонала со всего флота.       Иллюзий Виктус не питал. Лучших офицеров флота он не получит. Любой, кто был достаточно хорош, чтобы заслужить место на мостике турианского боевого корабля, вряд ли добровольно оставит его ради неопределённой службы под началом чужеродного ИИ. Нет, ветеранов флота на это «великое приключение» он не ждал. Вместо этого он надеялся хотя бы на горстку мечтателей — хороших солдат, очарованных тайной системы Вита… нет, теперь уже Солнечной системы.       К ним наверняка присоединятся и изгои — турианцы, оказавшиеся не в ладах со своим командованием или окончательно похоронившие шансы на дальнейшее продвижение. Они потянутся на новое назначение, надеясь сбежать от проблем, в которые успели вляпаться на своих кораблях. А их командиры будут только рады спихнуть их Виктусу…       Управление таким экипажем потребует всего, чему Виктус научился за двадцать лет службы в турианском флоте. Оставалось лишь надеяться, что тот ИИ, Холлидей, окажется столь же сговорчивой. По правде говоря, именно она беспокоила его больше всего. Полная неизвестность. Та, что держала его и весь флот под прицелом.       В этом была своя ирония: оказаться на борту корабля, который едва не уничтожил их всех, обслуживать орудия, которые могли оборвать его жизнь. Виктус не был уверен, что ему по душе такой поворот судьбы. Но, поразмыслив, он всё же предпочёл его смерти в холодной пустоте космоса.       Как бы то ни было, он не мог быть готов. По крайней мере, не так, как ему хотелось.       Поэтому он не спал и вместо этого просматривал бесконечные перечни схем и процедур из руководств, присланных Холлидей.       Некоторые процедуры показались ему холодными и утилитарными — даже для представителя Турианской Иерархии. Мрачные напоминания о той войне, которую вёл «Триумф». Превентивная разгерметизация целых палуб под огнём противника означала жертву сотнями мужчин и женщин ради одного лишь шанса избежать фатального попадания. Десятки сценариев самоуничтожения, чтобы не допустить утечки даже самой заурядной информации. Пожертвовать частью, чтобы спасти целое. Это был образ мышления, понятный каждому турианцу, пусть и никогда прежде не применявшийся в таких масштабах.       И как бы он ни надеялся никогда не стать хладнокровной строкой в этих протоколах, дух самопожертвования отзывался где-то глубоко в груди. Он вспоминал истории турианских героев, которые, как и мужчины и женщины ККОН, отдавали всё ради общего дела. Он помнил себя молодым и наивным, мечтающим о геройской смерти.       Затем он перешёл к вооружению и процедурам ведения огня, внимательно изучая системы, которые могли бы разорвать «Корвус» на части. Ракеты «Лучник», запускаемые огромными залпами и способные подавить лазеры ПОИСК «Корвуса». Сдвоенные стволы ОМУ, стреляющие сверхтяжёлыми снарядами, под противостояние которым «Корвус» никогда не проектировался. Длинный список вторичных батарей и систем точечной обороны — каждая со своими регламентами обслуживания и применения. Он пролистал текущую ведомость снабжения: истощённые боезапасы и месячный запас продовольствия на основе лево-ДНК. По крайней мере, азари будут довольны.       Он читал до самого раннего утра — пока не сработал будильник и он не прошёл через отработанные до автоматизма процедуры перевода.       Лишь когда челнок уже был в пути, Виктус в полной мере осознал масштаб предстоящей задачи. Всего месяц назад он даже не знал о существовании этой цивилизации. Несколькими неделями позже — они держали его под прицелом. А теперь от него ожидали, что он выстроит новый формат сотрудничества с ИИ и каким-то образом обеспечит взаимодействие на долгом пути к источнику импульса.       Он хмыкнул, поражённый абсурдностью происходящего.       Виктус попросил пилотов оставить обзорный экран в десантном отсеке включённым, чтобы он мог наблюдать, как приближается его новое временное пристанище.       Громада «Триумфа» медленно заполняла экран. Та же тёмно-серая колонна, скрывавшаяся в поле обломков, теперь сияла в ярком солнечном свете Солнечной системы. Белая окраска по борту была залита дневным светом. Огромная птица — как он теперь знал, символ ККОН — несла безмолвную вахту на передних секциях корпуса, рассекая широкую вертикальную полосу, проходившую по всей верхней части корабля.       Виктус узнал и другие знаки. Эмблема пятого флота — направленный вниз меч, пронзающий дельту с цифрой «5» над парой шевронов, — была нанесена на наиболее выдвинутый вперёд, смещённый сегмент корпуса. Явный знак приверженности флотской организации и гордости. Над мостиком переводчик Виктуса распознал надпись «ТРИУМФ», выведенную крупными, уверенными буквами над открытым командным отсеком. Бортовой номер корабля — 755 — располагался ещё дальше по носу, там, где его было легко разглядеть.       По мере сближения Виктус начал различать боевые повреждения, незаметные на расстоянии. Корпус был испещрён следами попаданий — множеством отметин от разрядов маломощного оружия Ковенанта, оставивших шрамы на толстой броне. Особенно выделялась глубокая рана в верхней части корпуса, где плазменная пушка пробила броню в районе 140-го шпангоута, уничтожив несколько отсеков аварийного контроля и подачи боеприпасов. Доклад Холлидей по этому поводу был, мягко говоря, поучительным.       В целом же, после увиденного у остальных кораблей флота ККОН, Виктус счёл, что «Триумф» отделался сравнительно легко. Корабль явно сохранял собственную тягу, а Холлидей, судя по всему, была достаточно уверена в его боевых возможностях, чтобы угрожать турианскому флоту.       Челнок внезапно нырнул вниз, проскользнув под титаническим корпусом к ангару, подвешенному под кормой корабля и уходящему вперёд в сужающуюся «талию» крейсера. Виктус успел бросить последний взгляд на неприметный блок пусковых установок «Лучник», прежде чем челнок поглотила тень «Триумфа», скользнувшего над ними, как брюхо исполинского зверя.       Виктус слышал, как пилоты передают коды доступа, и наблюдал, как вспыхивает цепочка навигационных и направляющих огней. Мощные прожекторы залили светом толстую бронированную дверь ангара ККОН «Триумф».       Ширина помещения составляла около ста метров; по обе стороны его сжимали массивные продолжения брони, защищавшей реакторы корабля. Если бы Виктус не изучал схемы ангара накануне ночью, он мог бы и не заметить орудия точечной обороны, спрятанные в тёмных нишах по обе стороны от створок.       Сама дверь медленно поползла вверх, поднимающаяся бронепанель открыла хрупкое атмосферное удерживающее поле, сохранявшее воздух внутри корабля. За ним находился тесный, перегруженный стартовый отсек, казалось всё ещё пребывавший в состоянии лихорадочного перевооружения и перераспределения. Виктус решил, что это неудивительно, учитывая внезапную потерю экипажа.       Пилоты аккуратно ввели челнок внутрь отсека и мягко посадили его на бронированную палубу между десантным «пеликаном» и стойкой с ракетами. Виктус перевёл взгляд на дверь челнока, которая начала медленно опускаться. Пилоты оставались здесь вместе с его снаряжением. Они добровольно вызвались присоединиться к своему бывшему капитану на борту «Триумфа» и вместе с ним стали первыми членами нового экипажа корабля, которым предстояло помогать в переброске остального персонала.       Покинув челнок, Виктус шагнул в тревожную тишину ангара. Громкий металлический скрежет прокатился по отсеку, когда ангарная дверь вновь начала закрываться. Яркий свет залил просторное помещение, открывая хаотичную картину. В нишах вдоль стен стояли десантные «пеликаны», готовые принять пехоту для наземного штурма, которому так и не суждено было состояться. На паре массивных лифтов, установленных на приподнятой платформе в глубине отсека, покоились истребители «Длинный меч».       Даже меньший вариант C712, указанный в ведомости «Триумфа», был настоящим исполином, а два истребителя, стоявшие бок о бок, занимали почти всё пространство ангара. Именно поэтому, как понял Виктус, здесь и требовались лифты. Полный штат из двенадцати «длинных мечей» физически не мог разместиться в ангаре одновременно. Над ними, согласно планам корабля, находился более крупный машинный отсек, где истребители хранились и обслуживались. После подготовки их опускали вниз, непосредственно в ангар, для запуска.       Сейчас же, когда два истребителя были опущены и стояли в полной готовности к вылету, который так и не состоялся, свободного места почти не оставалось.       Виктусу предстояло встретиться с Холлидей на мостике «Триумфа» в противоположной стороне корабля. Накануне он потратил целые часы, удостоверяясь, что знает маршрут: тщательно изучал систему лифтов и коридоры, по которым ему предстояло пройти несколько сотен метров до командного центра.       Он провёл рукой по носу «пеликана», осторожно перешагивая через тяжёлый цепной пулемёт, подвешенный под фюзеляжем. На мгновение он задержался, разглядывая носовую эмблему: отчётливый инопланетный череп, смотрящий прямо вперёд, идеально выровненный по центру. Пулевое отверстие, расколовшее изображение, не оставляло сомнений в намерениях этого экипажа.       Затем Виктус направился в глубину ангара, к дверям под приподнятой платформой «длинного меча». На мгновение он замешкался, пытаясь вспомнить, какая из дверей куда ведёт. Видимо, он простоял на месте на секунду дольше, чем следовало, потому что внезапно по корабельной трансляции раздался женский голос.       — Правая дверь, капитан Виктус. Лифт за ней поднимет вас к арсеналу G, откуда вы выйдете в главный коридор третьей палубы, ведущий к носовой части. Я, так сказать, оставила свет включённым…       Тон Холлидей был резким, с неозвученной поспешностью, словно она удержала при себе пару едких замечаний из вежливости. Виктус решил, что и сам вёл бы себя примерно так же, пригласи он ИИ на борт «Корвуса».       Правая дверь разъехалась в стороны, и яркое красное аварийное освещение обозначило верный путь. Виктус выкрикнул слова благодарности в пустоту ангара, но ответа не последовало.       «Триумф» пребывал в состоянии организованного беспорядка. Форменная одежда и инструменты были разбросаны там, где исчезли их владельцы. Турианские титановые баррикады и импровизированные укрытия стояли в коридорах, которые в обычное время были бы полностью освобождены. Перекрывающиеся сектора обстрела — от стационарных пулемётов до пехотных огневых точек — встречали Виктуса по мере его продвижения по кораблю.       Очевидно, десантный контингент «Триумфа» был готов к бою. Жаль только, что ему так и не суждено было состояться. По мере того как Виктус поднимался на пассажирском лифте и удалялся от ангара, оборонительные позиции встречались всё реже. Их сменили серые, утилитарные коридоры, усиленные со всех сторон. ККОН не делал ни малейших уступок эстетике на своих боевых кораблях — это было очевидно.       На турианском крейсере он чувствовал себя как в открытом море — на эффективном, выверенном корабле войны. Здесь же, на «Триумфе», ему казалось, будто он находится под горой, почти физически ощущая гнетущую массу миллионов тонн титана A над головой.       Даже в сравнительно просторных коридорах из пола поднимались мощные опорные конструкции. Через каждые несколько десятков метров располагались массивные взрывозащитные двери, готовые в любой момент отсечь целые отсеки корабля. Холлидей оставила открытыми лишь те проходы, что лежали на его маршруте, исключив любую возможность заблудиться.       По мере продвижения тревожная тишина крейсера начала наполняться более интимными звуками. Низкий рокот работающих на холостом ходу термоядерных реакторов «Триумфа» разительно отличался от визга элно-ядер и неприятно резал турианский слух. К нему примешивались мягкое гудение вентиляции и систем жизнеобеспечения, прокачивающих воздух в самые глубокие и тёмные уголки корабля. Чёткий перестук шагов гулко отдавался по титановым коридорам.       У каждого корабля есть своё сердцебиение. Это был первый урок, который когда-то преподал ему командир на борту небольшого турианского фрегата. Тогда Виктус счёл это ерундой. Со временем он понял, насколько это верно и как часто от этого зависят жизнь и смерть.       Опытный командир умел на слух распознать перегрузку элно-привода и понять, когда ядро слишком долго работает на пределе. Он мог вслушиваться в то, как стрельба отдаётся в корпусе, и по этой какофонии огня понимать, где именно корабль лишился орудий.       И даже если командир не мог точно определить источник, едва уловимое изменение в сердцебиении корабля могло послужить ранним предупреждением надвигающейся катастрофы. Некоторые члены экипажа называли это духом корабля — наследием рук, что его построили, и солдат, что на нём служили. Но Виктус, как капитан, знал: всё куда интимнее. Это было свойством самого судна, а не его команды.       И сердцебиение «Триумфа» было слишком чуждым. Слишком иным.

***

      По мере того как он приближался к мостику «Триумфа», заранее подготовленная оборона вновь дала о себе знать в полной мере. Поперёк коридоров были возведены баррикады из мешков с песком, с наскоро оставленным проходом для аварийных и медицинских групп. Теперь у заграждений валялись полные комплекты снаряжения морпехов, а винтовки были прислонены к мешкам там, где их бросили в спешке.       А за поворотом его ждала единственная герметично закрытая дверь. На полу перед ней светилась синяя стрелка с надписью «мостик». Предупредительно…       Виктус поднял когтистый кулак, собираясь постучать, но двери разъехались сами.       Мостик оказался точь-в-точь таким, каким Виктус видел его на изображениях с «Везучего», если не считать выбитых окон и обугленного нижнего яруса. Здесь же всё было в идеальном рабочем состоянии: чисто, аккуратно, выверенно. По периметру зала стояли кресла, на спинках которых висела брошенная форма. В центре располагался голоэкран — до жути похожий на тот самый, что когда-то так соблазнил Озора.       И на постаменте у его основания находилась ярко-оранжевая фигура.       Холлидей.       Она сидела спиной к Виктусу, подтянув колени к груди, и смотрела на пустое командирское кресло «Триумфа». На голове у неё неловко держался старомодный шлем, сдвинутый назад так, чтобы лицо оставалось открытым; из-под него по спине ниспадали длинные, вьющиеся пряди волос.       К одному плечу был прислонён круглый щит с эмблемой орла ККОН, в другой руке она держала длинное копьё. Она так и не повернулась к Виктусу, продолжая молча смотреть на мостик перед собой.       Несколько секунд он стоял в неловкой тишине, прежде чем решился обозначить своё присутствие.       — Эм… мэм? Холлидей? HDY 0712-4?       Аватар слегка шевельнулся, будто делая глубокий вдох, и на мгновение поднял голову. А затем с постамента раздался всё тот же женский голос.       — Холлидей, капитан. Просто Холлидей.       Она снова замолчала, после чего тихо вздохнула.       — Садитесь, пожалуй, — добавила она и вяло махнула рукой в сторону пустых кресел напротив.       Виктус был слишком опытен, чтобы сесть в свободное командирское кресло с видом на мостик, поэтому направился к посту справа от места рулевого. Он осторожно отодвинул брошенный комбинезон ККОН, перекинув его через соседнее кресло.       Опускаясь в вращающееся сиденье, он заметил четыре зарубки, вырезанные в стали над монитором поста. Линии были ровными и чёткими, нанесёнными с явной тщательностью и аккуратностью. Он провёл когтями по отметинам, ощущая под кожей неровность металла.       — Три корвета и вспомогательное судно. Конвой Ковенанта, на который мы наткнулись во время патруля в апреле пятьдесят первого года.       Виктус резко обернулся — Холлидей смотрела прямо на него. Взгляд у неё был мягкий и задумчивый, словно она находилась где-то далеко отсюда.       — Можешь добавить ещё семь, если хочешь. Три боевых крейсера, эсминец и два корвета. Лейтенант Херцег предпочёл бы именно так. Просто у него не было шанса сделать это самому.       Виктус знал гетов слишком хорошо. Все видели архивные записи войны. Для него ИИ всегда означал именно гетов — холодные механические корпуса и коллективный, расчётливый разум. Но Холлидей не была похожа ни на что из этого. Он не знал, как реагировать. Он готовился говорить о конкретике: об обязанностях, выгодах, о том, как она поможет в поисках импульса и как он будет заботиться о её корабле. Но к такому разговору он готов не был.       — Я читала ваш рапорт, Виктус. В этих обстоятельствах вы настолько квалифицированы, насколько вообще возможно.       Похвалы от ИИ он точно не ожидал. Это ловушка? Попытка вынудить его признаться в нарушении? Проверка на нелояльность? Он оказался здесь не благодаря выдающимся успехам, а из-за того, что пошёл против цепи командования. Да, результат того стоил: был спасён целый флот. Но позор никуда не делся. Цепь командования существует не просто так. Она его дразнит? Демонстрирует, как переиграла их?       Холлидей уловила его выражение лица.       — Девятнадцать секунд, Виктус. Если вам интересно.       Виктус застыл.       — Простите?       Она подняла левую руку и щёлкнула пальцами. По всему мостику ожили дисплеи. На голоэкране появился флот Цитадели. Нет… «Корвус» висел низко над Новой Момбасой. Азарийского второго флота не было видно. «Ксифос» и «Элия» всё ещё находились в системе, а экспедиционный флот по-прежнему плотно группировался вокруг «Килвара» в поле обломков.       Корабли ККОН были подсвечены зелёным. «Триумф» находился на противоположной стороне поля, а его фрегаты прикрывали правый фланг построения.       И тогда Виктус увидел огневые решения.       Сотни пунктирных линий тянулись от «Триумфа» и его фрегатов, изгибаясь в сторону турианского флота. Две светло-голубые линии показывали прогнозируемые траектории парных ОМУ «Триумфа», упирающиеся в незащищённый борт «Килвара». Яркая пара жёлтых дуг уходила от неподвижного остова «Везучего». Ядерные заряды. Один для подрыва в авангарде флота, среди «Килвара» и его крейсерского крыла. Второй должен был пройти более длинным маршрутом и ударить в тыл построения, туда, где находились «Ксифос», «Элия» и копья фрегатов.       Паутинa белых трасс обозначала путь ракет «Лучник» — смертельно опасного отвлекающего удара перед пуском боеголовок «Шива». И одна-единственная синяя траектория ОМУ фрегата сопровождала небольшой рой «Лучников», падавших прямо на «Корвус».       И то, что располагалось под этим застывшим мгновением, выделенное жирными красными буквами, заставило кровь в жилах Виктуса похолодеть.       «БОЕВОЙ ПЛАН «БАГРОВЫЙ»: В: −00:19,21»       — Ты был прав. Нарушенная цепь командования. Неполный перевод. Открытая трансляция. Всё это.       — Я… не знаю, что сказать.       Холлидей опустила взгляд на свои сандалии, избегая его глаз.       — Я… я подумала, что ты захочешь это увидеть. Все твои решения оказались верными. На твоём месте я бы поступила так же.       На мостике «Триумфа» воцарилась тишина, которую нарушал лишь глухой гул реакторов.       — Ничего личного, — тихо сказала она.       Виктус поднял взгляд.       — Приказы Харпера были предельно ясны: сокрушить Ковенант любыми необходимыми средствами. И мы потеряли слишком многое, чтобы удержать их здесь. Наши экипажи… ты видел обломки. А потом появляется ещё одна группа чужаков и начинает копаться там, где им не место…       Она отвернулась, на мгновение собираясь с мыслями.       — Я была зла. Я была одна. Я была напугана. Где-нибудь в другом уголке галактики я, возможно, вела бы себя дипломатичнее. Но не здесь. Не над моим домом.       Виктус не ответил, его взгляд был прикован к неосуществлённому разрушению на голоэкране. К тому, насколько близко стоявший рядом ИИ подошёл к тому, чтобы убить их всех. В его воображении на миг вспыхнула картина мостика «Корвуса», погружённого в хаос. Он задумался, успел бы он вообще хоть как-то отреагировать.       Холлидей продолжила:       — Я пытаюсь сказать, что я не психопатка. И не дура. Я понимаю, что доверие ваших народов ко мне измеряется дальностью выстрела ОМУ. Но я — профессионал. А значит, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы провести тебя и твой экипаж через это и разобраться, что случилось с моими людьми.       Она наконец поднялась и посмотрела Виктусу прямо в глаза. На лице её аватара мелькнула тень улыбки.       — Я с нетерпением жду работы с вами, капитан Виктус.       Тяжесть исчезла с плеч Виктуса.       — Взаимно, Холлидей.

***

      За прошедшие дни добровольцы Цитадели начали понемногу прибывать на борт «Триумфа» по мере необходимости. Виктус лично встречал первые инженерные группы, и мелкий ремонт на всех палубах начался почти сразу, в рамках подготовки к докованию «Триумфа» на орбите Марса. Эти дни он бродил по коридорам, привыкая к своему новому кораблю. В основном они были пусты. Лишь изредка он встречал ремонтные бригады, устранявшие боевые повреждения под внимательным надзором Холлидей. Иногда ему попадались и группы очистки, аккуратно убирающие мрачные следы пребывания прежнего экипажа «Триумфа».       Он приказал нанести герб «Триумфа» на свою броню и распорядился сделать то же самое с формой экипажа. На «Корвусе» он поощрял гордость за корабль среди подчинённых. Сражаются вместе — выживают вместе. Даже здесь, на «Триумфе», он подозревал, что всё будет точно так же. И начиналось это с него самого.       Когда он спросил об этом Холлидей, она одарила его лукавой улыбкой и отвела туда, где можно было найти нашивки с эмблемой корабля. Одну из тканевых нашивок он обнаружил в шкафу корабельного снабжения. В центре находился силуэт носа корабля на фоне полуночной тьмы, окружённый золотым лавровым венком. Сверху были указаны название и бортовой номер, а внизу — слова, которые переводчик не смог распознать.       Поэтому он спросил Холлидей.       — Per Victoriam, Pacem, — сказала она, и в её голосе явственно прозвучала гордость. — Через победу — к миру.       И когда Виктус, при помощи изобретательного применения промышленного клея, закреплял нашивку на наплечнике своей брони, он задумался о девизе корабля и усмехнулся, осознав, что между турианцами и их новым кораблём всё вполне может сложиться как нельзя лучше.       Тем временем костяк экипажа медленно проводил детальную физическую проверку систем перед первым прыжком «Триумфа» в пространство скольжения со времён его последнего противостояния с Ковенантом. Холлидей на простом, почти бытовом уровне объясняла ему тонкости ССД-технологий ККОН: как они разрывают ткань пространства, как «плывут» по одиннадцати измерениям пространства скольжения.       И, что было куда важнее всего, почему Ковенант всегда оказывался на порядок быстрее. Почему следующий мир ККОН нередко оказывался под осадой ещё до того, как доходили новости о гибели предыдущей колонии. Это означало, что шанса на бегство попросту не существовало.       Холлидей подробно провела его через то, что произойдёт при прыжке к Марсу: как перед кораблём возникнет чёрная, закручивающаяся пустота, как временные сдвиги в подпространстве заставят течение времени измениться. Она пыталась объяснить сложную математику навигации в пространстве скольжения, но большая часть этого прошла мимо Виктуса. Холлидей утверждала, что прыжок будет коротким и полностью безопасным.       Виктус, мягко говоря, сомневался. Когда Холлидей предложила пропустить стандартную послебоевую проверку двигателей, как она делала десятки раз, уходя от Ковенанта, Виктус решительно отказался. Он не собирался искушать судьбу, разрывая подпространство.       С костяком экипажа, который никогда в жизни не видел привода пространства скольжения, обычная шестичасовая, а то и двенадцатичасовая проверка растянулась уже на четыре дня. Холлидей шаг за шагом вела инженеров. Отдохнуть, впрочем, не удавалось: интеграция большого числа новых полуавтономных единиц в турианский флот оказалась куда более трудоёмкой, чем кто-либо ожидал.       На мостике «Триумфа» Виктус стоял рядом с Холлидей, пока она и ИИ «Канберры» объясняли капитанам экспедиционного флота тактику и боевую доктрину ККОН. Было странно стоять здесь, напротив своих соотечественников, и при этом выступать на стороне ИИ.       — …и, учитывая прочность щитов Ковенанта, крейсеры класса «Марафон» начали применять в виде двухкорабельных батарей для концентрации огня. «Триумф» и «Везучий», к примеру, были выделены в качестве тяжёлой ударной батареи пятого флота. Остальные «Марафоны» возглавляли крупные группы фрегатов, — с воодушевлением объясняла она, выводя на экраны манёвры флота в битве за Землю.       — И всё же, — возразил Тибрил, — наши силы не сосредотачивают огневую мощь в одной неэкранированной платформе. Привязывать оборону к двум гигантским целям может быть катастрофично!       — Если нам действительно не повезёт и мы столкнёмся с Ковенантом, адмирал, распределённого огня будет недостаточно. Нужно бить жёстко и сразу. Держать тяжёлые орудия в бою. А это означает «Килвар», «Канберру» и «Триумф», — ответила Холлидей, всё заметнее раздражаясь.       — Вы предлагаете нам жертвовать кораблями, чтобы прикрыть вашу шкуру! Ваша стратегия приведёт к гибели судов. Куда разумнее прикрывать крейсеры и фрегаты мощью наших дредноутов, чем…       — Что здесь непонятного?! С Ковенантом невозможно выйти из боя без потерь. Лучше потерять фрегат-другой, чем крейсер! — воскликнула Холлидей.       К счастью, вмешался Одиссей. За эти многочасовые обсуждения Виктус успел по-настоящему оценить хладнокровие ИИ с «Канберры».       — Адмирал, Холлидей имеет в виду, что при встрече с крупными силами Ковенанта нам повезёт, если хоть какие-то корабли уйдут целыми. При этом, учитывая состояние этого сектора галактики, я сомневаюсь, что мы вообще столкнёмся с чем-то значительным. Если и встретим корабль, скорее всего это будет разведчик, а не целый флот, — пояснил солдатский аватар ИИ.       Холлидей рассказывала Виктусу, что Одиссей представляет себя морпехом времён Войн в джунглях — какого-то гражданского конфликта, который люди вели несколько сотен лет назад. Похоже, даже без Ковенанта человечество находило немало поводов для войн.       После вмешательства Одиссея соглашение было достигнуто довольно быстро: у флота ККОН появится небольшой крейсерский отряд, выделенный для их прикрытия, однако общее управление силами оставалось за Тибрилом. Похоже, даже ИИ признавали ценность единого командования на поле боя.       Холлидей воспользовалась возникшей паузой, чтобы продвинуть следующий пункт повестки. Ради демонстрации единства «Триумфа» Виктусу пришлось отложить свои сомнения в сторону. Этого момента он опасался.       — А теперь перейдём к ведомости пополнения вооружений…       — И к тому, как вы хотите набить наши шахты оружием массового поражения? — рассмеялся один из капитанов крейсеров.       — Ядерное оружие было краеугольным камнем стратегии ККОН против Ковенанта. Если мы собираемся вести вас через захваченные Ковенантом пространства ККОН, нам необходимо действовать в полной силе, — дипломатично добавил Одиссей.       — У нас есть серьёзные опасения по поводу применения ядерного оружия вблизи миров-садов, Одиссей. Мы не можем с чистой совестью допустить их отравления, учитывая, насколько они редки, — ответил Тибрил, бросив мрачный взгляд на капитана, позволившего себе реплику не по чину.       Виктус повернул голову и увидел, как Холлидей сжимает кулаки, а в её взгляде мелькает безумный огонёк. Это было плохим знаком.       — О, поверь мне, ты, чёртов морализатор, — огрызнулась Холлидей; её голос сочился сарказмом. — Ядерное оружие — ничто по сравнению с тем, что сделает Ковенант.       Вот оно. Как по часам разговор взорвался хаосом.       Виктус к этому уже привык. Его первая беседа с Холлидей оказалась скорее исключением — редким моментом уязвимости со стороны ИИ. В последнее время он всё яснее понимал: переговорщик из неё был отвратительный. Казалось, большинство флотских совещаний заканчивались тем, что Холлидей швыряла в разговор метафорическую шашку динамита.       И всё же вместе с Одиссеем они раз за разом заходили дальше привычных для Тибрила границ — дальше, чем Виктус когда-либо видел. Возможно, это был классический приём «хороший коп — плохой коп», но пара ИИ чаще всего добивалась своего. Не вредило и то, что под их контролем находились самые крупные боеспособные корабли галактики. И не меньше — то, что Тибрил делал всё возможное, лишь бы не расколоть хрупкий союз. Так или иначе, с ядерным вооружением «Триумфа» и «Канберры» всё сложилось точно так же, как и всегда, — после того как разговор наконец утих.       Тибрил согласился разрешить «Триумфу» и «Канберре» оснаститься ядерными ракетами «Шива», после ещё одного стремительного раунда переговоров с Одиссеем. Виктус мрачно отметил, что под угрозой всё равно находились миры ККОН.       «Кто я такой, чтобы указывать кому-то, можно ли облучать собственные планеты?»       Разговор продолжился, теперь уже сосредоточившись на том, как именно флоту следует двигаться через пространство ККОН. Виктус предполагал, что они будут просто сближаться с кораблями ККОН в заранее выбранных системах, но у Холлидей были другие мысли. Вскоре в разговоре начали мелькать термины вроде «след пространства скольжения» и «радиационное экранирование», и Виктус заподозрил, что многим турианским капитанам предстоят весьма нервные недели подготовки к экспедиции.

***

             // Канцелярия главкома УФР, Дата: 20.01.2553       ***ТРЕВОГА***       НОВАЯ АКТИВНОСТЬ В СЕТИ: УФР/Главком/ПроектУРОБОРОС       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Запрос статуса выполнения и готовности проекта.       ТРЕБУЕТСЯ АВТОРИЗАЦИЯ       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Действует от имени Маргарет О. Парангоски (Главком УФР).       ПРИНЯТО       ОЖИДАНИЕ       ГОТОВО       ФАЙЛЫ ПОЛУЧЕНЫ       //       //ФАЙЛ 1-1: Проект «УРОБОРОС». Статус готовности:       1: INF-101 «БЕСКОНЕЧНОСТЬ», класс «Бесконечность». СТАТУС: ДОСТРОЙКА (С ОПОЗДАНИЕМ).       СРОКИ (сокращённо):       a. Установка и настройка дальних сенсоров. План: 29.11.52. ОШИБКА. НЕ ЗАВЕРШЕНО.       b. Настройка привода «Македон» марк-X. План: 08.12.52. ОШИБКА. НЕ ЗАВЕРШЕНО.       c. Установка массива наведения ОМУ. План: 09.12.52. ОШИБКА. НЕ ЗАВЕРШЕНО.       d. Настройка основной силовой установки. План: 14.12.52. ОШИБКА. НЕ ЗАВЕРШЕНО.       e. Достройка жилых отсеков A–AA. План: 16.12.52. ОШИБКА. НЕ ЗАВЕРШЕНО.       f. Установка объектов обслуживания «мьёльниров». План: 24.12.52. ОШИБКА. НЕ ЗАВЕРШЕНО.       g. Настройка щитов. План: 25/12/52. ОШИБКА. НЕ ЗАВЕРШЕНО.       h. Настройка ОМУ. План: 30/12/52. ОШИБКА. НЕ ЗАВЕРШЕНО.       i. Финальные проверки подпрограмм и ПО. План: 01.01.53. ОШИБКА. НЕ ЗАВЕРШЕНО.       j. Оптимизация последовательности «Македон» Mark X. План: 21.01.53. С ОПОЗДАНИЕМ.       k. Финализация и настройка связки «лучников». План: 14.02.53. С ОПОЗДАНИЕМ.       l. Срок решений для прыжков «Македон» Mark X. План: 30.04.53. С ОПОЗДАНИЕМ.       m. Полное завершение подсистем, предкомиссионные испытания. План: 24.05.53. С ОПОЗДАНИЕМ.       СРОК ЗАВЕРШЕНИЯ: Ожидаемая дата: 24.05.53. Фактическая дата: НЕОПРЕДЕЛЕНА.       2: INF-102 «ВЕЧНОСТЬ», класс «Бесконечность». СТАТУС: ПОДГОТОВКА К ПРОИЗВОДСТВУ И ИЗГОТОВЛЕНИЕ МОДУЛЕЙ.       СРОКИ (сокращённо):       a. Изготовление плит титана-А3. План: 08.07.53. С ОПОЗДАНИЕМ.       b. Изготовление элементов конструкции. План: 02.11.53. С ОПОЗДАНИЕМ.       c. Закладка киля. План: 01.03.54. С ОПОЗДАНИЕМ.       d. Изготовление модуля реактора. План: 03.05.54. С ОПОЗДАНИЕМ.       e. Установка модуля реактора. План: 17.06.54. С ОПОЗДАНИЕМ.       f. Изготовление модуля жизнеобеспечения. План: 01.08.54. ПО РАСПИСАНИЮ.       g. Установка модуля жизнеобеспечения. План: 23.11.54. ПО РАСПИСАНИЮ.       h. Изготовление модуля пространства скольжения. План: 14.10.55. С ОПОЗДАНИЕМ.       i. Изготовление электронного модуля. План: 07.06.55. ПО РАСПИСАНИЮ.       j. Предварительная прокладка энергосистем. План: 12.12.55. С ОПОЗДАНИЕМ.       k. Установка электронного модуля. План: 23.07.56. ПО РАСПИСАНИЮ.       l. Изготовление модуля ОМУ. План: 09.05.57. ПО РАСПИСАНИЮ.       m. Завершение каркаса. План: 31.12.57. С ОПОЗДАНИЕМ.       СРОК ЗАВЕРШЕНИЯ: Ожидаемый: лето 2561. Фактический: НЕ ОПРЕДЕЛЁН.       3: АНАЛИЗ:       КРИТИЧЕСКИЕ ЗАДЕРЖКИ в производстве INF-101. Полная остановка неавтоматизированного строительства по состоянию на 03.11.2552. Срок сдачи недостижим.       СЕРЬЁЗНЫЕ ЗАДЕРЖКИ в производстве INF-102. Полная остановка неавтоматизированного строительства по состоянию на 03.11.2552. Срок сдачи маловероятен.       //

***

      Варсо подал рапорт о переводе своему дивизионному командиру бодрым воскресным утром. Корабль кипел деятельностью. По отсекам ходили слухи: что-то готовилось, какие-то испытания, но какие именно, он не знал.       Он знал лишь одно: сегодня истекал срок подачи заявок на программу связных ККОН. Он долго и тщательно обдумывал это предложение. Ему предстояло оставить свой корабль. Оставить своё отделение. И всё это ради незнакомых титановых коридоров человеческого судна. Вне привычной цепи командования, на странной, нетипичной должности. Любой здравомыслящий турианец отговорил бы его от такого шага, посоветовав держаться вековой структуры, выкованной в самом сердце турианского общества.       И всё же он никак не мог выбросить из головы образы Новой Момбасы. Жестокие ночные бои солдат УВОД. Опустевшие улицы, которые он видел днём. И городской ИИ, который сделал всё возможное, чтобы спасти чужой флот. Он слышал шепотки, все слышали. Несмотря на отсутствие официальных заявлений, это давно уже не было тайной. Экипажи флота ККОН были мертвы. У штурвала флота-призрака стояла группа искусственных интеллектов. Он гадал, похожи ли они хоть чем-то на тот городской ИИ.       Где-то на задворках сознания всплывало тревожное напоминание: городской ИИ предупреждал их именно о своих флотских собратьях. Подав заявку, Варсо добровольно отдавал себя на милость разуму, который всего несколько месяцев назад был готов уничтожить их всех. Он не был уверен, что доверился бы турианцу с такой историей, не говоря уже об ИИ.       И всё же его не отпускал вопрос: почему городской ИИ помог им? Из сострадания? Из чувства долга перед обществом? Или это было просто ошибкой в коде? И, что важнее всего, разделяли ли этот подход другие ИИ, те, что управляли кораблями-гигантами.       Проще говоря, Варсо шагал в неизвестность. А для пехотинца это всегда означало холодок вдоль позвоночника.       Но он должен был пойти.       Ради себя. Ради УВОД. Ради брошенных детских игрушек на улицах Новой Момбасы. Ради тел, устилавших город во время ночной операции. Ради каждого мужчины и каждой женщины, которые напрасно, но не дрогнув, отдали жизни ради спасения своего вида.       Флот ККОН был всем, что осталось от войны человечества. Последним отточенным клинком некогда великой военной машины. И Варсо понимал: ИИ стали её наследниками.       Варсо был турианцем. Его не пугала обречённая борьба людей — она его вдохновляла. Там, где другие различали лишь руины, он находился на земле, среди ярости сражений.       И потому Варсо подал документы.       Он не знал, чем может быть полезен простой пехотинец на борту громадного боевого корабля. Но он сделает всё, что сможет, чтобы спасти этот последний осколок человечества. Жить там, где жили они. Сражаться там, где сражались они. А когда всё закончится и он вернётся в пространство Турианской Иерархии, у него будет возможность рассказать их историю.

***

      В тот самый миг, когда Аурелия увидела объявление о наборе в программу связных ККОН, она не раздумывая ухватилась за возможность. Уже через несколько минут азари подписывала бумаги, которые ей протянул глава отдела. Никакого сопротивления её желанию присоединиться к команде ККОН не возникло, более того, свыше половины учёных, переведённых с «Ксифоса» на «Корвус», тоже подали заявки.       Оглядываясь назад, она понимала: сомнений у неё не было с самого начала. Их ничто не связывало с турианским флотом. Они и так уже находились среди незнакомцев — на чужом корабле. А возможности, что открывались перед ними, казались безграничными. Целый новый мир технологий. Она могла изучать человеческие разработки так, как не мог никто другой. Могла стать одним из ведущих научных умов, работающих с наследием человечества. Узнать то, чего не знал больше никто во всей галактике.       Раньше она уже изучала мёртвые цивилизации, участвуя в бесчисленных экспедициях за протеанскими реликтами. А теперь шанс учиться непосредственно у погибшей цивилизации сам упал ей в лабораторию. ИИ отчаянно нуждались в квалифицированных учёных, способных сократить технологический разрыв между двумя флотами. Это было очевидно.       Ни один уважающий себя учёный не отказался бы от такой возможности. Во всяком случае, не тот, кто всё ещё находится в расцвете сил.       Так что она подала заявку. Вскоре после этого пришло уведомление о принятии. А затем — приказы о переводе. Её направляли на крейсер «Триумф». Название ей понравилось. Она даже отключила автопереводчик и попыталась выучить его звучание на родном языке: незнакомые звуки заставляли язык и губы ощущаться так, будто они сделаны из глины.       Аурелия перечитывала приказы снова и снова, пока наконец не заметила деталь, ускользнувшую от неё раньше. Она должна была присоединиться к «Триумфу» во время его докования на орбите Марса. Для кораблей Цитадели этот перелёт был бы сущей формальностью: четвёртая планета находилась сейчас по другую сторону от Земли, что означало короткий скачок через систему. Но у корабля ККОН не было элно-ядра. А значит, она наконец-то увидит их ССД в действии.       Аурелия едва могла сдержать восторг, когда научный отдел «Корвуса» получил своё последнее задание перед тем, как их пути разойдутся. Им передали массив данных по двигателю Шоу–Фудзикавы и параметрам перехода. И, что важнее всего, их назначили наблюдать за прыжком «Триумфа».       «Триумф» завершил предпрыжковые проверки задолго до куда более пострадавшей «Канберры». Когда он совершит прыжок к Марсу, «Корвус» будет ждать его, чтобы зафиксировать параметры выхода в реальное пространство. А главное — собрать данные с истребителя азари, который пойдёт за ним в пространстве скольжения.       Очень быстро для Аурелии всё встало на свои места. Иначе и быть не могло. Корабли ККОН не способны двигаться на ССД в реальном пространстве. А значит, если они собирались идти вместе с флотом Цитадели, сам флот должен был следовать за ними через пространство скольжения. Отсюда и беспилотный азарийский истребитель — испытательный аппарат, предназначенный проверить, совпадёт ли реальность с расчётными моделями.       В пакет данных по перемещениям входил и раздел о так называемом «следе пространства скольжения» — феномене, при котором более медленные корабли могли двигаться быстрее, следуя за более быстрым. Теоретически этот эффект позволял транспортировать даже корабль, вовсе не имеющий собственного ССД. На практике такого ещё никто не делал, и ни один капитан не горел желанием доверить свой корабль рвущему пространство разлому. Поэтому второй флот выделил для эксперимента дистанционно управляемый истребитель, напичканный измерительной аппаратурой под завязку.       Всё это означало, что Аурелия получит место в первом ряду на прыжке «Триумфа». Как и все остальные. Всё научное крыло собралось на обзорной палубе «Корвуса», разворачивая оборудование для обработки данных, пока сам корабль совершал короткий переход к Марсу.       Когда они вышли, мягкий визг элно-привода растворился в общем фоне. Перед ними раскинулась красная планета с ослепительно белыми полярными шапками. По поверхности тянулись зелёные и серые пятна — явные следы терраформирования ККОН. На орбите висели три массивных сухих дока, ожидавшие крейсеры. Каждый из них напоминал рёбра гигантского существа: тонкие фермы и леса тянулись от основания вверх. На каждом таком «ребре» располагались регулируемые магнитные захваты, удерживавшие корабли во время ремонта.       От поверхности вертикально тянулся космический лифт — без сомнения, для транспортировки промышленных материалов, необходимых для военного восстановления. Даже сейчас по нему курсировала гондола, доставляя грузы турианским ремонтным командам, работавшим в доках.       Всё было готово.       Пришло время главного события.

***

      Обзорная палуба «Триумфа» была заполнена людьми сильнее, чем когда-либо с момента инцидента. Пара азари-техников установила временный блок управления испытательным истребителем и как раз закончила прогон диагностической программы. На голостоле позади себя Виктус видел красную точку истребителя, державшегося позади кормы «Триумфа». Там же выстроились и остатки CSG-6 — два фрегата, которые тоже шли к Марсу. Обслуживать их на орбите не планировалось: вместо этого они должны были сесть на поверхность, в огромный ремонтный комплекс флотских верфей Синовьета.       Прораб технической группы тоже находился на мостике, желая лично увидеть результат нескольких дней тщательных проверок и расчётов. Он сидел в одном из кресел, вынесенных вперёд, прямо над пустотой космоса, и смотрел вниз, в ничто. У турианских кораблей обычно тоже имелись обзорные палубы, но они всегда были куда лучше защищены. Поэтому открывающиеся с мостика «Триумфа» виды поначалу шокировали Виктуса. Он провёл немало часов в передних креслах, просто глядя в бездонную тьму под ногами.       Холлидей, как обычно, находилась у пьедестала голостола, прогоняя миллионы вычислений, необходимых для короткого прыжка в пространство скольжения. Руки она скрестила на груди и внимательно следила за незнакомцами на своём мостике. На её лице застыло нетерпеливое выражение — она явно хотела начать. Для неё это, без сомнения, было рутиной.       Для флота Цитадели же происходящее было первым знакомством с иным способом ССД-перехода. И, что важнее, с межпространственным перемещением. «Корвус» уже давно ушёл вперёд, чтобы зафиксировать появление «Триумфа» у Марса. Остальной экспедиционный флот держался на значительном удалении, оставляя кораблю достаточно пространства для манёвра. Виктус не сомневался: прямо сейчас за происходящим наблюдал каждый капитан.       Азари-техники подняли руку, подавая сигнал. Истребитель был готов. Красная точка замерла позади «Триумфа», у его левого борта. Виктус посмотрел на Холлидей и кивнул. Она улыбнулась и открыла канал связи с экспедиционным флотом.       — «Триумф» готов к переходу в пространство скольжения, — объявила она.       Адмирал Тибрил ответил бесплотным голосом:       — Действуйте по готовности, «Триумф».       Голос Холлидей разнёсся по внутренней связи, раздаваясь на всех палубах корабля:       — Всем постам. Подготовиться к переходу в пространство скольжения.       Мгновение ничего не происходило. Затем фоновый гул реакторов «Триумфа» сменился дрожащим рёвом, когда его массивные плазменные маршевые двигатели вышли на нужный режим. Корабль начал движение: сначала медленно, затем всё быстрее, накапливая яростный запас импульса и вбивая кинетическую энергию в двенадцатимиллионную массу корпуса. Даже сквозь мощные инерционные компенсаторы Виктус чувствовал ускорение под ногами.       Он наблюдал, как неподвижный экспедиционный флот скользит мимо, пока «Триумф» набирает скорость. Движение на борту крейсера ККОН ощущалось совсем иначе, чем даже на куда более быстром «Корвусе». В этом было что-то неуловимое — свойство немодифицированной массы и обычной тяги, не искажённой элно-полями. Он не мог точно сформулировать, в чём именно разница, но она была.       Голостол показывал, как экспедиционный флот и остальная часть Пятого флота исчезают позади них; красная точка истребителя азари без труда держалась рядом с разгоняющимся крейсером. Два уцелевших фрегата CSG-1 шли в плотном строю с «Триумфом», ускоряясь вместе с ним. Точка перехода стремительно приближалась.       — Входим, — коротко сказала Холлидей.       Раздалась серия глухих быстрых толчков, словно запускался древний двигатель внутреннего сгорания; за ними последовал протяжный металлический визг. У Виктуса резко потянуло в желудке, и накатившая тошнота грозила захлестнуть его. Сам воздух на мостике будто скрутился и исказился, кожу закололо статическим электричеством. Он услышал чей-то судорожный вдох и перевёл взгляд к обзорному окну в носовой части мостика.       Впереди вспыхнула крошечная точка голубого света, из которой рвались электрические разряды. Она быстро разрасталась, пока центр не распахнулся в чёрную бездну. Двигатель «Триумфа» взвыл. Радиус разлома раздулся, вокруг пустоты закружилась тонкая голубая пелена тумана: провал, ничто.       Техник в переднем кресле сидел неподвижно, заворожённый открывшимся зрелищем. Виктус чувствовал себя ненамного лучше: тошнота сменилась едва заметным, но всеохватывающим тянущим ощущением, словно всё его тело притягивало к ревущей пустоте.       Яростный вой двигателя пространства скольжения перешёл в более ровное, контролируемое гудение. Разлом перестал расширяться, лишь изредка пробрасывая разряды по краям своей зияющей пасти. «Триумф» рванулся к нему. Вихрящаяся воронка заполнила весь обзор, заливая мостик глубокими синими и фиолетовыми оттенками.       Виктус инстинктивно отвернулся и зажмурился, когда корабль нырнул в разлом: какая-то древняя, животная часть сознания была уверена, что они сейчас врежутся в него. Вместо этого по корпусу прошла дрожь, будто палубу внезапно выдернули из-под ног. И вдруг всё стало гладким.       Он открыл глаза. Звёздная завеса над Землёй исчезла. Не было ни следа разлома. Только пустая чернота. Ни звёзд. Ни планет. Ничто. Всю жизнь он считал космос пустым. Теперь, глядя в безмолвную бездну пространства скольжения, он понял, насколько ошибался.       Тянущее ощущение в конечностях исчезло. Казалось, корабль вовсе перестал двигаться; если бы не ровный рык двигателей, он бы и не понял, что они в пути. Воздух стабилизировался, покалывание кожи прошло.       — Добро пожаловать в подпространство, — произнесла Холлидей.       Виктус обернулся. На её лице играла сдержанно-довольная улыбка.       — У большинства членов экипажа ККОН первая переброска вызывает похожую реакцию.       Он на мгновение заставил себя сосредоточиться и вспомнил, что находится при исполнении. Взгляд снова упал на голостол. Картина изменилась до неузнаваемости. Красная точка истребителя азари всё ещё держалась у них на корме. Зелёные отметки фрегатов сопровождения шли следом, чуть позади. Вокруг них тянулись линии, похожие на топографическую карту: плавные изгибы, складки, течения, смысла которых он не мог постичь. Потоки в пустоте. «Триумф» и его эскорт прорезали одни и скользили поверх других, и при этом Виктус не чувствовал ничего.       Техники-азари сосредоточенно следили за приборами. Холлидей заранее предупредила их не пытаться маневрировать истребителем в подпространстве. По её словам, «Триумф» выполняет сложнейшую последовательность математически выверенных манёвров, удерживая курс. Их путь к Марсу не был прямой линией. Истребитель шёл по кильватеру — по невидимым возмущениям, которые оставляла двенадцатимиллионная боевая махина и которые помогали крошечному истребителю не сорваться с траектории.       И тут Виктус отчётливо осознал: он — один из первых турианцев, прошедших путь через пространство скольжения. Он находился там, где ни один турианец ещё не бывал, прокладывая совершенно новый способ путешествий.       Он знал, что подобных мгновений впереди будет немало.

***

      Сигнал радиационной тревоги взвыл на датчиках, которые они установили на мостике «Корвуса». Учёная, следившая за показаниями, вслух зачитывала цифры: сначала они едва превышали фон, но теперь неуклонно росли, исходя из одной точки в пустом пространстве. За иллюминаторами пока не было видно ничего — ни всплеска, ни ряби, которая подсказала бы, что именно надвигается.       А затем внезапно вспыхнула голубая вспышка, и из ниоткуда разверзся закручивающийся синий разлом. Он быстро расширился, превратившись в заметную пустоту: в центре зияла чёрная бездна. И в следующий миг из неё вырвалась громадная туша «Триумфа», выброшенная наружу вместе с истребителем на кильватере. Когда разлом схлопнулся за ними, системы обзорной палубы «Корвуса» взорвались предупреждениями, а верхний свет на мгновение моргнул.       Следом за крейсером вспыхнули ещё две синие вспышки, каждая из которых выплюнула по меньшему фрегату ККОН. Учёные заметались по палубе, лихорадочно записывая показания приборов и делая пометки. Аурелия же стояла как заворожённая, не в силах оторвать взгляд от окон, надеясь увидеть чарующие голубые разломы ещё раз, хотя порталы пространства скольжения уже давно исчезли.       Она наблюдала, как истребитель азари отделился от «Триумфа» и взял курс к «Корвусу»: машина была цела и полностью управляема. Теория подтвердилась. След пространства скольжения «Триумфа» позволил крошечному истребителю преодолеть сотни миллионов километров за несколько минут.       Сам «Триумф» плавно направился к одному из гигантских доков. Фрегаты, в свою очередь, отделились и рванули вниз, к поверхности планеты.       «Это будет мой корабль. Я буду летать на НЁМ».       Детская, почти наивная радость захлестнула Аурелию — чувство, которого она не испытывала уже, пожалуй, добрую сотню лет. Внезапно ей отчаянно захотелось оказаться на борту во время прыжка. И пусть она знала, что «Триумф» ещё сотни раз пройдёт через пространство скольжения, всё равно ощущала себя обделённой будучи всего лишь свидетелем только что свершившейся истории.       Дата её прибытия на «Триумф» казалась невыносимо далёкой.

***

      Турианская ремонтная бригада на сухом доке №6 наблюдала, как на них медленно надвигается человеческий крейсер. К турианским крейсерам — и даже дредноутам — они привыкли: если смотреть с носа, те напоминали хищных птиц, с длинными, узкими форштевнями и вытянутыми назад «крыльями».       «Триумф» же не походил ни на что из виденного прежде, его силуэт скорее напоминал кирпич или даже массивную строительную балку.       Корабль замедлился, входя в док, и турианцы в скафандрах, курировавшие стыковку, наблюдали, как титановый корпус медленно проплывает мимо, местами всего в нескольких десятках метров от них. Обшивку покрывали выбоины; по бортам тянулись следы старых и новых попаданий, шрамы боёв, ещё не успевшие потускнеть. Работы им предстояло немало.       Чёрный Ящик заранее проинструктировал их по особенностям эксплуатации сухих доков ККОН, но в конечном счёте процедуры технического обслуживания во всей галактике были схожи. Да, детали отличались, но в целом турианцы чувствовали себя уверенно, оценивая громадный корабль.       Сработали реактивные маневровые двигатели, и крейсер окончательно остановился, заполнив собой весь объём пустующего дока. Огромные, похожие на рёбра, захваты сомкнулись, сцепившись с сотнями жёстких точек крепления по всему корпусу. Автоматические магистрали рванулись через зазор, подключаясь к тысячам портов на обшивке «Триумфа». В сотнях метров дальше по доку стыковочная галерея сдвинулась, обеспечивая герметичное соединение с воздушным шлюзом корабля.       Прямо напротив одного из турианцев находился кластер пусковых установок «Лучник» «Триумфа». На схемах, которые он видел на борту «Корвуса», треугольная компоновка казалась компактной. Вблизи же пусковые оказались по-настоящему исполинскими. Он наблюдал, как створки шахт расходятся по центру, открывая закопчённые, почти пустые направляющие внутри.       В других секциях корабля люки доступа и бронеплиты приходили в движение, открывая ремонтникам путь ко всем участкам «Триумфа», требующим перевооружения и восстановления.       Работа началась.       Холлидей широко улыбнулась.       «Триумф» ещё докажет, что носит своё имя по праву.