Грехи отцов наших

      Азарийский военный челнок с глухим лязгом зафиксировал стыковочные кольца на борту бывшего волусского грузовика. Стыковочный узел зашипел, когда массивные атмосферные баллоны челнока начали медленно наполнять воздухом хрупкий коридор. Весь экипаж небольшого судна собрался в шлюзовой камере, нервно переминаясь с ноги на ногу. Менее законный груз, который время от времени оказывался в их трюмах, они давно успели выгрузить. Регистрация безопасности и инспекционные отметки тоже были в полном порядке, не без помощи инспектора, которому в последнее время катастрофически не везло на треке варренов.       Когда они впервые прибыли в систему, где располагался ретранслятор 314, Ош’Лей была переполнена энтузиазмом. Возможность шагнуть в совершенно новый регион космоса захватывала дух, даже если делать это приходилось в компании экипажа, который едва помнил её имя. Если бы ей удалось найти здесь хоть что-то значимое, она могла бы вернуться героем и обеспечить себе место в одном из лучших экипажей флотилии. Всё зависело от того, что именно откроется по ту сторону ретранслятора. Она была уверена, что прямо сейчас сотни молодых кварианцев устремляются в этот сектор, рассчитывая попытать удачу в только что открывшемся мире. Нужно было действовать быстро, чтобы успеть закрепить за собой место.       Но когда капитан получил приказ лечь в дрейф от азарийских военных кораблей, дежуривших у ретранслятора, сердце Ош забилось быстрее. Она знала, что это часть визовой процедуры, описанной в информационном пакете. Она знала, что таких судов, как их, — в не лучшем состоянии — будут сотни, и что бесчисленные партии груза конфискуют при попытке провоза в новые колонии.       Где-то в глубине души она понимала, что и остальные члены экипажа всё это тоже знали. Но легче от этого не становилось, особенно когда стоявшие рядом массивные кроганы демонстративно закрепили на броне свои огромные дробовики.       — Для безопасности, — сказал тогда капитан.       Кила.       Корпус содрогнулся от мучительного скрежета, когда внешние двери шлюза транспорта начали медленно открываться. Два дня назад она должна была осмотреть их во время выхода в открытый космос, но в спешке к 314-му экипаж об этом быстро забыл. Ош, конечно, не забыла. Просто каждая секунда, проведённая без необходимости натягивать этот смертельно опасный скафандр, была маленьким удовольствием.       Так что пока всем предстояло мириться со скрипящей дверью.       После короткой деконтаминации по отсеку прокатился сигнал, и внутренние двери начали открываться. Один из членов экипажа дёрнулся, ладонь легла на дробовик у поясницы. Помещение наполнилось запахом кроганов, готовых к драке, тяжёлым и отвратительным мускусом, к которому Ош была особенно чувствительна даже сквозь сложные фильтры скафандра. Из шлюза в отсек хлынула волна тумана. Сбоящие блоки температурного контроля не справлялись с регулировкой. Ещё одна проблема, которую придётся чинить. Все взгляды были прикованы к двери.       Она распахнулась, и на борт ступили три десантницы-азари в угольно-чёрной броне. Двое держали крупные винтовки наготове. Несмотря на внешне расслабленную позу, Ош видела, как их взгляды скользнули по отсеку и остановились на напряжённых руках экипажа, зависших у дробовиков. Третья активировала омни-инструмент и сразу направилась к экипажу.       Она не стала тратить время на любезности.       — Название судна, численность экипажа и полезная специализация для совместного заселения пространства ОПЗ.       Пока капитан излагал формальности, Ош позволила себе рассмотреть двух десантниц. Теперь они выглядели спокойнее, когда стало ясно, что грузовик не взорвётся вспышкой стрельбы. Однако кроганов они продолжали держать в поле зрения с вполне оправданной осторожностью, пальцы зависали у спусковых крючков. Под глазами проступали тёмно-синие тени усталости.       Ош не могла их за это винить. Она видела колонну кораблей, ожидавших допуска в пространство ОПЗ. Их было несоизмеримо больше, чем небольшой контингент второго флота азари, оставшийся здесь. В итоге именно элитным подразделениям вооружённых сил азари пришлось заниматься утомительным документооборотом новой колонизации. По крайней мере, это снижало риск насилия, пусть и было слабым утешением для измотанных азари, сейчас глядящих в лицо группе кроганов.       Её внимание вернулось к разговору капитана с ведущей десантницей.       — Разбор обломков? — переспросила десантница. — Любые работы по разбору обломков в Солнечной системе сейчас строго запрещены.       Капитан хитро сменил тактику:       — Разумеется, десантница. Я имел в виду, что наш корабль идеально подходит для перевозки тяжёлых грузов — минералов и руд, необходимых для восстановления. Учитывая наш опыт… в подобных работах, — разумеется.       По его лицу расползлась неубедительная ухмылка. Десантница долго смотрела на него, затем пожала плечами и приняла объяснение. Она по-прежнему выглядела скептически, но если «скептически настроенная десантница» означала для их экипажа допуск в Солнечную систему, Ош была готова принять это как есть.       — А ваш экипаж? — уточнила десантница, приподняв бровь и глядя на кроганского капитана.       — Четверо. Все кроганы.       Десантница на мгновение замерла, словно ожидая продолжения.       — А кварианка?       — Пассажир. Не в штате.       Десантница медленно оглядела Ош, оценивая её грязный защитный костюм и заляпанный смазкой визор. Даже капюшон начал распускаться, зацепляясь за острые края ветхого транспорта. Если бы отец увидел её скафандр в таком состоянии, он пришёл бы в ужас, даже будучи закалённым механиком флотилии. Скорее всего, решил бы, что она только что проиграла драку варрену.       Одна из других азари приоткрыла рот, будто собираясь что-то сказать, но тут же передумала. Старшая не отрывала взгляда от глаз Ош, словно пыталась заглянуть сквозь визор.       — Ну конечно… — протянула она, и в голосе ясно слышалось недоверие.       В этот момент все три десантницы одновременно отвели взгляд, отвлёкшись на нечто, чего ни один из кроганов не мог услышать. Старшая кивнула в пустоту и коротко бросила в зашифрованный канал:       — Принято.       Она бросила последний взгляд на Ош.       — Капитан, разрешение на вход в Солнечную систему вы найдёте на своей консоли. Строго следуйте приложенным инструкциям и направляйтесь к Марсу для временного назначения.       Десантницы быстрым шагом покинули отсек и вернулись на свой челнок. Отстыковавшись, он сорвался с места и ушёл прочь на предельной скорости.       Ош мысленно считала переходы, пока остальной экипаж готовил грузовоз к активации ретранслятора.       Совсем скоро она окажется в Солнечной системе.

***

      — Да вы только посмотрите, сколько тут денег…       Вся команда грузового судна набилась на тесную командную палубу, вместе с Ош. Их корабль стоял в длинной цепочке судов, ожидающих разрешения наконец спуститься на поверхность Земли. Перед ними, в мягком свете Солнца, тянулась полоса разрушения.       Сотни дрейфующих, брошенных титановых корпусов. Тысячи тонн полупроводников. Тысячи километров электропроводки. Взрывчатка и боеприпасы. Новые технологии. Всё это плавало на орбите Земли, представляя собой настоящее состояние для любого мусорщика.       И это ещё не говоря о фиолетово-серебристых корпусах кораблей Ковенанта. В информационном пакете, выданном на Марсе, о них почти ничего не говорилось, кроме упоминания об их технологическом превосходстве в космосе. Экипажи предупреждали немедленно сообщать властям, если после высадки они наткнутся на технологии Ковенанта.       Однако по опыту капитана всё, что правительство Цитадели пыталось от него скрыть, автоматически становилось куда более интересным. А уж учитывая, что самый нелегальный товар обычно приносил на чёрном рынке наибольшую прибыль… обещание целой орбиты, заваленной трофеями, выглядело слишком заманчиво.       В основном потому, что так оно и было.       Колонну гражданских транспортов направляли через коридор, расчищенный в оборонительном периметре ККОН. Огромные остовы уничтоженных фрегатов и эсминцев оттащили вглубь общего поля обломков, освободив пространство для коммерческого движения к поверхности Земли. Этот коридор кишел судами, а весь трафик находился под строгим контролем азарийского крейсера на орбите, который следил за тем, как прибывающие корабли двигались по тщательно рассчитанным маршрутам.       Лучеобразный корпус крейсера резко контрастировал с громадным полем обломков позади. На фоне тёмно-серых линий боевых порядков ККОН он казался маленькой тёмно-синей точкой. Корабль дрейфовал на границе транспортного коридора, достаточно далеко, чтобы не мешать движению, но и достаточно близко, чтобы при необходимости вмешаться.       И именно в этом и заключалась проблема.       Ош’Лей видела выражение на лице капитана. Это был опасный взгляд.       Её голос, и без того тихий в замкнутом пространстве рубки, едва до него донёсся.       — Капитан? Вы ведь не собираетесь…       — Тихо, щенок, — он резко обернулся и зарычал в её сторону.       Ош будто ещё глубже вжалась в угол. Тогда заговорил один из других кроганов:       — Синяя ясно сказала, что поле обломков закрыто. Мы туда не сунемся, босс.       И правда, пожалуй, самым подчёркнутым пунктом вводного инструктажа были именно зоны отчуждения. И на орбите Земли, и на поверхности. А главным из всех запретных участков оставалось массивное поле обломков на орбите.       Их судно должно было направиться к разрушенной Новой Момбасе и участвовать в вывозе военных руин, а также в доставке припасов для начала восстановительных работ. Азари — офицер по ресурсам объяснила, что это жизненно важная работа, но потребует долгих смен и серьёзного износа корабля. А значит, капитан грузовика Ош испытывал к этим приказам крайне слабый интерес.       Сейчас капитан внимательно разглядывал азарийский крейсер, охранявший проход через поле обломков. Сотни кораблей проносились через расчищенный коридор, и следил за ними всего один крейсер. Было очевидно, что координация целой системы растягивала силы развёрнутого азарийского флота до предела.       — Это всего один корабль. Посмотри, какая плотность у поля по краям. Если мы туда нырнём, они просто не смогут выделить наш элно-сигнатурный след на фоне всех этих разбитых судов.       Остальные кроганы неуверенно переглянулись.       — А если они откроют огонь?       Капитан ухмыльнулся:       — В этом и вся прелесть. В точке схождения мы уходим в поле обломков. Это сколько, секунд пятнадцать? Ты же знаешь азари. Они обожают правила.       Один из членов экипажа застонал. Капитан продолжил:       — Сначала будет предупреждение. Они не стреляют без объявления. Пока они закончат с формальностями, мы уже растворимся в поле.       — И что дальше, капитан? Будем сидеть там, пока крейсер нас выслеживает?       Капитан постучал себя по массивному лбу.       — Думай, мясная башка. Здесь всего один крейсер, который держит трафик. Если он рванёт за нами, кто будет следить за движением? К тому моменту, как подойдут подкрепления, мы будем всего лишь одним мелким судёнышком где-нибудь среди десятков тысяч километров мусора.       — А как ты собираешься выбраться оттуда с добычей? Вежливо попросишь?       Ош не сомневалась, что это не станет проблемой. С каждым часом в систему прибывало всё больше кораблей. Пока азари держали всё под жёстким контролем, но стоило колонистам начать обычную работу и перелёты, напряжение неизбежно спадёт. И это будет идеальный момент для контрабандиста, чтобы тихо выскользнуть из поля обломков с ценным грузом.       Они собирались ковать железо, пока оно горячо, — до того, как по системе начнёт расползаться информация о том, что действительно ценно, а что нет. Капитан, вероятно, смог бы продать за целое состояние даже обычный унитаз, если бы достаточно уверенно размахивал перед носом наивного покупателя словами «инопланетная технология».       И всё это было неправильно. Они собирались грабить могилы этих несчастных людей. Ош давно не питала иллюзий насчёт своих товарищей по экипажу, но не была уверена, что сама способна на такое.       «А если я найду тело? А если нас поймают?»       Ош понимала, что для кроганов игра стоила свеч, если им удастся проскользнуть мимо крейсера. Но чем больше членов экипажа соглашались с планом, тем яснее она чувствовала, как её мечта о новом мире и новом начале рассыпается у неё на глазах.

***

      Грузовик всё ближе подходил к точке схода. Рулевой сжал штурвал так сильно, что чуть не раздавил Ош руку. Он всё ещё явно сомневался, раз за разом оглядываясь через плечо в поисках подтверждения от капитана. Если они собирались рвануть в поле обломков, делать это нужно было прямо сейчас.       — Да ладно тебе, трус. Подумай о богатствах.       Транспорт вырвался из основного потока движения. Тягу вывели на предел досветовой мощности, и корабль резко отвернул в сторону входа в поле обломков — прямо напротив наблюдавшего крейсера.       Двигатель завыл, реактор застонал под нагрузкой. После всего времени, которое она потратила на его починку, этот звук совсем не внушал доверия.       И всё же без её работы они бы уже давно сгорели в ослепительном огненном аду. Маленькое утешение.       Грузовик набрал скорость и помчался через пустоту между транспортным коридором и дрейфующими остовами человеческих и ковенантских боевых кораблей. Ош перевела взгляд на индикаторы позади себя. Крейсер сходил с позиции, заметив их манёвр.       Обтекаемый корпус азарийского корабля ускорялся, и Ош могла лишь мысленно отсчитывать секунды до того момента, как они ворвутся в поле обломков.       Пять…       Шесть…       Семь…       Радио на управляющем канале взорвалось сигналом. Кабину заполнил властный голос азари.       — Несанкционированный транспорт, немедленно остановитесь. Вы входите в запретную зону. Вы нарушаете совместное законодательство Цитадели и ОПЗ. Это ваше последнее предупреждение…       — Выруби эту хрень, — рявкнул капитан.       Щелчок — и голос азари оборвался. Кабину вновь наполнили только вой реактора и дрожь корпуса. Они неслись прямо на крупный обломок, медленно вращающийся в пространстве. Корабль был разорван надвое; половины расходились, а сорванные вращением фрагменты засоряли траекторию.       Ош зажмурилась, стараясь не представлять камеру, которая ждёт её, когда их всё-таки поймают. Возможно, она никогда не вернётся домой, застряв в какой-нибудь глухой тюрьме, где не встретит ни одного кварианца. Семья так и не узнает, что с ней стало. Ещё одна кварианка, потерянная среди звёзд во время Паломничества. Она отправлялась в путь, мечтая принести своему народу лучшее будущее. Когда всё пошло настолько неправильно? В какой момент она всё испортила?       Отсчёт продолжал звучать у неё в голове, даже когда она зажмурилась, надеясь, что всё это исчезнет.       Тринадцать…       Четырнадцать…       Пятнадцать…       СЕЙЧАС!       Она почувствовала, как транспорт резко заложил вираж, начиная лавировать между обломками. Ош открыла глаза и снова взглянула вперёд. Они уже неслись сквозь поле, проскакивая между разрушенными фрагментами, сорванными с вращающегося остова.       Экран быстро заполнили силуэты других погибших кораблей. Они вошли в самую гущу поля обломков — туда, куда стаскивали повреждённые суда, освобождая транзитный коридор. Здесь их было бы крайне трудно обнаружить: элно-след двигателя терялся среди сигнатур окружающих корпусов.       И, как и предсказывал капитан, азарийский крейсер не последовал за ними в поле, предпочтя остаться в зоне контроля транспортного коридора.       И с тянущим холодом в животе Ош осознала, что капитан оказался прав. Крейсер не собирался лезть в поле обломков. По крайней мере сейчас они были свободны и могли рыскать среди уничтоженных кораблей Домашнего флота ОПЗ.       Совсем скоро они начнут грабить могилы народа, среди которого она надеялась начать новую жизнь.

***

      Ош’Лей нар Теслая стояла в шлюзе транспорта, пока створки перед ней медленно расходились. За её спиной лежал длинный страховочный фал. Он подавал дыхательную смесь в баллоны скафандра и поддерживал устойчивую связь с кораблём — необходимую во время подобных скрытных операций.       Обычно её костюм отфильтровывал большую часть затхлого запаха корабля. Но сейчас, подключённая к бортовой системе ВКД, она чувствовала вонь стоялого воздуха, просачивающегося через пересохшие уплотнители и плохо подогнанные регуляторы. Запах пропитывал ткань и пластик, оседая внутри.       Ей повезло — её костюм был рассчитан на вакуум. Не нужно было лезть в один из рассыпающихся скафандров, что кроганы латали годами. Оставалось только надеяться, что переизбыток кислорода не отравит её во время работы. Что фал не оборвётся. Что баллоны за спиной не лопнут от повышенного давления.       Её не удивляло, что именно её отправили первой на заброшенный корабль. Кому-то нужно было установить тяжёлые кислородные баллоны и компрессоры, необходимые для длительного исследования остова. Кому-то предстояло подключить силовые установки, которые будут питать инструменты, позволяющие разбирать корабль по частям.       Сквозь пустоту, глядя на корабль ККОН, Ош чувствовала себя стервятником. Судно разорвало надвое плазменным попаданием. Перед ней осталась раздвоенная носовая часть, почти неподвижная в вакууме. В зияющем проёме ангара чернела тьма, за которой угадывались спутанные, изуродованные системы. Где-то глубже виднелась дверь — проход в сердце мёртвого корабля.       Она ещё раз посмотрела на верхний «клык» корпуса — цель сегодняшней разведки. Пока остальной экипаж оставался в относительной безопасности внутри корабля, именно ей нужно было первой обследовать остов и решить, стоит ли запускать полноценную разборку. Ей идти одной по мёртвому судну. Слишком многое могло пойти не так. И слишком многое — закончиться холодной смертью.       Она искала электромагниты. При сближении капитан заметил огромный ствол в носовой части корабля. Он превосходил размерами даже турианские линейные ускорители. Если этот корабль был устроен хотя бы отчасти как суда Цитадели, для работы орудия использовались мощные электромагниты в сочетании с элно. При таком калибре внутри должно было остаться множество ценных электромагнитных систем, которые можно было вытащить. Если капитану особенно повезёт, элно-приводы этого оружия окажутся целы.       Она ещё раз проверила герметичность костюма, убеждаясь, что драгоценная атмосфера не утекает в вакуум. Затем осторожно оттолкнулась от шлюза и поплыла к остову.       На мгновение она была по-настоящему свободна. Одна, среди звёзд.       Затем она почувствовала лёгкое натяжение страховочного троса, разматывающегося за спиной, и вспомнила, зачем здесь находится.       Ош оглянулась на неподвижную громаду грузового борта — её единственный дом. Здесь, среди обломков, он казался неуместным. Крошечный корабль среди исполинов.       Она вошла через рваный пролом в борту того, что осталось от ангара. Толстые внешние противовзрывные двери были сорваны и заклинили в полуоткрытом положении, но удар, разорвавший корабль, унёс с собой весь переборочный сегмент. Задняя часть ангара оказалась полностью открыта, что дало куда более простой путь внутрь.       Большую часть пространства занимал транспортный летательный аппарат. Массивные крепления, удерживавшие его под потолком, были перекручены, словно тонкая проволока, и теперь корабль лежал, уткнувшись одним крылом в палубу ангара.       Ош опустилась на настил позади него. Магнитные подошвы с глухим щелчком сцепились с металлом, удерживая её среди завалов. Она коснулась шлема, и закреплённый на оснастке фонарь вспыхнул, заливая отсек холодным белым сиянием. Но вместо того чтобы отражаться от гладких титановых стен, луч вяз в чёрном нагаре пожара. От пола до потолка всё было покрыто копотью; стены искривлены и оплавлены. В ангаре не осталось ничего живого — только обугленные, уничтоженные конструкции.       Когда-то транспорт в центре отсека, судя по всему, был зелёным. Теперь же гондолы его двигателей были перекручены и оплавлены, покрытые толстым слоем сажи. Вся верхняя половина аппарата выгорела дотла. С другой стороны от корпуса остались лишь рёбра силового каркаса. Обшивка и внутренние системы испарились и сгорели. Крепления над кораблём явно не выдержали экстремальной температуры.       Тихое щёлканье и шипение регулятора костюма стало метрономом её шагов. В тишине разрушенного ангара ей казалось, что она слышит собственное сердцебиение.       Она включила микрофон.       — Я внутри. Похоже, здесь был пожар. Сильный.       — Просто найди обслуживающие помещения главного орудия, — отрезал капитан.       Она услышала лихорадочные голоса на фоне, после чего связь оборвалась.       Огонь был одним из главных кошмаров флотилии. Неконтролируемый пожар способен был уничтожить корабль целиком. Когда тысячи кварианцев ютились в тесных отсеках, любая авария грозила десятками жертв. Если пламя вырывалось в кабельные трассы и системы жизнеобеспечения, счёт шёл уже на сотни.       Её часто мучили кошмары. Сны, в которых она просыпалась посреди пылающего ада. С раннего возраста правильные действия при авариях вдалбливали каждому юному кварианцу. Она до навязчивости отрабатывала эти процедуры вместе с родителями, стараясь успокоить слишком живое воображение.       Она словно слышала голоса наставников.       «Шаг первый: возгорание. Определить источник огня и тип горючего».       Она прошла мимо выгоревшего остова тележки для боеприпасов, стоявшей под крылом транспортника. Вокруг неё палубу покрывала густая чёрная копоть. Под слоем пепла проглядывал радужный узор перегретого титана. Каркас тележки оплавился. Застывшие капли металла были разбросаны по полу. Что-то пошло не так при загрузке боеприпасов. Химический пожар.       «Шаг второй: локализация. Определить и устранить возможные внешние источники горючего вещества».       Крыло с этой стороны выгорело насквозь, и тяжёлые двигатели рухнули на палубу. Под ним всё ещё свисали остатки ракетного блока. Турбины, кабели, изоляция, боекомплект — всё это подпитывало пожар в ангаре. Всё случилось стремительно, особенно если возгорание началось из-за взрывчатки или ракетных двигателей. К тому моменту, когда кто-то заметил пламя в тележке с боеприпасами, до охвата транспорта оставались секунды.       «Шаг третий: борьба с огнём. Использовать соответствующее обстоятельствам средство пожаротушения».       Обугленные остатки шлангов тянулись от четырёх портов в стенах. Ош видела следы пены, которой покрывали более холодные участки отсека. К полу прилипли остатки кислородных масок, расплавившиеся и застывшие на месте. На сопле одного из шлангов она различила остатки плотных кожаных перчаток. Рукавицы всё ещё сжимали рукоять, намертво приваренные к металлу нестерпимым жаром.       Пожарное снаряжение рассчитано на локальные очаги. Когда вспыхнул транспорт, да ещё в замкнутом пространстве ангара, исход был, скорее всего, предрешён. Но Ош знала: ни один кварианец не отступил бы. И подозревала, что эти люди поступили так же.       «Шаг четвёртый: блокада. Если пожар продолжается, изолировать аварийный отсек».       Она перевела взгляд на противовзрывные двери, ведущие из ангара в остальные отсеки. Створки были плотно сомкнуты: перекрывающиеся пластины образовывали герметичную преграду, удержавшую адский жар. В чёрной золе на одной из них отпечаталась пятипалая ладонь. Проведя рукой вниз, она содрала слой копоти, обнажив белоокрашенный титан.       Ош подняла руку и приложила её к следу. Её трёхпалая ладонь была гораздо длиннее и тоньше, чем оставшийся отпечаток. По высоте следа на двери она прикинула, что эти люди были примерно её роста, возможно чуть выше. Она отняла руку и посмотрела на пепел, осевший на перчатке.       Жар должен был быть невыносимым. Тем более если у них не было полноценных защитных костюмов. Ангар был небольшим, особенно по сравнению с гигантским транспортом, превратившимся в пылающую ловушку. Это была мучительная смерть.       В последний раз она взглянула на внешнюю дверь ангара. Та была приоткрыта, примерно на метр, вдоль диагонального шва, тянувшегося по всей длине.       «Шаг пятый. Спасти корабль. Если пожар не удаётся локализовать, стравить атмосферу из аварийных отсеков».       Капитан обязан спасти корабль. Такова жестокая реальность космических перелётов.       Однако герметично закрытые внутренние двери создавали проблему уже для её собственного осмотра судна. В омни-инструменте был режущий модуль, идеально подходящий для вскрытия небольших участков корпуса. Неприятная необходимость, когда тебя вынуждают делать грязную работу на службе у кроганского контрабандиста.       Она, вероятно, смогла бы прорезать эти двери, но это заняло бы время. Ош активировала омни-инструмент и направилась к самому дальнему переборочному сегменту, избегая двери, на которой теперь было два отпечатка ладоней. Один человеческий. Один кварианский.

***

      Единственным предупреждением был короткий треск статики в привязном интеркоме.       А в следующую секунду ангар залило яркой оранжевой вспышкой, затмившей даже налобный фонарь Ош. Казалось, будто адское пламя вновь разгорелось в отсеке, но тепла не было. Не было и воздуха. Лишь зловещий оранжевый свет бушующего огня.       Она резко обернулась и успела увидеть, как взрывается двигатель грузовика.       Белые трассеры вспороли корпус корабля — её дома на протяжении многих месяцев. Каждый удар крошил и без того хрупкий каркас грузовоза. Повреждённый двигатель захлебнулся пламенем, обломки разлетались в стороны, вторичные взрывы сотрясали остов. Посадочные опоры вырвало подчистую, носовой сенсорный блок разнесло в шрапнель и утащило в поле обломков.       Ош понадобилось мгновение, чтобы вообще осознать происходящее. Ещё одно, чтобы задуматься об источнике атаки.       Вдалеке, за транспортом, висел тёмно-серый призрак — корабль, которого ещё несколько минут назад там не было. Она это знала. Проверяла. Неужели она его пропустила? Или он выслеживал их, как корач добычу?       Призрак был точной копией корабля, на котором она находилась. Длинный узкий корпус, раздвоенный нос, два тяжело бронированных двигателя в корме. На бронеплитах белела крупная птица.       Со спаренных турелей на борту вырывались дульные вспышки.       Снаряды рассекали пустоту и вгрызались в тонкий корпус волусского судна. Ош увидела один из них в те доли секунды, которые потребовались, чтобы он, выйдя из ствола, прошил кабину навылет, не встретив сопротивления со стороны хлипкой обшивки. Ей хотелось бы не замечать расширяющееся облако оранжевой взвеси, вырвавшееся из пробоины. Следом другая очередь превратила кабину в огненный факел.       Ещё один белый трассер прошёл через жилые отсеки и, кувыркаясь, влетел в ангар разрушенного корабля. Ош бросилась в укрытие, когда снаряд отскочил от внутренней поверхности ангарной двери и пронёсся у неё над головой. Он врезался в дальнюю стену отсека, пустив по палубе дрожь и осыпав помещение осколками.       Спрятавшись за укрытием, Ош наблюдала, как полосы трассеров прочёсывают корпус грузовика вдоль и поперёк.       Разрушение шло в мёртвой тишине. Космос не передавал ни грохота, ни треска разлетающегося корпуса — лишь свет и движение. От этого всё выглядело призрачно, почти нереально. Ош сжалась за обугленной консолью, не в силах отвести взгляд.       В редкий миг ясности посреди хаоса она активировала омни-инструмент и одним движением перерезала страховочный трос. Воздух с шипением вырвался в вакуум, но костюм мгновенно перешёл на внутренний запас кислорода в баллонах, спасая её от медленной смерти от удушья.       Она успела в последний момент.       С очередным ударом сердца корабль в последний раз вспыхнул ослепительно белым и взорвался, рассыпавшись на сотни обломков. Беззвучная вспышка залила ангар светом, визор шлема автоматически затемнился. По какой-то невероятной случайности ни один осколок не влетел внутрь. Конец троса Ош, закреплённый у шлюза, на миг повис в пустоте — а затем резко рванулся, когда сам шлюз унесло в бездну.       То, что осталось от корпуса грузового корабля, скользнуло вниз и исчезло за краем палубы ангара. По ту сторону пустоты неподвижно висел корабль ККОН. Орудия умолкли и вернулись в походное положение. Ош затаила дыхание, наблюдая за ним и ожидая следующего шага. Подойдёт ли он ближе, чтобы закончить дело? Уничтожит ли остов в ответ на её вторжение? Неужели это конец?       Корабль ККОН провисел в тишине ещё несколько мгновений. Затем из его двигателей вырвалась яркая вспышка, и он умчался прочь в ту часть поля обломков, откуда появился.       И вот так просто поле обломков снова стало мёртвым пространством, каким было всего несколько минут назад.       Ош’Лей нар Теслая осталась одна. На мёртвом корабле. С мёртвым экипажем.

***

      //       // FFG-336 «НЕСОКРУШИМЫЙ ДУХ», Дата: 16.02.2553       ***ТРЕВОГА***       НОВАЯ АКТИВНОСТЬ В СЕТИ: ККОНВоенСеть/ДомашнийФлот/7Флот/QRF-1       -ОЧЕРЕДИ ЗАВЕРШЕНЫ-       -ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА-       JOY 2610-9 (и.о. командующего 7-го флота (ДомашнийФлот/7Флот/QRF-1)): Принято.       -ОЖИДАНИЕ…-       -ГОТОВО-       -ОТЧЁТ О БОЕВОМ КОНТАКТЕ ГОТОВ-       JOY 2610-9 (и.о. командующего 7-го флота (ДомашнийФлот/7ФлотQRF-1)): Не нужно, FFG-201. Возвращайся на патрульный маршрут.       -ПРИНЯТО-       JOY 2610-9 (и.о. командующего 7-го флота (ДомашнийФлот/7Флот/QRF-1)): Отличная работа. Я свяжусь с азари.       //

***

      За шесть дней, что «Триумф» провёл в пространстве скольжения, Варсо так и не привык к странным ощущениям.       Корабль казался мертвенно тихим. Не в буквальном смысле — реакторы продолжали работать, экипаж переговаривался в коридорах. Уши всё так же наполнял привычный, бесконечный фон — тот самый гул, которым дышит любой корабль.       Нет, он казался тихим из-за почти полного отсутствия движения. Ни вибрации под ногами, ни лёгких толчков, которые обычно гасили инерционные демпферы. Будто «Триумф» застыл на месте, а мир вращался вокруг него. Это ощущение тревожило Варсо и держало его нервы в напряжении.       По крайней мере, тошнота прошла — её сменил лёгкий, почти неуловимый толчок в груди. Если бы Варсо не слышал от других турианцев о том же ощущении, он бы списал всё на игру воображения. Но это странное подёргивание напоминало экипажу «Триумфа», что они по-прежнему принадлежат этой реальности. Лишь толстый корпус и выверенные манёвры ИИ отделяли их от безликой пустоты за обшивкой.       Он невольно представил турианские корабли в кильватере «Триумфа». Исполин массой в двенадцать миллионов тонн рвал измерения, и волны возмущений уносили их следом. Экипажи отдали управление Холлидей, позволив ей провести их через бездну подпространства. Теперь они были беспомощны — во власти ИИ, дирижирующего этим опасным танцем за кормой флагмана.       И всё же в переходе у Варсо оставалось слишком много свободного времени. Он пехотинец — ему нужна задача. Сейчас делать было почти нечего, а абордаж, если честно, выглядел маловероятным. На прошлой неделе ему передали отделение. Формально — повышение: его назначили командиром звена. Но, оценив уровень бойцов, он всё чаще вспоминал свою команду с «Корвуса», даже если ради этого пришлось бы снова стать рядовым стрелком. Тренировки теперь проходили каждое утро.       Сегодня они отрабатывали действия в составе отделения. Варсо вывел бойцов в один из гигантских грузовых отсеков «Триумфа». Припасы после недавнего пополнения — продовольствие, боекомплект, запчасти и прочее снабжение — были сложены ярусами до самой палубной крыши, на десятки метров вверх. Для Варсо эти массивы контейнеров складывались в подобие городских кварталов, с длинными «улицами» и узкими проулками. Идеальное место для тренировки уличного боя.       Днём ранее он водил отделение в полном снаряжении по верхним палубам «Триумфа», всё ещё почти пустым из-за нехватки экипажа. Они зачищали отсек за отсеком, проходя вдоль всего корабля — отличная имитация абордажа. Лестницы, длинные коридоры, тесные кубрики подходили для того, чтобы вернуть бойцов в форму. Подпространственный фон давил на нервы, а внезапные встречи с инженерными бригадами держали Варсо в постоянном напряжении.       А ещё днём ранее они отрабатывали высадку с десантного «пеликана» ККОН на тот маловероятный случай, если им придётся задействовать технику из состава первоначального экипажа «Триумфа», не отправленную на планету во время переоснащения.       Несмотря на тренировки, свободных часов у него оставалось больше, чем хотелось бы. Он заполнял их, исследуя почти пустые палубы «Триумфа».       Иногда к нему присоединялась Аурелия, но как одна из учёных, продемонстрировавших поразительную интуицию в вопросах подпространственной механики, она быстро стала ключевой фигурой в интеграции технологий Цитадели и ККОН. Это означало, что времени на праздные прогулки по десяткам километров корабельных коридоров у неё почти не было.       Так что большую часть времени Варсо оставался один. Он бродил по верхним отсекам, выискивая любые следы человеческого присутствия. Внизу почти всю форму, одежду, нейроинтерфейсы и прочие вещи погибших от импульса уже убрали. Новому экипажу было тяжело работать рядом с напоминаниями о прежнем составе «Триумфа», поэтому вывоз и консервация всего, что оставила ККОН, стали первоочередной задачей.       Целые помещения были забиты формой, ботинками, ремнями и прочим снаряжением до самого потолка. Между тем, что осталось в боевых отсеках, и тем, что вынесли из жилых помещений, накопилось слишком много имущества. Варсо не представлял, как с этим поступят. Пока всё, похоже, просто оставят на хранение. Сжигать личные вещи погибшего экипажа «Триумфа» командование считало неправильным — и Варсо был с этим согласен.       Верхние палубы обошли стороной. Именно там Варсо проводил большую часть свободного времени, выискивая следы историй, переживших импульс. Он больше ничего не забирал. Не мог объяснить, почему эти вещи ощущались иначе, чем те, что он взял в Новой Момбасе. Просто чувствовал: так поступать нельзя.       Однажды он наткнулся на каюту офицера. Небольшую, заставленную памятными вещами. На узком столе стояли фотографии офицера ККОН и его семьи. Рядом лежал маленький чёрный прибор. Стоило Варсо коснуться его — из тысяч крошечных отверстий хлынул свет. Потолок тёмной каюты озарился россыпью звёзд. Незнакомые созвездия, густые скопления, далёкие галактики и туманности — карта неба, проецируемая над головой. Он не заметил, как потерял счёт времени.       В конце концов он оставил этот маленький чёрный диск на столе. Даже сейчас, два дня спустя, он точно знал, в каком отсеке находится эта карта. Он мог бы в любой момент зайти и забрать её с собой. И всё же каждый день он оставлял её на месте.       Когда он увидел мягкую игрушку и игрушечного солдатика на улицах Новой Момбасы, что-то позвало его. Они были брошены, скорее всего, маленькими детьми, которых вынудили оставить их позади. Жертвами жестокой войны. Там не было груды одежды, указывающей, где человек исчез под действием импульса. Без его вмешательства игрушки были бы избиты стихией, разодраны птицами, строящими гнёзда, засыпаны пылью, которую гнал ветер по пустым улицам.       Но здесь. На «Триумфе». Каждый предмет, каждая комната, каждый шкаф и каждый стол остались ровно такими, какими они были в момент, когда импульс прокатился по коридорам корабля. Каждое помещение казалось готовым принять своих хозяев, которые вот-вот вернутся с боевых постов. Разрушить эту хрупкую тишину, растопить застывшие во времени коридоры «Триумфа», казалось Варсо немыслимым преступлением.       Входя в комнаты и каюты, он ничего не трогал. Он был призраком, блуждающим по палубам, покинутым мёртвым экипажем.

***

      Наручники врезались в грязный скафандр Ош, сжимая запястья мёртвой хваткой. Камера содержания находилась на вершине одного из многочисленных небоскрёбов Новой Момбасы, в старом здании местного полицейского управления. Штаб НМПД, теперь занятый азарийской военной полицией, уже стал одним из центров активности в разрушенном городе. Во время перелёта на поверхность Земли в челноке не было ни окон, ни обзорного экрана. Она осталась наедине со своими мыслями, одновременно благодарная за спасение и смертельно напуганная тем, что ждало её дальше.       Остальных членов экипажа ККОН уничтожило без колебаний; транспорт был стёрт с орбиты их корабля. Насколько ей было известно, ни сигнала опасности, ни попытки связи не последовало. С момента ухода от азари на орбите и до секунды, когда снаряды начали рвать обшивку, не прозвучало ни единого предупреждения.       Теперь она осталась на милость ОПЗ.       Из своей камеры Ош слышала непрерывное прибытие и отправление азарийских челноков, снующих между локальными центрами активности.       Десантницы нашли Ош сидящей на полу выгоревшего ангара. Она дышала медленно и ровно, экономя кислород в баллонах за спиной. Когда в неё направили дула винтовок и приказали положить руки на голову, она почти не отреагировала. Оставалась в оцепенении. Не почувствовала, как запястья стянули наручники. Не заметила, как её уже фиксировали в кресле хвостового отсека азарийского челнока.       Как только они приземлились, Ош торопливо вывели из челнока. В течение каких-то блаженных пяти секунд она стояла под тёплым дневным солнцем Новой Момбасы и видела город своей мечты, раскинувшийся внизу. Бесконечный мегаполис, полный новых возможностей и технологий. Там было её будущее. Там был её билет обратно к флотилии.       Здания города сияли в дневном свете, несмотря на явные следы войны. С посадочной платформы он лежал перед ней как на ладони. За заливом тянулся старый город — улица за улицей, песочно-бетонные дома, переплетённые переулки, целый мир для исследования. Ниже, на центральном острове, располагалась промышленная мощь ОПЗ: разрушенный космический лифт, доковые комплексы, потоки ресурсов и рабочей силы, направляемые в военную машину ККОН. Значительная их часть проходила через город у неё под ногами.       По крайней мере, так утверждал информационный буклет.       Любоваться городом ей дали недолго. Вскоре её втолкнули в камеру. Она оказалась одна, хотя в соседних ячейках сидели другие заключённые — мрачные, молчаливые. Помещение было пустым: наклонные металлические стены тускло поблёскивали. По бокам располагались спальные полки, в глубине — единственный туалет. Под потолком задней стены установили камеру наблюдения, вне досягаемости. На металле виднелись нацарапанные надписи прежних узников.       Вздрогнув, Ош осознала, что впервые в жизни читает по-человечески. Все они получили переводческий пакет ещё на Марсе, но воспользоваться им ей довелось только сейчас. Даже на борту корабля ККОН надписи либо не бросались в глаза, либо были выжжены бушующим огнём.       Ей бы хотелось, чтобы первое знакомство с человеческим языком оказалось более просветлённым. Большинство надписей представляли собой грубые сексуальные намёки или ругательства, адресованные НМПД. И всё же это окончательно закрепило для Ош осознание происходящего. Она была здесь. На Земле. В камере.       Бош’тет. Глупая, глупая девчонка.       Она, вероятно, была первой кварианкой, когда-либо оказавшейся в камере ОПЗ. И, учитывая натянутые отношения между службой правопорядка Цитадели и её народом, вряд ли последней. Пока она сидела здесь, другие кварианцы наверняка стекались в пространство ОПЗ, проживая её мечту.       Дверь камеры с тихим сигналом разъехалась в стороны. По ту сторону стояли два офицера-азари в синей броне местной полиции. Их взгляды были холодны и неприязненны. Ош была уверена, что от неё пахнет страхом. Месяцы в тесноте с экипажем кроганов не добавили ей свежести. Смазка и машинное масло лишь усиливали впечатление — её азарийские охранницы явно не стремились задерживаться рядом дольше необходимого.       Старшая быстро зачитала короткий, явно заученный текст. Её задерживали в ожидании суда по обвинениям в незаконном проникновении, осквернении военного захоронения и вмешательстве в операции вооружённых сил Цитадели. Равнодушный, почти безразличный тон, которым она перечисляла пункты обвинения, вызвал у Ош холодок вдоль спины. Та попыталась возразить, но офицер не дала ей ни единого шанса что-либо объяснить, а звуки, сорвавшиеся с губ Ош, даже отдалённо не напоминали хельский.       Вторая азари шагнула к ней и сомкнула пальцы на её связанных руках. Ош дёрнулась, будто от ожога. Наручники с сухим щелчком упали к её ногам. Азари сразу же отступили за пределы камеры — дверь с шипением закрылась и отрезала её от коридора.       Сознание Ош с трудом успевало осмыслить случившееся. Обвинения были серьёзными — и это её не удивляло. Она знала, на что идёт, если их поймают. С того момента, как они сошли с разрешённого орбитального коридора, оставалось лишь два исхода: либо кроганы уйдут из Солнечной системы с трофеями, либо их задержат и предадут суду.       Просто она не ожидала, что возмездие настигнет их так быстро и так жестоко. Вспышка взрыва до сих пор выжигала сетчатку её глаз. Куда бы она ни посмотрела, ей чудились члены экипажа. Капитан был ублюдком и, возможно, заслужил свою участь. Но на его месте с лёгкостью могла оказаться она сама, разорванная на части огнём человеческого боевого корабля. По крайней мере, это было бы быстро. Быстрее ли, чем то, что приготовило для неё ОПЗ, она не знала.       Ош подняла освобождённые руки к лицу.       Перчатки её скафандра всё ещё были покрыты чёрной сажей с корабля ККОН. Куда бы она ни двигалась, за ней тянулись тёмные следы на металлических поверхностях. Даже постельное бельё в камере быстро пропитывалось грязью с её костюма. Подошвы ботинок оставляли блёклые отпечатки, несмотря на то, что большая часть копоти уже стёрлась по дороге сюда.       Она посмотрела на закопчённую перчатку и коснулась стены пальцем. На металле осталось тёмное пятно.       Ош долго смотрела на этот след. В каком-то смысле это был кусочек уничтоженного корабля. Остаток пожара, химический след разрушения ангара. И именно она принесла его сюда, на поверхность планеты, где он теперь пятнал стены полицейского управления Момбасы.       Она не знала, сотрут ли этот след без остатка или он въестся в металл навсегда. Ош сомневалась, что азари уделяют большое внимание состоянию камер. Судя по всему, прежняя полиция Момбасы тоже не слишком об этом заботилась.       Будет ли этот след здесь, когда её приведут на суд? Переживёт ли он её саму? Она не знала, какое наказание ОПЗ применяет за подобные преступления, но корабль на орбите пощады не проявил. Считается ли осквернение могил их павших достаточным поводом для казни? Обрекла ли она себя ещё тогда, когда ступила на борт кроганского судна? Ирония была в том, что всего несколько месяцев назад её волновало лишь то, что она привезёт во флотилию после Паломничества. Теперь же она сомневалась, вернётся ли домой вообще.       Она не собиралась гнить в этой клетке, ожидая того, что уготовило ей ОПЗ. Она не собиралась доверять своё будущее человеческому или азари-судье, надеясь, что они поймут, что у неё не было выбора и она лишь подчинялась приказам капитана.       Она не умрёт на этом мире. По крайней мере, не так.       Ош не знала, что камера в углу помещения неотрывно отслеживала каждое её движение.

***

      Посреди ночи дверь с тихим сигналом разъехалась в стороны. На этот раз за порогом не было ни одного офицера-азари. Ош понадобилось несколько минут, чтобы вообще заметить, что что-то произошло. Она всё ещё была в полусне, выныривая из кошмаров о белых трассерах и оранжевых взрывах.       Увидев, что дверь распахнута, она резко села на койке. Почти бесшумно подошла к порогу, стараясь не выдать себя ни звуком. Осторожно высунула голову и оглядела длинный коридор. Он был пуст; свет не горел. Похоже, никто из других заключённых не проснулся — и разблокирована была только её камера.       Что было, мягко говоря, странно. Ош не притворялась знатоком устройства человеческих тюрем, но слабо верилось, что сбой электросети мог затронуть лишь одну-единственную дверь.       Продолжая осматриваться, она вдруг застыла. Под потолком справа на неё смотрела камера наблюдения, на её корпусе лениво мигал красный огонёк.       Ош вздрогнула, ожидая воя тревоги или грохота бронированных сапог в коридоре. Но ничего не последовало. Она простояла в проёме ещё с минуту, напряжённо прислушиваясь. Тишина. Тогда она сделала первые осторожные шаги наружу. В других камерах по-прежнему царила тишина.       Ош замерла, обдумывая свой следующий шаг. Проблем и без того было достаточно. Собирается ли она добавить к ним ещё и побег из-под стражи? Обратного пути уже не будет.       Она решила, что судьба уже наказала её сполна. Пора дать себе шанс.       Ош выругала себя за то, что не обратила внимания на коридоры НМПД, когда её вели сюда. Она была настолько погружена в собственные мысли, в образы взрывов и крови, что даже не запомнила путь. Обычно её интуитивное чувство пространства и направлений её не подводило, но сейчас оно явно давало сбой. Она смутно предполагала, что сможет воспроизвести маршрут к посадочной площадке. Но без корабля это всё равно было бы бесполезно.       Тем не менее, зоны для полицейского персонала могли оказаться её лучшим вариантом — несмотря на риск. Камеры содержания вряд ли находились рядом с выходом. А персоналу ведь нужно как-то попадать внутрь и покидать здание?       Она продолжила красться по коридору. Плана на случай встречи с охраной у неё не было. Заключённых в блоке немного, и город по-прежнему оставался почти пустым. Если повезёт, ночная смена в участке окажется малочисленной. За поворотом Ош едва удержалась, чтобы не выдать себя вздохом.       В конце уже освещённого коридора за широким столом сидела азари и просматривала документы.       К счастью, азари не подняла головы и не заметила кварианку, застывшую посреди коридора. Открытая дверь камеры, скрытая за углом, тоже осталась без внимания. Положение было скверным. Ош не видела способа пройти мимо охраны. Этот коридор, в отличие от предыдущего, был ярко освещён, и стоило ей выйти из-за угла, спрятаться было бы негде. Даже если офицер сейчас не смотрела по сторонам, попытка проскользнуть мимо наверняка привлекла бы её внимание.       Может, стоит вернуться в камеру и сделать вид, что ничего не произошло.       В комнате у поста охраны раздался звонок. Ош вздрогнула и с трудом подавила невольный звук. Аппарат продолжал трезвонить, прорезая ночную тишину резким сигналом. Азари раздражённо покосилась в его сторону. Было ясно, что она предпочла бы сообщение на омни-инструмент — и Ош её понимала. Но вызов не стихал. Тяжело вздохнув, офицер поднялась и подошла к столу, чтобы ответить.       В ту же секунду, как только охранница повернулась спиной, Ош сорвалась с места и бросилась по коридору так быстро, как только могла, стараясь не издать ни звука.       Добравшись до стола, она присела, скрывшись за ним. Голос азари зазвучал всё более раздражённо и растерянно. Та требовала, чтобы звонящий назвался, угрожая серьёзным наказанием за глупые шутки. Не получив вразумительного ответа, она потребовала идентификацию ещё раз. Голос охранницы быстро стал тише, когда Ош метнулась мимо стола и юркнула в другой коридор.       Здесь всё выглядело куда более ухоженным. Синий герб НМПД был выложен на титановом полу, вдоль стен стояли скамьи и кресла, а цифровые постеры заполняли остальное пространство. В узких кашпо росли тонкие пучки травы, расставленные между скамьями, и помещение казалось неожиданно спокойным и почти уютным. В глубине зала в стене были утоплены несколько дверей.       Над ними висела вывеска.       «Лифты».       Идеально.       Ош рванулась к ближайшей открытой двери ровно в тот момент, когда за спиной раздались новые голоса азари, доносившиеся из коридора, откуда она только что выбежала.       — И они ничего не сказали, просто издавали какие-то странные звуки.       — Да? Какие именно?       — Ты бы мне не поверила, — отозвался первый голос. — Как будто мокрое, мерзкое урчание. Никогда такого не слышала. И ещё… оно свистело.       — Что? Свистело? Ты уверена, что просто не засиделась тут в одиночестве? Этими телефонами вообще никто не пользуется. Ты точно ничего не путаешь?       Голоса становились всё ближе. Ош уже почти добежала до дверей лифтов. Она снова подняла взгляд на вывеску.       Надпись изменилась.       «ВЫХОД».       Что…       Она была уверена, что всего секунду назад там было написано «Лифты». Не понимаю…       За спиной два офицера азари наконец вышли из-за угла и увидели кварианку, замершую посреди зала. Их тревожные крики разорвали тишину.       — ЭЙ!       ВОТ!       Ош рванулась в открытые двери лифта, обернулась и лихорадочно начала жать кнопки, надеясь, что хотя бы одна увезёт её на первый уровень, а ещё больше надеясь, что двери просто закроются и унесут её подальше от охраны. Она нашла нужную кнопку — крупную цифру «1» в человеческой системе обозначений. Двери с мелодичным сигналом сомкнулись.       Снаружи раздался глухой стук, а затем Ош почувствовала внезапную невесомость: лифт понёсся вниз. Он был чертовски быстрым. На индикаторе над панелью этажи мелькали с пугающей скоростью. Сердце всё ещё колотилось, адреналин бурлил в крови. Ей едва удалось ускользнуть.       Но это ещё не конец. Лифт скоро достигнет нижнего уровня, и ей оставалось лишь надеяться, что там она найдёт способ пройти дальше. Она могла только молиться, чтобы азари не подняли тревогу сразу.       Лифт звякнул и Ош приготовилась к рывку.       Двери распахнулись, и её ослепили мигающие красно-синие огни. Она выскочила из лифта и оказалась в вестибюле, и каким-то чудом там не было ни одной азари.       Перед ней тянулась высокая стеклянная фасадная стена, а прямо напротив находились двустворчатые двери, ведущие на улицу и к свободе. И сразу стало ясно, почему в холле не было полиции.       На улице бушевал пожар.       Одна из городских полицейских машин, до недавнего времени стоявшая неподвижно на пустых проспектах, сорвалась с места. Её бросили сначала во время вторжения Ковенанта, а затем — после импульса. Теперь автомобиль врезался прямо в здание полицейского управления, прошив стеклянный фасад и наполовину застряв внутри. Проблесковые маячки мигали, сирена выла, двигатель уже был объят пламенем.       Вокруг обломков суетилась дюжина офицеров азари, пытаясь справиться с огнём. Никто не обратил внимания на фигуру, выскочившую из лифта.       Пользуясь суматохой, Ош сорвалась с места и пронеслась мимо них к дверям так быстро, как только могла.       Ровно в тот момент, когда она пересекла порог, внутри здания взревела тревога. В одно мгновение офицеры оторвались от пожара и увидели Ош, пойманную с поличным при попытке побега. Они переглянулись на долю секунды, и Ош снова рванула, уносясь прочь от полицейской машины и преследователей.       Азари кинулись следом. Вскоре Ош уже металась из стороны в сторону, уклоняясь от биотических снарядов. Яркие вспышки заставляли её вздрагивать всякий раз, когда энергия проходила там, где она только что была. Дыхание сбивалось — она слишком привыкла к тесным отсекам грузовика и давно не нагружала себя подобным образом.       Казалось, сердце пылает в груди.       Позади раздался изумлённый крик. Ош быстро обернулась и увидела, как из-под земли поднимаются светящиеся заграждения, отсекая преследующих азари. Одна из них споткнулась и рухнула, другие карабкались, пытаясь перелезть через преграды.       Ош прибавила шаг, решив не упускать появившееся преимущество.       Она мчалась по всё ещё пустым улицам, лавируя между выгоревшими машинами и воронками от взрывов. Попадались редкие гражданские, которые в панике шарахались в стороны и с недоумением провожали взглядами кварианку, за которой по улице неслись силы безопасности в синей броне.       Металлическое покрытие улицы гулко звенело под её шагами. Боль быстро разливалась по телу — от головы до пят.       Впереди над проезжей частью висела вывеска с рекламой счастливой человеческой семьи: взрослые и ребёнок с игрушкой, улыбающийся в камеру. Стоило ей взглянуть на изображение, как оно мигнуло и сменилось ярко-жёлтым фоном с мигающей чёрной стрелкой под словом «объезд».       Ош по-прежнему не понимала, что происходит. Открытая дверь. Слишком вовремя зазвонивший телефон. Полицейская машина, врезавшаяся в здание. Ничего из этого не должно было случиться. Она должна была ехать на суд и отвечать за преступления, к которым её вынудили. Вместо этого она мчалась по улице, а азари из службы безопасности дышали ей в спину.       И всё же до сих пор эта странная «удача» её не подводила.       Добежав до улицы, на которую указывала стрелка, она резко свернула вправо. Позади послышалось шипение ещё одного комплекта уличных заграждений, выдвигающихся из-под земли. На этот раз она даже не оглянулась. В квартале впереди, за небольшой площадью, дорога упиралась в гигантские взрывостойкие ворота. Над ними мигала зелёная надпись с ярким сигналом «вход».       Когда она рванула к воротам, над улицей вспыхнул ещё один светящийся указатель объезда. Стрелка теперь указывала прямо вперёд. Ош побежала, в последний момент нырнув влево — биотический разряд пронёсся над её головой, врезался в припаркованный автомобиль и поднял его в воздух в фиолетовом облаке энергии. Обогнув взлетевший корпус, она вновь устремилась к воротам.       По мере приближения ворота начали закрываться с мощным шипением пара. Огромные плиты титана скользили вниз и сходились с боков.       Бош’тет!       Ош бежала быстрее, чем когда-либо в жизни. На пределе сил она достигла ворот и за считанные секунды до полного закрытия перемахнула через титановую плиту, выдвигающуюся прямо из дорожного полотна. Она перекатилась внутрь, и сразу за её спиной ворота с грохотом захлопнулись и заблокировались.       Она рухнула на землю. Сердце колотилось, дыхание сбивалось и грозило затуманить визор. Тошнота накатила волной, в глазах поплыло, голова закружилась. Без сомнения, это был самый изматывающий бег в её жизни.       Но она понимала, что где-то должен быть обход ворот. Нужно было двигаться, пока у неё есть преимущество. Ош оглядела площадь, на которую вывалилась. Здесь шли тяжёлые бои, и присутствие Ковенанта так и не было полностью скрыто. Оружие и броня шли в приоритет, но группы зачистки не могли быть повсюду, поэтому по камню всё ещё лежали крупные фиолетовые и красные контейнеры. Поверхность была изрешечена следами плазмы и выбоинами от пуль ККОН, а под ногами перекатывались гильзы.       В углу площади лежал фрагмент брони Ковенанта. Шлем. Тёмно-красный, явно декоративный, с несколькими выступающими металлическими пластинами, украшавшими его. Вокруг валялись другие элементы брони, куда менее изящные. Ош задумалась, какое чудовище когда-то носило этот шлем.       Её внимание привлёк голос.       «Внимание, путешественники!»       Источник она так и не увидела. Вместо этого над ничем не примечательной стеклянной дверью вспыхнула вывеска, заливая пространство яркими цветами, а стрелка на ней указывала вниз.       Само здание не выглядело чем-то особенным, по крайней мере для Ош. Она заподозрила, что это постройка ОПЗ. В нём не было ни уюта жилого дома, ни агрессивной рекламы или вычурного корпоративного лоска. Просто функциональная коробка.       Пошатываясь, она подошла к двери. Сердце сжалось. За порогом зиял проём лифтовой шахты — самого лифта не было. Створки были грубо выломаны, а вниз, в темноту, уходил толстый металлический трос.       «Граждане Новой Момбасы. Будьте храбрыми!»       Снова этот голос.       «Они хотят, чтобы я… нет…»       Ош оглянулась на последний знак объезда с мигающей стрелкой вниз. Она покачала головой, сглотнула страх и, собравшись с духом, прыгнула, ухватившись за трос и исчезая в темноте шахты.

***

      Командир азари стояла в камере сбежавшей кварианки.       — Вы утверждаете, что дверь была открыта. Больше никто не сбежал?       — Нет, мэм.       Она скрестила руки на груди, мрачное выражение не сходило с её лица.       — В этом городе есть нечто большее, чем рассказывает нам ОПЗ.       Она резко развернулась и вышла из камеры.       На стене, выведенное сажей, осталось одно-единственное сообщение. Оно резко выделялось на фоне моря человеческих пошлостей и проклятий, нацарапанных в камере:       «Кила си’ях: эсу се’лай»

***

      — Сэр, до перехода из подпространства осталось тридцать секунд! — выкрикнул рулевой «Триумфа».       Виктус стоял за капитанским креслом, глядя вниз на голографический столик на мостике «Триумфа» рядом с Холлидей. Сейчас на нём отображались «Триумф» и сопровождающие его турианские корабли, петляющие в незримых волнах и завихрениях подпространства. Их недельный переход подходил к концу.       И снова он оказался на неизведанной территории — там, куда прежде не ступала нога турианца. Он перевёл взгляд на Холлидей. Та смотрела в экраны мостика, нервно постукивая сандалией по полу; её древний шлем, как всегда, опасно балансировал на голове. Почувствовав его взгляд, она быстро улыбнулась Виктусу и вновь нетерпеливо уставилась в окно.       Виктус проследил за её взглядом. Впереди, за носовым обзорным экраном, пока что была лишь безликая чернота подпространства.       — Пять.       — Четыре.       — Три.       — Два.       Непрерывный гул двигателя, уже привычный для слуха Виктуса, перешёл в оглушающий вой. В чёрной ткани пространства впереди вспыхнули молнии, и её поверхность прорезала трещина. Разлом быстро расширялся, пока не стал больше экрана мостика. Виктус ощутил знакомый толчок под рёбрами — резкое притяжение к аномалии, формирующейся перед «Триумфом». Почти сразу накатила тошнота.       — Один.       Корабль, всю неделю казавшийся почти неестественно гладким в движении, резко просел и задрожал, когда корпус прорвался через портал.       «Триумф» вырвался в реальное пространство, двигатель всё ещё выл, удерживая огромный разлом позади, чтобы «Килвар» и два корабля сопровождения могли пройти следом.       — Выход! — выкрикнула Холлидей.       Рёв двигателя Шоу–Фудзикавы угас, превратившись сначала в гул, затем в слабую дрожь, а потом окончательно стих. За иллюминатором мостика Виктус увидел звёзды. Звёзды. Не пустое полотно подпространства, а настоящие звёзды. Он снова почувствовал, как сквозь палубу проходит рокот термоядерных маршевых двигателей «Триумфа», то самое успокаивающее дрожание, которое так тревожило его при первом прибытии на корабль.       Когда «Триумф» перестроился, занимая место среди кораблей флота Цитадели, Виктус впервые за несколько недель почувствовал движение под ногами — лёгкое инерционное давление, верный признак возвращения в реальное пространство.       Неприятное ощущение, нараставшее в его желудке, внезапно исчезло. Он начал отдавать приказы.       — Сканеры, прочесать систему. Ищем любые следы боевой группы «Омикрон». Порядок тот же, что на Земле: титан на орбите, заслоняющие звёзды обломки, радиосигналы — всё, что найдёте. Мне нужен этот флот.       Впереди «Триумфа» открылся ещё один подпространственный портал. Один из фрегатов ККОН вышел в реальное пространство, а следом за ним, в его кильватере, — эшелон турианских фрегатов. Разлом схлопнулся с дрожащей вспышкой, и освещение на «Триумфе» на мгновение моргнуло.       Виктус повернулся к голографическому столу. Вокруг них, как и было запланировано, выходил весь флот. С последним порталом в реальность вышли оставшиеся корабли ККОН, и вместе с сопровождаемыми судами это означало, что весь флот совершил переход без потерь.       Холлидей по-прежнему молчала. Виктус поднял взгляд к её пьедесталу. Щит и копьё лежали у её ног, глаза были широко раскрыты. Она смотрела в пустоту перед «Триумфом». Виктус проследил за её взглядом — и ничего не увидел. Потому что там действительно ничего не было.       — Холлидей?       Она не повернулась к нему. Её голос дрожал.       — Оникс… Планета, которую мы ищем. Её… её здесь нет. Она исчезла.