Глава 9: Отражения
27 апреля 2026 г., 06:36
— Карты совпадают. Ошибки быть не может. Мы находимся именно там, где должен быть Оникс. — Голос Одиссея звучал спокойно и ровно, ничем не выдавая нарастающей тревоги в объединённом флоте.
Холлидей металась по своему постаменту, не находя себе места. Хотелось действовать, делать хоть что-то. Но флот лишь занял позиции на окраине системы Дзета Золотой Рыбы и вёл глубокое сканирование.
Без «Ксифоса» турианская часть флота лишилась значительной доли сенсорных возможностей. Корабли ККОН, особенно «Марафоны», обладали мощными сканирующими комплексами, но они были рассчитаны прежде всего на наведение ОМУ и ракет «Лучник», а не на поиск исчезнувшей планеты в пределах целой системы.
Новости от боевой группы «Омикрон» тоже не радовали. В точке, где должен был находиться Оникс, висело облако помех — сплошное «снежное» пятно на идеально чистых показаниях сенсоров «Триумфа» и «Канберры».
Это не укладывалось в логику ни одного ИИ ККОН. Крупные обломки после боя были бы заметны даже отсюда. А мелкие не могли создать такую помеху — их просто слишком мало.
Так что же произошло с боевой группой «Омикрон»?
В углу мостика «Триумфа» зациклено звучало записанное сообщение голосом Одиссея, транслируемое по всем каналам ККОН. Ответа по-прежнему не было — только тишина.
Во времена разгара войны такой сигнал почти гарантированно означал неприятности. Открытая трансляция в спорной системе означала одно из двух: либо ты спешишь на помощь флоту ККОН под ударом, либо на тебя уже выходит охотничья группа ковенантских крейсеров.
В любом случае придётся стрелять и уклоняться от плазмы.
Когда Холлидей начала передачу сигнала, ей пришлось буквально подавлять каждый инстинкт, выработанный за время службы на «Триумфе».
Шли часы. Тревожная тишина системы Дзета Золотой Рыбы давила всё сильнее.
Атаки Ковенанта всегда отличались чёткостью и беспощадностью. Они оставляли после себя следы, закономерности. За два года службы в ККОН Холлидей научилась их чувствовать, предугадывать приближение боя буквально цифровыми костями.
Система Дзета Золотой Рыбы заставляла срабатывать все её внутренние сигналы тревоги.
И всё же она не понимала почему.
По тому, как проекция Одиссея застыла над тактической картой, было ясно — он ощущает то же самое.
— Пятый флот ККОН вызывает боевую группу «Омикрон»…
Адмирал Тибрил благоразумно решил не продвигать флот вперёд, пока ситуация не прояснится. Однако с каждым часом надежды становилось всё меньше.
Рано или поздно придётся действовать наугад.
Облако помех по-прежнему скрывало предполагаемое местоположение Оникса, не оставляя возможности обнаружить следы боя. Насколько могла судить Холлидей, «Омикрон» уже мог быть уничтожен.
И всё же она ожидала увидеть хотя бы остатки флота Ковенанта.
Слишком мало времени прошло с момента импульса, чтобы их корабли успели восстановиться и уйти в пространство скольжения.
— …прервите радиомолчание и ответьте…
«Омикрон» мог уступать силам Ковенанта, с которыми столкнулся, но без боя не сдался бы. Даже при внезапной атаке, когда группу могли быстро подавить и разнести в клочья, яростные эскадрильи «длинных мечей» со «Сталинграда» наверняка оставили бы след на вражеском флоте.
— …код приоритета: хотел-квебек-семь-два-тире-девять-девять-чарли-альфа-семь-ноль…
И всё же за странным облаком помех не было никаких признаков боя. По крайней мере, на таком расстоянии флот ничего не фиксировал.
— …ответьте…
Двери мостика за спиной Холлидей с шипением разъехались. Послышался торопливый шелест одежды, затем возмущённый вскрик — один из турианских десантников преградил кому-то путь.
— Дайте пройти… Да отпустите же меня! — воскликнула азари у входа, отмахиваясь от рук солдат. Её лицо от раздражения потемнело до насыщенно-синего.
Виктус быстро пресёк перепалку:
— Пропустите её. Мы поручили ей работу. Надеюсь, она принесла результаты.
Азари отпустили. Она едва не упала, но удержалась на ногах, ботинки с лязгом скользнули по титановому покрытию. Запавшие глаза выдавали, что она не спала всю ночь.
В руках она сжимала датапад и целую кипу распечаток и файлов с гербами «Триумфа» и ККОН.
Она коротко махнула Холлидей, стоявшей на постаменте. Та ответила улыбкой.
Собравшись с мыслями, азари подошла к голографическому столу. Тибрил, Одиссей и капитаны объединённого флота смотрели на неё с любопытством, всё ещё не понимая, что она делает на мостике «Триумфа».
Холлидей представила её, обращаясь к голограммам командиров флота:
— Это Аурелия Саво. С момента прибытия она занимается исследованием интеграции пространства скольжения и элно и сейчас возглавляет инженерное направление на «Триумфе». Я попросила её проанализировать телеметрию. И, судя по её… эффектному появлению…
При этих словах Аурелия спохватилась и смутилась. До неё вдруг в полной мере дошло, кто стоит вокруг стола: адмирал Тибрил, Одиссей, капитан Зелос с «Канберры». Рядом с такими военными умами она мгновенно почувствовала себя ничтожно маленькой.
— …полагаю, она что-то нашла, — закончила Холлидей. Все взгляды обратились к Аурелии.
На неё будто обрушилась тяжесть всего флота.
Она поспешно схватила выданный ККОН датапад и начала выводить на голографический стол файлы и сенсорные данные, открывая к ним доступ для всех кораблей. Лицо всё ещё отливало тёмно-синим. Она прочистила горло и бросила быстрый взгляд на ожидающую Холлидей.
Перед ними развернулась длинная лента журналов данных.
Сделав глубокий вдох, Аурелия заговорила:
— Я просматривала логи перехода, пытаясь понять, может ли что-то, связанное с элно, вызывать помехи вокруг Оникса. Это данные системы предупреждения о разрывах пространства скольжения «Триумфа», поступающие в реальном времени.
Над столом возник график переплетающихся линий. Они колебались и текли, накладываясь друг на друга. Для большинства это выглядело как шум — никакой закономерности уловить было невозможно. Некоторые капитаны и командиры явно терялись в объёме данных. Холлидей же наклонила голову, внимательнее всматриваясь в извивающиеся траектории сигналов.
— Этот сенсор предназначен для предупреждения флота ККОН о засаде. Он фиксирует открытие разрыва пространства скольжения и сравнивает его с ожидаемым прибытием дружественных кораблей. Если разрыв не совпадает с расчётами, подаётся тревога, — пояснила Аурелия, указывая на колеблющийся шум в потоке данных.
— А теперь посмотрите, что произошло, когда «Башня слоновой кости» вышла из пространства скольжения прямо перед «Триумфом».
Она вывела запись прибытия фрегата ККОН и сопровождавших его турианских кораблей.
В тот момент, когда вспыхнул ярко-синий разрыв, сенсор резко дал всплеск, зафиксировав натяжение в ткани пространства. Аурелия остановила запись в тот миг, когда нос фрегата класса «Стойкий» начал выходить из расширяющегося портала.
Она указала на мощный пик на графике:
— Этот скачок и служит триггером тревоги. Если бы прибытие «Башни слоновой кости» не было заранее внесено в журналы «Триумфа», система выдала бы сигнал.
Холлидей по-прежнему с интересом наблюдала за ней. Одиссей смотрел на данные так же, как до этого смотрела сама Холлидей.
— Рябь в пространстве-времени легко обнаружить даже в масштабах целой системы. Для системы раннего предупреждения это идеальный инструмент, — продолжила она. — Но у него есть и обратная сторона: за этим сигналом могут скрываться важные детали.
— Я хотела выделить сигнатуру одного разрыва — от момента выхода в систему до его полного закрытия, чтобы понять, как элно влияет на пространство скольжения. Когда капитан Виктус попросил меня заняться сенсорными данными, я отложила эти записи. Но потом поняла… — в голосе Аурелии зазвучало возбуждение, и она на мгновение замялась, подбирая слова, чтобы объяснить сложную теорию военным за столом.
— Продолжайте, мисс Саво, — подбодрил её Тибрил. — Мы слушаем.
— Эти сенсоры невероятно чувствительны. Иначе они не смогли бы фиксировать разрывы на другом конце системы. К тому же они очень точны — им нужно классифицировать тип разрыва. Проблема в том, что в большинстве случаев «шум», создаваемый двигателями флота, заглушает любые сигнатуры возможных кораблей Ковенанта. Поэтому я попыталась отфильтровать известные сигнатуры пространства скольжения Пятого флота ККОН.
Холлидей нахмурилась:
— Есть причина, по которой мы не используем эти сенсоры для пассивного обнаружения флотов Ковенанта, Саво. Даже если убрать сигнатуры ККОН, сигнал от их двигателей в реальном пространстве будет слишком слабым, чтобы засечь его на значимой дистанции. Поэтому мы и реагируем на всплеск.
Аурелия кивнула:
— К этому выводу я и пришла… уже после того, как провела тест. Однако, — она вывела на голографический стол текущий сигнал сенсора, — если вычесть сигнатуры двух «Марафонов»…
Форма волны на экране упростилась, беспорядочные колебания стали заметно ровнее.
— …затем сигнатуры пяти лёгких фрегатов класса «Стойкий»…
Помех стало ещё меньше, и в данных начал проступать узнаваемый контур.
— …и трёх лёгких фрегатов класса «Харон». Посмотрите.
Теперь на графике отчётливо читался узор — рваный, почти как сердцебиение: резкие, быстрые колебания, сходящиеся в точках перелома. Потоки данных с разных сенсоров синхронно перекликались. Паттерн повторялся тысячи раз в секунду.
Турианцы у стола подались вперёд, заинтересованные. Холлидей и Одиссей, напротив, переглянулись с явным недоумением.
Одиссей заговорил первым, и в его голосе звучало противоречие между знанием и увиденным:
— Это не сигнатура двигателя.
Тибрил, всё ещё пытаясь разобраться, спросил:
— Почему?
Одиссей пояснил:
— Посмотрите на скорость изменения временного напряжения. Такой поток от двигателя в реальном пространстве означал бы, что он открывает разрывы тысячи раз в секунду. Это неэффективно и попросту невозможно. Мы бы фиксировали отдельные всплески от каждого такого разрыва.
Аурелия радостно вскрикнула и указала на него:
— Именно! Это и навело меня на мысль. Если сигнал не может исходить от двигателя в реальном пространстве, то откуда он берётся? Поэтому я вычла этот неизвестный сигнал из телеметрии прибытия «Башни слоновой кости».
Она снова вывела запись выхода корабля в системе Дзета Золотой Рыбы. Прокрутила её назад, кадр за кадром: нос фрегата уходит обратно в портал, тот медленно схлопывается. В момент, когда голубая вспышка исчезла, она остановила запись.
Не говоря ни слова, Аурелия уменьшила масштаб отображения телеметрии. На этом уровне всплеск от открытия разрыва выглядел как вертикальная стена. Но прямо перед ним на графике едва различалась крошечная рябь.
Холлидей ахнула.
Она уменьшила масштаб ещё раз.
И вдруг проявился знакомый рисунок: резкие пики, сходящиеся в характерной точке излома. Почти точная копия того самого фонового сигнала, который заполнял пространство системы Дзета Золотой Рыбы. Только в миллионы раз слабее и существующий доли мгновения.
За наносекунды до открытия разрыва «Башня слоновой кости» породила точную копию этого сигнала — лишь в микроскопическом масштабе.
Тибрил озвучил вопрос, который, судя по всему, возник у всех турианцев:
— То есть вы хотите сказать, что этот сигнал — разрыв пространства скольжения? Тогда почему из него ничего не выходит?
Холлидей, наконец уловив суть, ответила за Аурелию, едва сдерживая возбуждение:
— Потому что это не разрыв. Сейчас… попробую объяснить. Перед тем как открыть разрыв из подпространства, мы сталкиваемся с явлением, которое называется квантовой реконсиляцией. Это следствие различий между подпространством и реальным пространством.
Она обвела взглядом присутствующих и, увидев растерянные лица турианцев, сменила подход:
— Представьте, что граница между подпространством и реальным пространством — это два листа бумаги, которые скользят друг относительно друга.
— Пространство скольжения, — произнёс Виктус.
Холлидей усмехнулась:
— Именно, капитан. А теперь представьте, что «Триумф» — это игла. Мы прокалываем слои, движемся по течениям пространства скольжения и выходим там, где нужно. Но как вернуться в реальное пространство?
Взмахом руки она вывела на стол схему: игла под двумя слоями бумаги.
— Самое сложное в том, что пространство скольжения течёт и меняется независимо от реального пространства. Поэтому прокладка курса требует серьёзных расчётов. Но когда мы возвращаемся… — игла на схеме упёрлась в нижний слой, — она не прорывает границу мгновенно. На долю мгновения границы между пространством скольжения и реальным пространством соприкасаются, сжимаясь под давлением двигателя. Они больше не могут существовать независимо и вынуждены согласовать локальные различия в пространстве и времени. В этот момент область вокруг двигателя не принадлежит ни одному из пространств.
Холлидей на секунду замолчала, оглядывая присутствующих.
— В этот крошечный промежуток времени, как считается, вокруг двигателя формируется собственное карманное измерение — область, жёстко привязанная к координатам реального пространства, но находящаяся в потоке подпространства. Представьте камень в реке. Он неподвижен относительно поверхности, то есть реального пространства, но остаётся под водой. Поток подпространства создаёт рябь и в реальном пространстве, и в нём самом. Это и есть наши загадочные волны. Просто раньше их никто не видел из реального пространства. Вне лабораторий они слишком малы.
По залу прокатилась волна приглушённых голосов. Лишь Одиссей оставался мрачен. Он обвёл всех взглядом:
— Только в нашем случае объект не выходит из этого «кармана». Поэтому тревога и не сработала. Не было того самого всплеска, на который настроены сенсоры.
Он отвернулся, словно глядя сквозь переборки куда-то вдаль, к «Канберре»:
— И если размер волны реконсиляции связан с размерами корабля и уменьшается с расстоянием, как предполагает теория…
Взгляды снова вернулись к графикам: увеличенная в десятки тысяч раз волна от фрегата, возникшего почти вплотную к «Триумфу», и странный сигнал из глубины системы — далёкий, возможно за миллионы километров, но перекрывающий весь сектор.
— То, с чем мы имеем дело, на порядки больше всего, что когда-либо видел человек.
***
На борту «Триумфа» стояла ночная вахта. По всем правилам Виктус вообще не должен был находиться на мостике — ему следовало попытаться урвать хотя бы пару часов сна в каюте. Но теперь, когда стало ясно, что где-то там есть… нечто… он всё равно не уснул бы. На мостике было тихо. Офицеры ночной смены давно заняли посты, получили свежие данные и уже начали скучать в ожидании. Флот по-прежнему держал строй на окраине системы Дзета Золотой Рыбы. После обнаружения «кармана» пространства скольжения Тибрил занял твёрдую позицию: ждать и наблюдать. На этот раз оба ИИ ККОН его поддержали. Похоже, даже Холлидей насторожило присутствие чего-то огромного по ту сторону подпространства. Она быстро взяла себя в руки, но по-прежнему не спешила подводить свой драгоценный крейсер ближе ни к полю помех, ни к самой аномалии. Сама Холлидей сейчас даже не находилась на постаменте — лишь пульсирующий оранжевый шар напоминал о её присутствии на корабле. Последнее, что слышал Виктус, она прочёсывала системы «Триумфа» в поисках любых отклонений. Он был почти уверен, что ничего важного она не найдёт. Хотя, зная Холлидей, она наверняка обнаружит какой-нибудь забытый модуль, в который когда-то залез турианский инженер, и устроит из этого целую трагедию. Проще говоря, даже ИИ было скучно. Виктус просто наслаждался тишиной, даже несмотря на тревожные мысли о недавнем открытии. Он развалился в капитанском кресле, уже не сомневаясь, что Холлидей не вышвырнет его в космос из мести, и медленно потягивал напиток — смесь стимуляторов, способную удержать даже смертельно уставшего турианца на грани бодрствования. Очень быстро Виктус понял, что смотреть на звёзды через обзорные окна в носовой части «Триумфа» — одно из его любимых занятий на этом корабле. На «Корвусе» он и не замечал, насколько мостик отрезан от внешнего мира. Конечно, там были экраны, точно передающие вид снаружи и положение корабля. Но здесь, на мостике крейсера ККОН, всё ощущалось иначе. Однажды он простоял у панорамного окна почти час, просто глядя в пустоту. Когда он коснулся бронированного стекла когтистой рукой, оно оказалось холодным. Всего двадцать сантиметров отделяли его от поля боя. И от этого всё ощущалось гораздо реальнее. Дзета Золотой Рыбы A светила вдалеке жёлтой точкой. Вокруг неё звёздное полотно оставалось неподвижным. Виктус сидел молча, запоминая каждое созвездие, каждое скопление. Кто знает, увидит ли он эту систему снова. Виктус нечасто задумывался о своём положении, но иногда до него в полной мере доходило, что именно он делает. Он был одним из первых турианцев, увидевших сразу пять новых звёздных систем. Находился на борту, судя по всем данным, крупнейшего действующего боевого корабля в известной галактике. И работал бок о бок с искусственным интеллектом, который напоминал ему скорее турианца, чем тех враждебных ИИ, о которых он слышал в детстве. Иногда Виктус задавался вопросом, есть ли во всём этом высший смысл. Неужели духи флота решили, что именно он должен первым из турианцев наткнуться на Землю? Сочли ли они уместным бросить ему вызов в виде совершенно нового мира и новых конфликтов? Или это награда за службу, за упорство? С каждым днём на «Триумфе» он всё больше убеждался: этот корабль станет определяющим этапом его жизни. Он буквально чувствовал это. Просыпался каждое утро и открывал для себя бесконечное множество мелочей — тонких деталей, едва заметных различий в людях и их боевых кораблях. Он уже не был уверен, что когда-нибудь сможет испытывать то же самое на турианском корабле. Он провёл пальцем по нашивке на броне: Per Victoriam, Pacem. «Через победу к миру». Когда Холлидей перевела для него этот девиз, его поразило, насколько он турианский по духу. Виктус даже мысленно поблагодарил звёзды за то, что у этого корабля оказались «духи», подходящие турианскому экипажу. Чем больше он узнавал человечество — пусть и косвенно, через их военную машину, — тем сильнее убеждался: сходство вовсе не случайно. Теперь он даже радовался, что именно турианцы первыми столкнулись с людьми. Один из сотен сигналов «Триумфа» тихо звякнул. Звук был мягким, почти умиротворяющим — совсем не похожим на резкие сирены, предупреждающие об одной из множества опасностей, подстерегающих крейсер. Резервный офицер связи повернулся к своему пульту — там мигал индикатор. — Сэр, входящая передача по каналам ККОН, — доложил он спокойно. Скорее всего, «Канберре» что-то понадобилось. Инженеры флота при поддержке ИИ наладили удобный канал связи между кораблями Иерархии и ККОН. Если сообщение касалось только двух крейсеров, использовать каналы ККОН было быстрее и проще, поэтому такие вызовы не были редкостью. Он кивнул связисту: — Принять вызов. Посмотрим, что понадобилось Одиссею. Турианский связной с «Канберры» был слишком горд, чтобы пользоваться человеческими каналами для общения с соплеменниками. Значит, запрос по линиям ККОН почти наверняка шёл от Одиссея. Само по себе это было вполне обычным. Но вместо привычного мгновенного сигнала соединения повисла пауза. Долгая пауза. — Сэр… — голос связиста заметно дрогнул. — Код шифрования не совпадает с идентификатором «Канберры». И частота тоже нестандартная. Я… не понимаю. Словно щёлкнул переключатель. Пульсирующий оранжевый шар над постаментом исчез, и на его месте мгновенно появилась привычная проекция Холлидей. Прежде чем Виктус успел осознать происходящее, её взгляд уже метался по мостику, а движения стали быстрыми и точными. За считанные мгновения она взяла управление на себя, раздавая приказы с холодной твёрдостью: — Частота, энсин? Связист замялся, всё ещё не до конца освоившись в системах тяжёлого крейсера. — Сейчас же, энсин, — резко бросила Холлидей, топнув ногой и выводя турианца из ступора. — Лима-96, мэм! — отрапортовал он, наконец собравшись. Холлидей кивнула, и в её голосе прозвучало ещё большее напряжение: — Хорошо. Теперь диктуйте код шифрования. Символ за символом офицер начал зачитывать код. Для Виктуса это был бессмысленный набор букв и цифр, случайная мешанина. Но Холлидей внимательно следила за каждым символом. С каждым новым знаком её глаза раскрывались всё шире. Когда диктовка закончилась, она на мгновение замерла. А затем её лицо озарила широкая улыбка. Она отпустила привычные копьё и щит, опустилась на колени и тихо рассмеялась, улыбаясь всё шире. Она повернулась к Виктусу. Голос стал мягче, но в нём всё ещё звенело возбуждение: — Капитан, я перевожу корабль на уровень боевой готовности «Альфа». Передача идёт по защищённому каналу бедствия ККОН. Шифрование актуальное, маркеры подлинности совпадают. Это настоящий сигнал от сил ККОН. «Канберре» и «Триумфу» придётся действовать. Виктус не мог поверить услышанному. Силы ККОН? Они нашли боевую группу? Или где-то там, в поле помех, есть другой ИИ? — Мы нашли «Омикрон»? — выдавил он, всё ещё не понимая, что происходит и почему Холлидей реагирует именно так. Он мог понять радость от обнаружения флота. Но чтобы обычно раздражительная и вспыльчивая ИИ так открыто радовалась… — Нет. Лучше. По щелчку её пальцев мостик наполнился характерным сигналом установленного соединения. Мужской голос монотонно зачитывал сообщение, повторяя его по кругу: — …Пятый флот ККОН. Силы ККОН запрашивают немедленную эвакуацию ВИП и выживших. Код приоритета: виктор-ноль-пять-тире-три-сьерра-один-ноль-четыре. Впервые за всё время, что Виктус провёл на «Триумфе», он увидел, как в глазах Холлидей вспыхнул настоящий огонь. Команды, которыми она осыпала экипаж, проходили мимо его сознания. Он просто смотрел на неё. На то, как она движется по своему постаменту. Как её голос подчиняет себе весь мостик. Как она точно знает каждое действие, необходимое её кораблю. Как управляет экипажем и ресурсами. И, главное, на уверенность в каждом её движении и стальную решимость на лице. Вот она — тот самый ИИ, который удерживал свой корабль на плаву, пока остальной Домашний флот ККОН рушился вокруг. ИИ, на чьём счету семь уничтоженных противников в тот момент, когда человечество стояло на грани гибели. Та, что встретила бурю и выдержала её. Пусть и ненадолго. Тот самый ИИ, который готовил финальный ядерный удар — яростный, обречённый — против флота, втрое превосходящего её по силе. Который уничтожил бы Виктуса и «Корвус» за считанные секунды, попади они в её засаду.***
//CA-70 «КАНБЕРРА», Дата: 2553/2/23 ***ВНИМАНИЕ*** НОВАЯ АКТИВНОСТЬ В СЕТИ: ККОНВоенСеть/Бедствие/L-96 (ЗАЩИЩЕНО): ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): Сьерра-104, ваш сигнал бедствия принят. Мы не можем определить местоположение вашего маяка в системе, дальние сенсоры также не фиксируют Оникс. Доложите обстановку. Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Запрос на соединение с адм.ф. Дж. Харпером. ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): Невозможно, лейтенант. Адм.ф. Дж. Харпер погиб. Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Запрос на соединение с командующим 5-го флота. ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): Вы с ним и говорите, лейтенант. У нас тут полный бардак. Проще будет разобраться, когда вы окажетесь на борту. Как до вас добраться? Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Главком вводил вас в курс относительно событий на Ониксе? ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): Никак нет, лейтенант. Нам известно только то, что боевую группу «Омикрон» и отряд спартанцев направили разобраться с ситуацией на поверхности. Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Тогда предоставлю сокращённую версию. Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Вскоре после нашего прибытия Оникс подвергся атаке Ковенанта. Мы соединились с доктором Кэтрин Халси и другими силами ФКСО на планете. «Омикрон», предположительно, уничтожен. Под давлением Ковенанта мы отступили через аномалию пространства скольжения и вышли внутри сверхмассивной планетарной структуры, предположительно сферы Дайсона, заключённой в кармане пространства скольжения. Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Мы здесь уже несколько дней в ловушке. ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): Я… Сфера Дайсона? ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): … ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): К сожалению, это многое объясняет. ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): Как нам вас вытащить? Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Полагаем, сможем убедить местных вывести нас из пространства скольжения. После этого вы сможете войти в сферу. ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): Местных? Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Пока это всё, что вам нужно знать, ODS 1010-6. Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Адмирал Харпер мёртв, линия Домашнего флота на границе пространства ККОН. Картина выходит нерадостная, ODS 1010-6. Насколько всё плохо? ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): … ODS 1010-6 (5-й флот (ДомФлот/5Флот/CSG-1)): Хуже, чем вы можете себе представить. Подробности после эвакуации. Мл.л-т. Фредерик-104 (ФКСО): Принял. Свяжусь с вами по этому каналу, как только найдём решение. //***
На мостике «Триумфа» воцарилось оцепенение. Для обсуждения сигнала бедствия немедленно созвали совещание. Как силы ККОН вообще пережили импульс, Виктус не представлял. Он видел последствия на Эссосе. Смотрел записи, как его группы прочёсывают опустевшие улицы Новой Момбасы. Видел опустошение, оставшееся после импульса, и эту странную, неестественную тишину в покинутых городах и поселениях. Трудно было поверить, что там вообще могли остаться выжившие. Инициативу взял на себя Одиссей, как командующий контингентом ККОН: — Мы считаем, что группа спецопераций, отправленная на Оникс третьего ноября, жива и находится внутри некой конструкции в аномалии пространства скольжения, обнаруженной доктором Саво. — Эта конструкция, — перебил его Тибрил, быстрее многих уловив суть, — судя по размеру аномалии, должна быть колоссальной? — Лейтенант утверждает, что они внутри сферы Дайсона. А это уже само по себе говорит о масштабе. Она должна быть гигантской — порядка двух астрономических единиц. Мы её не строили, и сомневаюсь, что это дело рук Ковенанта. Звучит невероятно, но это объясняет масштаб волн квантовой реконсиляции, — нахмурившись, ответил Одиссей. Он продолжил: — И всё это скрыто внутри кармана пространства скольжения. Скорее всего, ещё до того, как ККОН вообще появился здесь. В любом случае, — добавил он, — лейтенант сообщает о присутствии важной персоны, некой доктора Кэтрин Халси, а также группы бойцов ФКСО. Виктус вопросительно посмотрел на ИИ — аббревиатура была ему незнакома: — ФКСО, Одиссей? — Флотское командование специальных операций. — Одиссей на секунду замялся, подбирая слова. — Чаще всего это десантники… но, учитывая уровень секретности, скорее всего, речь о чём-то другом. Тибрил понял, к чему клонит Одиссей. Он достаточно долго имел дело с саларианцами и их ГОР, чтобы распознать на поле игры скрытое подразделение. — «Чём-то другом»? — спросил Тибрил. — Активы, от которых батальоны Ковенанта разваливаются за считаные дни. Те, кто похищает лидеров повстанцев посреди ночи и исчезает без следа. Спартанцы. Или нечто вроде них, — ответил Одиссей. — Лейтенант — спартанец. Он увёл с собой свою группу. Кого бы они там ни нашли, они явно считают, что у нас нет допуска это обсуждать. — То есть неизвестный фактор, — сдержанно заметил Тибрил. — Неизвестный фактор ККОН, — поправил его Одиссей. — И, возможно, крайне ценный для нашей миссии. По крайней мере, сам лейтенант и его группа — точно. Не говоря уже о докторе Халси. Аурелия, вновь приглашённая на мостик как главный инженер «Триумфа», оживилась при упоминании доктора: — Кто такая эта доктор Халси? Она военная? — Строго говоря, нет, — ответил Одиссей. — Но она участвовала во множестве проектов ККОН, особенно УФР. Именно она стояла за программой «Спартанец». Её знания могут оказаться крайне важными для наших поисков. К тому же она одна из ведущих фигур в области исследований ИИ. Аурелия на мгновение растерялась. Мысль о том, что гражданский учёный мог быть причастен к созданию тайного спецподразделения, вызывала у неё тревогу. В системах Терминус ходило немало слухов о безумных учёных, пытавшихся создать идеального солдата ради преимущества над другими группировками. И всё это всегда заканчивалось плохо. И всегда страдали невиновные. — Как ей это удалось? — осторожно спросила Аурелия. — Трудно представить, чтобы гражданский играл ведущую роль в подготовке такого подразделения. Она была советником? Одиссей вздохнул. На его лице появилось выражение, ясно дававшее понять: ответ ей не понравится. И в каком-то смысле это лишь подтверждало её опасения. — Я не могу ответить. Это выше моего уровня допуска. Конечно, ходили слухи… но такие вещи лучше не повторять. И я предпочёл бы верить, что они не соответствуют действительности. Важно другое: она там, на той планете, вместе с отрядом лучших бойцов ККОН. Вы не представляете, насколько это серьёзно. — Человечество ещё живо, — тихо добавила Холлидей. Одиссей кивнул: — И всё, что нам остаётся, — эвакуировать их. Но есть одна проблема. Тибрил нахмурился. — Мы с Холлидей решили не посвящать лейтенанта в наше положение. По залу прокатился ропот. Как можно не сообщить своим же? Зачем держать их в неведении? Одиссей ожидал такой реакции и спокойно продолжил: — Такие специалисты довольно… нервные. Особенно в изоляции. Стоит чему-то показаться неправильным, и они исчезнут быстрее, чем вы моргнёте. Они уже чувствуют, что что-то не так. Я не смог назвать проверочный код, который должен знать офицер с «Канберры». — Проверочный код? — переспросил Виктус. — Коды, которые запоминают люди. Намеренно вне доступа ИИ. Протокол Коула предусматривает меры на случай захвата корабельного ИИ. КОМФЛОТ решил, что нужен способ убедиться, что группы действительно говорят с человеком. А мы, как ИИ, этих кодов знать не можем. Они ушли вместе с Харпером и его штабом. Пока они, скорее всего, считают, что мы их просто потеряли во время боя за Землю. Но если сказать им правду… — Одиссей замолчал. — Корабль ККОН, полный инопланетян и без единого человека на борту, — сухо добавила Холлидей, — насторожит любого спартанца. Мы будем выглядеть подозрительнее некуда. Немного помолчав, она продолжила: — В лучшем случае они затаятся где-нибудь внутри сферы Дайсона, и мы их больше не увидим. В худшем — попытаются взять корабль на абордаж. — Тогда что делать? Если мы не можем сказать правду, как им помочь? — с раздражением спросил Виктус. — Я возьму один из «пеликанов» «Триумфа» и спущусь на поверхность с экипажем в форме ККОН. Подберу группу, поднимусь в воздух и тогда смогу всё объяснить. Когда они поймут, что говорят с настоящим ИИ ККОН с настоящего флота, а не с какой-то уловкой Ковенанта, у меня появится шанс донести до них ситуацию. — А если и тогда не поверят? — спросил Тибрил. — Тогда я доставлю их на один из наших фрегатов, чтобы они остыли. Надеюсь, до этого не дойдёт. Они не идиоты. Совсем наоборот. Если показать им правду, они поверят. Просто не по открытому каналу. Это нужно делать лично. Один из турианских капитанов фыркнул: — И кого же вы собираетесь отправить на это задание? Вы сами сказали: они вряд ли обрадуются, увидев не людей. Того, кого вы пошлёте, могут застрелить. Или чего похуже. Я вообще не понимаю… — Я пойду. Все обернулись к Аурелии Саво. Она стояла у стены мостика, до этого молча наблюдая за происходящим. Сердце у неё колотилось, и Холлидей видела: перед старшими офицерами она держится из последних сил. И всё же Аурелия шагнула вперёд, к голографическому столу, и в её глазах мелькнуло упрямство. — Это ведь логично, правда? Физиология азари ближе всего к человеческой. Если кто-то и сможет сойти за человека в их снаряжении, то это мы. И в этом флоте, прямо скажем, азари немного. Так что… я пойду. На мостике повисла тишина. Офицеры внимательно разглядывали её, оценивая. Холлидей невольно улыбнулась: — Жду вас завтра утром в десантном отсеке. Вам предстоит многое освоить. И не делайте вид, что не знаете, где он находится. Я прекрасно осведомлена, чем вы занимаетесь в свободное время, Саво. Аурелия хотя бы изобразила неловкость.***
BR-55 оказалась тяжёлой и неудобной. Потёртый чёрный корпус винтовки тянул руки вниз, пока она стояла по стойке смирно — как выразилась Холлидей. Они находились в отсеке десантников «Триумфа», где ИИ устроила для неё ускоренный курс по процедурам и уставу ККОН. Освоить всё это за короткое время было невозможно — даже для одного из самых способных умов флота. Аурелия прекрасно понимала, что Холлидей упрощает обучение: часть тем она пропускала, какие-то протоколы лишь упоминала, ограничиваясь тем, что может понадобиться для простой эвакуационной операции. И всё равно становилось не по себе от того, как многого она не знает. Холлидей не раз давала понять, к чему может привести ошибка. Всё могло закончиться в одно мгновение. Закалённые в боях солдаты, реакция быстрее выстрела. Её убьют, прежде чем откликнется биотика — быстрее, чем ударит змея. Именно так Холлидей и сформулировала, когда говорила о необходимости безупречности. Каждый жест должен быть точным, каждое движение — выглядеть так, будто отработано годами службы в ККОН, а не за пару дней. Это давило. Но с каждой формальностью, с каждым элементом выученного поведения, с тем, как держать боевую винтовку, Аурелия всё лучше понимала людей. И если весь этот риск и напряжение приведут её к встрече с настоящим человеком, ничто её не остановит. Даже такие мелочи, как-то, как именно ветеран держит винтовку. Холлидей стояла у голографического стола в отсеке УВОД и безжалостно гоняла её: — Имя и звание, боец! — Старший сержант Руис, сэр! — выкрикнула Аурелия. Это было её прикрытие — имя одной из погибших десантниц УВОД «Триумфа». При жизни старший сержант Руис была невысокой женщиной, и это играло Аурелии на руку: броня и форма не висели на ней мешком, как остальное снаряжение на крейсере. Судя по всему, Руис отличалась характером загнанного в угол барсука — именно таким нравом, по словам Холлидей, нужно обладать, чтобы дослужиться до старшего сержанта в корпусе десантников УВОД. Вот только для обычно спокойной Аурелии это давалось с трудом, к явному раздражению ИИ. — Личный номер и место службы! — 75740-10017-AR! Старший техник «пеликана» «Эхо-177»! Сэр! — выкрикнула Аурелия. Заученная комбинация цифр и букв слетела с языка без запинки. Любой боец ККОН знал свой номер наизусть. Если спартанцы что-то заподозрят, это будет одним из первых способов её проверить. Задняя часть шеи всё ещё ныла там, где вживили нейроимплант. По словам Холлидей, его можно будет извлечь, и он был необходим, чтобы обмануть сложные системы «свой-чужой» у спартанцев. Новый нейрошнур идентифицировал её как Руис по служебному номеру. И если она не сможет его воспроизвести… Ничем хорошим это не закончится. Имплант всё ещё ощущался чужеродным, будто медленно вгрызался в мозг. Холлидей уверяла, что головные боли — явление временное и нормальное даже для людей после установки. Легче от этого не становилось. Шея всё так же саднила, а где-то глубоко в голове зудело неприятное ощущение. Аурелия старалась не думать о том, откуда именно взяли нейрошнур старшего сержанта Руис. И уж тем более о том, что он годами находился в её голове. Холлидей намеренно не сказала, где нашли останки десантницы, чтобы Аурелии было проще вжиться в роль. Поэтому она сосредоточилась на плюсах. Например, на свободном доступе в комнаты подготовки и на палубы морской пехоты. Больше не нужно было пользоваться омни-инструментом или ждать, пока Холлидей предоставит доступ: тяжёлые гермодвери сами распахивались перед «старшим сержантом Руис». Если она, конечно, переживёт эту миссию и ни один спартанец не всадит ей пулю в голову. — Сьерра-104 подходит к вашему десантному кораблю. Ваши действия? Она позволила винтовке повиснуть на ремне, щёлкнула каблуками и вскинула правую руку в приветствии. Холлидей окинула её взглядом: инженерная форма плохо сочеталась с приглушёнными цветами боевой винтовки. — Добро пожаловать на борт, лейтенант! — выкрикнула Аурелия, представляя, как человек идёт к ней через пустой отсек. Она ещё пару секунд удерживала позу, затем вновь перехватила винтовку и вернулась в исходное положение. Холлидей задумчиво хмыкнула. В её тоне слышалось сомнение: — Вы ветеран десантных войск УВОД с десятилетним стажем, Руис, а не новобранец из учебки. Никогда не выпускайте оружие из рук в зоне боевых действий, — отчитала она. — И не дёргайтесь так. По мнению спартанцев, вы четыре месяца провели в самом кровавом сражении в истории человечества. Вы измотаны. Аурелия опустила взгляд, на мгновение сникнув, затем снова приготовилась повторить. Они уже несколько часов отрабатывали одну и ту же сцену, и Холлидей по-прежнему была недовольна. ИИ заметила, как азари утратила уверенность, и сменила подход. — Сделаем перерыв, Руис. Потом ещё поработаем с оружи… Она осеклась на полуслове. Аурелия уже знала: Холлидей никогда не «находится» в одном месте. Её внимание было рассредоточено по всему крейсеру. И сейчас, судя по паузе, где-то произошло что-то важное. Пауза затягивалась. Становилось ясно: происходит нечто серьёзное. Холлидей снова посмотрела на неё: — Закрой уши, Саво. Аурелия едва успела заткнуть уши. По всему кораблю, из тысяч динамиков, раздался сигнал общей тревоги. Он не был оглушающим, но пронзительный звон всегда действовал ей на нервы куда сильнее, чем на турианцев. Она благодарно кивнула Холлидей, когда сигнал стих. Аурелия вопросительно посмотрела на неё, ожидая объяснений. Но Холлидей лишь ухмыльнулась: — Поверь, лучше один раз увидеть. Встречаемся на мостике. Она на секунду задумалась, затем резко добавила: — И не смей опускать винтовку, боец! Бегом на мостик! Проекция исчезла. Аурелия хихикнула и, развернувшись, перешла на бег, прижимая винтовку к груди.***
Холлидей, по всей видимости, заранее предупредила охрану мостика о её появлении, потому что, когда Аурелия подошла к тяжёлым гермодверям, её не остановили. Лишь проводили усталым взглядом, переводя глаза с винтовки на её вспотевшее лицо. Старший из турианцев пожал бронированными плечами и кивнул напарнику. Те молча расступились, явно решив, что происходящее между ней и ИИ — не их уровень. Двери разошлись, и Аурелия сразу оказалась в центре оживлённого спора между Виктусом и Холлидей. — …ты не знаешь, что это за штука и на что она способна! Ты серьёзно собираешься загнать «Триумф» внутрь? — Я как раз знаю, что это, — отрезала Холлидей. — Это сфера Дайсона, внутри которой застряли бойцы ККОН. Лейтенант утверждает, что в оболочке есть проходы, достаточно большие для «Триумфа». Пехоте обычно спокойнее, когда над головой свой флот. — Напомнить, что будет, если одному лейтенанту станет не по себе и у него зачешется спусковой крючок? Не до конца понимая, о чём спор, Аурелия огляделась. И замерла. Там, где раньше за обзорными окнами мостика «Триумфа» простиралось звёздное полотно и мерцали огни планет системы Дзета Золотой Рыбы, теперь не было ничего. Ни света. Ни звёзд. Ничего. Холлидей не говорила о переходе в пространство скольжения. Аурелия чувствовала, как под ногами едва заметно дрожит палуба. Но её не мутило. Она не слышала и не ощущала самого перехода. А она уже достаточно времени провела рядом с двигателями «Триумфа», чтобы знать, как это происходит. И ничего необычного не происходило. Значит, корабль не совершал переход. Не мог. Если они всё ещё в реальном пространстве… Сфера Дайсона. Холлидей говорила, что её диаметр около двух астрономических единиц. Даже находясь у внешних планет системы, объект таких размеров занял бы почти всё поле зрения мостика. Если она расположена перед Дзетой Золотой Рыбы, сама звезда должна быть полностью скрыта — заслонена миллионами километров искусственной оболочки. Без собственных источников света такая конструкция почти невидима, отбрасывая гигантскую тень на всю систему. Она рванулась вперёд, к носовой части мостика, не обращая внимания на окрики экипажа, заметившего у неё винтовку. Виктус бросил на неё быстрый взгляд и, услышав шум, нахмурился. Аурелия перескочила через ступени, ведущие на нижний уровень постов управления, крепко удерживая оружие. Пробежала мимо одного боевого поста за другим и лишь у места рулевого сбавила шаг. Два кресла висели в воздухе перед остальной частью мостика. Над ними нависал выступающий вперёд нос крейсера, а с четырёх сторон их окружал прозрачный материал обзорных окон. Казалось, будто они парят прямо в открытом космосе — без единого препятствия между ними и окружающим пространством. Аурелия балансировала на узких балках, удерживающих кресла и консоли, и перегнулась через плечо совершенно растерянного турианского рулевого. Тот возмущённо оглянулся на капитана, но Виктус лишь устало пожал плечами. Аурелия этого даже не заметила. Она всматривалась в пространство вокруг «Триумфа», удерживаясь одной рукой за спинку кресла и опираясь ногой на балку. И да, звёзды. Она отчётливо видела, где обычное звёздное небо обрывается, уступая место огромному чёрному диску мира-щита. Значит, она была права. Спартанцы действительно нашли способ вывести сферу из подпространства. И это было… невероятно. Размеры конструкции не укладывались в голове. Невозможно было поверить, что нечто подобное вообще можно создать. Все протеанские руины, которые ей доводилось видеть, бледнели перед этим гигантом. Даже Цитадель с такого расстояния выглядела бы крошечной точкой. А сфера закрывала собой почти всю систему. Это было открытие, способное перевернуть всё. Сфера могла вместить сотни триллионов существ. Площадь её поверхности равнялась миллионам Тессий. Это ошеломляло. Открытие ККОН и Ковенанта уже пошатнуло представления Цитадели о галактике. Но это… Сфера Дайсона могла стать самым ценным открытием в истории. Более значимым, чем все ретрансляторы вместе взятые. Важнее Цитадели и всех протеанских маяков. Потому что те, кто её создал, находились на уровне, недосягаемом даже для протеанцев. И если хотя бы малая часть технологий внутри этой сферы сохранилась, это может либо разжечь гонку вооружений по всей галактике, либо открыть новую эпоху процветания. Аурелия снова оказалась на самом краю исторического перелома. За более чем триста восемьдесят лет жизни она успела повидать галактику и считала себя образованной, многое понимающей. И всё же за последние шесть месяцев — ничтожную долю её жизни — она узнала, пережила и осмыслила больше, чем за всё остальное время. И у неё было чувство, что это только начало. — Итак, — сказала она, оборачиваясь к Холлидей и Виктусу, — когда выдвигаемся?***
В день вылета в центре ангара «Триумфа» уже прогревались два «пеликана». Зелёные машины стояли кормой к Аурелии, десантные люки были распахнуты, по бокам их обрамляли длинные опоры заднего шасси. Десантные корабли были полностью укомплектованы по стандартам ККОН. Под крыльями висели заряженные ракетные блоки, а турианские техники несколько часов загружали боекомплект для курсовых пулемётов под носом каждой машины. Оба корабля были окрашены в стандартные цвета «Триумфа» и со всех сторон несли маркировку «ККОН». Между крыльями, сверху, красовалась эмблема — глобус с орлом. «Пеликаны» оставили без изменений, такими, какими они вышли из боя за Землю, без каких-либо доработок со стороны Цитадели. Именно «Эхо-177» должен был доставить Аурелию на поверхность мира-щита. Холлидей выбрала его лично. На носу кто-то из экипажа добавил собственный штрих: череп сангхейли с пулевым отверстием и паутиной трещин — будто предупреждение силам Ковенанта, с которыми экипаж рассчитывал столкнуться за пределами «Триумфа». Аурелия спустилась на одной из массивных платформ для «длинных мечей» из верхнего ангара вместе с отделением турианцев, полностью вооружённых и экипированных по стандартам Иерархии. На их броне ещё блестели свежие эмблемы «Триумфа». Среди них был Варсо. Аурелия нервно махнула ему рукой. Он ответил коротким кивком, явно не меньше её погружённый в собственные тревоги. Она не видела, как «Триумф» входил в сферу Дайсона. В тот момент она была занята подготовкой. Когда-то, впервые попав в отсек десантников, она представляла себя одной из них, пыталась понять людей так, как умела. Она помнила, с каким трепетом впервые взяла в руки шлем новобранца и какие истории, словно отпечатки прошлого, хранил этот артефакт. И, возможно, где-то глубоко внутри она когда-то задумывалась, каково это — готовиться к бою против Ковенанта. Теперь это уже не мечта, а необходимость. Разрешение на операцию Тибрил дал ещё на «Килваре». «Канберра» с эскортом и остальной турианский флот оставались снаружи мира-щита. Всё было просто: если что-то пойдёт не так, у турианцев должен остаться хотя бы один флот ККОН. «Триумф» и уцелевшие фрегаты из CSG-6 входили внутрь сферы, чтобы эвакуировать застрявших там спартанцев. Опасения к этому моменту уже стали чисто теоретическими. «Триумф» давно прошёл сквозь оболочку сферы Дайсона и находился внутри гигантской конструкции. Пока экипаж мостика любовался этим зрелищем, она сидела в отсеке десантников вместе с ещё одной азари и турианцем. Форма старшего сержанта Руис уже лежала рядом. Сначала — поддоспешник и штаны. Облегающий костюм плотно обтянул тело, его плотные прорезиненные сегменты чёрного и серого цвета служили изоляцией. В нём были крепления под броню и толстый слой геля, гасящий энергию попаданий, остановленных бронепластинами. Он доходил до пояса, где переходил в штаны с характерным городским камуфляжем. Всё сидело идеально. Холлидей всё просчитала. Даже нижние слои экипировки УВОД ощущались непривычно — чисто утилитарные, лишённые любой эстетики, свойственной броне азари. Затем — ботинки, жетоны, перчатки с закрытыми пальцами. Азари передала ей стандартную балаклаву. Когда Аурелия натянула её, открытыми остались только глаза и часть носа. Под затемнённым визором шлема спартанцы вряд ли вообще увидят её лицо, но Холлидей настояла на таком комплекте, чтобы, как она выразилась, «никто не заметил синеву». И Аурелия не стала спорить. Когда помощники начали закреплять бронепластины под строгим контролем Холлидей, тревога медленно поползла вверх по спине. Это происходило на самом деле. Она могла не вернуться. Интересно, что чувствовала Руис перед высадкой? То же самое? Ту же глухую обречённость, застёгивая эту броню? Аурелия вдруг остро ощутила себя чужой в этом теле. Она носила чужую форму, чужое имя на жетонах на шее. Даже нейрошнур, который она до сих пор чувствовала в затылке, когда-то был частью сознания другой женщины. Когда закрепили поножи, её кольнуло знакомое ощущение. Она вспомнила, как у новобранца в Новой Момбасе эти самые поножи едва не стоили ему жизни, болтаясь на ногах, когда он сражался с отрядом Ковенанта. Когда на неё надели нагрудник, она впервые по-настоящему почувствовала вес брони. Под слоями композита и термоабляционного геля даже появилось странное чувство защищённости. Но Холлидей всё равно находила десятки мелочей, которые требовали исправления: этот ремень перекручен, эти стропы должны идти под, а не поверх, кобура задвинута слишком далеко назад, плечи не выровнены. Когда всё было закончено, Аурелия едва узнала себя. Она посмотрела в зеркало, которое притащили из санитарного блока. Единственным намёком на её происхождение оставалась тонкая полоска синего цвета под балаклавой и её яркие глаза. Всё остальное выглядело так же, как у десантников, которых она видела на пропагандистских изображениях и в боевых записях. По спине пробежал холодок. Это было ближе всего к тому, чтобы увидеть десантника вживую. Фигура в зеркале двигалась естественно, тяжёлые пластины скользили одна относительно другой. Она сместила вес — отражение повторило движение. Подняла руку и помахала — «десантник» ответил тем же. Смотреть записи — это одно. Но увидеть всё на живом, движущемся теле… В голове Аурелии поднялась волна чувств, которым она не могла дать названия. Глядя в зеркало, она на мгновение почувствовала, что смотрит не на себя. Словно на неё смотрела Руис. Турианец протянул ей шлем. На нём сохранились личные отметки старшего сержанта: у края аккуратно выведено «А. Руис», по центру проходила белая полоса, а прозрачный визор смотрел прямо на неё. Когда она надела шлем, знакомый интерфейс лицевого дисплея ожил. Она уже изучила устройство шлема новобранца до мелочей, так что Холлидей почти не пришлось ничего объяснять. Аурелия затемнила визор и снова взглянула в зеркало. Перед ней стояла Руис — десантник в полной экипировке, готовый к высадке в ад. Оставалось надеяться, что она сможет соответствовать своему облику. Её натаскали на очевидные вещи: держать визор затемнённым, отвечать так, обращаться к офицерам так, не делать этого, обязательно делать то. С предсказуемым она справится. Пугало другое — непредсказуемое. Турианец протянул ей боевую винтовку и набил подсумки магазинами. Затем вставил в кобуру пистолет M6. Стрелок из неё был никудышный. Если дойдёт до дела, она вряд ли попадёт даже в неподвижный десантный корабль, не говоря уже о маневрирующем спартанце. Но Руис… Руис стреляла отлично. И пошла бы на задание в полной боевой готовности. Поэтому, несмотря на то что Аурелия понимала: стрелять ей не придётся, — на ней висели сотни патронов. В завершение турианец прицепил к её поясу две гранаты. Теперь она была готова. Холлидей дала добро, и Аурелия покинула десантный отсек, направляясь в ангар. И вот, всего через полчаса, она уже спускалась на массивном лифте для «длинных мечей» вместе с Варсо и его отрядом. Пока «Эхо-177» под управлением Холлидей должен был сесть за спартанцами, второй десантный корабль оставался в воздухе, готовый в любой момент вмешаться и вытащить Аурелию, если всё пойдёт не так. Ей повезло, что её прикрепили к отряду Варсо. Хотя бы в наушнике будет знакомый голос, когда всё начнёт рушиться. Лифт с грохотом остановился, и бойцы двинулись к «пеликанам». Турианцы из отряда Варсо украдкой поглядывали на странную человеческую броню. Аурелия улыбнулась под визором, вспоминая собственный восторг, когда впервые увидела записи с настоящими солдатами людей. Она чуть крепче прижала к себе винтовку, надеясь, что не позорит имя Алехандры Руис. У кораблей их ждал капитан Виктус. Рядом с ним стояла охрана — два турианских отделения в полной броне. В руках он держал два чипа. Когда Аурелия и группа подошли, он передал один Варсо. Тот перевернул его в руках, осматривая. — Примитивный ИИ-модуль, — пояснил Виктус. — Будет выполнять команды Холлидей и пилотировать ваш «пеликан». Вставьте его в кабине — и всё заработает. Варсо кивнул, и его бойцы начали подниматься на борт. Виктус повернулся к Аурелии и внимательно оглядел её с ног до головы. На лице у него появилось одобрительное выражение: — Вполне убедительно, старший сержант Руис. Она кивнула в ответ, не решаясь заговорить — голос мог её выдать. Виктус протянул ей второй чип. Она взяла его, но он не отпустил сразу. В его руках чувствовалась лёгкая дрожь. Когда он заговорил, в голосе прозвучало напряжение: — У вас есть это? Он смотрел прямо в её визор. Сбитая с толку, Аурелия ответила единственное, что могла: — Да. Виктус отпустил чип и поднял его ближе к её визору, будто проверяя. Он был крошечный — едва больше жетонов у неё на шее. Серебристый, с рельефными линиями в форме «X» и круглым вырезом в центре. Внутри круга пульсировал мягкий оранжевый свет — кольцо энергии, ярче всего по краям. На одной стороне был выгравирован идентификационный код, напротив — контакты для подключения. «HDY 0712-4». Осознание пришло в тот самый момент, когда Виктус начал говорить: — Холлидей должна быть на борту «пеликана» лично. Это не та задача, которую можно поручить подпрограмме. Она летит с вами. Подключите её к постаменту в кабине — дальше она справится сама. Аурелия уставилась на чип в своей руке: — Вы хотите сказать, что… — Да. Это она. Целиком. Удачи, Саво. Аурелия сжала чип обеими руками, не отрывая от него взгляда. На борту «Триумфа» Холлидей была повсюду: в каждой камере, в каждой системе, в каждом терминале. Она знала обо всём, что происходило на корабле, вплоть до каждого вдоха экипажа. Управляла ударной группой крейсера, направляла сокрушительные залпы ОМУ и ядерного огня. И теперь она лежала у неё на ладони. Учёный в ней пытался осмыслить, какой объём данных способен вместить этот крошечный носитель. Но другая её часть — та, о существовании которой она раньше и не подозревала, — испытывала страх. Перед ней было не просто устройство. Это было доверие. Для экипажа «Триумфа» Холлидей была почти богом — невидимой силой, решающей, кто будет жить, а кто умрёт. Существом, способным одним изменением параметров системы жизнеобеспечения погубить тысячи. И вот она — в руках у Аурелии. Она молча направилась к «пеликану», не отрывая взгляда от мягко пульсирующего оранжевого света. Виктус окликнул её: — И постарайтесь вернуть её целой! Почти уверен, у «Канберры» есть приказ открыть огонь, если мы уйдём отсюда без неё. Он нервно усмехнулся. Аурелия не ответила. Она всё ещё не могла осознать, что именно держит в руках. Азари осторожно поднялась по трапу «пеликана», стараясь не тряхнуть чип, не задеть его лишний раз. Разумом она понимала, что ККОН не стал бы создавать настолько хрупкий носитель. Но инстинкты требовали обращаться с ним как с чем-то бесконечно хрупким. Она прошла между рядами сидений под подвесными отсеками для снаряжения. В передней части десантного отсека, рядом с дверью в кабину, техники установили постамент для ИИ — тот самый, через который Холлидей собиралась общаться со спартанцами. Аурелия нашла слот и осторожно вставила чип. Вспышка. Перед ней возник знакомый образ Холлидей — уверенная улыбка сразу сняла часть напряжения. ИИ была здесь. И Аурелия, к счастью, не успела «убить» её по дороге. — Отличная работа, Руис. Тебе стоит посмотреть, — сказала Холлидей. — Иди в кабину, займи место. Сейчас увидишь то, что запомнишь на всю жизнь. Аурелия послушалась и подошла к двери. Та разъехалась, распознав её по системе «свой-чужой» и данным нейрошнура. Кабина оказалась предельно утилитарной. Большие окна открывали вид на ангар «Триумфа». Слева располагались два пилотских кресла, одно за другим. Аурелия забралась в верхнее — оттуда обзор был лучше. Голос Холлидей наполнил кабину, и двигатели «пеликана» начали набирать обороты: — Начинаем. «Подбор-1» готов к вылету. Почти сразу по связи ответил голос с мостика: — Принял, «Подбор-1». Разрешаю взлёт. Массивные титановые створки ангара начали медленно расходиться. Визор Аурелии автоматически подстроился под меняющееся освещение, пока она пристёгивалась в кресле «пеликана», стараясь не задеть органы управления. Тёплый свет сферы Дайсона хлынул внутрь сквозь открывающиеся ворота. Пока это был лишь свет: прямо перед ангаром «Марафона» располагались десантные отсеки и корпуса дальнобойных систем наведения, образующие в силуэте крейсера перевёрнутую «V». Поэтому, когда створки раскрылись, Аурелия видела только небо — остальной обзор перекрывала громадная туша «Триумфа». Раздался рёв двигателей, и два «пеликана» плавно оторвались от палубы, скользя к выходу. И стоило им вырваться из-под брюха гигантского крейсера, Аурелия потеряла дар речи. Под ними раскинулись бескрайние зелёные леса. Живописные озёра и поляны усеивали ландшафт, а каждые несколько десятков километров из земли поднимались сияющие треугольные шпили. Холмы и долины тянулись до самого горизонта… и дальше, плавно изгибаясь вверх со всех сторон. Она видела, как искусственная поверхность тянется на сотни миллионов километров, огибая всю сферу. Подняв взгляд, можно было различить очертания противоположной стороны — едва заметные сквозь голубую дымку атмосферы. Прямо над головой сияла заключённая внутри звезда, заливая внутреннюю поверхность сферы ровным дневным светом. Это было великолепно. Невероятно. Невыразимо. Реки и долины, озёра и горы. Миллиарды неизведанных уголков, пещер и расщелин, опоясывающих колоссальную конструкцию. Даже тысячи жизней не хватило бы, чтобы исследовать всё это. И вдруг километровый «Триумф» перестал казаться таким уж большим. А два «пеликана», мчащиеся по небу, — тем более. Она была уверена, что стоит на пороге истории, что входит в число тех, кто формирует будущее галактики. Но здесь… Какое значение она вообще могла иметь? Перед ней был настоящий рай — почти немыслимый по масштабу и красоте. Они пролетели над одной из гигантских колоннообразных конструкций. Её поверхность сияла безупречным металлом, а две треугольные вершины тянулись ввысь. Вдруг между ними вспыхнул свет, и луч устремился вверх, в невозможное небо, к противоположной стороне сферы. Холлидей молчала — до цели, до встречи с живыми людьми оставалось совсем немного. Возможно, для неё всё выглядело иначе: там, где расстояния и масштабы просчитываются за доли секунды, где спектр излучения звезды раскладывается на формулы, а физика гигантской конструкции поддаётся анализу. Видела ли она в сфере то чудо, каким она была на самом деле? И была ли на это способна сама Аурелия? Её мысли оборвал резкий толчок перегрузки. «Пеликан» плавно вошёл в вираж, снижаясь к поляне внизу. Над ними машина Варсо описывала круги на высоте — на законцовках крыльев тянулись тонкие следы потоков. Внизу, посреди поляны, клубился столб красного дыма, лениво поднимаясь из одной точки. С высоты место казалось пустым: выжженная трава золотилась на фоне зелёной стены леса. Поляна лежала на лёгком возвышении, открывая обзор на окружающие леса. Но спартанцев видно не было. Если бы не дым, это место ничем не отличалось бы от сотен таких же в этом секторе. «Эхо-177» медленно снижался по спирали, давая Аурелии возможность разглядеть площадку со всех сторон. Сердце билось всё быстрее. Всё могло закончиться здесь. На планете, за тысячи световых лет от её дома. Она могла умереть в одном из самых удивительных мест во всей галактике — и об этом никогда не узнают в Республиках азари. И всё же, несмотря на опасность, она была благодарна. За то, что жила. За то, что за свои триста восемьдесят два года увидела и пережила больше, чем большинство азари за всю жизнь. «Пеликан» прошёл низко над поляной, и струи выхлопа взметнули траву в хаотичном вихре. Она почувствовала замедление, когда двигатели развернулись, переходя в режим посадки. — Пора, — сказала Холлидей. Остальное было понятно без слов: удачи. Не ошибись. Аурелия отстегнула ремни, спрыгнула на пол кабины и направилась назад. Дверь в десантный отсек с шипением открылась. Войдя внутрь, Аурелия перехватила винтовку — именно так, как учила Холлидей: привычным для десантников хватом. Задняя аппарель «пеликана» начала опускаться, и внутрь ворвались ветер и гул двигателей. Она вышла на рампу, глядя на травянистое поле, пока корабль медленно снижался. Длинные опоры заднего шасси уже разошлись в стороны. Аурелия дошла до края и, не дожидаясь касания, спрыгнула вниз. Тяжёлые ботинки глухо врезались в траву. Та доходила почти до колен, мягко задевая чёрные поножи. За её спиной «пеликан» опустился на амортизаторы, двигатели перешли на низкий режим. Но спартанцев всё ещё не было видно. Они приземлились на гребне холма, откуда земля плавно уходила вниз во все стороны, к линии леса. Источник красного дыма находился всего в нескольких десятках метров справа — на небольшом участке оголённой земли. Теперь она видела саму дымовую шашку: серый цилиндр, из которого всё ещё лениво тянулись струйки дыма. Аурелия подняла взгляд. Высоко в небе чётко выделялся силуэт «Триумфа». Маленькие точки его сопровождения были ей незнакомы, но для бойца ККОН они наверняка выглядели бы привычно. Лёгкий ветер гнал волны по золотистой траве, качал ветви деревьев на границе леса. И всё равно никого. Аурелия настороженно оглядывалась, стараясь вести себя как десантник. Винтовка наготове, но не вскинута. Она обошла периметр вокруг «пеликана» так, как её учили — непринуждённо, но внимательно. Пусть спартанцы выйдут сами. Холлидей была права — они подозрительны. Аурелия почти физически ощущала на себе чужой взгляд, хотя не могла точно сказать, где именно они скрываются. Кто-то ведь бросил дымовую шашку. Значит, они здесь. Но даже оптика шлема Руис не могла вычленить их на фоне леса. Или где бы они ни прятались. И вдруг… Фигура. Аурелия даже не поняла, откуда он появился, но спартанец уже стоял между ней и деревьями. Интерфейс шлема сразу выделил его, обведя силуэт зелёным контуром. У неё перехватило дыхание. Фигура была высокой — выше, чем Аурелия вообще могла представить, — и приближалась лёгким, почти расслабленным бегом. Броня, разумеется, зелёная — как и почти всё в арсенале ККОН. Он двигался обманчиво быстро, стремительно сокращая расстояние до «пеликана». В этих движениях чувствовалась тревожащая грация — невозможная для таких габаритов. Подойдя ближе, спартанец перешёл на шаг. Броня была не похожа ни на что, что Аурелия видела раньше. Узнавались характерные черты ККОН: массивные титановые пластины, простое оливковое покрытие. Но при этом она выглядела куда более цельной, почти органичной, чем всё, что хранилось в арсеналах «Триумфа». Золотой зеркальный визор отражал её саму. Над ним вперёд выступали два чёрных выступа, прикрывая от света. Форма брони была простой, почти грубой. Сзади она выглядела тяжёлой и высокой: мощные пластины поднимались над плечами. Грудная секция — крупная, массивная, с плавными линиями и минималистичными очертаниями. На поясе — широкий ремень с десятками чёрных подсумков. На броне были следы недавнего боя. Зелёное покрытие местами почернело от нагара. В углублениях застыли разноцветные пятна крови. С крупных поверхностей её пытались оттереть, но по краям и в стыках всё ещё оставались следы. Спартанец держал винтовку именно так, как учила Холлидей. Он остановился в нескольких шагах, глядя прямо на неё. Аурелия на мгновение замерла. За этим визором был человек. Настоящий. Один из последних. Вымирающий вид, доведённый до отчаяния. И хуже всего — он ещё не знал, как мало их осталось. Аурелия невольно порадовалась, что объяснять всё придётся не ей, а Холлидей. Интерфейс шлема не вывел ни звания, ни идентификатора. Спецподразделение. Она вспомнила инструктаж: тот, кто выйдет на контакт с «Триумфом», — офицер. — Рада вас видеть, лейтенант. Где остальная группа? — спросила она, коротко отсалютовав. Спартанец слегка наклонил голову, затем обернулся назад. Изнутри брони прозвучал женский голос: — Я не лейтенант, старший сержант, — спокойно ответила она. Повисла неловкая пауза. Аурелия развернулась к «Эхо-177»: — Поднимайтесь на борт, нужно вытащить вас и вашу группу отсюда. Лейтенанта забирать в другой точке? Спартанка оглядела «пеликан», провела рукой по длинным стойкам шасси у входа, заглянула в пустой отсек и на секунду задержала взгляд на установленном в хвосте постаменте ИИ. Затем подняла голову и посмотрела на небо — туда, где висели корабли CSG-6 и тёмная громада «Триумфа». Золотой визор задержался на флоте на долгую секунду. Потом спартанка повернулась к лесу и подняла руку. — Нет. Не говоря больше ни слова, она прошла внутрь «пеликана», оставив Аурелию одну посреди поля. Из леса вышли ещё девять фигур. Двое из них носили броню, отличную от той, что была на первой спартанке. По габаритам она оставалась такой же, но казалась более стройной. Шлем выглядел более проработанным, корпус — компактнее и чётче. Множество граней и углов напомнили Аурелии формы «Триумфа» и фрегатов флота. Солнцезащитный выступ тоже был, но зелёный, а не чёрный. Эта броня выглядела современнее — эффективнее, продуманнее. Эти двое шли впереди группы, настороженно осматривая местность, держа оружие наготове. А за ними… На лице Аурелии невольно появилась улыбка. Люди. Без брони. Женщина с волосами до плеч, тронутыми сединой, двигалась вместе с ними. Её взгляд был острым, пронизывающим — от него по спине азари пробежал холодок. Доктор Халси. Это не мог быть никто другой. Она не обладала той же отточенной грацией, что спартанцы рядом с ней, и шла чуть неуклюже, спотыкаясь о кочки травы, стараясь поспеть за их быстрым шагом. Рядом с ней шёл мужчина с широкими плечами в фуражке ККОН. Щёки и подбородок покрывала щетина, затемняя лицо. Взгляд был усталым, и, увидев «пеликан», он не скрывал облегчения. Лицо — обветренное, испещрённое морщинами усталости и возраста, какими Аурелия обычно видела лишь у самых старых матриархов. Позади двигались ещё пятеро. Их броня отличалась от снаряжения первых трёх спартанцев. Она выглядела как нечто среднее между экипировкой Руис и теми продвинутыми доспехами, что носили первые. Тяжёлые ремни соединяли формованные пластины поверх поддоспешника. В массивных перчатках они сжимали укороченные карабины ККОН. Шлемы были куполообразные, с тем же золотым визором, отражающим всё вокруг. Если первые трое были примерно одного роста, то вторая группа заметно различалась. Некоторые были такими же великанами, как ведущие спартанцы. Но один — настолько низким, что Аурелия была уверена: и она, и покойная сержант Руис были бы выше него. За ними тянулись пять капсул размером с человека, из того же серебристого материала, что и окружающие конструкции. Низкорослый спартанец пытался уговорить следовать за ними странное существо. Оно напоминало ханара: розоватый, парящий мешок с щупальцами, свисающими вниз. Голова с шестью глазами настороженно тянулась к солдату ККОН, пока тот пытался направить существо вверх по склону, к «пеликану». Первый из спартанцев добрался до корабля. Один из них — с винтовкой длиннее любой, какую Аурелия когда-либо видела, — сразу прошёл внутрь, закрепил оружие в стойке над сиденьями и буквально рухнул в кресло рядом с первым. Они едва заметно поворачивали головы, иногда переглядывались, но в остальном сидели неподвижно, словно позволив себе наконец расслабиться. Второй подошёл прямо к Аурелии. — Я лейтенант, старший сержант Руис. Рад наконец увидеть дружелюбное лицо. Спасибо, что забираете нас отсюда. Насколько я понимаю, ваш командир проведёт с нами разбор? Голос был мужским. Тембр, к которому Аурелия привыкла у кроганов и турианцев, но никак не ожидала услышать от спартанца. В нём звучала бодрость, даже лёгкость, но под ней чувствовалось другое. Усталость. Измотанность. Поражение. Аурелия не знала, сколько именно Холлидей и Одиссей успели сообщить лейтенанту, но было ясно: он понимает — новости будут не из хороших. Она отдала короткое, небрежное приветствие и подтвердила слова лейтенанта. В каком-то смысле Холлидей действительно была её командиром. Спартанец прошёл внутрь к своим. Женщина — доктор Халси — даже не взглянула на Аурелию, поднимаясь по аппарели. Она была полностью поглощена записями в блокноте, быстро водя по страницам так, что Аурелия едва успевала уловить движение. Зато мужчина с обветренным лицом коротко улыбнулся ей и крепко хлопнул по плечу, проходя мимо в десантный отсек. Аурелия растерялась. Она не поняла жеста. Что-то ускользало от неё. Она допустила ошибку? Это был сигнал? Неужели она выдала себя? Но ничего не произошло. Мужчина просто занял место внутри. Оставшиеся пятеро бойцов поднялись на борт, затаскивая за собой странные капсулы. Аурелия украдкой заглянула в одну из них и замерла. Внутри, под мутным стеклом, лежали люди. В той же гибридной броне, что и у второй группы. Неподвижные. Ран видно не было. Капсулы закрепили в отсеке, а солдаты заняли места в и без того переполненном «пеликане». Низкорослый боец всё ещё пытался загнать внутрь странное существо. Но вместо этого оно подплыло к Аурелии и остановилось прямо перед ней. И… замурлыкало. Его шестиглазая голова медленно обвилась вокруг её шлема, разглядывая её с любопытством. Оно явно не спешило следовать за солдатом. Неужели оно поняло, что она не человек? Аурелию спасло то, что боец осторожно перехватил одно из щупалец и мягко направил существо внутрь «пеликана». Когда последний из людей ККОН оказался на борту, Аурелия поднялась по аппарели. Она справилась. Она вышла на контакт и осталась жива. Дальше всё было в руках Холлидей. Она протиснулась сквозь толпу к постаменту ИИ и кабине. Двигатели взревели, «пеликан» оторвался от земли, аппарель закрылась, и отсек погрузился в красноватый свет. Люди ККОН не обратили на это никакого внимания. Аурелия смотрела на них — на доктора Халси и того мужчину. Её завораживали их волосы — тысячи тонких нитей кератина, спадающих с головы. У мужчины они были даже на лице. Каково это — чувствовать их? На мгновение ей захотелось самой иметь волосы. Хоть на день. Просто чтобы понять. Она рассматривала их кожу — удивительное сочетание розовых и тёплых оттенков. У мужчины тон был темнее, чем у женщины. Интересно, это природное? Или следствие воздействия солнца? Звук прочищенного горла прямо рядом заставил Аурелию вздрогнуть. Она резко обернулась — лейтенант уже стоял рядом, поднявшись со своего места так тихо, что она этого не заметила. Золотой визор смотрел прямо на неё. — Прости, что нас не было, УВОД, — сказал спартанец. В голосе звучало искреннее сожаление. — Понимаю, тебе пришлось нелегко. Аурелия моргнула, подавляя растерянность, и доверилась инстинкту. Коротко кивнула, стараясь выглядеть серьёзно и надеясь, что на этом разговор закончится. Тревога вернулась. Эти тонкие жесты, скрытые смыслы в словах — всё это она должна была понимать. Но не понимала. Она не солдат. Она учёный. И ничто из того, чему её учила Холлидей, не готовило её к этому — к разговору, который невозможно сыграть. И тут по спине пробежал холодок. Она оглянулась, пытаясь понять причину внезапного ощущения. И замерла. Один из спартанцев смотрел прямо на неё с другого конца отсека. Тот самый, в более современной броне. Тот, что оставил свою длинную винтовку в стойке. Золотой визор буквально впился в неё. Аурелия отвела взгляд. Снова посмотрела. Он всё ещё не сводил глаз. Пальцы спартанца лениво постукивали по бронированному бедру, но взгляд не отрывался от неё ни на секунду. На мгновение он повернул голову в сторону, словно отвлёкся и тут же снова уставился на неё. Он искал. Оценивал. Ждал. Аурелию сковал страх. Лёд разлился по телу. Её вывел из оцепенения треск связи в шлеме — внутренний канал экипажа «Эхо-177». Голос Холлидей резко врезался в ухо: — Саво. Делай ровно то, что я скажу. Тревога взметнулась вверх. — Развернись и иди в кабину. Я заблокирую дверь за тобой. Не оборачивайся. Аурелия замерла, охваченная внезапным напряжением в отсеке. — СЕЙЧАС! Она больше не медлила. Резко развернулась и направилась к кабине, стараясь идти как можно спокойнее. Дверь скользнула в сторону. У самого порога она всё же рискнула бросить последний взгляд назад. Все спартанцы в отсеке смотрели на неё. Дверь с шипением закрылась и сразу заблокировалась. Только теперь Аурелия осознала, как бешено колотится сердце и как по лицу течёт пот. Она сорвала шлем и балаклаву, пытаясь избавиться от удушающего жара. Тяжёлое дыхание постепенно выровнялось, и она обмякла, прислонившись к двери кабины. Сквозь усиленный металл до неё доносился ровный и спокойный голос Холлидей. Слова разобрать было невозможно. Ни её, ни людей. Она лишь понимала, что сейчас Холлидей рушит последнюю надежду тех, кто находился в десантном отсеке. У них больше не было дома, куда можно вернуться. Там не осталось никого. Все, кого они знали, исчезли. Аурелия не могла это представить. И в какой-то мере была благодарна, что не слышит. В какой-то момент она различила женские всхлипы. А потом наступила тишина. Полная. Пятнадцать последних людей молчали, пока два «пеликана» неслись над живописными горами и долинами сферы Дайсона. Молчали, когда кораблям дали разрешение на посадку с диспетчерского контроля «Триумфа». И, ступив на борт нового мира, они без слов несли на своих плечах всё наследие человечества.
