Грехи отцов наших

      Аурелия, казалось, провела в кабине «пеликана» целую вечность, не в силах даже подняться с пола. Она видела, как корабль мягко сел в ангаре «Триумфа». Видела, как следом приземлился второй десантный корабль. Слышала гул голосов и лязг снаряжения: люди покидали борт.       Она должна была быть там. На первой открытой встрече рас Цитадели и живых, настоящих людей. Должна была смотреть им в глаза и сказать правду: что носила облик одной из них. Что обманула их. Заманила ложным чувством безопасности. Дала проблеск надежды, прежде чем Холлидей отняла его.       Но она не солдат. Она не такая смелая, как Варсо. Как капитан. Как Холлидей. Она дура, тешившая себя фантазиями о величии. Представляла, как станет отважным десантником, сражающимся за человечество в безнадёжной войне. Наслаждалась тем, что держит их оружие, стоит там, где стояли они, носит их форму.       Когда-то она думала, что тоже сможет встать в строй и не дрогнуть перед Ковенантом. Но вместо этого сломалась под давлением. И выжила только потому, что ИИ вёл её за руку, как ребёнка.       Руис была ветераном шести кампаний против Ковенанта, это Холлидей ей сказала. Она проливала кровь на шести разных мирах. Смотрела в лицо наступлению Ковенанта и не отступала. Пережила ранения и засады, заслужила награды ценой собственной храбрости.       А Холлидей просто взяла её личность. Будто всё это ничего не значило. Надела шевроны, не задумываясь, какой ценой они были получены. Кто она такая, чтобы стоять рядом со спартанцами?       Трусиха.       Никто.       Просто тело в чужой форме.       Аурелия прислонилась к бронированной двери кабины и уставилась в затемнённый визор шлема Руис.       Адреналин постепенно отпускал. Сердце больше не колотилось так бешено. Дыхание выровнялось. Веки налились тяжестью.       Пока в нескольких десятках метров за её спиной шёл первый разговор новой эпохи, Аурелия Саво уснула.       Её разбудил стук бронированной перчатки по двери «пеликана».       Сначала она не сразу поняла, что это за звук: сознание всё ещё вязло в остатках сна. Стук становился громче.       И вдруг до неё дошло.       Сердце снова сорвалось в бег, адреналин хлынул в кровь.       Сквозь дверь донёсся голос:       — Доктор Саво?       Голос был турианский, характерное гудение переводчика выдавало его сразу. И к тому же знакомый.       Напряжение мгновенно ушло.       Она с трудом нашла голос, он показался чужим, непривычным:       — Да, Варсо, я здесь. Мне просто нужно было… немного времени.       Она поднялась с титанового пола «пеликана». Броня словно стала вдвое тяжелее. Подобрав балаклаву и шлем Руис, она открыла дверь.       По ту сторону стоял Варсо с явным недоумением на лице. За его спиной мелькали бойцы его отряда: кто-то переговаривался вполголоса с членами экипажа, жадно ловившими каждое слово.       Десантный отсек был пуст. Людей не было. Не было и их оружия, развешанного по стойкам. Ни странных цилиндрических капсул. Ничего. Словно их не существовало.       Аурелия тряхнула головой, окончательно прогоняя остатки усталости.       — Сколько… сколько я спала? — вырвалось у неё, и она тут же поморщилась.       Варсо понадобилось несколько секунд. Он чуть наклонил голову. А потом рассмеялся.       Сначала тихо, сдержанно, отдельными смешками сквозь привычную солдатскую выдержку. Но смех быстро набрал силу. Через мгновение Варсо уже опирался на переборку «пеликана», пытаясь перевести дыхание, грудь ходила ходуном от неконтролируемого хохота.       Аурелия с удивлением поняла, что и сама смеётся.       Сначала тихо, почти шёпотом, но тепло уже разливалось по щекам. И вскоре она смеялась вместе с ним в полный голос, ловя обеспокоенные взгляды окружающих.       Это было абсурдно. Абсолютно всё.       Корабль чужой расы, и эти существа, невероятным образом похожие на неё. Они разрывают пространство и плывут сквозь него. Она находится внутри конструкции размером с целую систему. Она только что первой поговорила с человеком лицом к лицу.       Это было невозможно.       Всего полгода назад она была дома. Гуляла с друзьями, проводила вечера, наблюдая закаты Тессии. Кто-то из её знакомых работал в бухгалтерии, подпитывая финансовую мощь азари. Другие были учёными, как она. Или дипломатами.       Обычная жизнь.       И только она…       К этому моменту её друзья наверняка уже слышали о новой расе. Возможно, даже догадались, что она входит в состав экспедиции. Но если бы она рассказала им, что увидела и пережила…       Они бы просто рассмеялись ей в лицо.       Это было просто нелепо. То, что всё это произошло именно с ней. И она не могла перестать смеяться.       Смех сотрясал грудь, отдавался в лёгких, но постепенно Варсо начал приходить в себя. Дыхание выровнялось. Он быстро взял себя в руки, выпрямился, пытаясь вернуть хотя бы остатки солдатского достоинства.       Наконец он ответил:       — Примерно час. Мы уже думали, что ты… ну, сломалась. Холлидей сказала, что с тобой всё в порядке, но ты нас напугала…       Он помолчал и добавил:       — Я хотел зайти за тобой, но там всё было… напряжённо. Я уж думал, сейчас стрельба начнётся.       — …и ты в это время спала? — его снова накрыл приступ смеха.       Час. Значит…       — Что с людьми? Куда они делись? С ними всё в порядке? Что-нибудь случилось? — выпалила Аурелия, и в голосе прозвучала паника.       Неужели она пропустила первую встречу человечества с расами Цитадели?       Лицо Варсо помрачнело.       Весёлость исчезла.       — Они… — он замялся. — Восприняли это настолько спокойно, насколько вообще можно было ожидать. С учётом того, что им сказала эта ИИ. Капитан сумел всё уладить, не довести до стрельбы. Но пару минут всё висело на волоске.       Варсо оглянулся через плечо туда, где его отряд всё ещё бродил по ангару, и на секунду замолчал.       — Сказали, что им нужно кое-что обсудить между собой. Большинство ушло на медпалубу, с капсулами и этим… существом. Лейтенант и ещё один попросили поговорить с капитаном на мостике. Наедине. Сказали, что это срочно. Капитан просил, чтобы ты тоже пришла. По имени.       Значит, её ждут. Она опоздала. Ей нужно срочно забрать Холлидей и идти на мостик.       Аурелия развернулась к постаменту. Варсо отступил, пропуская её. Она провела пальцами по панели…       Чипа не было. Сердце ухнуло вниз.       Она резко обернулась к Варсо.       — Где она…       — Лейтенант забрал её с собой на мостик. Должно быть, она уже там, — спокойно ответил Варсо, нисколько не обеспокоенный исчезновением ИИ.       Конечно. Люди забрали её.       Аурелия даже не сразу поняла, почему эта мысль не пришла ей в голову. Холлидей была на их стороне. Всегда была.       И всё же… Почему ей так больно?       В этом не было ничего странного. Всё логично. ИИ, должно быть, рада вернуться к людям. К тем, кому она может доверять.       Ждать иного было бы эгоистично.       Ждать, что Холлидей останется с ней, с чужой, с инструментом, всего лишь средством выйти на связь со своими.       Она просто… думала, что они команда.

***

      Спуск в тёмную шахту лифта пугал Ош’Лей нар Теслаю до дрожи. Она изо всех сил вцепилась в голый металлический трос, медленно соскальзывая вниз. Каждый сантиметр пути она внимательно осматривала кабель, не дай бог какая-нибудь неровность порвёт скафандр. Пройти через всё пережитое, чтобы погибнуть от инфекции из-за грязного троса, было бы уже слишком.       Ей совсем не хотелось лезть в глубины города, но выбора не было. Рано или поздно азарийская полиция найдёт способ открыть дверь на площадь, откуда она сбежала.       Проводить остаток времени в этом новом мире в камере она не собиралась.       Она по-прежнему не понимала, кто её освободил. Совпадением это точно быть не могло. Может, здесь есть ещё один кварианец, кто-то, кто оказался тут раньше и теперь ведёт её к укрытию.       Маловероятно.       Но ничего лучше Ош придумать не могла и продолжала спуск.       Чем ниже она опускалась, тем сильнее коридор наполнялся красным аварийным светом. В стенах шахты начали попадаться герметичные двери. Круглые люки были плотно закрыты защитными створками, да и дотянуться до них с её шаткой опоры всё равно было невозможно.       Наконец она добралась до крыши лифтовой кабины и приземлилась с глухим ударом. Встряхнула руки и ноги — мышцы уже сводило от напряжения — и, дожидаясь, пока вернётся чувствительность, огляделась.       Люк внутрь кабины был открыт.       Значит, кто-то уже побывал здесь до неё.       С одного края крыши виднелась верхняя часть дверного проёма, кабина остановилась ровно на уровне этажа.       Ей повезло. Она спустилась внутрь.       Двери были раскрыты, за ними тянулись длинные бело-серые коридоры.       Сделав шаг на уровень, она почувствовала холод.       Здесь было гораздо холоднее, чем должно быть.       Оглядевшись, она увидела ряды вычислительных стоек, сотни блоков, уходящих вдаль. Их индикаторы мерцали в полумраке.       Вот откуда холод. Серверный комплекс. Судя по масштабам, скорее всего, для всего города.       Она посмотрела вперёд: коридор тянулся на сотни метров, уходя за поворот.       Кила… Это невероятно.       Даже малая часть таких вычислительных мощностей, при условии сравнимой эффективности с кварианскими системами, могла бы обслуживать весь флот.       Она осторожно двинулась вперёд.       Экраны на стенах вспыхивали сообщениями, так же, как тогда, когда она убегала от азарийской полиции. На них появлялись стрелки, указывающие дальше по коридору. Простенький круглый аватар словно вёл её вперёд.       Чья-то шутка?       Как бы то ни было, выбора у неё не было. Она шла дальше.       В конце концов она достигла круглого помещения.       Пол был из толстого стекла, под которым виднелись ещё ряды вычислительных блоков. В центре находилось нечто вроде разъёма, закреплённого на двух вертикальных направляющих, уходящих в потолок.       Как только она вошла, раздалось шипение, и разъём начал медленно подниматься вверх.       Вздрогнув, Ош осторожно подошла к отверстию, оставшемуся после поднявшегося разъёма. Под ногой что-то перекатилось. Она слегка пнула предмет носком ботинка: по полу были разбросаны гильзы, латунные и пластиковые.       Она обернулась. Стена и дверь, через которую она вошла, были усыпаны следами попаданий, такими же, как на площади наверху. А сам разъём и направляющие, по которым он двигался, были изрешечены сотнями мелких ударов, лишь немного крупнее следов от выстрелов из оружия на эффекте массы.       Похоже, даже это подземелье не избежало боя.       Заглянув вниз, в отверстие, где раньше находился разъём, она увидела ещё одну такую же комнату. В этот момент на стене вспыхнула стрелка, указывающая вниз. Повинуясь своему неизвестному проводнику, Ош прыгнула.       Нижний уровень почти не отличался от предыдущего. Покинув круглое помещение, она вышла в очередной длинный коридор, заставленный вычислительными стойками. Однако здесь система охлаждения явно дала сбой, всё вокруг было покрыто толстым слоем инея. С каждым выдохом из клапанов её скафандра вырывались облачка конденсата. И здесь тоже валялись гильзы, оставшиеся после боя.       Она осторожно продолжила путь.       За замёрзшим уровнем оказался ещё один разъём, а под ним очередной спуск на следующий ярус. В конце концов она вышла в вытянутый прямоугольный зал. Дверь, словно по команде, сама разъехалась в стороны.       Это помещение отличалось от остальных. С одной стороны располагались пульты управления, выходящие на длинное окно. Ош замерла, не веря своим глазам.       За стеклом простиралась сеть охлаждающих башен, соединённых переходами. Огромный отсек уходил вглубь, но не это привлекло её внимание. К потолку была прикреплена гигантская структура из грязи и хитина, с тысячами отверстий и ходов в её конусообразных выступах.       Гнездо.       Чьё — она не знала, но по спине пополз неприятный холодок.       Лишь отойдя от окна, она заметила, что в комнате есть кое-что ещё.       Всего в нескольких метрах слева лежал рухнувший комплект боевой брони офицера ККОН. Она замерла, когда пришло осознание: человек умер здесь во время импульса. Это место должно быть могилой, а не укрытием.       Она подошла ближе.       Броня была тёмно-серой с синим оттенком и соединялась с ранцем, в котором, судя по всему, всё ещё находилась аппаратура связи. Ош наклонилась и разглядела имя, выведенное на нагрудной пластине крупными трафаретными буквами: «ДЭЙР».       Среди слоёв защитной резины и композитных пластин виднелся аккуратный наушник. На столе рядом лежал длинный чёрный пистолет.       Ош задержала на нём взгляд.       Оружие ей бы не помешало.       Это казалось неправильным, почти как грабить могилу. И всё же Ош взяла пистолет.       Спусковой крючок она узнала сразу. На этом её знания заканчивались. Она понятия не имела, как пользоваться человеческим пистолетом. Длинные тонкие пальцы плохо ложились на рукоять, и управляться с оружием, рассчитанным на другую анатомию, было неудобно.       На стене вспыхнул очередной знак, стрелка указывала на дверь напротив той, через которую она вошла.       Сжимая пистолет, Ош двинулась дальше, вновь доверившись своему неизвестному проводнику.

***

      Закрытые гермодвери мостика вдруг обрели новый вес.       За ними была правда. Без обмана. Без масок.       Кровь. Война длиной в десятилетия.       Переступив этот порог, Аурелия перестанет быть безликим учёным. Больше не будет десантником, пришедшим на выручку. Никакой брони, чтобы скрыть, кто она есть на самом деле.       Она одна из «других». Чужая. И богиня знает, сколько таких «чужих» эти люди уже убили, сражаясь с Ковенантом. А ещё она та самая чужая, что дала им ложную надежду. Солгала им в лицо. Притворялась тем, кем не является.       Охрана у дверей даже не посмотрела на неё. Они стояли, уставившись вперёд, вытянувшись по струнке, как со страниц уставов Иерархии. Когтистые пальцы сжимали винтовки.       Капитан приказал держаться безупречно.       Словно по сигналу один из охранников активировал панель управления. Тяжёлые створки начали расходиться. Знакомое ощущение накрыло её мгновенно. Как тогда в «пеликане»: страх, опасность, холод. Инстинкты кричали: беги. Лёд разлился по венам, и мир будто замедлился.       На этот раз ей отвечал не золотой визор, а зелёные глаза — пустые, тяжёлые. Взгляд хищника, вцепившегося в добычу.       Спартанка была бледной, слишком бледной. Кожа с болезненной серостью, тёмные круги под глазами. Лицо казалось измождённым, впалые щёки подчёркивали жёсткую линию челюсти, сжатой в непроницаемом выражении.       И всё же она была человеком.       Ярко-рыжие волосы, коротко остриженные до шеи. Грязные, слипшиеся от пота и жира, они прядями падали по обе стороны лица.       Аурелия не сомневалась, кто перед ней.       Та же, более современная броня, угловатая, выверенная, компактная по сравнению с предыдущими. Винтовка, с которой спартанка прилетела, длиной почти с саму Аурелию, теперь была прислонена к голостолу. Дульный тормоз был размером с кулак. Рядом лежал шлем, и его золотой визор отражал голограмму кольца, висящую над столом.       И спартанка тоже знала, кто перед ней.       Винтовка стояла у стола, но Аурелия не упустила другого: правая рука в броне покоилась на кобуре с М6 у бедра.       Спартанка не отводила взгляда, будто бросая ей вызов: сделай шаг. Попробуй.       Аурелия выдержала этот взгляд.       Прошла секунда. Другая.       Во взгляде мелькнуло сомнение, затем равнодушие.       Рыжеволосая отвернулась к голостолу, но рука так и осталась на пистолете.       Только теперь капитан Виктус отреагировал на открытие дверей и поднял взгляд от своих дел.       — А, наконец-то! — оживился он, оборачиваясь к Аурелии с улыбкой. — Позвольте представить: наш главный научный специалист экспедиции, доктор Аурелия Саво.       Только сейчас Аурелия смогла как следует осмотреть мостик.       Спартанцев было двое.       Второй стоял напротив своей напарницы. Лицо у него было менее измождённым, взгляд живой, внимательный. Волосы острижены почти под ноль, чёрные, с проседью у лба. Он не сверлил её взглядом, как первая, скорее изучал с любопытством.       Турианский экипаж уже привык к её присутствию. Кто-то всё ещё настороженно косился на людей, кто-то коротко кивнул ей, но большинство не отрывалось от своих консолей.       Вокруг голостола, помимо спартанцев и Виктуса, проецировались офицеры объединённого флота. На своём постаменте Холлидей расхаживала туда-сюда, стоя к Аурелии спиной.       Аурелия шагнула вперёд, и Виктус приглашающе указал ей место рядом с собой.       — Доктор Саво, это лейтенант… Фредерик? — он на мгновение замялся, проверяя, правильно ли запомнил непривычное имя. — И его напарница, старшина?..       Он замолчал, не зная, как её представить.       — Сьерра-058, — тихо ответила женщина, избегая смотреть на азари. Голос был хриплым и едва пробивался сквозь шум мостика.       — Линда, — перебил лейтенант, бросив на напарницу недовольный взгляд. Та ответила холодным взглядом.       — Её зовут Линда, — сказал он и снова посмотрел на Аурелию. — И, полагаю, вы и есть та самая храбрая старший сержант Руис?       Глаза Аурелии метнулись вверх, сердце пропустило удар. Но, встретившись взглядом с лейтенантом, она увидела в его глазах лишь дружелюбие, без тени злобы. На мгновение на его лице мелькнула слабая улыбка, прежде чем вновь смениться задумчивой хмуростью.       — Простите.       Лейтенант несколько секунд молча смотрел на неё, будто раздумывая, затем всё же уступил:       — Не стоит. Это было правильное решение. Хотя Холлидей могла бы подготовить вас получше…       Он осёкся и тяжело вздохнул.       — Но мы здесь не за этим, — добавил он уже серьёзно.       Аурелия вновь посмотрела на Холлидей. Та до сих пор не сказала ни слова и даже не отреагировала на её появление. ИИ была погружена в мысли, нервно перебирая пальцами древко своего копья. Аурелия не могла припомнить, чтобы когда-либо видела её настолько выбитой из колеи, обычно у Холлидей был ответ на всё.       Фредерик посмотрел на турианцев.       — Мы знаем, что вызвало импульс.       На мостике повисла тишина. Холлидей не отреагировала, значит, уже знала.       Мысли Аурелии лихорадочно заметались. Как? Откуда? До этого момента она исходила из того, что человечество непричастно, что оно не имело отношения к импульсу, уничтожившему колонии людей, турианцев и Ковенанта. Но ведь возможно и такое. Если бы они нашли нужную технологию, получили такую мощь, разве вид на грани вымирания не нажал бы на спуск?       Озвучить общий вопрос решился Виктус:       — И откуда вам это известно, лейтенант?       Фредерик кивнул на кольцо, парившее над голостолом. На голограмме оно вращалось вокруг планеты, массивного газового гиганта. Разрешение было низким — явно не результат долгих наблюдений, — и рядом с гигантом кольцо казалось тонким и маленьким. Однако Аурелия понимала: сооружение таких размеров всё равно недостижимо для рас Цитадели.       Оно было гигантским, даже если голограмма этого не передавала. Снаружи кольцо выглядело металлическим, вдоль его окружности тянулись каналы и огни. А внутри, жутко напоминая сферу Дайсона, простиралась поверхность: океаны и горы, пустыни и джунгли, разбросанные по внутренней стороне кольца.       Значит, обитаемая структура. Но для кого?       — Ковенант называл это Гало.       По мостику прокатился ропот. Фредерик наблюдал за реакцией турианцев у стола, оценивая их, тогда как Виктус внимательно всматривался в проекцию этого «Гало». Ещё одно название с явным религиозным оттенком, по крайней мере, так переводил её интерфейс.       — Что это? — спросил Виктус.       — Оружие последнего рубежа, — ответил Фредерик.       — Построено людьми?       Аурелия подозревала, что и Виктус, и она сама уже знают ответ. Они видели, на что способен флот ККОН. Впечатляюще, но не настолько. Кольцо в десятки тысяч километров… это выходило за пределы человеческих возможностей.       Но те, кто построил сферу Дайсона…       — Нет, — вздохнул Фредерик. — Древняя раса, ныне, как считается, вымершая. Те же, кто создал мир-щит.       Древняя раса?       Технологии Предтеч не были её специализацией, но за три столетия жизни Аурелия кое-что успела узнать. Достаточно, чтобы понимать: создатели этой сферы Дайсона и Гало — не те Предтечи, о которых известно расам Цитадели.       Значит, ещё одна раса.       И ещё одно исчезновение.       — Проще будет начать с самого начала, — сказал Фредерик.       Над голостолом возникло изображение незнакомого города.       — Лазурный Берег, Сигма Октана IV. Июль 2552 года. В систему из пространства скольжения вошёл флот Ковенанта. Чудом гарнизон сумел отбить их на орбите, но до этого Ковенант успел высадиться и захватить Лазурный Берег.       Голограмма изменилась: над центром города клубился дым, высотки полыхали, а на окраинах целые кварталы были стёрты с лица земли.       Неужели так выглядела победа ККОН?       — После того как морская пехота не смогла закрепиться в городе, КОМФЛОТ санкционировал развёртывание спартанцев под кодовым названием «Океанский разрушитель». Было задействовано двенадцать спартанцев, и Синяя команда проникла в центр Лазурного Берега.       Виктус прочистил горло:       — Синяя команда, лейтенант?       Фредерик на мгновение растерялся, а затем понял, в чём дело:       — Разумеется, прошу прощения. Мы обычно делимся на небольшие огневые группы по три–шесть спартанцев. В операции «Океанский разрушитель» Синяя команда состояла из нашего командира, Сьерры-117, Сьерры-087, Сьерры-005 и меня. Линда возглавляла Зелёную команду.       Рыжеволосая спартанка подняла голову, услышав своё имя, но тут же снова уставилась на разрушенный город над столом, явно погружённая в свои мысли.       Виктус продолжил:       — И эти двенадцать спартанцев — те же, кого мы спасли?       — Никак нет. Вы спасли троих из нас. Сьерре-087 требовалась медицинская помощь, прежде чем она смогла присоединиться. Остальные… — он замялся, — остальные из другого проекта.       — О котором нам не сочли нужным сообщить, — мрачно добавила Линда с другого конца стола, с явным раздражением.       «Трое — значит, те в более тяжёлой броне», — отметила про себя Аурелия. Следовательно, Сьерра-087 — та самая спартанка, с которой она впервые столкнулась, та, кого она по ошибке приняла за лейтенанта. И, что важнее, остальные были частью другого проекта, настолько засекреченного, что о нём не знали даже сами спартанцы.       Фредерик продолжил, не давая ей додумать мысль:       — Синяя команда обнаружила сосредоточение сил Ковенанта у Музея естественной истории Лазурного Берега. Там был развёрнут орбитальный передатчик, и они изучали артефакт, находившийся в музее. В это время оборона флота с большими потерями сдерживала подкрепления Ковенанта.       ККОН «Ирокез» уничтожил на орбите ковенантский стелс-корабль и благодаря этому смог перехватить часть передачи с Лазурного Берега. Тогда сигнал не имел смысла.       Сейчас мы считаем, что музейный артефакт принадлежал Предтечам — той же цивилизации, что создала Гало. К сожалению, тогда мы не поняли, насколько это важно.       Лейтенант всё ещё не объяснил, что именно представляет собой Гало, но одной мысли о вымершей галактической цивилизации с такими возможностями было достаточно, чтобы Аурелия полностью увлеклась рассказом.       Почему люди вообще поместили этот артефакт в музей, если не понимали его значения?       Что ещё важнее, Аурелия получила возможность увидеть последние месяцы ККОН из первых рук. События тех девяти месяцев, что она провела в неведении в пространстве Цитадели. Бои, через которые прошли Фредерик и Линда, ещё не стали историей — это были свежие воспоминания. Если бы она только знала…       — Это подводит нас к Пределу.       Атмосфера в зале изменилась мгновенно. Уверенное выражение лица Фредерика сменилось усталостью и сожалением. Напротив него Линда закрыла глаза, опустив голову. Аурелия на секунду растерялась, такой резкий переход от побед на Сигме Октанус IV выбил её из колеи. Она заметила, что турианцы тоже почувствовали перемену.       Над столом возникла новая планета.       — В начале августа все выжившие спартанцы-II были переброшены на Предел, в систему Эпсилон Эридана, где нас приписали к ККОН «Столп осени» под командованием капитана Джейкоба Киза.       Холлидей впервые вмешалась, явно ради тех, кто не был человеком:       — Лёгкий крейсер класса «Безмятежный». Предшественник таких кораблей, как «Триумф». Старый и живучий, но медленный и со слабым наступательным вооружением.       — Именно, — кивнул Фредерик. — КОМФЛОТ готовил операцию, которая, как они надеялись…       Фредерик на мгновение задумался, прежде чем продолжить:       — Предел был сердцем военной машины ККОН. Земля могла быть культурным центром человеческого пространства, но армия и флот вращались вокруг Предела. Крупнейшие верфи, самые опытные гарнизоны, штаб-квартиры десятков подразделений ККОН. Предел был плацдармом для наших армий и флотов. Если бы Предел пал, о новом наступлении на Ковенант можно было бы забыть.       — А без нового наступления… — подхватил Виктус.       — ВК оценивало — год, максимум два. В зависимости от того, сколько времени ушло бы на поиск более удалённых колоний. Операция «Красный флаг» была нашей последней возможностью перейти в наступление, прежде чем слишком много ресурсов окажется сковано обороной внутренних миров. Это был единственный план, который у нас оставался.       Виктус нахмурился, всё ещё явно не принимая подобные решения:       — И всё же… сосредоточить столько спартанцев в одной операции. Если бы что-то пошло не так…       Фредерик не ответил.       Линда тоже молчала, продолжая смотреть на голограмму Предела пустым взглядом.       Тишина сама стала ответом.       Стратегические и тактические детали войны во многом проходили мимо Аурелии, но она уважала Виктуса. За это короткое время она успела понять, что он практичный и проницательный командир, умеющий быстро оценивать ситуацию. И сейчас было ясно: он уже знает, чем закончится эта история.       Таковы были люди ККОН. Достаточно мудрые, чтобы понимать, что проиграли. И достаточно стойкие, чтобы продолжать сражаться.       — Сколько? — тихо спросила Аурелия.       Она видела в лицах спартанцев вину. И горе, скрытое под слоями военной выучки.       Фредерик глубоко вдохнул, прежде чем ответить:       — За последние девять месяцев мы потеряли больше спартанцев, чем за предыдущие двадцать шесть лет войны вместе взятые. На каждом этапе что-то шло не так. Ошибки наслаивались. Слишком много целей, которые нужно было удержать. Слишком многое считалось важнее жизни спартанца.       Он помолчал и продолжил:       — В конце июля прошлого года Ковенант обнаружил Предел. Сначала они незаметно высадили разведгруппы в регионе Вьери. Когда их обнаружили, армия начала наступательные операции по всему Эпосу. ВК всё ещё надеялось подавить вторжение достаточно надолго, чтобы начать операцию «Красный флаг». Мы были близки. Тридцатого августа «Столп осени» был всего в нескольких часах от выхода, когда в систему вошёл ещё один, более крупный флот. С этого всё и началось.       Голограмма сменилась, показывая скопления орбитальных платформ среди собранных флотов ККОН. Аурелия вспомнила обломки таких же сооружений у Земли — гигантские орудия, дрейфующие в пустоте. Тогда она всерьёз опасалась, что эти пушки развернутся против «Корвуса» и турианского флота.       — Когда путь к отступлению был отрезан, капитан Киз приказал «Столпу осени» присоединиться к силам обороны и санкционировал развёртывание спартанцев на двух направлениях. Я возглавил Красную команду, нас высадили на поверхность для защиты энергогенераторов орбитальных платформ. Без их огневой мощи флот был бы уничтожен за считанные часы.       — А остальные? — спросил Виктус.       — Разведывательный рейдер УФР, пришвартованный к станции над Пределом, готовился к скрытому рейду в занятое Ковенантом пространство. Из-за секретности миссии ИИ станции не имел доступа к его системам. Это означало, что он не мог уничтожить навигационные данные на борту, и когда Ковенант захватил станцию, зафиксировал нарушение протокола Коула. Сьерра-117 повёл Синюю команду из трёх спартанцев на станцию, чтобы уничтожить данные.       Виктус что-то пробормотал себе под нос.       Аурелия не удержалась:       — Чем опасны навигационные данные? Ковенант ведь и так умеет перемещаться через пространство скольжения. Почему не отправить всех к генераторам? Разве это не было важнее?       Впервые с момента возвращения спартанцев Холлидей повернулась к ней:       — Я думала, ты сообразительнее, Саво. Ты же видела, чем заканчиваются встречи ККОН с Ковенантом в космосе. Ничем хорошим. Планеты падают за недели, если не за дни. Как, по-твоему, мы продержались двадцать семь лет при таких раскладах?       — Вы хотите сказать…       Фредерик договорил за неё:       — Протокол Коула требует уничтожать данные о расположении человеческих колоний любой ценой. Эти данные важнее любых ракет и ОМУ. Важнее любого спартанца. Попади они к Ковенанту, Земля оказалась бы в осаде уже через неделю.       Ковенант всё равно нашёл Землю в начале ноября.       Эта миссия лишь отсрочила неизбежное на два месяца.       Такая цена… и такой результат.       Линда по-прежнему не двигалась. Она будто выпала из происходящего, почти не слушая доклад. Аурелии стало не по себе от этого отрешённого состояния, и любопытство взяло верх:       — Линда, в какой команде ты была?       Спартанка вздрогнула, услышав своё имя. Не поворачивая головы, она перевела взгляд на Аурелию, внимательно её изучая.       Ответ прозвучал не сразу — тихо, хрипло, почти неслышно:       — В Синей.       Аурелия ожидала продолжения, но его не последовало. Вскоре Фредерик снова взял слово.       — Обе команды столкнулись с рядом неудач, которые задержали их возвращение к «Столпу осени». К тому моменту, когда Красная команда была готова к эвакуации, Ковенант уже установил господство на орбите. Выжившие из Красной отступили на базу «Замок» на поверхности Предела. Синяя группа выполнила задачу и покинула Предел на борту «Столпа осени».       «Значит, Фредерик остался на поверхности, а Линда улетела. Как же они снова оказались вместе?»       — «Столп осени» должен был совершить «слепой» прыжок перед возвращением в человеческое пространство. Как выяснилось позже, ИИ, назначенный на корабль для операции «Красный флаг», имел на этот счёт свои планы. В результате исследований засекреченных артефактов Предтеч на Пределе доктор Халси смогла расшифровать перехваченный сигнал с Сигмы Октана IV. Это были координаты пространства скольжения.       ИИ установила эти координаты для «слепого» прыжка. Девятнадцатого сентября 2552 года «Столп осени» вышел из пространства скольжения и обнаружил Альфа-Гало на орбите газового гиганта Порог… и флот Ковенанта, уже ожидавший их.       Вот к чему всё вело. Аурелия настолько увлеклась рассказом о последних днях ККОН, что почти забыла, ради чего они собрались здесь: импульс.       Или, точнее, Гало.       Виктус задал прямой вопрос:       — И вы считаете, что это Альфа-Гало и вызвало импульс? Вы всё ещё не объяснили, что делают эти кольца.       Фредерик покачал головой:       — Нет. Альфа-Гало уничтожено. По прибытии «Столп осени» вступил в бой с флотом Ковенанта. Сначала они держались, но в итоге были вынуждены покинуть корабль. Капитан Киз с минимальным экипажем посадил «Осень» прямо на кольцо, а десантные транспорты и спасательные капсулы рассредоточились по поверхности.       Аурелия ахнула и вновь повернулась к Линде:       — То есть вы действительно высадились на Гало? Как там было? Оно выглядело опасным? Там сложная экосистема? Флора, фауна? Ландшафт похож на сферу Дайсона? А смена дня и ночи на вращающемся кольце — она ощущается иначе? Это ведь, должно быть, невероятно интересно, я даже представить не могу…       — Я не высаживалась, — ответ спартанки почти утонул в воодушевлённом потоке слов.       — …потому что было бы очень любопытно сравнить археологию этих структур. И вообще, как ощущается гравитация на такой конструкции, и…       — Я сказала, я не высаживалась, — резко оборвала её Линда, избегая взгляда. — Я была в криосне. Джону пришлось разбираться с этим в одиночку.       — В криосне?..       — Криосон, Саво, — спокойно пояснила Холлидей. — Обычно его используют для экономии ресурсов при длительных переходах через пространство скольжения. Иногда — при тяжёлых ранениях. Ты видела капсулы на седьмой палубе.       Аурелия, конечно, их помнила. Она вообще помнила почти всё, что видела на «Триумфе». Просто никогда не придавала этому значения, её куда больше захватывали другие системы корабля. Криотехнологии не были чем-то особенным для пространства Цитадели: с сетью ретрансляторов в них попросту не было нужды. На фоне всего остального человеческого оборудования криокапсулы казались чем-то второстепенным.       — Тогда почему…       Холлидей посмотрела на неё тем самым взглядом.       Тем самым, которым она останавливала её всякий раз, когда Аурелия начинала копаться не там, где следует. Такой же взгляд она бросала, когда та лезла в шахты «Шивы» или в каналы данных ИИ.       Значит, сейчас она снова собиралась задать неправильный вопрос.       Но какой именно?       И вдруг до неё дошло.       Пустой взгляд спартанки. Заострившиеся черты — резче, чем у напарника. Она огрызалась, как загнанное в угол животное. Слова Холлидей эхом отозвались в голове.       Ранение.       Настолько тяжёлое, что вывело спартанку из боя на Гало. Настолько серьёзное, что его последствия были заметны даже спустя шесть месяцев.       Как она могла не понять этого раньше?       Гул вентиляции смешивался с тихими сигналами и щелчками систем «Триумфа». Линда по-прежнему избегала её взгляда.       Тишину нарушил голос Виктуса:       — Так что же такое Гало?       — Оружие последнего рубежа. Галактический предохранитель, — ответил Фредерик.       — Против чего? — голос Виктуса начал звенеть от напряжения. — Что может оправдать такую разрушительную силу? Такое… неразборчивое оружие? Турианские и азарийские колонии, люди, Ковенант — какой от него толк, если им нельзя бить прицельно?       — Во время боёв Ковенант высвободил нечто, что было заключено на кольце. Паразита. Потоп.       — Отчёты были… тяжёлыми, — продолжил лейтенант, подбирая слова. — Джон после этого почти не говорил с нами об этом. У Потопа есть специализированные формы, которые заражают носителей. После заражения они искажаются, превращаются во что-то иное… и начинают сражаться против своих. Потоп распространился по всему кольцу, заражая и людей, и Ковенант. По мере распространения их тактика усложнялась, и очень быстро силы ККОН оказались разрозненными очагами выживших. Судя по всему, Ковенанту пришлось не лучше.       В пространстве Цитадели серьёзно подходили к изучению и классификации паразитов на чужих мирах. У Аурелии до сих пор были знакомые в этой области. К счастью, генетическое разнообразие рас Цитадели обычно предотвращало масштабные вспышки, а те паразиты, что всё же поражали отдельные виды, удавалось быстро изолировать и вылечить.       Но она никогда не слышала о чём-то, способном управлять жертвами на таком уровне.       И уж тем более — воевать их руками.       Численность должна была расти лавинообразно. Каждое проигранное столкновение означало пополнение рядов врага. И это не считая того, сколько форм Потопа уже существовало на самом кольце.       Число заражённых росло бы экспоненциально. Для разрозненных сил ККОН оно казалось бесконечным.       Ей вспомнились записи и отчёты о войне с рахни — бесконечные волны существ, накатывающие на укрепления, управляемые своими королевами издалека. Тогда Совет бросил в бой кроганов. У экипажа «Столпа осени» такой роскоши не было.       Лейтенант продолжил, уже более мрачно:       — Только после высвобождения Потопа мы поняли истинное назначение Гало. Оно было создано для уничтожения потенциальных носителей Потопа — для полного истребления всей биологической жизни, достаточно развитой, чтобы поддерживать его распространение. Это было решение Предтечей в их войне с Потопом. Мы знаем, что они построили достаточно колец, чтобы стереть с лица галактики всё живое… и, похоже, однажды они это сделали.       Вот оно.       Своя версия кроганов против рахни. Абсолютное решение.       Аурелию передёрнуло.       Гарантированное взаимное уничтожение в масштабах всей галактики.       И всё же разум с трудом осознавал последствия. Это означало, что всё пространство Цитадели когда-то тоже подверглось такому импульсу. Значит, сама история жизни была однажды обнулена.       Не этим ли объясняется исчезновение протеан?       И почему тогда в пространстве Цитадели не нашли явных следов?       — Для ККОН приоритетом стало не бегство, а сдерживание, — продолжил Фредерик. — Потоп нужно было уничтожить, прежде чем он получит доступ к космическим кораблям.       — И как вы это сделали? — спросил Виктус. — Только не говорите, что вы активировали кольцо.       Фредерик позволил себе едва заметную улыбку, словно ответ был очевиден:       — Джон уничтожил кольцо, перегрузив реактор «Столпа осени». Затем он вышел на орбиту на «длинном мече» и встретился с «пеликаном», где были выжившие. Чуть позже они нашли криокапсулу с нашей уважаемой старшиной внутри.       Эта почти шутливая реплика немного разрядила тяжёлую атмосферу. Турианцы переваривали услышанное. На лице Линды на долю секунды мелькнула слабая улыбка, её заметили только Фредерик и Аурелия.       — Значит, Гало было уничтожено? Без активации? И паразит удалось сдержать? — уточнил Виктус.       Фредерик кивнул.       — Тогда что уничтожило человечество? Что вызвало импульс?       Фредерик снова кивнул, но теперь уже не пересказывая отчёты, а выдвигая собственную догадку:       — Доктор Халси сказала, что воспользовалась всплеском приоритетных сигналов ККОН, идущих далеко за пределами человеческого пространства, чтобы передать сообщение Верховному командованию. У нас не должно было быть там сил. Это произошло всего за день до импульса.       — Я не верю в совпадения, капитан. Кто-то нашёл ещё одно Гало. И кто-то его активировал.       Виктус коснулся панели у капитанского кресла. Голограмма сменилась, над столом развернулась карта галактики. Ключевые точки были отмечены: Земля, Тессия, Цитадель, Палавен, Оникс. А в дальнем секторе — маленькая голубая точка.       Источник импульса. Коэлест.       — Этот сигнал, лейтенант… откуда он пришёл?       Фредерик внимательно изучил карту. Аурелия видела, как он перебирает в памяти всё, что знает.       — У нас не было точных координат. Но Коэлест находится в подходящем секторе. И достаточно далеко, чтобы совпало по времени. Но как туда могли добраться? Сигнал использовал очень свежий шифр. Я имею в виду, совсем свежий. Середина октября. У нас нет кораблей, способных пройти такое расстояние за это время.       Аурелия задумалась. Шифры появились уже после Предела.       Значит, кто-то преодолел тысячи световых лет меньше чем за две недели — путь, на который «Триумфу» понадобились бы месяцы.       Её снова поразило, насколько медленнее были двигатели ККОН по сравнению с ковенантскими.       Стоп. Корабль ККОН не смог бы. Но ковенантский смог бы. Но сигнал шёл от человеческого корабля. Богиня… Экспедиционный флот турианцев добрался до Оникса, следуя по следу пятого флота в пространстве скольжения. Почему ККОН не мог сделать то же самое?       — А ковенантский корабль мог преодолеть такое расстояние? И мог ли корабль ККОН пойти по его следу?       Фредерик нахмурился, лихорадочно перебирая варианты:       — Да. Многие ковенантские корабли на это способны. И теоретически корабль ККОН, следуя за ними, мог бы пройти тот же путь гораздо быстрее. Но единственный контакт между силами ККОН и Ковенанта в тот период…       Холлидей закончила за него:       — …был в Солнечной системе.       Она на секунду замолчала, будто перебирая тысячи вариантов одновременно.       — Но кто?       Она сжала виски, словно человек, пытающийся вспомнить ускользающую мысль.       И вдруг замерла.       — Ох…       — «В янтарь одетый»!       Остальные на мостике с ожиданием смотрели на Холлидей, явно рассчитывая услышать продолжение. Она быстро сообразила, что ни у кого здесь нет полного доступа к журналам флота ККОН и нейронной матрицы, способной обрабатывать миллионы операций в секунду, и потому решила пояснить.       — Первая ударная группировка была крошечной по меркам Ковенанта: два носителя класса CAS и около дюжины боевых крейсеров. Мы вступили в бой и уничтожили большую часть флота, но один из носителей прорвался сквозь оборону и завис над Новой Момбасой.       Тот самый носитель, который новобранец и его УВОД считали своей целью. Источник разрушений, обрушившихся на Новую Момбасу. Тот самый носитель… что ушёл в пространство скольжения!       — Расшифровки УФР указали на возможное присутствие на борту пророка, представителя высшего руководства Ковенанта. Задачи ККОН в этом секторе изменились: захват носителя и пророка стал приоритетом.       Жестом руки она вывела перед ними карту Новой Момбасы.       — Наземные силы ККОН двинулись к месту высадки, пытаясь сдержать десант и пробиться к носителю. Флот направил в город фрегат «В янтарь одетый» для поддержки операции. Во время штурма носитель ушёл в пространство скольжения. Фрегату разрешили преследование.       — Класс CAS очень быстрый. Очень. — Холлидей замолчала, опершись головой на руку и нахмурившись. — Было на грани. Но они могли успеть. Самое раннее — первое ноября.       Фредерик поморщился.       — Тогда всё сходится. «В янтарь одетый» следует за CAS к Коэлесту. Они находят кольцо Гало, вероятно, вступают в бой с Ковенантом, и менее чем через сорок восемь часов Гало активируется, — сказал он.       Таким образом, сцена для решающей битвы войны была подготовлена. Одинокий фрегат и носитель Ковенанта где-то в тысячах световых лет от исследованного космоса. Аурелию поражало, что всё в итоге сводится к такой простой схеме: война, унёсшая миллиарды жизней, может решиться судьбой экипажа одного-единственного корабля.       Она не могла прочесть выражения лиц спартанцев. Турианцы, особенно Виктус, напротив, выглядели так, будто наконец рассчитывают получить ответы. По залу поползли приглушённые перешёптывания. Холлидей по-прежнему работала, перебирая миллиарды возможных сценариев и исходов.       — Значит, это наш план? — спросил Фредерик у ИИ. — Летим на Коэлест. Получаем ответы. Берём под контроль Гало.       Холлидей на своём постаменте выпрямилась.       — Это, сэр, решать вам. И капитану Виктусу, разумеется.       Голос Одиссея в интеркоме заставил Аурелию вздрогнуть и снова сосредоточиться на столе.       — Сэр, если позволите, — начал Одиссей. Фредерик кивнул его проекции в центре стола. — Чёрный Ящик знал о Гало. Он знал, что именно оно стало источником импульса. И скрыл это от нас ещё до вылета.       — Скользкий ублюдок… — процедила Холлидей.       — Чёрный Ящик? — переспросил Фредерик, и в его голосе прозвучало подозрение.       — ИИ УФР, сэр. Из офиса Парангоски. Мы оставили остатки Седьмого флота, чтобы держать его под контролем, и всегда понимали, что он не раскрывает нам всей информации. Но я не думал, что всё настолько плохо, — аватар Одиссея нахмурился. — Кто знает, на сколько ходов он нас уже обошёл.       Аурелия почти ничего не знала о Парангоски, кроме обрывков, услышанных от Холлидей. Но, судя по реакции Фредерика, ему это имя было хорошо знакомо: новость о её ИИ заставила даже его помрачнеть. Значит, дело серьёзное. Однако лейтенант всё ещё выглядел озадаченным.       — Не понимаю. У него те же базовые директивы, что и у вас с Холлидей. Он не станет нас предавать.       Холлидей вмешалась:       — Не вас, сэр. Нет. Он утверждает, что у него есть план на будущее. ИИ по всему пространству ККОН потеряны, они остались одни и ищут ориентиры. Пройдёт совсем немного времени, прежде чем начнут формироваться стороны. Мы хотим быть уверены, что, когда это будущее наступит, уцелевшие конструкции в человеческом пространстве останутся под контролем КОМФЛОТа.       — Будущее? — спросил лейтенант.       — Наш неизбежный исход, сэр.       — Это будущее? Не понимаю, как… — Фредерик замолчал, и Аурелия окончательно запуталась. Она уже не улавливала ход разговора, особенно когда речь зашла о, казалось бы, очевидных вещах. Она столько времени посвятила изучению корабля и его экипажа, как она могла упустить нечто настолько важное?       — При всём уважении, сэр, полагаю, этот разговор лучше продолжить в ином составе, — уклончиво сказала Холлидей, и Виктус приподнял бровь. Капитан на мгновение задумался, но решил ничего не говорить. Похоже, он был готов пока оставить их секрет нераскрытым. Аурелия поняла, что, по крайней мере на время, ей придётся подавить своё лихорадочное любопытство.       Снаружи тяжёлых гермодверей мостика послышалась возня. Сквозь массивную титановую раму приглушённо доносились быстрые, напряжённые голоса. Холлидей обернулась с лёгкой улыбкой, и двери с шипением разошлись.       Женщина, стремительно вошедшая на мостик, без сомнений была спартанцем. Только без своей тяжёлой титановой брони. На ней была лишь простая, плохо сидящая полевая форма ККОН. В руках она держала дробовик, ремень перекинут через плечо; ствол медленно скользил по помещению, направленный чуть ниже уровня прямой угрозы. Дробовик, внушительный по меркам Цитадели, в её мускулистых руках казался почти небольшим. Её голубые глаза метались по сторонам, перебегая от турианца к турианцу, словно она пыталась уничтожить их одним взглядом.       Когда её взгляд остановился на Аурелии, лицо женщины дёрнулось в презрительной гримасе. Даже без брони она возвышалась над ней, на несколько десятков сантиметров выше азари, подавляя одной лишь своей фигурой. Аурелии невольно захотелось отступить, спрятаться где-нибудь в тени мостика.       Но, присмотревшись внимательнее, она заметила, что эта непробиваемая внешность начинает трескаться. По предплечьям тянулись ярко-красные ожоги. Там, где у Фредерика и Линды чёрный техкостюм закрывал шею и подбородок, у неё ворот рубашки оставлял кожу открытой, и там тоже были ожоги. Самые тяжёлые, с пузырями и растрескавшейся кожей, были перевязаны свежей белой марлей. Другие, уже начавшие заживать, оставались открытыми, их неровные пятна уродовали бледную кожу спартанки.       Плазма. Жестокие последствия основного оружия Ковенанта, совсем не похожие на рваные шрамы от осколков и кинетических снарядов. Менее точные. И куда более мучительные…       Под ожогами Аурелия различала и более старые шрамы. Некоторые — ровные, почти геометрические линии, будто повторяющие контуры костей кисти и предплечья. Другие — грубые рубцы и узлы, происхождение которых оставалось лишь догадываться.       Спартанка остановилась у стола и заняла своё место, заметно напряжённая. Её взгляд метался между Виктусом слева и Аурелией справа. Она резко отсалютовала лейтенанту и, как только тот ответил, тут же вернула руку на рукоять дробовика. Линда и новоприбывшая обменялись едва заметными кивками.       — Сэр? — доложила новоприбывшая спартанка.       Аурелия сразу узнала её голос. Это была та самая спартанка, что первой подошла к ней у «пеликана», та, которую она тогда приняла за лейтенанта. Она вспомнила и её броню: не такую, как у остальных. Менее угловатую, чем у Фредерика и Линды, но заметно более массивную и технически сложную. Аурелия невольно задумалась, где сейчас эта броня и почему спартанка явилась на мостик без неё.       И тут её осенило: эта спартанка была первым человеком, с которым она вообще заговорила. Тогда, внутри сферы Дайсона. Первым контактом, по крайней мере лицом к лицу, для целой цивилизации. Аурелия подняла взгляд на стоящую рядом женщину, пытаясь понять, осознаёт ли она это. Понимает ли, что войдёт в архивы Цитадели и навсегда останется в её истории.       Спартанка в конце концов заметила на себе её взгляд и посмотрела в ответ с озадаченной гримасой, затем нарочито сделала шаг в сторону от Аурелии и повернулась к лейтенанту, не выпуская дробовик из рук. Аурелия попыталась не обращать внимания на то, как у неё на мгновение замерло сердце, когда их взгляды встретились.       — Позвольте представить мою коллегу, старшину второго класса Келли-087, — объявил Фредерик. Как и Линда, Келли, похоже, удивилась тому, что лейтенант назвал её по имени при Аурелии и турианцах. Линда бросила ей сочувственный взгляд, а Виктус сдержанно кивнул в знак приветствия. Келли это проигнорировала.       — …которая сейчас, вообще-то, должна находиться у доктора Халси. Ваш статус, старшина? — закончил лейтенант.       Не раздумывая, Келли ответила:       — В строю, сэр.       Аурелия снова посмотрела на перевязанные ожоги.       — А «мьёльнир»? — уточнил Фредерик.       — Требует серьёзного ремонта. Проще перечислить системы, которые ещё работают. У вас случайно не найдётся запасного комплекта марк-VI, сэр?       Фредерик тихо усмехнулся. Спартанцы явно говорили о своей броне, и слова Келли только подтвердили наблюдение Аурелии: её комплект действительно отличался от остальных. Нужно будет позже расспросить об этом Холлидей, хотя вряд ли ИИ станет откровенничать. С возвращением людей она стала куда более скрытной.       Лейтенант, похоже, ждал чего-то, но в конце концов не выдержал:       — Ну, старшина? Что вас сюда привело?       Келли повернулась к Линде:       — Доктор хотела осмотреть твою спину.       Линда закатила глаза, чем вызвала недоумённые взгляды Фредерика и Келли. Та продолжила, уже обращаясь к лейтенанту:       — И я не хотела оставлять вас здесь наедине с ними, сэр.       Яд в её голосе ошеломил Аурелию. Она ожидала настороженности, возможно даже злости. Понимала, что тема Ковенанта всегда будет болезненной. Но не думала, что недоверие окажется настолько обыденным. И уж тем более не ожидала увидеть в глазах спартанки откровенную ненависть, направленную на неё и экипаж «Триумфа». Ей казалось, люди смогут отличить её товарищей от Ковенанта. Теперь она начала сомневаться.       В том, как Келли выражала свою неприязнь к инопланетянам, было что-то более сырое, обнажённое, чем у других спартанцев. Фредерик, если и испытывал ненависть, держал её при себе. Он напоминал Аурелии дипломатов, часто бывающих в барах Тессии, пусть и более замкнутых и скрытных. Линда же оставалась для неё загадкой: трудно было понять, связано ли её мрачное настроение с синей кожей и щупальцами Аурелии, с ранениями спартанки или с чем-то ещё.       А вот Келли ненавидела. Ненавидела её. Ненавидела турианцев. Это читалось в её презрительной усмешке, в том, как она избегала любого контакта, как нарочно не смотрела никому из них в глаза. И хуже всего было то, что Аурелия не могла понять, вызвана ли эта ненависть призраком Ковенанта или тем, что они просто не люди. Это было резким напоминанием: как бы она ни фантазировала там, над Новой Момбасой, ей никогда не понять, что значит быть человеком.       Она и раньше могла представить последствия такой войны. Но всё равно удивлялась, сталкиваясь с ними лицом к лицу.       — Линда, — приказал Фредерик.       Та сразу подхватила шлем со стола и одним плавным движением надела его. В ту же секунду болезненное лицо исчезло за неуязвимым золотым визором спартанца. Она взяла снайперскую винтовку и прижала к груди, с лёгкостью управляя длинным оружием в тесноте мостика.       Направляясь к выходу, она двинулась вперёд, и Фредерик последовал за ней. Он коснулся её плеча и что-то тихо сказал. Аурелия не расслышала слов, но Линда едва заметно кивнула и покинула мостик. Сам Фредерик обратно к столу не вернулся, а спустился на нижний уровень. Несмотря на массивную броню, он двигался почти бесшумно, лишь мягкий стук сопровождал его шаги по ступеням. Остановившись за штурманами, которые поспешно уставились в приборы, делая вид, что полностью заняты удержанием позиции «Триумфа» в строю, он не удостоил их взглядом и уставился в звёздное пространство Дзеты Золотой Рыбы.       Виктус и Аурелия наблюдали за ним с интересом. Келли, судя по всему, тоже: вскоре она покинула своё место и спустилась вниз. Быстро подойдя к Фредерику, она встала рядом с ним.       Они тихо переговаривались, глядя в звёзды. Аурелия, в свою очередь, наблюдала за ними, двумя людьми: одним в титановой броне, неподвижным, словно статуя, и другим из плоти и шрамов.       Пока спартанцы впервые всматривались в пустоту вселенной, Аурелия молча наблюдала за ними.

***

      Ош пробиралась сквозь сеть охлаждающих башен, стараясь не сводить глаз с гигантского улья, нависшего над головой. Металлические решётчатые переходы звенели под её шагами, и звук гулко разносился по стенам огромных залов. Находиться под ульем было не по себе. Она знала, что ковенант и люди в городе погибли от импульса. Но здесь, внизу, с ней было что-то ещё.       И даже если в ульях больше не осталось ничего живого, всегда оставалась опасность, что вся эта махина рухнет. Кто знает, какие повреждения она получила в боях наверху? С этой мыслью Ош двигалась ещё осторожнее, почти крадучись пересекала громадный ангар, лавируя между штабелями припасов ККОН и странными, органическими на вид контейнерами Ковенанта.       Когда она добралась до другой стороны, нервы были на пределе, паранойя почти захлёстывала. Хуже всего было то, что в этом зале не оказалось ни одного монитора, которыми была усыпана остальная часть комплекса. А значит, она осталась без подсказок своего невидимого помощника. Однако, едва она вышла из охлаждающего отсека, раздалась серия коротких сигналов.       Как и прежде — монитор. И на нём всего один знак: стрелка, указывающая вниз.       И она последовала за этими странными указателями, как делала всегда, продолжая спуск.       Пятый подуровень. Шестой. Седьмой. С каждым шагом всё глубже внутрь комплекса ощущение чужого взгляда только усиливалось. Это было жутко и заставляло её двигаться всё медленнее, всё осторожнее.       На шестом уровне она заметила камеры наблюдения, провожающие её по длинным коридорам. Она решила не обращать на них внимания.       На седьмом уровне она наконец нашла то, что искала. Балкон, нависающий над огромной камерой. В центре возвышался массивный узел сложной электроники. Двери здесь были куда сложнее, как в стерильных отсеках кварианских госпитальных кораблей. Когда она подошла, они в последний раз открылись перед ней.       Тонкая сеть лазеров пересекала её тело, пока она шла по затемнённому коридору. Впереди царила почти полная тьма, лишь редкие огни аппаратуры выхватывали из неё отдельные детали. В помещении почти ничего не было видно.       И вдруг раздался звук.       Влажный, дрожащий, словно приглушённая трель ханара, простуженного и пытающегося дышать. Она была здесь не одна.       Ош включила фонари на скафандре и медленно повела лучами по комнате.       Она едва не пропустила его при первом осмотре, крошечную розовую голову, выглядывающую из-за одной из стоек с аппаратурой. Шесть бусинчатых глаз уставились на неё, сужаясь от яркого света. Когда она резко вернула луч обратно, существо начало выплывать из укрытия. Оно было уродливым, фиолетовым, двигалось с пугающим наклоном, а щупальцеподобный отросток проталкивал его сквозь провода и трубки.       Ковенант не уничтожен!       В панике Ош вскинула человеческий пистолет и навела его на парящее существо. Она дёрнула спуск — ничего. Бош’тет! Она же знала, что это плохая идея. Пока она судорожно возилась с оружием, существо продолжало приближаться, и делало это пугающе быстро. Она не успела даже отреагировать, как одно из щупалец выхватило пистолет из её рук. Кила, как оно вообще оказалось так близко?       Она закрыла лицо и бросилась в укрытие, когда существо вырвало оружие. Осторожно выглянув из-за ящиков, за которыми пряталась, она увидела его у того места, где оно схватило пистолет. Один из розовых щупалец распался на тысячи тончайших ресничек. Ош, затаив дыхание, наблюдала, как существо стремительно разбирает оружие: детали и пружины исчезали в щупальцах, пока оно изучало механизм. Его голова склонилась над пистолетом с явным любопытством.       Не успела она моргнуть, как реснички уже переплетались над разобранными частями, внося едва заметные изменения, которые Ош даже не могла распознать. Спустя секунду пистолет был собран вновь, и существо поплыло обратно к ней.       Ош сжалась за ящиком, но существо не направило на неё оружие. Вместо этого оно протянуло его обратно, напоследок щёлкнув каким-то переключателем.       Сбитая с толку, Ош взяла пистолет и случайно коснулась спуска. Глухой выстрел прокатился по залу, пуля со звоном отрикошетила от стен. Существо взвизгнуло и метнулось назад за центральную стойку, дрожа от страха.       Ош в испуге выронила пистолет.       — Нет-нет-нет! Вернись! Я не хотела! — крикнула она. — Прости… Я не хотела. Я хочу подружиться. Это ты меня сюда привёл?       Услышав её мягкий голос, существо осторожно выглянуло из-за стойки. Убедившись, что пистолет лежит на полу в стороне, оно медленно выплыло вперёд, нерешительно приближаясь к Ош.       Ош не верила своим глазам.       — Кто ты?..

***

      Спрятавшись среди балок под потолком ангаров «Триумфа», Линда едва сдерживала крик. Она пришла сюда, чтобы найти опору, подальше от давящего присутствия чужаков. Там, где не нужно постоянно оглядываться, где за каждым углом не мерещится угроза.       Ей нужно было вернуть покой в голове, успокоить бурю мыслей. Во время войны она всегда оставалась непробиваемой, надёжной, почти безмятежной опорой для команды. Она гордилась этим: умением отсечь всё лишнее и сосредоточиться на простых задачах. Видеть поле боя таким, какое оно есть. Замечать замаскированных элитов на расстоянии в пятьсот метров. Утихомиривать сердце и разум, чтобы нанести точный, смертельный удар. На войне её накрывал странный покой, ясность мысли и предельная собранность.       Но после Предела этот покой стал ускользать.       Она была нужна команде, и потому она здесь, в десятках метров над палубой, пытается собрать себя по частям. Внизу турианцы занимались своими делами, даже не подозревая о присутствии спартанки.       Слова Фреда, прошёптанные на мостике, эхом звучали в её голове:       «Соберись, спартанец. Нам нужен твой холодный разум. Особенно молодым. Продержись ещё немного».       Она должна держаться. Нельзя срываться. Не сейчас.       Линда закрыла глаза.       И сразу же ощутила боль.       Призрачные всплески плазмы Ковенанта по спине. Воздух, выбитый из лёгких невыносимым жаром. Плазма продолжает жечь, прожигая титан и плоть. Она чувствует, как жар проникает внутрь, разрушает печень, почки, обугливает позвоночник. Она помнит, что не могла закричать, сдавленные лёгкие не пропускали воздух.       А потом — пустота. Холод после огня. Мир сужается до точки и исчезает.       И в этот момент она думает о матери. О том, как та успокаивала её после ночных кошмаров. Как мягко отчитывала за шалости в школе. Как опускалась перед ней на колени и с улыбкой убирала волосы за уши.       «Ты будешь думать, что одна… но это не так…»       Линда не вспоминала о семье с семи лет. Она приняла свою судьбу спартанца, приняла роль защитницы человечества. До того дня.       В сотнях километров над пылающей поверхностью Предела, в те странные минуты между жизнью и смертью, когда она словно зависла между мирами, ей захотелось лишь одного. Не выжить — этот рубеж она уже перешла, отдав своё тело делу. Не спасти Предел — его судьба уже была решена. К своему стыду, она даже не желала спасения товарищам, пока Джон нёс её угасающее тело к «пеликану».       Нет.       Она хотела лишь одного — чтобы мать обняла её в последний раз. Чтобы утешила в последние мгновения.       «…что бы ни случилось, я с тобой, слышишь?»       Её мать стала пеплом на Веренте, сплавленным в стеклянную корку, покрывшую планету после удара Ковенанта. Там же исчезла и могила той девочки, по которой она когда-то скорбела. Линда не умерла бы так рано. Она могла бы быть рядом, когда всё началось. Уберечь мать от боли утраты. Встретить конец вместе. Они всё равно не выжили бы. Но вдвоём было бы легче.       Её мать погибла, пока сама Линда находилась в сотнях световых лет отсюда — женщина, пережившая похороны собственной дочери. О гибели Верента Линда узнала из сводки ККОН. Тогда её поразило, как мало она почувствовала. И всё же годы спустя, умирая над Пределом, она плакала о своём доме.       Она перешла за грань, освободившись от оков предназначения. Она никогда не рассчитывала пережить эту войну. Должна была умереть, как и полагалось, чтобы дать человечеству шанс.       Недели спустя она очнулась на операционном столе, задыхаясь и изнывая от боли. Коктейль препаратов одурманивал её, искажая всё до кошмаров.       Её озадачило, когда доктор Халси исчезла вместе с Келли. Разве не ради операций вроде «Первого удара» всё это и было? Чтобы выиграть для человечества время? Так им говорили с детства. Это было тем, что помогло юной Линде пережить первые, самые тёмные годы войны. Ради этого Халси вырвала их из семей, чтобы они спасали человечество там, где никто другой не сможет. Тогда почему она забрала Келли?       Но Линде пришлось сосредоточиться на себе. Даже когда она снова встала на ноги, снова облачилась в «мьёльнир» для «Первого удара», снова дала имя своей винтовке — «Норнфанг», — она чувствовала: что-то изменилось. Что-то было не так. Сначала ей казалось, что всё дело в том, что она не должна была выжить.       Поэтому на «Непреклонном пастыре» она вновь попыталась обменять свою жизнь на жизни товарищей. Она не рассчитывала покинуть станцию. Тогда обрести покой было легко, когда она была уверена, что этот день станет последним. Но Джон вернулся за ней. И, словно во сне, она прорвалась вместе с ним наружу.       В битве за Землю она была как в тумане: тело двигалось само, выкашивая Ковенант. Всё ощущалось неправильно — и биение сердца, и пустота внутри. Тело казалось чужим. Она была как призрак в гниющем теле. На этот раз она решила, что причина в другом: человечество стояло на грани, а её братья и сёстры не могли остановить конец. И потому она утешалась боем, искала покой в пролитой крови — в уверенности, что делает всё, что может.       По пути на Оникс она впервые ощутила надежду. Чувство себя вернулось, пусть и ненадолго. Халси обещала решение. Возможно, если она будет сражаться достаточно яростно, отдаст достаточно крови и сил, пожертвует остатками своего и без того хрупкого рассудка, она сможет победить. Возможно, то, что ждёт их на Ониксе, наконец принесёт ей покой.       Но это оказалось убежищем. Местом, где Халси спряталась от конца войны. А когда они вышли наружу, всё было кончено. Падение человечества произошло, пока они скрывались внутри Оникса. Они не смогли сражаться. Не смогли ничего изменить. Им даже не дали попытаться.       Она подвела их.       Не потому, что была недостаточно сильна. И не потому, что бой был невозможен. Нет, Линда потерпела неудачу потому, что ей просто не дали сражаться.       За Землю и все её колонии — вот ради чего они сражались. Потому что могли только они. Это стало её сутью ещё на Пределе, когда детство исчезло в бесконечных тренировках и изнуряющих упражнениях. Это было её девизом в самые тяжёлые годы войны, когда она, ещё подросток, пыталась найти своё место в насилии. Спустя годы это стало её утешением над Пределом, когда она умирала, мечтая лишь об объятиях матери. После возвращения, во время битвы за Землю, она считала это ответом на свои кошмары и боль.       А теперь она не могла понять.       Она зажмурилась, пытаясь заглушить вихрь мыслей. Сосредоточилась на ангаре внизу. Турианцы сновали там, как муравьи, среди громадных «пеликанов» и чужих десантных кораблей. Никто из них, разумеется, не знал, что она здесь. Она всё ещё была спартанцем.       Её броня, снятая по настоянию Халси, чтобы та могла наблюдать за заживлением обширного кожного трансплантата на спине и вводить иммунодепрессанты, помогавшие организму принять новые клонированные печень и почки, оставалась во временном штабе спартанцев на «Триумфе», рядом с изношенным комплектом марк-V Келли. По настоянию Фредерика Линда её больше не надевала.       Фредерик считал, что доверие к ксеносам поможет выстроить дружбу и взаимопонимание, а укрытие за «мьёльниром» лишь отдалит их от возможных союзников в галактике. Линда не была в этом уверена.       Она сидела, прижавшись незащищённой спиной к стальной балке, чувствуя, как холод пробирается сквозь тонкую форму. На груди у неё висел MA5, у бедра — проверенный M6. Наблюдая за турианцами внизу, она думала о том, как быстро всё изменилось. Как быстро человечество прошло путь от гибели к исчезновению. Всего несколько месяцев назад она уже выцеливала бы этих чужаков, отмечала командиров и приоритетные цели.       Она подняла винтовку к плечу. Пальцы привычно сняли оружие с предохранителя.       Как же это просто — вернуться к знакомому. Лёгкое нажатие на спуск, и начнётся бойня. Вернёт ли этот всплеск боя ощущение себя?       Но она не могла. На неё рассчитывали.       Линда дёрнула затвор. Блестящий патрон вылетел из патронника, описав плавную дугу в воздухе. Она поймала его прежде, чем тот успел сорваться вниз, в ангар.       Внизу она заметила турианца. Командир отделения. Опытный, это чувствовалось сразу: он избегал очевидных признаков лидерства даже здесь, в безопасной обстановке. Но Линда видела, как на него смотрят подчинённые, как он наблюдает за их действиями на тренировке. Его отделение было слабым. А он — нет. В бою он стал бы первой целью. С SRS-99 его голова исчезла бы мгновенно. Даже MA5 хватило бы, если застать врасплох.       Но она не могла.       Линда повертела патрон в пальцах, задержав на нём взгляд. И бросила вниз.       «Я люблю тебя, малышка».       — Я тоже тебя люблю, мама.

***

      Отряд Варсо заканчивал долгий день учений в ангаре. Дело продвигалось медленно, но эта сборная солянка из списанных и забытых постепенно становилась лучше. А главное, у них начинало появляться чувство единства. Теперь они принадлежали «Триумфу», а не тем кораблям, на которых служили раньше.       Вдруг что-то щёлкнуло его по голове и со звоном упало на пол. Он потёр гребень, всё ещё ощущая боль, и огляделся. Ничего необычного. Сначала он решил, что кто-то из бойцов решил подшутить, но все крутились неподалёку у турианского десантного корабля. Он поднял взгляд вверх — над ним ничего не перемещали, никакие контейнеры не могли упасть. Тогда он посмотрел под ноги.       У его сапога лежала латунная гильза.       Что за?..