Грехи отцов наших

      «Первые дни казались нереальными. Вряд ли кто-то из нас был способен осмыслить, что мы вышли из мира-щита в совершенно иной мир. Особенно мы, спартанцы-III. Мы никогда не знали жизни без войны. Для нас Ковенант был постоянной величиной. И всё же мы понимали, что когда-то было иначе.       Я смутно помню, как родители говорили о времени до Ковенанта. Они описывали его почти как рай: тогда люди жили, влюблялись, исследовали вселенную. В ту эпоху молодая пара с Трибьюта могла обосноваться и построить дом в дикой глуши Холо. Это было время без пайков, без еженедельных тревог и эвакуационных учений. Время, когда в новостях не ждали очередного сообщения о массовой гибели. Они всегда говорили о галактике как о чём-то огромном и полном возможностей.       Иногда я жалею, что не застала этот мир — мир, где человечество развивалось и процветало, где будущее казалось светлым и можно было стать кем угодно. Иногда мне кажется, что он существовал лишь в ностальгии моих родителей.       В последние годы Келли всё чаще говорила о восстаниях. О том, как её и других спартанцев-II отправляли уничтожать целые ячейки мятежников. Думаю, это тяготило её. Убийство себе подобных. После Гало человеческая жизнь стала такой редкой и ценной, что, мне кажется, она так и не смогла бы простить себя за те жизни, которые оборвала.       На обучении мы изучали столетия человеческой стратегии и тактики. Почти все они были рождены в войнах людей против людей. Думаю, тот мир, о котором рассказывали мои родители, никогда по-настоящему не существовал. С тех пор как человечество вышло к звёздам, нас всегда сопровождало насилие. Оно было частью нас.       Вот почему первые недели на «Триумфе» оказались такими тяжёлыми. Мы были спартанцами. Мы были воинами. Мы сделали выбор в пользу самой тёмной стороны человеческой природы — насилия.       Творчество, страсть, любовь — всё то, что делало человечество человечеством, — из нас выбили, чтобы сделать нас лучше как солдат.       А на «Триумфе» от нас внезапно потребовали вернуть это обратно.       Нас попросили снова стать людьми».

Уильямс, Люси. «Невысказанные слова». Пер. Аурелии Саво. Тессийское дипломатическое издательство, 2255. Стр. 257.

***

      ///PRO-46328 «ПОРТ-СТЭНЛИ», дата: 02.03.2553       ***ТРЕВОГА***       НОВЫЙ ТРАФИК НА: ККОНВоенСеть/УФР/ГЛАВКОМУФР/?!НЕИЗВЕСТНО?!:       ***ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ***       Канал находится в НЕРАСПОЗНАННОЙ сети.       PRO-46328 «ПОРТ-СТЭНЛИ» СООБЩАЕТ: УСПЕШНОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ЭКСТРАНЕТУ       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Приветствую, «Порт-Стэнли». Давно не виделись. Как прошло путешествие?       В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Отлично. Статус шифрования?       ЗАЩИЩЕНО       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Статус обнаружения?       СИГНАТУРА ВЫХОДА ИЗ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ НИЖЕ ПОРОГА ОБНАРУЖЕНИЯ НА ПОЗИЦИЯХ 7-ГО ФЛОТА       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): А на Сур’Кеше?       НЕ ОБНАРУЖЕНО       ПРОНИКНОВЕНИЕ В СЕТЬ В ПРОЦЕССЕ       СЛОЖНОЕ ШИФРОВАНИЕ: МЕДЛЕННЫЙ ПРОГРЕСС       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Как любезно со стороны азари — установить канал связи прямо у нас под носом. К счастью для нас, их системы не слишком-то рассчитаны на ИИ. Жаль, что ГОР действуют куда компетентнее. Используй процедуры, которые я для тебя создал, — это должно помочь.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Оставайся на линии. Следи за каналом. Если наше соединение будет обнаружено — замети следы и возвращайся в Солнечную систему.       ПРИНЯТО       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Удачи, «Порт-Стэнли».       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Канцелярия главкома УФР завершила сеанс.       ПРИНЯТО       //       /

***

      Изысканный облик азари-администратора возник на обзорном экране в зале Совета Цитадели. Изображение дрожало от помех, но и она, и её офис в Сиднее были различимы достаточно чётко. Звук сперва шёл с треском, но быстро выровнялся.       — …Приём? Советники? Вы меня слышите? — голос дипломата разнёсся по залу.       Трое советников как раз завершили очередной долгий день утомительных переговоров. Ничего серьёзного — мелкие вопросы, которые вообще-то должны были решаться на более низких ступенях, но каким-то образом всё равно оказывались у них. Со стороны должность советника кажется сплошной чередой судьбоносных решений и переговоров на высшем уровне. На деле всё обычно было куда прозаичнее.       Именно поэтому они с таким интересом ждали доклада совместного администратора, направленного на Землю. Особенно Тевос — ей хотелось увидеть, как изменилась система за два месяца с тех пор, как она вела переговоры с ИИ ККОН. Тогда система лежала в руинах: города всё ещё носили следы боёв, а транспортные маршруты были забиты обломками.       — Да, администратор, мы вас слышим. С нетерпением ждём вашего отчёта, — ответила Тевос, чётко и громко, чтобы её слова не потерялись в помехах.       — Благодарю, советник Тевос. Вчера мы завершили установку узконаправленного ретранслятора связи на низкой орбите Земли. Калибровка ещё продолжается, поэтому прошу извинить за искажения.       Тевос легко рассмеялась:       — Это вполне допустимо, администратор. Какие последние новости в Солнечной системе?       Администратор перешла на более официальный тон:       — Первичное заселение идёт медленно. Использование Марса как перевалочного пункта оказалось крайне полезным: программа адаптации успешно знакомит переселенцев с особенностями и опасностями их новых домов. Были отдельные случаи самовольных действий и попыток выйти за рамки, но благодаря силам правопорядка на поверхности и Седьмому флоту в поясе обломков нам удаётся поддерживать порядок в системе.       — Мы также начинаем рассматривать варианты демобилизации производственных мощностей ККОН и их перепрофилирования под выпуск гражданской продукции. Если, конечно, у Совета не найдётся применения для сорока тысяч BR-55, которые мы ежемесячно производим здесь, в Сиднее.       Спаратус усмехнулся, а Тевос улыбнулась.       — От экспедиционных сил новостей пока нет, но это ожидаемо с учётом расстояния. По нашим расчётам, они должны прибыть в систему Дзеты Золотой Рыбы в ближайшие дни, однако информацию от них мы, скорее всего, получим лишь через несколько недель, а то и через месяц, — завершила доклад администратор.       Валерн кивнул, а Спаратус недовольно хмыкнул.       — Если говорить серьёзно, на этой неделе с нашей делегацией связался Чёрный Ящик. У него есть просьба, требующая вашего одобрения, — администратор на мгновение замолчала, и Тевос кивнула. — В отсутствие живых людей он предложил отправить группу Цитадели на задание по добыче материалов, необходимых для создания новых искусственных интеллектов.       На несколько секунд повисла тишина. Спаратус не мог поверить в такую наглость.       — Что?! Мы и так пошли на дипломатические контакты с этими ИИ. А теперь они хотят, чтобы мы нарушили собственные законы и помогли им создавать новых? — в его голосе зазвучало раздражение. — Именно этого мы и боялись с самого начала: самовоспроизводящихся ИИ.       Он продолжил:       — Я знал, что вся эта колонизационная программа слишком хороша, чтобы быть правдой. И что теперь? Мы уступим, или он направит свои флоты на наших граждан?       Администратор возразила:       — Чёрный Ящик не выдвигал подобных требований, сэр. Он лишь предложил обмен: данные разведки ККОН по мирам Ковенанта в обмен на помощь. О поселенцах речи не было.       Спаратус недовольно проворчал. Тевос решила высказаться:       — Когда я была там, у меня сложилось впечатление, что среди ИИ нет единства. Интеллект, который первым связался с экспедиционным флотом, позже был заменён Чёрным Ящиком. Между ними ощущалось напряжение. Возможно, влияние Чёрного Ящика не так велико, как нам кажется. Думаю, мы можем безопасно отклонить предложение. Мы не можем позволить ИИ ККОН выйти из-под контроля. Со временем мы вернёмся к этому вопросу, но сейчас не время.       Валерн нахмурился.       — Понимаю опасения. Но давайте смотреть стратегически. У них уже есть собственные флоты. Рано или поздно они, скорее всего, найдут способ «размножаться» самостоятельно. Если процесс будет проходить под контролем Цитадели, у нас появится возможность его регулировать. Если же мы откажемся, рискуем оказаться в стороне от процесса, который не сможем остановить. И это не считая ценности разведданных ККОН. Я поддерживаю предложение.       Спаратус тяжело вздохнул:       — Но мы не знаем, найдут ли они такой способ, Валерн. Это лишь предположения. Риск слишком велик, и к тому же это незаконно. Никакие разведданные не стоят угрозы появления ещё одного неконтролируемого объединения ИИ с дредноутами по всей галактике. Если Тевос права и Чёрный Ящик не угрожает нашим гражданам, мы должны отказаться.       Тевос примирительно нахмурилась, глядя на Валерна, затем обратилась к администратору:       — Передайте Чёрному Ящику, что мы вынуждены отказаться от помощи в силу наших законов, регулирующих создание ИИ. Мы сожалеем, но обстоятельства не оставляют иного выбора.       Администратор кивнула, и изображение погасло.

***

      ///PRO-46328 «ПОРТ-СТЭНЛИ», дата: 03.03.2553       ***ТРЕВОГА***       НОВЫЙ ТРАФИК НА: ККОНВоенСеть/УФР/ГЛАВКОМУФР/?! НЕИЗВЕСТНО?!:                         ***ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ*** Канал находится в НЕРАСПОЗНАННОЙ сети.       BBX 8995-1 (канцелярия главкома УФР): Наш запрос отклонён, как и ожидалось. Приступайте к ОПЕРАЦИИ «ГЕНЕЗИС».       ПРИНЯТО       //       /       //PRO-46328 «ПОРТ-СТЭНЛИ», дата: 03.03.2553       ***ТРЕВОГА***       НОВЫЙ ТРАФИК НА: ГОР/ГОРБезопасность/HQКанал3:       ***ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ*** Канал находится в НЕРАСПОЗНАННОЙ сети.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Кто вы такие? Это защищённый военный канал саларианцев. У вас серьёзные проблемы.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Вас найдут, захватят и допросят.       УСТАНОВКА СВЯЗИ С: BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР)       ОЖИДАНИЕ       СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Приветствую от лица УФР, генерал Викс. Вы меня не знаете, но поверьте — у нас есть общие интересы.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Значит, ККОН. Один из ваших ИИ. Мы не оставим это вторжение без последствий.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Можете звать меня Чёрный Ящик. И я представляю не только ККОН, но и Управление флотской разведки. У меня деловое предложение.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Ха. Следовало догадаться — разведка. Немногие осмелятся сунуться в ГОР. Так что вам понадобилось в нашей сети? Зачем раскрывать прикрытие операции, которая могла принести немалую выгоду?       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Потому что мы пришли говорить, а не шпионить.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Я не новобранец, Чёрный Ящик.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Возможно, мы сначала немного осмотрелись. Кто знает?       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Вот это уже ближе к правде. Итак, в чём ваше предложение? Пока мы не уничтожили все следы вашего подключения и не зачистили скомпрометированные операции.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Нам нужна скрытная группа. Мы считаем, что вы — лучший вариант.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Это как-то связано с вашим вчерашним запросом к Совету?       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Учтите: Саларианский союз дорожит отношениями с турианцами и азари. Вы предлагаете ГОР поставить их под угрозу.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Разумеется, это совершенно несвязанная просьба.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Как и наше желание поблагодарить советника Валерна за то, что вчера он единственный проголосовал в нашу пользу. Похоже, он всегда руководствуется общим благом Цитадели, не так ли?       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Именно так. Но мы не продаём свои услуги.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Впрочем, скрытую операцию всегда можно объяснить внезапным получением ценной разведывательной информации.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): У меня как раз есть наводка на совершенно новый класс саларианских кораблей в пространстве Цитадели.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Впечатляющие возможности. Говорят, у него выдающиеся системы оптической маскировки. Некоторые утверждают, что он способен незаметно находиться рядом с патрулём Саларианского союза над Сур’Кешем и при этом подключаться к защищённым каналам ГОР.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Вот как?       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Ходят слухи, что саларианцы совершили прорыв в технологиях пространства скольжения. По всей видимости, двигатель на этом корабле сопоставим с передовыми разработками ККОН.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Любопытно. Очевидно, группа, добывшая эти сведения, была хорошо оснащена.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): Безусловно. У них была целая рота в термостойких защитных костюмах, тяжёлое оборудование для раскопок и провизия на девять месяцев. И даже несколько исключительно талантливых дешифровщиков.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): Впечатляет. С чего они начали свою операцию?       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): С облака Оорта в Солнечной системе. Там они обнаружили альтернативный способ передвижения.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): До нас доходили слухи о беглецах, направившихся туда.       Ген. Викс, Целеон (Командование ГОР): ГОР следует направить флот, чтобы попытаться их перехватить.       BBX 8995-1 (Канцелярия главкома УФР): ККОН с радостью окажет содействие.       //       /

***

      Келли и Линда заняли позиции у закрытой двери. Келли встала первой, держа дробовик наготове, а рука Линды зависла над панелью управления за её спиной. Линда быстро проверила коридор позади — пусто. Она подняла руку и коснулась плеча Келли.       Келли глубоко вдохнула, подняла три пальца и начала медленно опускать их один за другим. Линда считала про себя.       …два.       …один.       Кулак Келли резко сжался.       Вперёд!       Линда ударила по панели, и Келли рванулась внутрь ещё до того, как дверь полностью раскрылась. Дробовик сразу ушёл влево, прочёсывая половину помещения. Фонарь под её M90 залил комнату светом, отблески заиграли на титановых стенах.       Линда вошла следом почти одновременно. Переступив порог, она мгновенно проверила правые углы, включая свой фонарь. Она двигалась почти бесшумно, мягко ступая по титановому полу.       Автоматическое освещение включилось, и спартанки быстро адаптировались к смене света.       — Чисто! — бросила Келли.       — Чисто, — Линда опустила MA5.       — Отлично. За работу, — сказала Келли.       Линда оглядела тренажёрный зал на десятой палубе «Триумфа». Стойки с блинами, беговые дорожки, скамьи, гантели и ничего больше. Всё выглядело как в любом спортивном отсеке корабля ККОН. Похоже, турианцы сюда почти не заглядывали. Впрочем, именно поэтому они и поднялись так высоко.       Келли подошла к штанге и начала навешивать на неё блины.       — Знаешь, что ты параноик? — сказала Линда, и на её лице появилась лёгкая улыбка.       Келли пожала плечами:       — Может быть. Не против, если я начну?       Линда вздохнула:       — Давай.       — Прикрой дверь.       Линда тихо усмехнулась, отошла к скамье в глубине зала и села, выключив фонарь на своём MA5. Прислонившись спиной к стене, она устроила винтовку на коленях и наблюдала, как Келли готовит снаряд, время от времени бросая взгляд на дверь.       Келли отложила M90 в сторону и встала под гриф.       Штанга тяжело легла на плечи, прогнувшись под весом. Мышцы напряглись. Скривившись от боли и резко выдохнув, Келли начала приседать.       — Как ожоги? — спросила Линда, нарушая однообразный ритм скрипа металла и глухих усилий.       Между вдохами Келли бросила в ответ:       — А спина?       Линда усмехнулась, но ответила серьёзно:       — Лучше. Медленно, но лучше. Халси поменяла препараты, стало немного легче.       Келли удивлённо вскинула бровь:       — Ты всё ещё на иммунодепрессантах?       — Похоже, да.       — Нам повезло, что с нами Халси, — задумчиво сказала Келли, выталкивая вес из нижней точки очередного подхода. — Не представляю, что бы мы без неё делали.       Линда неопределённо хмыкнула:       — То же, что всегда. Разобрались бы, — и уже тише добавила: — Чёрт, да я даже не уверена, что без неё мы вообще оказались бы в этой ситуации.       Келли резко фыркнула:       — В какой ситуации? В том, что мы живы?       — Может быть… Не знаю.       Повисла пауза. Слышались только напряжённые выдохи Келли и тихий скрип металла. Линда не знала, как подступиться к этому разговору, но и молчать боялась. Словно почувствовав это, Келли бросила через плечо настороженный взгляд. Увидев выражение её лица, она с глухим звоном вернула штангу на стойки и развернулась.       — Эй. Что случилось?       Линда, не ожидавшая такого внимания, ответила не сразу:       — Просто я… когда ты в последний раз думала о своей семье?       Келли удивилась:       — О семье? Пару лет назад, не меньше, — её лицо смягчилось. — Линда… только не говори…       — Просто я много думаю. С Предела.       Келли подошла и села рядом, на мгновение задумавшись:       — О чём именно?       Линда подбирала слова осторожно:       — Стоило ли оно того? Всё, от чего мы отказались?       Келли некоторое время молчала. Линда знала: этот вопрос каждый спартанец задавал себе не раз. Для них он был главным. Когда-то у неё самой был чёткий ответ. И она подозревала, что у Келли он до сих пор есть.       Келли смотрела на переборку перед собой, собираясь с мыслями, прежде чем наконец ответить:       — Не знаю, Линда.       Повисла ещё одна долгая пауза, прежде чем Келли продолжила:       — Зато я знаю, что мы обе не были бы живы без программы. И Имбер, и Верент пострадали слишком сильно. И, думаю, я всё равно бы записалась. Ты, скорее всего, тоже. Мы бы погибли где-нибудь на далёкой колонии. В одиночку. Я не смогла бы просто стоять и смотреть. Мы были…       — Да, я знаю. Только мы могли это сделать, — тихо перебила Линда. — И я до сих пор в это верю. Я не предам их память, отвергая это. Но есть что-то, что не даёт мне покоя. Я не понимаю, что именно, Келли, — в её голосе звучало отчаяние.       Келли посмотрела на неё с недоумением.       — Почему Оникс? Почему Халси увела нас туда? Почему забрала тебя?       Келли ответила без колебаний:       — Потому что считала, что там есть нечто важное. И потому что ей нужна была я, нужны были мы, чтобы это обеспечить. И она была права. Без мира-щита нас бы здесь не было.       Линда тяжело вздохнула, опустив взгляд на свои ботинки. Она ожидала этого ответа, но раздражение всё равно поднималось внутри. Голос дрогнул:       — Но почему именно тогда? Что могло быть важнее «Первого удара», важнее Земли?       — Всю жизнь нас готовили к моменту, когда мы спасём человечество. Мы сражались, надеясь, что однажды это изменит всё. Мы умирали, Келли. Я — умерла.       Келли посмотрела на неё с тихой печалью — смесью сочувствия и жалости. Где-то глубоко внутри Линда понимала, что ранит её, заставляет возвращаться к тому, что она привыкла прятать. Её смерть коснулась не только её самой. Предел оставил шрамы на всех них. Но Линда продолжила, и голос её стал резче:       — И когда этот момент наконец настал, момент истины, она забрала тебя.       Келли мягко возразила:       — Потому что знала, что ты справишься. Она верила в нас, Линда. Верила, что ты и остальные доведёте «Первый удар» до конца. И знаешь что? Она оказалась права.       Линда резко поднялась со скамьи, отвернулась от Келли и на мгновение замерла, пытаясь взять себя в руки. Сделав несколько глубоких вдохов, она заговорила:       — Грейс погибла.       Она чувствовала, как взгляд Келли впивается ей в спину. Та ответила осторожно, не до конца понимая, к чему ведёт Линда, но всё же попыталась её успокоить:       — Если бы Грейс знала, что её смерть позволит вам всем выжить, она бы не колебалась. Ты же знаешь, какой она была, Линда.       — Она умерла не так, — прошептала Линда.       — В смысле?       — Не так. Не как Сэм — ради вас с Джоном. Её смерть ничего не дала. Её застали врасплох, Келли. Потому что некому было прикрыть ей спину. Потому что нас просто не хватало!       Линда резко развернулась. Келли печально смотрела на неё. Несколько секунд они молча глядели друг на друга.       — Значит, ты винишь меня? За то, что меня там не было, — голос Келли потяжелел, но взгляд оставался прямым, почти вызывающим.       Линда не позволила бы ей взять вину на себя. Речь была не об этом.       — Нет.       — Тогда кого? Себя?       — Нет! — раздражение снова подступило слишком близко.       И вдруг Келли поняла. Её взгляд стал жёстче, на лице появилась тень гнева.       — Ты винишь Халси.       Линда не ответила. Слова повисли в воздухе, пропитывая тишину пустого зала. Может, если не произносить их вслух, будет легче — предательство женщины, которая сделала её тем, кем она стала. Женщины, которая спасла ей жизнь. Женщины, которая превратила её в чудовище.       Келли не дала тишине затянуться:       — Это несправедливо, Линда. Она нас спасла. Забрала меня. Добилась, чтобы тебя и остальных отправили на Оникс. Без мира-щита мы бы сейчас все были мертвы.       Линда сорвалась. Всё, что копилось внутри, наконец прорвалось наружу. Келли не понимала. Линда знала, что и не поймёт. Если Келли и верила во что-то, так это в программу спартанцев. В своих братьев и сестёр. И, главное, в женщину, которая их вырастила. Линде хотелось кричать так, чтобы весь корабль услышал её правду.       — Тогда почему, Келли?! — её голос с каждым словом становился громче. — Спустя тридцать лет у неё вдруг проснулась совесть? Её аугментации убили половину из нас. Ты сама едва не умерла. Она отправила нас воевать с Ковенантом, и мы продолжали гибнуть. Она забрала тебя из «Первого удара». Грейс погибла. Она вытащила нас с Земли. Все остальные погибли!       Келли ответила так же резко, повышая голос:       — И что? Ты хотела умереть, как они? Просто выбросить свою жизнь? Ты стоишь большего, Линда! Они погибли за нас. Чтобы мы с тобой жили. Не обесценивай их жертву.       Линда сорвалась окончательно:       — Может, я и хотела умереть! А может, хотела получить шанс сражаться до конца. Всю жизнь, Келли. Я сражалась всю жизнь. Я почти забыла лицо собственной матери! После каждого боя я говорила себе, что всё это не зря. Потому что мы спасём человечество. Потому что кроме нас некому. Я гордилась этим, Келли. Потому что знала: мы не остановимся, пока не отыграем всё до последней карты, пока не проведём последний бой.       Келли тихо, но твёрдо сказала:       — Мы проиграли эту войну задолго до того, как Халси увела меня, Линда.       — Думаешь, я этого не знаю? — резко перебила Линда.       — Я хотела лишь одного — шанса. Я посвятила этому жизнь, Келли. Всего лишь шанса довести дело до конца. В этом был мой смысл. Быть там, в финале. Только так всё имело бы значение. Все те ночи на Пределе. Все наши погибшие друзья. Та жизнь, которой я так и не стала жить. Чтобы сказать: я сделала всё, что могла. И вот, когда этот момент наконец настал… она солгала. Чтобы спасти своих… своих подопытных!       Гнев захлестнул её. Всё, что она сдерживала последние полгода, вырвалось наружу. И Линда ненавидела то, как приятно было кричать, выплёскивая всё это в пустоту зала.       — Она разрушила наши жизни, Келли, ещё когда нам было по шесть. А потом дала нам цель. Эта цель стала всей моей жизнью, моим смыслом. Я жила ею. А потом она отняла и её.       Келли покачала головой. Линда не поняла — то ли в отрицании, то ли в разочаровании.       — Не говори, что ты не хотела быть рядом с Джоном в конце. Ты сама знаешь: он бы нашёл способ оказаться в самом центре событий. Ему всегда везёт на такое. Не делай вид, что не предпочла бы умереть рядом с ним в бою, чем жить в этой проклятой пустой галактике.       Линда понимала, что это удар ниже пояса. Джон — самый близкий для Келли человек. Она отвернулась, не желая видеть её реакцию.       Тишина затянулась. Келли долго не отвечала. А когда заговорила, делала это медленно, подбирая слова:       — Я знаю, что где бы Джон ни оказался в конце, он хотел бы, чтобы мы все выжили. Как и Грейс, Сэм, Уилл, Курт — все. Если бы у него был выбор, он бы сам отправил меня на Оникс. Конечно, я хотела быть с ними. Где бы ни было это «там». Но это был не мой выбор.       Она помолчала, затем продолжила:       — Мы не можем просто отказаться от того, что они нам дали, Линда. Впервые в жизни нам не нужно сражаться.       — И какой ценой, Келли? Что у нас осталось? — Линда снова повернулась к ней.       Келли отвела взгляд.       — Не знаю.

***

      Все восемь спартанцев собрались в сортировочной на верхней медицинской палубе «Триумфа». Изначально выжившие пришли сюда, чтобы получить помощь вдали от чужих глаз, но вскоре помещение стало фактическим штабом человеческого присутствия на корабле. На смотровых столах теперь аккуратно лежали пять комплектов ПСР — шарниры и модули маскировки были приведены в порядок после обслуживания.       У дальней стены, на импровизированных стойках, висели три «мьёльнира». Комплект Келли, марк-V, был разобран: обгоревшие от плазмы модули сняты и отложены в сторону. Из брони свисали кабели и каналы охлаждения, а миниатюрный термоядерный реактор на спине был отключён на неопределённый срок. Повреждения оказались серьёзнее, чем думали сначала. Генератор щита — главное нововведение марк-V — оказался уязвим к перегреву при длительном огне. У Келли он работал на грани отказа, выдавая лишь малую долю прежней мощности.       И это не считая ещё с полдюжины систем, которые начали выходить из строя ещё во время кампаний на Пределе и Ониксе. Марк-V был на голову выше старого марк-IV, но сейчас Келли согласилась бы на что угодно, лишь бы снова вернуться в строй.       Сама Келли сидела рядом с Линдой, у трёх комплектов «мьёльнира». Напротив, прислонившись к краю стола, стояли трое подростков из роты «Гамма». Каждый раз, глядя на них, Келли невольно вздрагивала: слишком юные лица. Слишком юные. Конечно, она сама начала воевать примерно в их возрасте, но спартанцы «Гаммы» почему-то казались ещё моложе, чем когда-то её товарищи. Наверное, стареет.       Ей было не по себе рядом с ними. Их аугментации были бомбой замедленного действия, и рядом с этой троицей она постоянно чувствовала напряжение. Марк уверял, что антипсихотические стабилизаторы полностью держат их в норме. Это не слишком её успокаивало.       Том и Люси, двое спартанцев из роты «Бета», сидели вместе, обмениваясь тревожными взглядами. Они почти не расставались, и Том понимал немую Люси так, как не понимал никто другой. Келли видела, какие шрамы оставила на них операция «Торпеда». Даже после нескольких лет вне боевых действий, проведённых за обучением «Гаммы», в них всё равно ощущалась опасная готовность, будто в любой момент они снова поднимутся и вступят в бой.       В передней части помещения стоял Фред, справа от него — Мендес. Халси на собрании не было: она с головой ушла в работу в своей лаборатории, бывшем хирургическом отсеке. Пять капсул команды «Катана» находились у неё, но никто так и не понял, как освободить спартанцев из плена Предтеч. Келли не знала, где сейчас Инженер — Том и Люси по очереди показывали ему многочисленные системы корабля. Скорее всего, он и сейчас где-то разбирается с очередным энергоконвертером. И у Фреда, и у Мендеса были мрачные лица.       Плохо дело.       Келли до сих пор не знала, зачем их собрали — её и Линду просто отозвали с тренировки. Она взглянула на Линду. Та выглядела совершенно бесстрастной. Холодной. Настолько, что казалась самой собой — той самой убийцей, способной провести 14,5-миллиметровую пулю в крошечный просвет. Той, на чьём счету было больше всего подтверждённых снайперских убийств в истории человечества. Если бы Келли только что не разговаривала с ней, она бы не догадалась, что внутри что-то происходит. Келли беспокоилась за неё. За всё время, что они знали друг друга — больше тридцати лет — она не видела Линду такой. Она слишком хорошо знала, в какие тёмные места может уйти спартанец, потеряв себя.       Келли никогда не думала, что это случится с Линдой.       Фред прочистил горло, и все сразу сосредоточились на нём.       — Итак. Это будет непросто, — сказал он, и у Келли похолодело внутри. — Ситуация следующая. Кто-то активировал Гало, и, похоже, мы знаем где — где-то в системе Коэлест. Импульс задел несколько колоний Цитадели. Турианский флот, рядом с которым мы сейчас находимся, был отправлен на поиски источника. Они наткнулись на Землю и, забрав остатки Пятого флота, направились дальше — искать Гало. А потом нашли нас.       Эту историю они уже знали — пересказывали друг другу, подслушивали разговоры ксеносов. Келли не доверяла турианцам, но это не мешало ей собирать информацию.       Фред продолжил:       — Мы поможем турианцам найти Гало и взять его под контроль. Оставлять его без присмотра слишком опасно. Импульс, скорее всего, уничтожил Потоп, если тот успел высвободиться на кольце, но образцы всё ещё могут находиться в хранилищах. Наша задача — убедиться, что Потоп не вырвется наружу и что кольцо больше не активируется.       Все знали эту задачу. Келли обвела взглядом собравшихся — холодные, сосредоточенные лица спартанцев трёх поколений. Всё по-старому: спасли и снова в бой. Она была готова.       Но Фред не закончил.       — К сожалению, это ещё не всё. У нас назревает ситуация и дома. В пространстве Цитадели создание ИИ запрещено, — по комнате прокатился гул, — но пока власти закрывают глаза на наши конструкции.       — Существование ИИ в ККОН держится в строжайшей тайне. Военный секрет. Это значит, что гражданское население не знает, что мы исчезли. Им сообщили, что небольшая группа людей пережила импульс и по-прежнему управляет ОПЗ.       — Эта ложь долго не продержится, — сказала Келли.       Фред кивнул:       — Именно поэтому мы отправляем группу обратно, чтобы держать ситуацию под контролем.       В помещении повисло неловкое молчание. Келли понимала, о чём думают все: они спартанцы. Каждый хочет идти навстречу опасности вместе с товарищами. Никто не хочет оставаться. Но по мере того как Фред продолжал, становилось ясно — это невозможно.       — Холлидей и Одиссей считают, что среди ИИ, оставшихся в Солнечной системе, назревает борьба за власть. Один из ИИ УФР по имени Чёрный Ящик скрыл информацию о Гало от ИИ Пятого флота. Похоже, он пытается перехватить контроль над системой. Мы оставили там части Седьмого флота, но Чёрный Ящик уже на несколько шагов впереди. Задача группы в Солнечной системе двоякая. Мы не принимаем чью-либо сторону. Наша цель — сохранить баланс сил между фракциями. Нам нужно сотрудничество, а не война. Кроме того, нам предстоит стать публичным лицом ОПЗ, дипломатическим представительством. Мы к этому не готовились, но сейчас это необходимо.       Дипломатия никогда не была сильной стороной Келли. Да и ни у кого из них. Её единственный «опыт переговоров» заканчивался на конце ствола винтовки. Но, кроме Мендеса, она не могла назвать никого, кто справился бы лучше. Разве что Халси… но та понадобится на Гало.       Фредерик перешёл к той части брифинга, которую все ждали. Которой Келли боялась. Она украдкой взглянула на Линду — её невозмутимое выражение не изменилось.       — Группы окончательные. Я возглавлю Синюю и отправлюсь в Солнечную систему. Со мной пойдёт по одному спартанцу от каждого поколения, а также старшина Мендес.       Фред начал называть имена.       — Оливия.       Темнокожая девушка вскинула голову, явно не ожидая услышать своё имя. Выбор был очевиден: из «Гаммы» она была самой собранной и уравновешенной, да и в общении проявляла себя лучше других. Келли уже успела проникнуться к ней симпатией — с Оливией было по-настоящему легко. В другой жизни из неё вышел бы отличный дипломат.       — Том.       Спартанец из «Беты» с самого начала брифинга готовился к этому моменту. С состоянием Люси её навыки в дипломатической миссии пропали бы впустую. В бою она была опасным противником, и её упорство пригодилось бы на Гало, но немота стала бы серьёзной проблемой в переговорах, где важны слова и нюансы. Ей придётся остаться с флотом, по крайней мере, пока не найдут способ облегчить её общение с ксеносами. Одних жестов спартанцев здесь будет недостаточно. Том и Люси переглянулись, обменявшись коротким взглядом. В глазах Тома мелькнула тревога, но взгляд Люси стал твёрдым — она отмела его сомнения коротким жестом: «всё в порядке».       Мендес, Фред, Том и Оливия. Сильная команда, пожалуй, лучшие переговорщики из каждого поколения. Для спартанцев они подходили — насколько это вообще возможно.       Келли мысленно поблагодарила звёзды за то, что отправляется к Гало. Она боялась оставлять Линду одну в таком состоянии. Та редко позволяла себе слабость и уж точно не перед спартанцами-III. По крайней мере, пока. А Фред и без того был перегружен, пытаясь удержать группу вместе после конца света. К нему Линда бы не пошла.       Оставалась только она.       — И… Келли.       Что?       — Линда возглавит Красную команду на Гало. Их задача — взять кольцо под контроль и обеспечить сдерживание Потопа.       Келли была слишком занята, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, чтобы расслышать остальное.       — Сэр! — только и смогла она сказать.       — Да?       — Разрешите отправиться с Красной командой? Вы и так уже берёте спартанца-II, зачем вам ещё один?       Это не имело смысла. Келли никогда не была дипломатом. Более того, она ненавидела турианцев. И Фред это знал. Она сама — ходячий дипломатический инцидент. Ей с трудом давалось просто находиться с ними на одном корабле, не говоря уже о том, чтобы вести с ними переговоры на равных. И этот странный холодок, который пробегал по спине всякий раз, когда она видела ту синекожую женщину… Чем меньше ей приходилось с ними сосуществовать, тем лучше. Её место — на поле боя. На Гало она могла бы сосредоточиться на задаче. А в Солнечной системе…       — Отказано, старшина. Как я уже сказал, распределение окончательное.       Келли посмотрела на Линду. Та на мгновение дёрнулась, услышав новость, но быстро вернула привычное спокойствие.       — Почему, сэр?       Фред наклонил голову, видя, что Келли не собирается отступать.       — Потому что у тебя нет «мьёльнира», Келли. Ты предлагаешь отправить тебя в сектор, где, возможно, есть Потоп, без надлежащей защиты?       Фред перевёл взгляд на «мьёльнир» Келли, висевший в углу, и она проследила за ним. Всё было плохо — это она понимала. В таком состоянии броня ей бы не помогла. Но неужели это всё? Просто вычеркнуть её из дела из-за поломки снаряжения?       — Дайте мне свой, сэр. Вам он не понадобится, — сказала Келли. Отчаянная попытка, и она это понимала.       — Ты сама знаешь, у нас здесь нет оборудования, чтобы подогнать «мьёльнир», — ответил Фред.       Она знала. Он знал. И сделать было ничего нельзя. К ПСР она не обучена, «мьёльнир» выведен из строя — без защиты от Потопа её не отправят. Она уже собиралась сказать что-то ещё, в последний раз попытаться, когда почувствовала руку Линды на плече.       Слова застряли в горле. Лицо Линды было спокойным, но взгляд стал жёстким, почти стальным. Она смотрела на Келли так, будто приказывала: хватит. Оставь это. И Келли поняла — выбора у неё нет.       Фред бросил на неё сочувственный взгляд и закончил:       — Мы возьмём административные коды Халси и попробуем найти марк-VI в Соннаме. Прости, Келли, но другого выхода нет.       Сдавшись, она ответила:       — Есть, сэр, — и напоследок взглянула на Линду.       — Ещё вопросы?       На другом конце комнаты Эш поднял руку.       — Сэр, есть новости по нашим стабилизаторам?       Если Келли чему-то и научилась, наблюдая за спартанцами «Гаммы», так это тому, что Эш был удивительно практичным. Он всегда видел общую картину и сосредотачивался на самом важном.       — Мы проверили с Холлидей и Одиссеем: в условиях флота производить стабилизаторы невозможно, — ответил Фред.       Эти препараты вызывали у Келли тревогу. Мощная смесь антипсихотиков была необходима, чтобы держать «Гамму» в норме. Всё потому, что Акерсон решил: его спартанцы-III недостаточно опасны. И пошёл дальше, усилив модификации. В бою это делало их страшнее всех предыдущих, особенно когда они получали ранения. Келли видела это своими глазами. Без стабилизаторов спартанцы постепенно сходили с ума. Начиналось всё с раздражительности и паранойи. Как объясняла ей Оливия, дальше всё шло быстро: они теряли боеспособность, начинались галлюцинации и тогда становились по-настоящему опасны.       Келли и Синяя команда не раз оказывались отрезанными от линий снабжения ККОН на месяцы, а то и дольше. Будь у неё аугментации «Гаммы», она не была уверена, что вернулась бы с некоторых из заданий. Спартанцу нужен холодный рассудок. Без него они ничем не лучше джиралханаев.       И всё же — типичный Эш — он уже думал на месяцы вперёд. Оникс был их учебной базой, и спартанцы вошли в мир-щит с полным запасом стабилизаторов. Но рано или поздно они закончатся, особенно если на флоте их нельзя производить.       Похоже, Эш лучше всех оценивал ситуацию.       — Сэр, наши запасы на исходе. Примерно неделя на каждого. Если растянуть — максимум две. Разрешите предложить вариант?       Фредерик заинтересованно кивнул.       — Мы с Марком хотим передать свои дозы Оливии. Синей команде меньше всего нужен спартанец, который сорвётся во время дипломатии. Дополнительный запас даст вам время найти новые.       — Мне нужно, чтобы вы оба были боеспособны к прибытию «Триумфа» к Гало, Эш. Я и так забираю половину состава в Солнечную систему.       — Разумеется, сэр. Поэтому мы можем использовать криокапсулы. Путь до Коэлеста долгий. Если мы с Марком ляжем в крио, к моменту прибытия будем в форме. Этого хватит на несколько недель боя. А когда начнёт накрывать — снова уйдём в крио.       Если всё пойдёт по плану, это имело смысл. Но всё редко шло по плану. И всё же альтернатива была хуже. Если так Келли не придётся постоянно оглядываться на Оливию, когда у той начнут заканчиваться стабилизаторы, она согласна. Но это оставляло Красную команду на тонком краю. Если Марк и Эш выпадут, останутся Линда и Люси. Опасная связка, но всего двое. И только у одной есть «мьёльнир».       Фред повернулся к Линде — как командиру Красной команды, ей предстоит решать проблему, если у «Гаммы» начнутся срывы.       — Ну, Линда? Подходит?       Линда некоторое время молчала, оценивая троицу из «Гаммы». Её взгляд был холодным и сосредоточенным. Келли и не рассчитывала что-то прочесть по её лицу — когда Линда думала, оно становилось неподвижным, как маска. И сейчас было именно так: зелёные глаза скользили по спартанцам, а о её решении невозможно было догадаться.       Её ответ удивил Келли:       — Ладно.       И больше она ничего не добавила. Повисшую тишину в итоге прервал Фред.       — Хорошо. Задачи ясны. «Канберра» и её эскорт уходят в Солнечную систему завтра в четырнадцать ноль-ноль. «Пеликан» будет ждать нас в ангаре в ноль шесть ноль-ноль, значит, Синяя команда должна быть полностью готова к выходу к ноль пять ноль-ноль. Всем ясно?       Хором по залу:       — Так точно, сэр!

***

      Двери операционной разъехались с тихим шипением, когда Мендес вошёл внутрь. На столе лежал один из модулей щита от «мьёльнира» Келли, а доктор Халси ковырялась в нём миниатюрной паяльной горелкой. Инженер по прозвищу Склонный К Спискам зависал у неё за плечом, внимательно наблюдая. Время от времени он протягивал длинное щупальце мимо Халси и указывал на крошечные элементы внутри модуля. Работа шла медленно — даже почти всеведущие знания Инженера о технологиях, похоже, мало помогали.       Халси работала в увеличительных очках, чтобы разглядеть мельчайшие детали; седые пряди были убраны назад. Такой погружённой в ручную работу Мендес не видел её со времён ранних дней программы «Спартанец-II».       Она не подняла головы, когда он вошёл. Впрочем, он и не ожидал. Халси обладала поразительной способностью полностью уходить в работу именно тогда, когда назревал тяжёлый разговор. Мендес прочистил горло. Никакой реакции.       — Совещание закончено. Решение принято. Завтра я улетаю с группой, — сказал он.       Халси никак не отреагировала. Из эмиттера вырвался сноп искр, рассыпаясь по столу, затем над деталью лениво потянулся серый дым.       — Келли не в восторге от назначения, — добавил он, всё ещё проверяя, отзовётся ли она.       — Похоже, этот «мьёльнир» уже отвоевал своё. Фред хочет найти ей новый комплект в Соннаме.       С тяжёлым вздохом Халси опустила инструменты и отключила питание модуля. Подняла очки на лоб и повернулась к Мендесу. За последнюю неделю она словно постарела на годы: под покрасневшими глазами залегли глубокие тени, а обычно уверенная рука, как показалось Мендесу, слегка дрогнула, когда она отступила от стола. Позади неё Склонный К Спискам тут же метнулся к модулю, изучая проделанную работу.       Её голос звучал холодно:       — Ты пытаешься мне что-то сказать, Франклин?       — Только то, что тебе не стоит так изматывать себя. Келли это не нужно, — ответил Мендес.       Халси бросила на него взгляд — на грани раздражения и упрямства, почти подростковый, совершенно неуместный на её лице.       — А если вы не найдёте комплект в Соннаме? Марк-VI — удовольствие не из дешёвых.       Она снова уходила от сути, как всегда. Мендес знал: дел у неё хватает. Половина систем «Триумфа» давно требовала квалифицированного обслуживания. Тысячи новых технологий — из мира-щита и от этих странных чужаков — ждали интеграции с техникой ККОН. Но все эти задачи требовали общения: с ксеносами или со спартанцами-III. А значит, не позволяли Халси прятаться в операционной, наедине с Инженером.       Мендес какое-то время просто наблюдал, прежде чем спросить:       — Как ты?       Он хотел смягчить разговор, но Халси восприняла это иначе.       — Медленно. И ещё медленнее, если ты продолжаешь меня отвлекать, — резко ответила она.       — Я не об этом. Нам всем жаль твою дочь. Особенно «двойкам». Это… непросто.       Сначала на её лице мелькнуло удивление, затем — новая волна боли. Халси ничего не сказала, лишь опёрлась на операционный стол. Зажмурилась, она сжала голову в ладонях. Мендес смотрел на неё с тихой жалостью.       Он знал о её беременности ещё во времена программы «Спартанец-II». Время было выбрано хуже некуда — финальная стадия проекта. Халси разрывалась между подготовкой к аугментациям и заботой о ребёнке.       Её дочь родилась 28 февраля 2525 года. Халси держала это в секрете, но в комплексе всё равно её поздравляли. А через девять дней аугментации убили тридцать детей, которых он сам готовил в солдаты, и ещё двенадцать искалечили.       Этот день Мендес не забудет никогда.       Он до сих пор не понимал, как Акерсон убедил его участвовать в программе «Спартанец-III». Наверное, Ковенант просто загнал их всех в отчаяние.       Он также не понимал, как Халси могла воспитывать собственного ребёнка.       Сам он бы не смог.       Он совершил вещи, которым нет оправдания — над самыми умными, самыми одарёнными детьми, каких только знал. А потом добровольно повторил всё это ещё раз — уже с тремя сотнями других детей. Потом ещё с тремястами. И ещё. Тридцать лет — столько разделяло «двойки» и «Гамму». Тридцать лет он занимался тем, что растил детей-солдат.       Он до сих пор помнил упрямый взгляд Келли в первый день в комплексе — пока тренировки не выбили из неё это упрямство. Помнил, как Фред за один день сумел подружиться с половиной отряда. Как Люси по ночам рассказывала удивительные истории — пока её не наказывали за это.       Он знал: ему нельзя доверить ни одного ребёнка. Ни чужого, ни тем более своего. Он видел, на что способны его руки. Видел, как шестилетний ребёнок дёргается от разряда шокера. Иногда он всё ещё слышал их крики во сне.       Если ад существует — он окажется там.       И Халси всё это начала.       А он… он был соучастником. И повторил это ещё трижды.       Халси теперь смотрела на него — в уголках глаз блестели слёзы.       — Спасибо.       Мендес ответил ей сочувственной улыбкой:       — Я лишь говорю — не загоняй себя.       Халси фыркнула и прошла мимо него к рабочей станции у стены.       — Я приняла к сведению твою заботу… — отмахнулась она в своей манере: с холодной отстранённостью врача и той же жёсткой сосредоточенностью, что и у подрядчика УФР.       — Но сейчас моя работа важнее, чем когда-либо. Смотри.       Она нажала клавишу, и над ними вспыхнула сложная схема. Мендес узнал цепочки букв — геном, миллионы характеристик, из которых складывается человек. В углу отображалась цветовая модель ДНК. В верхней части страницы значился служебный номер. Люси.       После ещё одного нажатия изображение мелькнуло, показывая ещё семь профилей, после чего распалось на тысячи комбинаций. Мендес ничего не понял.       Внутри неприятно сжалось.       — Что это?       — Наше спасение, Франклин. Будущее человечества, — в голосе Халси прозвучала гордость, впервые пробившаяся сквозь усталость и горе.       — Что? — тяжесть в груди только усилилась. Он уже догадывался, но до последнего не хотел верить.       — Тридцать тысяч вариантов на протяжении семи поколений. Всё просчитано, каждая линия отдельно. Генетическое разнообразие — наш главный союзник. Моих спартанцев отбирали по сильным генетическим показателям. В зависимости от того, на какие компромиссы пошёл Акерсон с твоими, это может замедлить проявление аутосомных заболеваний.       Он смотрел на бегущие строки данных с ужасом. Как она этого не видит? Не понимает? Настолько поглощена своим делом — тем, что возможно и невозможно, — что уже не различает, что правильно, а что нет? Или эту черту они перешли ещё давно?       Его замутило. Он не мог это принять.       — Доктор… — выдохнул он.       — Разумеется, это даст лишь отсрочку. Но, возможно, за это время найдут способ снизить последствия инбридинга. С поддержкой Цитадели — кто знает. Если бы нам позволили развивать медленное клонирование… это могло бы стать нашим спасением…       Несмотря на холодность, Халси всегда казалась неравнодушной. По крайней мере, к некоторым из них. Никто не станет отрицать: у неё были любимчики. И всё же Мендес знал, что где-то внутри ей не всё равно. Поэтому она вложила столько сил в «мьёльнир», чтобы защитить их.       Так как же она может этого не понимать?       — Халси…       — Время на исходе. Будем надеяться, что Келли и Линда ещё в форме. Кто знает, что Акерсон сделал с Оливией…       Как с мясом. Как с механизмами. Она действительно не понимает. Она же была матерью. Как можно не видеть этого? В такие моменты она вообще способна выйти за пределы науки? Увидеть что-то кроме цели?       В голове Мендеса всё не сходилось. Сначала она заботится — уводит своих «детей» на Оникс, спасая от конца света. А теперь говорит вот это. Как?       — Кэтрин.       Она остановилась. В её взгляде мелькнуло недоумение — словно она сама не понимала, чем занимается.       — Ты не можешь так поступить.       Она явно не ожидала возражения:       — Конечно, могу. Они все физиологически целы. Мои аугментации этого не изменили. И у мужчин тоже. Либидо снижено, возможно, но к зачатию они вполне способны.       Его глаза расширились от ужаса. Он не мог поверить в то, что слышит. И повторил, теперь уже как ультиматум:       — Ты не можешь так с ними поступить.       Халси резко развернулась, и в её глазах вспыхнула ярость:       — Если ты ещё не заметил, старшина, мы, возможно, самый вымирающий вид в этой галактике. Если ничего не делать — нам конец. Мы слишком многим пожертвовали, чтобы остановиться сейчас. Они слишком многим пожертвовали. Ты предлагаешь просто сдаться? Дать человечеству тихо исчезнуть?       Теперь она уже кричала — недели напряжения и бессонной работы наконец прорвались наружу.       — Ты думаешь, я делала всё это ради удовольствия, Мендес? Думаешь, мне нравилось смотреть, как мои дети лежат на операционном столе? Человечеству нужен был следующий шаг. Новая ступень эволюции. Чтобы пережить мятежников, Ковенант — всё это. Человечеству были нужны мои спартанцы. Необходимое зло.       На лице Мендеса появилась гримаса отвращения. Он ударил кулаком по столу:       — Они не были твоими детьми! Определись, Кэтрин! Либо ты им мать, либо бездушное чудовище, которое их искалечило. Мне надоел этот фарс.       Халси в ответ холодно усмехнулась:       — Как благородно, Франклин. Ты был рядом на каждом этапе. Ты согласился, что это необходимо. Без тебя проект бы не состоялся. Я остановилась на семидесяти пяти. А ты подготовил ещё девятьсот. Так кто из нас настоящий монстр?       Мендес долго молчал. Для него всё это по-прежнему было иначе. Когда он заговорил, голос звучал тихо, с тяжестью прожитых лет:       — Ты права. Я верил, что это единственный способ нас спасти. Что спартанцы — наш единственный шанс в этой проклятой войне. Но война закончилась. А это… другое.       — Война только начинается, Мендес. Борьба за выживание только началась. Мы просили от них слишком многого. Просили сражаться. Просили отказаться от семей, — её голос стал жёстким, а пронзительный взгляд вонзился в него, — и теперь, когда осталось лишь сделать то, что для людей естественно, что они делают миллионы лет, ты вдруг проводишь черту.       Перед его глазами вспыхнули образы — четыре поколения воспитанников. Он вспомнил, как быстро дети переставали плакать по ночам, поняв, что никто не придёт их утешить.       — Это не их долг, — с мольбой сказал Мендес. — Они уже сделали всё, что ты от них требовала. Не проси их об этом.       — Их долг — спасти человечество. Всегда был. И сейчас — как никогда, — ответила Халси, и её голос снова стал холодным, расчётливым, привычным для Мендеса.       — Если я попрошу, ты же знаешь, они согласятся.       Что-то в её самодовольной уверенности окончательно вывело его из себя. Столько лет прошло, а она так и не поняла, чего они лишили спартанцев.       Его голос стал жёстким, почти металлическим — настолько, что Склонный К Спискам метнулся в сторону, прячась:       — Именно поэтому, доктор, ты не имеешь права даже задавать такой вопрос. Когда-то они были обычными детьми. Блестящими, творческими, стойкими. Но вам с Акерсоном это было не нужно. Вам нужны были идеальные солдаты, — он указал на неё обвиняющим жестом. — И мы выбили из них всё это. Почти всё, что делало их людьми. Идеальные солдаты не мечтают о семье. Идеальные солдаты не исследуют свою сексуальность. Идеальные солдаты умеют всё запирать внутри. Идеальные солдаты не показывают слабости. Идеальные солдаты готовы пожертвовать всем ради человечества.       Он тяжело выдохнул, но продолжил:       — И знаешь что? Мы не справились. Не смогли вытравить всё, сколько бы ни наказывали. Я до сих пор вижу в них осколки того, кем они могли стать. Части, к которым они были слишком привязаны, чтобы отказаться.       Халси замолчала. Мендес знал, что она тоже это видела.       — Война была всей их жизнью, Кэтрин. Они даже не знают, кто они без оружия в руках. Мы сами этого добились. И впервые у них появился шанс понять, кто они есть на самом деле. Шанс вернуть то, что мы у них отняли.       Его голос дрогнул, но только усилился:       — А ты хочешь, чтобы они стали матерями и отцами «во благо человечества»? Скотом для великого плана? Рожали детей, не понимая даже, что значит быть человеком? Не имея возможности вообще задуматься о семье? Человеческая жизнь — это не только плоть и химия, доктор. Миранда должна была тебя этому научить. Я не позволю тебе так поступить.       — И что, застрелишь меня? — усмехнулась Халси.       — Может, и застрелю.       Она ответила ему таким же вызывающим взглядом.       — А что насчёт человечества? Ты готов обречь весь наш вид на гибель ради защиты спартанцев? Эту черту мы перешли давно, Франклин. Мы сделали это ради общего блага. Мы это знали. Они это знали. И Миранда тоже, — в её голосе всё ещё звучали усталость и боль, прорезавшие лицо новыми морщинами.       Мендес лишь покачал головой.       — Ты правда не понимаешь? Ты настолько поглощена своим горем и своей работой, что не видишь, что происходит вокруг. Человечество уже мертво. Сколько языков больше никогда не прозвучит? Сколько культур исчезло? Сотни тысяч лет истории — всё это утрачено.       — У ИИ остались записи, — перебила Халси.       — Культуру нельзя выучить по книгам. Признай это. От человечества осталась горстка профессиональных солдат и женщина, которая никак не может решить, кем ей быть — матерью или мученицей. Мы вообще ещё имеем право называть себя людьми?       Халси, опершись о рабочую станцию, больше ничего не сказала. Ссора повисла в воздухе тяжёлым туманом. Постепенно к Мендесу возвращались мысли о делах — о подготовке к завтрашнему вылету.       Почувствовав тишину, он направился к двери, оставляя Халси наедине с его словами. Сам он всё ещё не мог прийти в себя, пытаясь разобраться в том, что же на самом деле представляет собой Кэтрин Халси.       Двери операционной с шипением разъехались. Он уже переступал порог, когда Халси окликнула его:       — Более двухсот тысяч лет истории человечества, Франклин. И ты хочешь стать тем, кто поставит на ней точку. С чего ты решил, что имеешь на это право?       Мендес замер и оглянулся через плечо.       — Мы оба отправимся в ад, Кэтрин. Я лишь пытаюсь спасти то, что ещё осталось.

***

      Боевые корабли никогда по-настоящему не спят. Экипажи сменяются, одни отдыхают, другие работают, но движение не прекращается ни на мгновение — постоянный гул, словно в улье. И всё же, стоя в ангаре со своими телохранителями и наблюдая, как Фредерик с группой готовится покинуть «Триумф», Виктус отметил непривычное спокойствие этого момента.       Время для вылета выбрали намеренно тихое — не было нужды собирать толпу желающих хоть мельком увидеть людей. Несмотря на минимальный экипаж, люди старались держаться в стороне. Сам Виктус видел их лишь на запланированных совещаниях. Он, разумеется, знал, где находится их временный штаб, но в остальном люди почти не показывались на собственном корабле. В каком-то смысле это даже упрощало ситуацию.       Лейтенант загружал в тёмное нутро «пеликана» ящики с пайками — остатки запасов прежнего экипажа «Триумфа», — а закалённый Мендес закреплял их ремнями и крюками. Фредерик — или просто Фред, как быстро выяснил Виктус — уже облачился в свой «мьёльнир» и двигался с удивительной плавностью и силой, совершенно не соответствующей массивности брони.       Младшие спартанцы, которых он не видел с момента их прибытия, тоже вернулись в броню и помогали переносить снаряжение. Они держались ещё обособленнее. Если трое старших иногда появлялись на мостике, обсуждали планы и делились информацией, то пятеро младших не проявили никакого интереса к знакомству с экипажем.       Единственным исключением среди отправляющихся была Келли. Вместо своей брони она надела десантное снаряжение УВОД, взятое из арсенала «Триумфа», чтобы защитить тело, покрытое ожогами. Виктус помнил, как впервые увидел следы их войны с Ковенантом — тогда, на мостике. За годы службы он повидал немало ранений, это часть долга турианца. И всё же вид её кожи тогда заставил его невольно поморщиться.       И при этом она двигалась так, словно раны её не сковывали — точно, выверенно, с привычной уверенностью в каждом движении.       Келли подала сигнал, и Фред направился к Виктусу и его людям, в то время как остальные поднялись на борт «пеликана».       — Пора, — сказал он, затем посмотрел на Виктуса и снял шлем. — Капитан, для меня было честью. Берегите моих спартанцев.       Он протянул закованную в броню руку и осторожно пожал кисть турианского капитана. Затем перевёл взгляд вправо и обменялся с Линдой понимающим взглядом.       — Удачи, старшина.       — Есть, сэр.       Когда лейтенант впервые подошёл к нему со своим планом, Виктус был застигнут врасплох. Он прекрасно понимал, насколько шатким было положение Совета Цитадели: если в Солнечной системе не появятся живые люди, вопросы начнут задавать очень быстро. А раскрытие существования ИИ ККОН вызвало бы скандал, какого не было уже десятилетиями. Поэтому решение адмирала Тибрила одобрить разделение группы людей не стало сюрпризом. Это давало временной администрации Солнечной системы «лицо» — живых людей, которых можно показать галактической прессе. Жестокая судьба для солдат. Но выбора у них не было.       Разумеется, у спартанцев была и другая причина возвращаться домой, и она беспокоила Виктуса куда больше. Назревающая борьба за власть между ИИ в Солнечной системе. Для него и других турианских капитанов ИИ казались единым фронтом. Но теперь он видел трещины, которые раньше упустил: разногласия, скрытность, подковёрные игры и шаткую иерархию. Он был даже рад, что у него есть другая задача, на которой можно сосредоточиться. Сейчас главное — Гало. Оружие слишком опасно, чтобы оставлять его без контроля. Это уже было доказано.       И Потоп.       При мысли о нём Виктус невольно вздрогнул. Он повернул голову вправо — к спартанке, оставшейся руководить группой ККОН на Гало. Теперь его напарнице. Той, с кем ему предстоит работать, чтобы обезвредить угрозу галактического масштаба.       Виктусу было не по себе.       Он внимательно наблюдал за ней на совещании, а затем — когда она излагала предварительный план действий. Насколько он мог судить, она была грамотным тактиком, но полностью лишена харизмы предшественника. Фред умел расположить к себе экипаж, сгладить напряжение между людьми и турианцами.       После их личной беседы, уже когда Линда стала командиром, Виктус остался с неприятным ощущением. Её тихая манера держаться и пустой взгляд казались почти пугающими. Казалось, её вовсе не задело то, что её оставили. Она отвечала коротко, по делу, не раскрываясь ни на йоту больше необходимого. Осунувшееся лицо, складки у глаз — следы многолетнего напряжения — только усиливали это впечатление.       Убивать она умела — в этом он не сомневался.       Всё остальное — под вопросом.       Она стояла рядом с ним, наблюдая, как Фред поднимается в «пеликан». Как и всегда, её зелёные глаза ничего не выдавали — стеклянный, отрешённый взгляд, будто она одновременно смотрела на всё и ни на что.       Эта миссия вызывала у Виктуса тревогу.       Фред забрал с собой тех спартанцев, кто лучше всего адаптировался к новой реальности на борту. Это было логично — любой промах мог обернуться серьёзным дипломатическим кризисом. Но от этого становилось только тревожнее.       Спартанка, которая не говорит. Двое других, которых придётся заморозить, прежде чем они сойдут с ума. Учёная, у которой в «досье» больше тёмных страниц, чем у ветерана ГОР. И всем этим командует младший унтер-офицер без малейших навыков общения, вынужденная выполнять работу офицера.       И это не считая его наземной группы — сборной команды списанных и забытых со всего экспедиционного флота.       Именно им предстояло остановить оружие, способное уничтожить галактику. И, возможно, вспышку паразита.       С самого начала это обещало быть… непростым назначением. Похоже, ожидания оправдывались.       Когда рёв двигателей «пеликана» наполнил ангар, Виктус перевёл взгляд на людей, провожающих своих товарищей.       Корабль скользнул в пустоту за пределами створок ангара.       И Виктус невольно подумал: всё только начинается.