Грехи и Добродетели

Как выяснилось, мексиканские бургеры были невероятно неопрятны. Начинка в них оказалась такой, о какой Занка и не помышлял бы положить на булку. Вид у них был далек от эстетического идеала, а как подступиться к этому кулинарному хаосу, он и вовсе не представлял. — Да брось ты, чувак, — пробурчал Джаббер, пережевывая очередной кусок и наблюдая, как Занка с педантичной осторожностью изучает свой бургер. — Не буду я тебя осуждать за то, что ты измажешься. — Он протянул руку, выхватывая у Занки пластиковые столовые приборы. — Но, если ты попробуешь есть бургер вилкой и ножом – тогда уж точно осужу. Занка фыркнул и, собравшись с духом, подхватил бургер руками. — Серьезно? Джаббер кивнул с театральной серьезностью, вытирая рот салфеткой. — Ага. Я буду на десять процентов менее заинтересован в тебе. Занка подавил смешок, игнорируя легкое опьянение, охватившее его от этих слов. Он вздохнул и решительно вгрызся в бургер, поморщившись, когда жир и начинка размазались по пальцам и губам. — О-ох, очень сексуально, — прокомментировал Джаббер с деланной строгостью. Занка хмыкнул, прикрыв рот ладонью, пока жевал. Взрыв вкусов на языке отвлек его от смущения. — Блин, да это же действительно вкусно. Джаббер подмигнул и протянул ему салфетку. — Кстати, я давно хотел спросить, — начал он, и Занка приподнял бровь. — У тебя проколоты уши. Но я никогда не видел, чтобы ты носил серьги. Занка прочистил горло и кивнул. — Да. Рие проколола мне их еще в средней школе. Не знаю, что на меня тогда нашло. В классе были парни с серьгами, и, видимо, Рие заметила, что мне нравится, как это выглядит. Я думал, что смогу носить их в школе, а дома снимать. — Подожди, почему? Папаша против серег? Занка поморщился. — Церковь против. Девушкам разрешаются исключительно проколы мочек, и то, ничего больше. А парням вообще ничего нельзя. Джаббер уставился на него, а затем, верный себе, спросил. — А почему? Занка не удержался от улыбки. Сколько бы ни раздражали его бесконечные вопросы Джаббера, в них была какая-то трогательная наивность, ум ученого, ставящего под сомнение все на свете. — Мне объясняли, что это форма нанесения вреда телу. А тело – храм Божий, его нельзя умышленно повреждать. Надо беречь его, содержать в чистоте. Никаких татуировок, пирсинга, наркотиков, ничего, что может его испортить. — Когда он снова взглянул на Джаббера, то обомлел: его лицо исказила горькая гримаса раздражения. — Что…? Джаббер фыркнул и покачал головой. — Говорю же – все это противоречит самому себе. Ни черта не сходится. Занка сдержал защитную реакцию, сковавшую его мышцы, но напряжение не уходило. — Что именно не сходится? Если ты не веришь в Бога, ладно, но ты же… — Я видел твою спину, Занка, — резко перебил Джаббер, бесцельно ковыряя картошку фри. — Твой сосед по комнате объяснил. Покаяние и наказание, да? Так это, значит, нормально, а игла в ухе, которую надо прятать – это уже недостойная боль для твоего бога? Занка стиснул зубы. — Это разные вещи. — Почему? Занка не знал ответа. Он просто знал, что так и есть. — Не хочу быть задротом, — сказал Джаббер. — Просто хочу, чтобы ты больше подвергал все сомнению. — Мне не положено сомневаться… — Кто сказал? — Священники! Бог! Библия! Джаббер вздохнул и покачал головой. — Да уж, этот текст точно не искажался тысячи лет переводами и человеческими руками. Занка сжал кулаки и попытался успокоить дыхание. Он не хотел спорить, но молчание казалось предательством. Джаббер никогда не поймет, насколько глубока его вера, как она врождена в него, вплетена в саму суть. Занка не считал нужным сомневаться, он просто знал. Эти правила диктовали его жизнь с самого детства. Джаббер не поймет того удушающего чувства вины, что охватило его, когда он впервые надел серьги, стыда от осуждающего взгляда Кёки, когда она заметила проколы. Как он падал на колени в церкви, моля о прощении. Он знал лучше, но предпочел модную блестяшку чистоте тела – тела, что не принадлежало ему, но Богу. И все же… Вот он сидит напротив Джаббера, который разбудил в нем желания, неподвластные разуму. Джаббер, ставящий все под сомнение, работающий на возможного преступника, с проколотым языком, не верящий в Бога, тот самый, с кем отец запретил ему общаться. Искушение в плоти. И тем не менее… Занка никогда не испытывал ничего подобного. Соблазнительная свобода, приоткрытая дверь в мир, от которого он упорно отгораживался. Бурлящие эмоции, желание, привязанность, раздражение. Власть. Смесь запретного и неведомого, того, чего он не должен хотеть, и того, о чем даже не подозревал, что способен чувствовать. Божье благословение? Занка встречался и раньше, но никто не вызывал в нем такого вихря. Джаббер вытягивал из него все – ярость и нежность в равной мере. Он хотел его. Он это принял. Он хотел чего-то настоящего с Джаббером. Но как это сработает, если половина их разговоров заканчивается тупиком – непреклонная вера против непоколебимого атеизма? Несгибаемый объект против неудержимой силы. Есть ли у них будущее при таких обстоятельствах? — Я не хочу отнимать у тебя веру, — сказал Джаббер с унылым вздохом. — Не думаю, что она глупая или бессмысленная. Просто религия – дело рук человеческих. Это не абсолютный закон. И, возможно, что-то исказилось со временем. — Он медленно протянул руку, осторожно поднимая подбородок Занки, чтобы тот посмотрел на него. — Я не хотел портить наше свидание. Занка выдал сдавленный смешок. — Ты сводишь меня с ума, — пробормотал он, отстраняя его руку. Джаббер улыбнулся в ответ, мягко, почти с облегчением. — Кстати, я думаю, тебе бы шли серьги. У тебя же уже есть проколы. Мог бы носить. Занка прикусил губу, потирая мочку пальцами, прежде чем снова сосредоточиться на еде. Он глядел на Джаббера, пока жевал. — Тебе больно было прокалывать язык? — Да нет. Просто неудобно было есть пару дней. — Почему не сделал больше проколов? Джаббер усмехнулся, хитро и игриво. Пожал плечами. — Хотелось на лице, но Кхтони сказала, что не смогу драться с заживающими проколами. Неудобно получать удары, когда там что-то заживает. — Пожевывая, он посмотрел на Занку. — Можно спросить тебя кое о чем? Занка взглянул на него, застыв с едой во рту. Желудок сжался от его тона. Стало еще хуже, когда Джаббер отвел взгляд, бесцельно теребя кольца на пальцах. — Тебе стыдно со мной общаться? Голос его был тихим. Не эмоциональным, скорее, совсем лишенным эмоций. Это даже не звучало как вопрос, а как констатация факта. Занка вытер рот, подбирая слова. Наконец, он медленно покачал головой, хотя Джаббер все еще не смотрел на него. — Не как раньше, — сказал он. — Не из-за тебя и даже не из-за того, чего ты во мне пробуждаешь. — Щеки залило жаром, и когда Джаббер наконец взглянул на него, краска перешла на кончики ушей. — Только потому, что отец велел мне больше с тобой не видеться. Мне плохо оттого, что я его ослушался. Джаббер медленно кивнул, декоративные заколки в его дредах сверкнули в свете. — Но ты все равно ослушался. На это Занка мог только глубоко вздохнуть и кивнуть. — Да. Он заметил, как Джаббер сдерживает улыбку. — Почему? Вечно все ставит под сомнение, подумал Занка. Тот пожал плечами. — Чувствуется правильным. Быть с тобой. И не только из-за… физического контакта. Ты ведешь себя прилично в этом плане. — Джаббер фыркнул, и Занка швырнул в него картофелину, заставив того зажмуриться и рассмеяться погромче. — Хватит дразниться, ешь. Нам скоро в кино. Напряжение от предыдущего разговора растворилось без следа. Занка даже не понял, как. Он привык, что гнев и раздражение задерживаются, что неловкость проникает в кости, особенно когда речь заходит о вере или его недостатках. Тишина, слишком острая, или ледяная вежливость. Но здесь все уходило слишком легко. Было взаимопонимание, базовое уважение Джаббера к его вере и искренний интерес в вопросах, даже если они сводили Занку с ума. Он достаточно умен, чтобы понимать: его воспитание – необычное, и многим оно кажется чрезмерным, даже среди верующих. Даже споря, Джаббер заставлял его чувствовать себя увиденным. Он впитывал каждую новую деталь, реагировал соответственно. Джаббер делал шаг в мир Занки, и Занка хотел шагнуть в его. Когда они возвращались к машине, Джаббер рассуждал вслух, почему ему нравится ананас в бургере, но не на пицце, Занка взял его за руку и крепко сжал, остановившись перед ним. — Я пойду на твой бой, — заявил он. — Можно взять с собой Рие и Рудо? Глаза Джаббера раскрылись широко, он часто заморгал, будто пытаясь осмыслить слова. — Они хотят с тобой познакомиться. Я знаю, ты знаешь Рие, но она хочет официального представления. Карие глаза метнулись по лицу Занки, рот приоткрылся и вновь закрылся. — Ты придешь на мой бой? — Занка кивнул. Джаббер заерзал на месте, его хватка на руке Занки была слабой и ненадежной, будто он ожидал, что тот отдернет её. — Ты познакомишься с Зодилом. Занка кивнул решительнее. — Так ведь можно? Джаббер закивал, его смешок образовал маленькое облачко в холодном воздухе между ними. — Да. Да, конечно. Твои друзья могут прийти. — Хорошо, — сказал Занка, и улыбка растянула его губы. Он поднес их сплетенные руки к своим губам и поцеловал костяшки пальцев Джаббера. Тот уставился на него, растерянный и озадаченный. Занка склонил голову, легкими прикосновениями пальцев коснувшись его щеки. Джаббер моргнул, дернувшись прочь, будто хотел разглядеть его руку, не испуганно, но словно чувствуя угрозу. — Прости, — сказал Занка, отступая. — Ты в порядке? Джаббер часто заморгал, пытаясь прояснить мысли, но все еще колебался. — Да. Да. Просто… не делай так… — Как? Джаббер нахмурился и неловко раскачал их сцепленные руки. — Вся эта нежность. — Ах. — Он убрал руку, отпуская его ладонь. — Тебе не нравится? Джаббер прочистил горло. — Просто ощущается странно, — сказал он. — Если мы не… занимаемся чем-то. Занка нахмурился. Он задумался, какими были предыдущие партнеры Джаббера. Держал ли кто-нибудь его за руку или клал его голову себе на колени? Ощущал ли он когда-нибудь ласку или это всегда было странным танцем между болью и удовольствием? В конце концов, он знал, что Джаббер может быть нежным. Хотя ласковые прикосновения часто предшествовали чему-то жадному и отчаянному. Нежное касание щеки – и укус в ключицу, помощь одеться – и грубый комментарий, дразнящий шепот – и полное лишение прикосновений. Приманка, чтобы заманить ближе, прежде чем захлопнется капкан. Ожидал ли он того же от Занки? — Пойдем в кино, — пробормотал Занка. Он лениво подумал, делает ли он такое же лицо, когда Джаббер давит на него. Сможет ли он приучить Джаббера к нежности так же, как Джаббер вел его через ту грань, что превращала боль в опьянение? Фильм, на который они пошли, был сиквелом той части, которую Занка не видел, но это был единственный научно-фантастический фильм в прокате. Джаббер был рад, его глаза засветились, когда он увидел название на билете. Он продумал все заранее и накупил кучу закусок, набив ими все карманы, а когда те кончились, стал запихивать те в карманы Занки. Еще один маленький пазл – он любил кислые мармеладки. Они купили попкорн на двоих, и Занка с любопытством наблюдал, как Джаббер высыпает в ведерко пакет M&M’s. Оказалось, он обожает смотреть трейлеры, тихо напевая, когда какой-нибудь фильм привлекал его внимание. Когда начался сеанс, Занка чувствовал себя потерянным. Он упустил предысторию и потому придумывал целую систему, чтобы различать персонажей. Но настоящим удовольствием было наблюдать за Джаббером. За тем, как он реагирует и впитывает события на экране. Каждый смешок, каждая гримаса, каждое тихое ругательство. Как он подавался вперед в напряженные моменты, как его нога подпрыгивала, когда начинался конфликт. Он был таким выразительным, таким увлеченным, и Занка просто таял. Энергия била через него, и Занка впитывал её, восстанавливая сюжет по реакциям Джаббера. Занка остро ощущал близость. Сердце колотилось в груди от каждого касания их ног, каждого затянувшегося прикосновения, моментов, когда Джаббер наклонялся и шепотом что-то говорил. Жар разливался под кожей, тоска заполняла кости. Он хотел взять его за руку или наклониться и поцеловать изгиб челюсти, но боялся, что это снова его смутит. — Ты хоть что-нибудь понял в этом фильме? — Темы и метафоры – да, — сказал Занка, когда зажглись титры и люди стали расходиться. Джаббер рассмеялся. Они подождали, доедая конфеты, пока зал не опустел, и только тогда вышли. Занка заметил, что Джаббер спрятал руки в карманы. Потом он увидел фотокабинку. Потянул Джаббера за руку и завлек в тесное пространство, задернув занавеску. — О, я всегда хотел попробовать одну из этих штук, — сказал Джаббер с улыбкой. Занка ухмыльнулся, засунул монеты и устроился поудобнее. — Ладно, я ненавижу фотографироваться, так что не жди ничего особенного. Джаббер мычал, пока они следили за таймером. Первая вспышка. Потом Джаббер свел глаза к переносице и высунул язык. Занка повторил. Еще одна вспышка. Потом он почувствовал пальцы, удерживающие его, пока язык Джаббера не облизнул ему щеку, заставив Занку взвизгнуть и поморщиться от отвращения. Где-то в этом хаосе сработала еще одна вспышка. — Джаббер, какого хрена, мерзость! — скривился Занка, отбиваясь, но Джаббер удерживал его запястья, хохоча, пока Занка не сдался, не в силах сдержать улыбку. Еще одна вспышка. Смирившись, Занка вытер щеку о свитер Джаббера и высунулся из кабины, чтобы забрать фотографии. На последней смазанно перемешались их конечности, широкий оскал Джаббера и кричащий Занка. Возможно, это было его любимое фото. — Мне нравится эта, — сказал Джаббер, указывая на ту, где лизнул его щеку, а Занка был в шоке. Тот покраснел. — Конечно, тебе она понравится, — пробурчал он. Разорвал фотографии по перфорации и отдал Джабберу его полоску. — На память. Джаббер аккуратно спрятал фотографии во внутренний карман куртки. — Эй, можно попробовать кое-что? — спросил Занка, и сердце сжалось, когда он увидел, как бережно Джаббер обращается с дешевой бумажкой. Тот приподнял бровь, наклонив голову, прежде чем кивнуть, и любопытство пылало в его карих глазах. Занка протянул руку, двигаясь медленно и осторожно, будто подходил к напуганному зверю. Коснулся его щеки, едва скользнув пальцами по теплой коже. Его веки дрогнули, любопытство сменилось недоумением. — Дай мне секунду, — прошептал Занка. К счастью, Джаббер остался неподвижен, его дыхание сбилось, прерывистое и неровное. Занка не мог удержаться. — Ты странно дышишь, — прошептал он с улыбкой. — Ты… — Чш-ш. — Занка приложил пальцы к его губам. А когда убедился, что Джаббер не заговорит, перенес обе руки, нежно обхватывая его лицо. Не как хрупкую вещь, а как что-то священное. Он наклонился медленно, немного повернув голову, чтобы их губы сошлись, даже если губы Джаббера оставались неподвижны. Нежно, ласково, с обожанием. Вдруг Джаббер отреагировал, толкая его обратно, будто хотел начать драку, губы разошлись, язык лизнул, зубы ущипнули губу Занки. Занка удержал его и отстранился, твердо и просто сказав. — Нет. Джаббер моргнул. Занка наклонился снова, едва касаясь его дрожащих губ. Прошел поцелуями до уголка рта, вдоль скулы, по обоим векам, до кончика носа. — Занка. — Его голос был разбитым. Дыхание – срывающимся, рваным, измученным. Он сжал запястья Занки слишком сильно, но не оттолкнул его. — Ты слишком нежен. — Это не всегда должно быть борьбой, — прошептал Занка. — Я не знаю, как мне реагировать на это. — Знаю. — Занка отступил, взгляд скользнул по его лицу. Джаббер был раскрасневшимся. Нервным. Занка погладил его щеку и прикоснулся губами в легком поцелуе. — Слишком? Джаббер замешкался. Занка подумал, что это странный вопрос. Ведь Джаббер выдерживал ножевые порезы в спину, удары в лицо, но это было слишком? Он задумался, был ли кто-нибудь нежен с ним. Борьба была его жизнью. Выживание. Убаюкивал ли его кто-нибудь ласковыми руками? Успокаивал ли от кошмара нежным шепотом? Держал ли после травмы с нежной заботой? Наконец, Джаббер кивнул, дернувшись. Занка кивнул и медленно отпрянул. — Ладно. Перестану. — Он сел, отодвигаясь в свой угол, давая Джабберу пространство. Тем не менее, тот придвинулся к нему, плечом к плечу. — Так ты себя чувствуешь? — тихо спросил он. Занка усмехнулся и пожал плечами. — Вероятно. Часть тебя все равно этого хочет, даже если это тебя пугает? — Джаббер издал сдавленный звук и посмотрел на него, глаза сияли чем-то вроде удивления. — М-м. Тогда да. Когда дыхание Джаббера выровнялось, Занка отодвинул занавеску и вышел из кабины. Джаббер пошел за ним из фотокабинки, из кинотеатра, к машине. Когда Занка выехал с парковки, он почувствовал тепло длани Джаббера, укладывающейся на его руку на рычаге переключения передач. Его пальцы проскользнули между пальцами Занки. Медленно он подтолкнул его руку, пока та не повернулась, переплетая их пальцы, ладонь к ладони. — М-м. Это круто, — сказал Джаббер. Он напевал под музыку по радио, глядя в окно. Занка не стал сдерживать улыбку или ликование, взрывавшееся в груди. Они ехали так, держась за руки, всю дорогу обратно к парковке у спортзала. Замешкавшись между машинами, глупые улыбки расцвели на обоих лицах. — Первое свидание вышло хорошим? — спросил Занка. — Я знаю, оно было простым… — Простоты в моей жизни не так уж много, — перебил Джаббер. — Так что да, Очаровашка – это было хорошее первое свидание. — Он шагнул ближе к Занке, рука обхватила его за шею, большой палец прижался к изгибу челюсти. — И я хочу еще десять таких же. Улыбаясь, Занка сократил дистанцию, его рот врезался в губы Джаббера с жадностью, мгновенно встреченной. Это была знакомая битва между языками и зубами, руками, хватающими слишком сильно, царапающими в отчаянном порыве, один выдох становился вдохом другого, жар, бурлящий глубоко. Прежде чем он понял, Занка прижал Джаббера к его машине, тело толкало назад, а руки тянули вперед. Зубы царапали по его языку, вгрызаясь в губы. Занка отстранился лишь для того, чтобы отвернуть его голову, вцепившись в горло, язык вился вокруг пульсирующей вены, где он чувствовал биение пульса. Он впился пальцами в его бедра, застонав, когда рука Джаббера запуталась в его волосах. — Блять, — прошептал Джаббер ему в ухо, за ним последовал мягкий, запыхавшийся смешок. — Ты пытаешься соблазнить меня, церковный мальчик? Он ответил, вгрызаясь в изгиб его шеи. Язык скользнул по небольшому углублению на коже, и он вспомнил, как Джаббер называл это сувениром. Занка задумался, как сильно ему пришлось укусить, как Джаббер отреагировал. Мог ли он сделать это снова? — Сейчас, пожалуй, хорошее время, чтобы сказать, что на парковке камеры, — выдохнул Джаббер. Занка медленно отпрянул, прищурившись. — Их часто проверяют? Брови Джаббера взлетели, уголок губ дернулся. — Не принимай это близко к сердцу, но что на тебя нашло? Вопрос заставил жар залить щеки Занки. Он прочистил горло и пожал плечами. — После той ночи, когда мы познакомились, Рие спросила, получил ли я удовольствие, — сказал он тихо. — Она сказала, что если я буду мучиться угрызениями совести, то это должно было того стоить. Должно было быть весело. — Он глубоко вдохнул, успокаиваясь от аромата одеколона Джаббера, перемешанного с запахом попкорна и зимнего воздуха. — Я не был на исповеди целую неделю. Лучше уж сделать так, чтобы священнику было над чем поработать, когда я приду. На это руки Джаббера уперлись ему в грудь, из его рта вырвался вздох. — Не такого комплимента я ожидал, — пробормотал он. — Не хочу, чтобы ты бегал к священнику каждую неделю, просто из-за того, что мы проводим время вместе. — Знаю, знаю, — быстро сказал Занка, прижимая его к машине. — Я все еще пытаюсь разобраться с этим. Не хочу, чтобы так и было. Эй. — Он обхватил его лицо одной рукой, раздосадованный, увидев это апатичное, скучающее выражение. — Вспомни, как ты чувствовал себя в фотокабинке. — Это заставило Джаббера снова посмотреть на него, брови сошлись. — К этому нужно привыкнуть. Мы вместе все еще не так долго. — Он наклонился, чтобы поцеловать его неподвижные губы. — Разве то, что я все еще выбираю тебя ничего не значит? — Только не если в твоей голове это не выбор между демоном и твоим богом, — ровно сказал Джаббер. Занка замычал и покачал головой, вспоминая размытое воспоминание о первой встрече с Джаббером. Первый момент, когда увидел его трезвым. Облегчение от того, что он сидел в церковной скамье под натиском его прикосновений. Адреналин, когда тот опустился на колени меж его ног. — На самом деле я думаю, что ты мой личный ангел. Он прошептал это так тихо, что ветер мог бы унести слова. Но Джаббер услышал. Его глаза остановились на Занке, рот приоткрылся в удивлении. — Я работаю над этим, — пообещал Занка. Потому что он действительно работал. Джаббер был запрещен ему из-за неверного толкования отца. Не по другой причине. И неужели все может быть настолько жестоко, чтобы Бог ввел его в эти опьяняющие чувства, лишь чтобы ожидать, что он отвергнет их. — Ладно, — прошептал Джаббер. Он наклонился, и поцелуй, что он прижал к губам Занки, был мягким и робким. — Я тоже. Они задержались, обмениваясь поцелуями разной интенсивности, пока холод наконец не просочился между ними, губы потрескались от ветра и поцелуев, кончики носов заледенели. — Мне пора, — сказал Джаббер, плечи дрогнули против низкой температуры, что ударила сильнее с заходом солнца. — Увидимся завтра? Занка кивнул. — Тебе следует знать – я не встречаюсь с неудачниками. Ухмылка Джаббера была опасной и хищной. — Малыш, я всегда побеждаю. Занка улыбнулся и сел в машину, сердце трепетало по-школьному глупо, на что он даже не мог разозлиться.

***

Зал был переоборудован: по всем сторонам ринга стояли несколько рядов складных стульев. Народу сновало немало, и Занка узнал среди них лишь Кхтони. Она наблюдала за ним с каменным выражением лица, рука лежала на бедре. Подняв ладонь, она поманила его к себе, и Занка направился к ней, а Рие и Рудо шли по бокам. Во взгляде, которым она его окинула, было что-то оценивающее, прежде чем она указала на три места. — Забронированы специально для вас, — сказала она. Рие и Рудо игриво подтолкнули его, прежде чем усесться. Кхтони не сводила с Занки глаз. — Так я слышала, ты знакомишься с Зодилом. — Да... Она промычала. Затем отошла, направившись прямиком в ту часть зала, где Джаббер, судя по всему, разминался. Занка уже звонил ему днем, чтобы пожелать удачи, но все равно жаждал подойти и увидеться лицом к лицу. — Кажется, этот бой имеет большое значение. Местные залы обычно не собирают такой ажиотаж, — размышлял вслух Рудо. — Думаю, большинство здесь – другие боксеры. — Ты нервничаешь? — спросила Рие. Занка покачал головой. — Он действительно хорош. И все же, когда началась подготовка и Джаббер с соперником оказались в своих углах, а тренеры вставляли им капы и давали последние наставления, Занка почувствовал, как его тело напряглось. Второй парень был примерно того же роста, что и Джаббер, только массивнее. Его мышцы бугрились, отчего Джаббер казался смехотворно стройным. Тем не менее, парень, похоже, нисколько не недооценивал Джаббера. Тот же, в свою очередь, выглядел нетерпеливым. Волосы были убраны назад, и Занка почувствовал, как его бросило в жар при виде пятнистых следов на его шее. Кхтони что-то сказала ему, от чего он закатил глаза и кивнул, а затем что-то еще, что заставило взгляд Джаббера метнуться к зрителям, прямо туда, где сидел Занка. Его лицо озарилось, он наклонил голову в знак приветствия и подмигнул. Занка ответил улыбкой и ответным закатыванием глаз. К началу поединка все стулья были заняты, каждый выкрикивал имя одного из бойцов, аплодируя каждому удару. Занка заметил, что Джаббер в основном блокирует и уклоняется, нанося удар лишь тогда, когда соперник очевидно раскрывается. Во взгляде его было что-то аналитическое, будто он изучал и фиксировал каждое движение. Он не просто сдерживался – он изучал противника. Первые два раунда прошли именно так, и Занка задавался вопросом, как вообще определить, кто побеждает. Он знал, что победа не обязательно должна быть нокаутом, но при всем количестве ударов, нанесенных соперником Джаббера, ни один, казалось, по-настоящему не достигал цели. — Неужели бокс должен быть таким скучным? — прошептал Рудо. Занка нахмурился. Он видел, как Джаббер отправил противника в нокаут за десять секунд. Сейчас он даже не старался. — Сколько всего должно быть раундов? — спросила Рие. — Обычно три, но Джаббер сказал, что его бои всегда длятся пять, — ответил Занка. Единый возглас прокатился по залу, когда Джаббер получил удар в челюсть, и Занка вцепился в края сиденья. Однако Джаббер не выглядел разгневанным. Он казался возбужденным, глаза горели, на лице играла улыбка. Но прежде чем он успел ответить, третий раунд закончился. Даже с своего места Занка ощутил, как новая энергия пронзила тело Джаббера. Кхтони что-то говорила ему, проверяла челюсть, но взгляд Джаббера был прикован только к противнику. Это разжигало в Занке кровь сильнее, чем следовало. Логически, внимание Джаббера должно быть на сопернике. Когда начался следующий раунд, раздался гул одобрения – Джаббер наконец атаковал. Он пошел вперед, выкидывая комбинации, от которых соперник отбивался и отступал. Тот попытался проскользнуть между атаками, оказавшись слишком близко и навалившись на Джаббера так, что даже удары по корпусу не могли лечь как следует. Их разняли, прежде чем они снова начали кружить друг вокруг друга. Парень замахнулся, и Джаббер мгновенно воспользовался шансом, чтобы нанести собственный удар в незащищенную сторону его лица. Удар пришелся по надбровной дуге Джаббера, рассекая кожу и вырывая у него стон, прежде чем он смахнул струйку крови. Занка стиснул зубы, стирая кожу вокруг ногтя большого пальца, пока Рие не взяла его руку в свою. С этим ударом что-то переменилось. Джаббер выглядел абсолютно восхищенным. Он мельком глянул на Кхтони, и Занка проследил за его взглядом, увидев, как она делает почти незаметный кивок. И затем Джаббер пришел в движение. Стремительный, смазанный вихрь, удары летели и пробивали ослабевающую защиту. Его перчатки обрушивались на висок парня, на живот, на ребра. И затем – удар в лицо, от которого Занка подался вперед, а глубоко в костях закипело удовлетворение, когда он увидел, как противник захлебывается и отступает на нетвердых ногах. Вокруг кричали, но Занка не разбирал слов. Он лишь видел, что Джаббер выглядел божественно: порочная ухмылка на окровавленном лице, пот, заставлявший каждый мускул его торса лосниться, уверенность в линиях его тела. На середине следующей комбинации, которой атаковал Джаббер, его противник рухнул. Грудь Джаббера тяжело вздымалась, пока он смотрел на парня, который определенно не собирался подниматься. Шум немногочисленных зрителей стал оглушительным, и Занка услышал, как Рудо кричит. — Черт возьми, он победил! Он вырубил его! Я даже не заметил, как он это сделал! Рефери проверил парня, прежде чем взмахнуть руками – бой окончен. Он поднял руку Джаббера, и Занка почувствовал, как через него прокатилась волна гордости. У него было полубезумное желание вскочить на ринг и повалить его прямо там, что-то первобытное внутри заставляло жар бежать вверх по позвоночнику. Он чувствовал себя отчаянным и голодным. Он хотел прижать Джаббера и поцеловать рану на виске, слизать кровь, впиться зубами в его губы, ощутить его потное, тяжело дышащее тело под своими руками. Он не сомневался, что Джаббер победит, но было нечто совершенно захватывающее дух в том, чтобы видеть его в действии. И все же, у Занки было чувство, что он не видел полной меры способностей Джаббера. Грубой силы, таившейся в нем. Эта мысль сводила Занку с ума. И когда Джаббер поймал его взгляд и снова подмигнул, Занка почувствовал, что тот читает каждое его желание на его лице. Более того, едва его отпустили, Джаббер проскользнул между канатами и спрыгнул с помоста, приземлившись перед Занкой, втягивая его в быстрый поцелуй, от которого огонь в его жилах запел еще громче. Он наклонился к его уху, губы скользнули по чувствительной коже. — Полегче, церковный мальчик, — прошептал он. Затем отстранился ровно настолько, чтобы поздороваться с Рие и Рудо, оставив Занку пытаться взять себя в руки и остыть, черт. Он чувствовал себя хуже, чем подросток в пубертате. Кхтони подошла к ним, а за ней стоял значительно более высокий и широкоплечий мужчина, а рядом с ним – женщина с длинными, жидкими светлыми волосами и недовольным выражением лица. — Эм, вы не против, если я на минуточку прикарманю Занку? — Пожалуйста, — сказала Рие. — Занка? Занка прочистил горло и кивнул. Затем последовал за Джаббером, чтобы встретиться с Кхтони на полпути. Мужчина заговорил низким бархатным голосом. — Поздравляю с победой, Джаббер. Его взгляд переместился с Джаббера на Занку, любопытный и, возможно, с оттенком забавы. Занка почувствовал, как рука Джаббера обвила его, ладонь твердо легла посреди его спины. — Ты, должно быть, Занка. Я много о тебе слышал, — сказал мужчина. — Я Зодил. Приятно наконец увидеть лицо, скрывающееся за именем. Занка улыбнулся и пожал его руку, сохраняя твердость. — Взаимно, — сказал он. — Джаббер отзывается о Вас очень хорошо. Уголки его глаз собрались в морщинки, когда он улыбнулся. — Рад это слышать. Мы знакомы уже довольно давно. Сколько, лет десять? — Плюс-минус, — пожал плечами Джаббер. — Спасибо, что пришел, босс. — Ты же знаешь, я не пропускаю бои, если у меня есть такая возможность, — Он посмотрел на Занку, затем через их плечи. — Я бы пригласил вас на ланч, но, кажется, у вас уже есть планы. Значит, в другой раз. Занка, ты будешь на нашей новогодней вечеринке? Можешь привести друзей. Занка кивнул. — Да, Кхтони приглашала меня. Я с радостью к вам присоединюсь. — Отлично. — Светловолосая женщина прошептала что-то, похожее на имя, ему на ухо. Зодил вздохнул и предложил более сдержанную улыбку. — Джаббер, можно на минутку? Кхтони шагнула вперед и увела Занку от них, оставив его в смятении и тоскующим по теплу прикосновения Джаббера. — Какого черта? — Конфиденциально, — сказала она. Кхтони бросила на него взгляд, и Занка прочистил горло. — Рабочие вопросы, — догадался он. Она коротко кивнула. — Кхтони. — Он остановил её и почесал затылок. — Он в безопасности? Кхтони уставилась на него, будто пытаясь разобрать его на части. Затем снова кивнула, один раз, но менее напряженно. — Мы прикрываем друг другу спины. — Хорошо. Ладно, — сказал он. Занка вернулся к друзьям, оба из которых поглядывали ему через плечо. — Кто это? — прошептала Рие. Занка не был уверен, как вообще описать, кем Зодил приходится Джабберу. Боссом? Другом? Родительской или братской фигурой? — Он важен для Джаббера, — сказал он. — Он выглядит… устрашающе, — сказал Рудо. — Но и очень круто. Занка пожал плечами. — Он пригласил нас на новогоднюю вечеринку. Рие просияла, в то время как Рудо был в ужасе от этой идеи. Пока Рие и Занка пытались уговорить Рудо присоединиться, вернулся Джаббер, теперь в просторной майке. — Ладно, я готов к официальному представлению, — сказал он. — Я знаю, тебя зовут Рие. — Рие склонила голову и ухмыльнулась. — Значит, ты должен быть Рудо. Много о вас обоих слышал. — Да, и мы о тебе много слышали, — сказал Рудо. — Ты был очень впечатляющим в бою. Просто безумно быстрый. — Ценю, — ответил Джаббер с искренней, гордой улыбкой. — Мне нужно домой, переодеться и все такое, но вы, ребята, согласны на ланч после? Я угощаю. — О, черт, да, — сказала Рие. — Просто скажи, где встречаемся? Джаббер кивнул, обвивая рукой руку Занки. — Хочешь со мной? Знаю, ты интересовался моим домом. Желудок Занки сжался узлами под тяжестью этого вопроса. Но он не хотел бросать Рие и Рудо. — Может быть… — Все в порядке. Занка напишет нам, где встретиться, когда будете готовы, и мы придем, — сказала Рие. — Поздравляю с нокаутом! Скоро увидимся! — Она положила руки на плечи Рудо и увела его прочь, несмотря на его краснолицее бормотание. Тем временем Занка почувствовал, как жар, утихший до тихого тления, вернулся в полную силу, прокатившись по его телу, когда он смотрел на Джаббера. — Итак… твой дом? Занка не мог сосредоточиться ни на чем другом. Его сердце билось слишком быстро, слишком громко. Каждый, кто останавливал их по пути к выходу, чтобы поздравить Джаббера, вызывал в Занке странную смесь облегчения и раздражения. Холод снаружи почти не охлаждал его и не успокаивал жар, пылавший под кожей. В машине Джаббера он не находил себе места, и каждое мгновение пути давалось ему с трудом, заставляя ловить воздух. Они свернули на подъездную дорожку к дому такого типа, который Занка видел только в кино и рекламе Airbnb. Гладкий, современный дом со стенами из стеклянных окон и налетом рустикального стиля. Семья Занки всегда жила в достатке, но они оставались в том же традиционном доме, передававшемся из поколения в поколение, с несколькими переделками. Занка задавался вопросом, были ли у Джаббера деньги на такое, или это была одна из многих привилегий работы на Зодила. Он огляделся, очарованный открытым пространством, огромной кухней и лестницей, которая, честно говоря, выглядела опасной для любого, даже слегка выпившего. — Неплохое местечко, — выдохнул Занка. Джаббер фыркнул и притянул Занку к себе, обхватив руками. Занка даже не пытался сопротивляться. Его конечности дрожали от потребности прикоснуться. Джаббер пах потом и легким шлейфом одеколона. Это не должно было так ослаблять его колени, и все же… — Тебе понравилось, как я дерусь? — спросил Джаббер, губами скользя по его щеке. Следуя инстинкту, Занка наклонился к его уху и прошептал. — Мне нравится, как ты побеждаешь. Как он играл с противником, наблюдая, анализируя, как принимал удары с дикой, возбужденной ухмылкой на лице, как атаковал с точностью и уверенностью. Занка горел. Он никогда не чувствовал такого жара в такой степени, достаточно сильного, чтобы вызвать головокружение и заставить конечности дрожать от желания прикоснуться. Он мгновенно встретил Джаббера грязным поцелуем, сплошь столкновения зубов и языков, его руки не слишком нежно держали лицо Джаббера между ладонями. Он двинулся вперед, заставив Джаббера отступить, двигаясь на ощупь, пока они не наткнулись на какую-то твердую поверхность – кухонный остров. — Я хочу… Я хочу… Джаббер. — Чего хочешь? — Тебя, — прорычал Занка, руки безрассудно сталкивая куртку и тонкую майку. — Покажи мне как, — задыхался он у раскрытого рта Джаббера. — Покажи мне, как… Как мне заставить тебя почувствовать то же, что чувствовал и я? — Занка, детка, тебе не обязательно… Занка схватил его лицо одной рукой, прищурившись. Он надеялся, Джаббер помнит, что он не какая-то мягкая, хрупкая штучка. Его не нужно защищать от самого себя. — Я знаю, — сквозь стиснутые зубы сказал Занка. — Но я никогда раньше не чувствовал такого, и мне нужно что-то с этим сделать. — Чего «такого»? — задыхался Джаббер, бедра уже терлись о бедро Занки, его зрачки расширились. — Я не могу объяснить, — пробормотал он. Он и не хотел. Это звучало бы отчаянно, жалко, словно животное в течке. — Попробуй? — Это был мягкий, запыхавшийся звук. Занка посмотрел на него, но на лице не было и следа насмешки. — Мне нужно знать, что ты этого хочешь. Что не сбежишь после. Даже если бы он захотел, Занка не позволил бы себе сбежать. Не тогда, когда желание текло по нему так сильно. Он сглотнул и прислонился головой к обнаженному плечу Джаббера. — Будто огонь течет в моих жилах. Будто мне нужно прикоснуться к тебе, иначе я буду чувствовать себя неполноценным. Будто мне нужно… попробовать тебя на вкус и ощутить тебя под руками, мне нужно слышать тебя, и я в ужасе, потому что не знаю, как это сделать, но я хочу, черт возьми, я действительно хочу… Рукой на затылке Занки Джаббер втянул его в жгучий поцелуй, дрожь пробежала по его челюсти, когда зубы впились в его нижнюю губу. Никаких прелюдий не было, прежде чем Джаббер стянул его шорты и трусы под ними. Занка услышал, как ткань шлепнулась на пол, почувствовал, как Джаббер стал полностью обнаженным у его ног. Его дыхание застряло на полпути к поцелую, пока его руки скользили по теплой коже, прижатой к нему. Он ощутил вновь обнаженный выступ тазовой кости, изгиб таза вниз к ноге. Его пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, пока не нащупали участок волос. Джаббер тяжело дышал, моргая, будто пытаясь сохранить ясность, но его губы дрожали в ответ на легкое прикосновение Занки. Он наклонился, чтобы поцеловать его, собирая смелость исследовать дальше. Джаббер крякнул в его рот, когда пальцы Занки скользнули по основанию. Было странно касаться другого мужчины. Это было знакомо, эта теплая, пульсирующая мягкость, но и чуждо. Толщина Джаббера была немного шире его, ложилась в руку Занки иначе, угол был совершенно другой и немного неудобный. Джаббер качнул бедрами, входя в руку Занки. Тот отстранился ровно настолько, чтобы увидеть, что он делает… — Ты что, блять, серьезно? — М-м? — Ты говорил, что у тебя больше нет пирсинга. Джаббер рассмеялся. — Не-а. Я сказал только то, что хотел бы больше. Тебе нравится? Занка даже не мог начать объяснять или понимать, почему у него потекли слюнки при виде этого. Один маленький серебряный шарик покоился на розовой головке, другой – прямо под ней. Он с любопытством провел большим пальцем по кончику и вниз, прочерчивая пространство между украшениями. Джаббер издал мягкий вздох, бедра слегка подались вперед. — Приятно? — спросил Занка, очарованный. Джаббер кивнул. — Просто делай, как для себя. Занка кивнул и встретил его еще одним быстрым поцелуем, прежде чем плюнуть в ладонь и обхватить длину Джаббера. Он начал быстро двигать рукой вверх-вниз, все еще пытаясь осмыслить этот новый угол… — Ох, эй, эй, погоди, — воскликнул Джаббер, хватая Занку за предплечье. Он часто заморгал, сдерживая улыбку. — Ты делаешь так для себя? Занка уставился в ответ, не понимая, что он имеет в виду. Джаббер усмехнулся, его рука скользнула к запястью Занки. Он направил его движения во что-то гораздо более медленное. — Получи от этого немного удовольствия, — прошептал он. — Помнишь, как я трогал тебя? Помнил. Черт, он думал об этом все время. Медленный, дразнящий способ, которым он двигал рукой, как вращал языком. — Ах, черт, — выдохнул Джаббер, запрокидывая голову, а на губах играла мечтательная улыбка. — Вот так. Именно так. Было завораживающе наблюдать, как тело Джаббера реагирует на прикосновение Занки. Быстрое вздымание груди, как он расслабился, бедра равномерно подавались вверх в его руку. И когда медленно нарастающее удовольствие перестало быть достаточным, стало чем-то более подразнивающим, чем наградой, его мышцы напряглись. Он взглянул вниз, закусив губу и сведя брови, гонясь за чем-то, что было вне досягаемости. За тем, что Занка решал, когда ему дать. Одна из рук Джаббера потянулась, чтобы лечь на плечо Занки. — Чуть быстрее, — проинструктировал он. Занка наклонился, чтобы поцеловать его. Затем прошептал у его запыхавшегося рта… — Нет. Занка замедлился, скручивая, двигаясь от кончика к основанию. Дразнил пирсинг большим пальцем, пока целовал шею Джаббера. Он лизнул соленую кожу и всосал, скользнул зубами, слегка сжав хватку. Бедра Джаббера дернулись вперед, и Занка позволил ему сделать несколько толчков, прежде чем прижать его бедро твердой рукой, впиваясь в точку пульса, где бушевало сердцебиение Джаббера. — Не двигайся, или я остановлюсь, — предупредил Занка, дернув за мочку уха для акцента. Джаббер выругался и дернулся, кивнув, позволяя Занке провести рукой вверх, где он мог чувствовать каждую мышцу живота, натянутую сдержанностью, вздымание грудной клетки, бешено бьющееся сердце в груди. Он двигал рукой чуть быстрее, гордость распухала, когда он улавливал подергивание челюсти Джаббера, когда тот стискивал и разжимал зубы, тяжело дыша через нос. — Смотри на меня, — скомандовал Занка, поворачивая голову Джаббера к себе. Его брови дернулись, когда Занка ускорился, челюсть отвисла, но внимание оставалось прикованным к Занке. Так что Занка смог увидеть отчаяние, прорвавшееся, когда он снова замедлился, оттягивая эту разрядку. — Занка… Занка, пожалуйста, давай, я хочу этого с того момента, как впервые увидел тебя… — Да? Думаешь обо мне? — Джаббер кивнул, бесстыдный и честный. Это подпитывало Занку, как наркотик. Он положил руку ему на горло, пока не сжимая, но все же чувствуя быстрый пульс под кончиками пальцев. — О чем ты думаешь? — Об этом. Черт, об этом и твоем рте. Я представляю, как твой язык двигался бы во мне, как бы ты пометил меня. Хочу, чтобы ты причинил мне боль и вдавил мое лицо в кровать, прежде чем разобрал бы меня на части. Хочу, чтобы ты отпустил себя со мной и делал, что хочешь, и я хочу поклоняться тебе, хочу оставить тебя бессильным, ч-черт, Занка, не останавливайся… Занка остановился. Джаббер издал сломанный звук, от которого Занка чуть не почувствовал себя виноватым. Если бы не то, что он тут же опустился на колени, и широкие глаза Джаббера последовали за движением. — Занка, детка, я хочу этого больше, чем ты знаешь, но я не думаю, что ты готов… Хмурясь, Занка сильно укусил внутреннюю сторону нагретого бедра Джаббера, заставив того подогнуться и ухватиться за стойку. Он посмотрел на него снизу-вверх, сквозь прищуренный взгляд и ярость гордости. — Помоги мне, Джаббер, если ты попытаешься сказать мне, с чем я могу справиться, а с чем нет, я никогда больше не прикоснусь к тебе, понимаешь? Темные глаза впились в него, сверкая желанием и очарованием. Джаббер кивнул и провел рукой по волосам Занки. — Осторожнее с зубами. — Это я и так знаю, — пробормотал Занка. Джаббер улыбнулся, на этот раз чуть мягче. — Я имел в виду с пирсингом. Постарайся не дать ему повредить твою эмаль. Занка кивнул, несколько успокоенный рукой Джаббера, просеивающей его волосы. Он ощущал легкое давление на затылок, подталкивающее его вперед. Тревога поселилась в груди, когда он взглянул вверх. Занка дернулся назад, и рука в его волосах исчезла. — М-мх. Дай мне время привыкнуть. — Да, знаю, — прошептал Джаббер. Он провел большим пальцем по нижней губе Занки. — Можешь остановиться, если нужно. Джаббер назвал это поклонением, верно? Занка был в этом хорош. Он начал с языка. Он лизнул вдоль низа, зацепившись за пирсинг, затем осторожно обхватил губами кончик головки. Он услышал напряженный стон Джаббера и почувствовал его руку в своих волосах, нежно оглаживающую. Теплый. Соленый. Мускусный. Это должно было казаться более отвратительным, чем было, верно? Не должно было вызывать головокружение у Занки, заставлять его слюни течь, вызывать жажду большего. Но так оно и было. Он хотел утонуть в этом, в этом беззастенчивом, сыром ощущении. Он продвинулся немного дальше, губы сжались, а его язык подался вверх, проколотый кончик едва давил на заднюю часть его языка. — Ах, бля-ха-ать, — задыхался Джаббер. — Дыши через нос. Расслабь горло. Занка так и сделал, и попытался взять больше, морщась, когда это спровоцировало его рвотный рефлекс. Он отстранился, издав удивительно хриплый, запыхавшийся выдох. — Прости… — Все в порядке, ты в порядке, — прошептал он. Занка провел губами по длине, вылизывая и зацеловывая, ведомый сломанным дыханием Джаббера. Он попробовал снова, введя Джаббера в свой рот и медленно продвигаясь вниз по члену, втягивая щеки по мере движения, очерчивая каждый бугорок и вену. — Ах, черт, — ахнул Джаббер. — Продолжай вот так. О боже, да, прямо так. Рука Джаббера оказала мягчайшее давление на затылок Занки, и тот позволил ей направлять себя, напрягаясь, когда почувствовал, как головка слабо дразнила его рвотный рефлекс. — Все норм, — выдохнул Джаббер. — Двигай головой, губы держи так. Занка покачал головой, разум затуманился, когда это движение заставило Джаббера ахнуть и сгорбиться вперед. Его ногти впились в верхнюю часть бедер Джаббера, опьяняющий прилив прокатился по нему, когда он почувствовал, как мышцы дрожат. Слюна стекала с уголков его рта, делая все до смущения грязным. Но судя по тому, как Джаббер стонал над ним и вталкивал большой палец в рот Занки, он, казалось, не возражал. — Твои руки, ты можешь… черт, Занка! О, что бы ты ни сделал только что, повтори. Занка сглотнул вокруг тяжести во рту и прижал язык к нижней стороне, задняя часть языка оказывала давление на пирсинг. Джаббер подавился стоном, одна рука вцепилась в стойку, другая сжалась в волосах Занки. В самом заднем уголке его сознания покоился крошечный осуждающий голос, настаивавший, что это неправильно, грязно. Он был быстро заглушен задыхающимся дыханием и тихими стонами, исходившими от Джаббера, звуками, которые дрожали и ломались, когда Занка обхватил рукой основание, двигаясь в такт своему рту, нежно скручивая в то же время, когда он втягивал щеки. Несмотря на то, что это не провоцировало его рвотный рефлекс, его глаза наполнились слезами, слезы скатывались по щекам и слипали ресницы, когда он смотрел вверх, одурманенный искаженным выражением, исказившим лицо Джаббера. — Черт, ты так прелестно выглядишь, — прошептал Джаббер. Дрожащая рука откинула челку Занки. — Прелестные голубые глаза смотрят на меня. Прелестный рот растянут вокруг меня, устроивший, блять, такой беспорядок. Похвала ударила прямо в голову Занки… и не только она. Но дело было не в ней. Дело было в Джаббере. Возвращение одолжения и награда за его победу, и потворство неистовому желанию, которое прожигало Занку. И если Джаббер все еще мог строить связные предложения, значит, Занка справлялся не так хорошо, как должен был. Он собрался, не уверенный в технике, но надеясь, что энтузиазм компенсирует это. Он позволил своей руке блуждать, касаясь мест, которых он никогда не касался даже на собственном теле. Его рот работал быстрее, а в челюсти поселилась болезненность, лицо покрылось слезами и слюной. Он вновь встретил свой рвотный рефлекс, заметив, как дрожат бедра Джаббера, когда горло Занки сжималось вокруг головки. Его блуждающая рука достигла твердой, округлой выпуклости его ягодиц, и он сжал хватку, пальцы грубо впились в кожу. Джаббер издал отчаянный звук. Внезапно Джаббер дернул Занку за волосы, оттянув его назад, затем отбил его руку, работая над собой быстрыми движениями. Понадобилось не много времени, прежде чем он кончил с низким, содрогающимся, сломанным стоном, задыхаясь. Полосы белого окрасили его торс, сверкая рядом с легким блеском пота, пока он тяжело дышал. — П-прости, — прохрипел Джаббер. — Не думал, что ты будешь слишком рад, если я кончу тебе на лицо. Занка мог только смотреть. Он был заворожен зрелищем, семя достигало его ключицы и стекало вниз по животу. Занка сделал это. Он довел его до отчаяния, от которого Джаббер дрожал, удерживая себя, опиравшись стойку на дрожащих ногах. Занка сделал это. Если он станет лучше, если привыкнет, если выучит все мелочи, которые заводят Джаббера… он сможет делать это снова и снова. Джаббер сглотнул, когда делал это для Занки. Не моргнув и глазом. Занка, честно говоря, даже не заметил этого или не осознал. С любопытством Занка нежно поцеловал бедро Джаббера, «V»-образную линию, ведущую вниз, а затем вверх к пупку. Он лишь ненадолго замешкался, прежде чем провести языком по стекающему беспорядку на его коже. Соленое. Слизистое. Опьяняющее. Удовольствие Джаббера. Которое вызвал Занка. Он тихо застонал, прижимаясь к его коже, и провел языком по ее дорожке, посасывая губами и покусывая зубами. Он проследил линии старых шрамов и впился зубами в нежную, недавно зажившую кожу раны на боку. — Ох, черт, — вздохнул Джаббер, его рука вернулась в волосы Занки, нежно царапая, пока тот лизал и целовал Джаббера, очищая его. Его рот закрылся вокруг соска, искры вспыхнули в мозгу, когда Джаббер застонал и притянул его голову ближе. Он задержался на некоторое время, одной рукой прищипывая сосок, другой скользя вниз по спине Джаббера и останавливаясь на его бедре. Звуки, которые издавал Джаббер, были тише, будто секрет, разделенный между ними. Его щека прижалась к голове Занки, одна нога обвилась вокруг него, будто он хотел удержать его близко. Он был теплым. Мягким. Кожа была чуть приподнята и деформирована в некоторых местах, где раны, должно быть, были глубже. Занка оставил громкие, чмокающие поцелуи вдоль его ключицы, прежде чем снова повернуться к Джабберу, оба запыхавшиеся и ошеломленные. Джаббер показал ему широкую, довольную ухмылку, приложив ладонь к щеке Занки, притягивая его к поцелую. — Думаю, теперь я верю в рай, — пробормотал Джаббер в губы Занки. Он проглотил его последовавший усталый смешок. — Что ты со мной сделал? — вздохнул Занка, отстраняясь, чтобы оставить более мягкие поцелуи вдоль его челюсти, прежде чем уткнуться головой в изгиб его шеи. Некоторое время они оставались так, переводя дыхание, остывая, и совершенно не желая отстраняться друг от друга. Пока Джаббер наконец не издал глухой стон и не ослабил объятие. — Мне все-таки надо в душ. Не хочу, чтобы твои друзья ждали, — он одарил Занку игривой ухмылкой. — Присоединишься? Дашь мне отплатить тем же? Щеки Занки вспыхнули, и он покачал головой. — Иди в душ. Джаббер явно не спешил уходить, но все же кивнул. — Пульт от телика на столе. Я недолго, он весь в твоем распоряжении. Он поцеловал Занку еще раз, прежде чем отстраниться, на ходу собирая одежду и направляясь в ванную, совершенно непринужденный в своей наготе. И, по правде говоря, имел на это полное право. Его тело было прекрасно. А то, что разум Занки все еще слегка плыл, делало искушение наброситься на него вновь почти невыносимым. Вместо этого он сел на диван, включив первое попавшееся шоу, и стал ждать, когда мысли догонят тело. Когда вина наконец настигнет. И она пришла. Тихим, но настойчивым гулом на задворках сознания, заставляя чувствовать, будто собственное тело принадлежит ему не до конца. Но это не парализовало. Ему было хорошо. То, что он сделал. И Джабберу тоже было хорошо. До брака – да, но… многие так поступают. Это не конец света. Он не заметил, сколько прошло времени. Его увлек какой-то криминальный сериал, когда он услышал шаги. Он выпрямился на диване и посмотрел на Джаббера, уже в джинсах и знакомой фиолетовой худи. На его лице читалось осторожное облегчение, когда он босиком подошел ближе. — Я был почти уверен, что тебя уже не будет, когда я вернусь, — признался он, неловко остановившись у дивана. Нахмурившись, Занка протянул руку, зацепился пальцами за карман его худи и притянул ближе.— Я бы так с тобой не поступил, — тихо прошептал он. Джаббер издал мягкий звук и провел пальцами по волосам Занки, теперь, кажется, аккуратно приглаживая их.— Все нормально? Полностью? Нет. В основном – да. Занка кивнул. — Да. — Супер. Джаббер наклонился и поцеловал его коротко, целомудренно, задержавшись лишь на мгновение, прежде чем отстраниться. — Сейчас возьму обувь и поедем. Напиши своим, пусть встречают нас в том пафосном буфете с машущей кошкой. Занка нахмурился.— Ты про «Манэки-неко»? — Ха! Точно, она самая! Занка улыбнулся и достал телефон, написав Рие, что они скоро выезжают. Спустя целый час? Либо твой парень принимает душ как одержимый, либо я потом вытяну из тебя все сочные подробности. (Пожалуйста, скажи, что я получу подробности.) Щеки Занки залило теплом. Он ответил: Позже. На другом конце долго печатали. Многоточия появлялись и исчезали, прежде чем пришло новое сообщение. Это Рудо. Извиняюсь, что вмешиваюсь в сплетни, но Я ГОЛОДЕН. Шевелитесь, а то твой парень окажется в моем черном списке! Занка рассмеялся. Сердце его споткнулось о слово «парень». Ему нравилось, как оно звучит. — Готов ехать, Очаровашка? — крикнул Джаббер, убирая в карман ключи и бумажник. Занка кивнул и поднялся, присоединяясь к нему. В машине Джаббер потянулся к его руке, переплетая пальцы. Занка улыбнулся про себя и стал смотреть, как за окнами медленно проплывает ночной город.