Грехи и Добродетели

Занка становился алчным. Опьяненный властью, он позволял себе наслаждаться ею больше, чем следовало. Но не мог устоять. Не когда эта власть предлагалась ему так охотно, так безоговорочно. Это было головокружительно, видеть, как Джаббер, тот самый Джаббер, превращается в дрожащее, стонущее существо, как его мощное тело сползает по стене, пока Занка не удерживает его в железной хватке, прижимая к себе, чтобы кусать шею, сколько душе угодно, как угодно, сильно. Джаббер был силен. Он был быстр, ловок, тот, кто мог сразить противника в считанные секунды, едва решив, что бой окончен. Одной этой мысли хватало, чтобы кровь Занки закипала от адреналина. Но осознавать, что он, Занка, способен лишить его всего этого одним лишь движением языка, одним нажимом на горло… Это делало его неудержимым. Желанным. И, боже, как же он был благословен. — З-а-ах! — голова Джаббера с глухим стуком ударилась о дверь. — Не думал, что ты из тех, кто любит публичные выступления, — прохрипел он между прерывистыми вздохами, одна рука вцепилась в волосы Занки, не зная, то ли оттолкнуть его, то ли притянуть ближе. — За-ткнись, — буркнул Занка, просунув руку под одежду Джаббера, прижимая его к себе. — Ты такой горячий… — Он провел укусами путь вверх по шее, чтобы вцепиться в мочку уха. — Пахнешь хорошо. — Занка уткнулся носом в его кожу, вдыхая глубоко, будто хотел вобрать в себя этот запах. — Занка, щекотно, — простонал Джаббер, но его голос дрогнул, когда Занка впился зубами в плечо, вырывая у него резкий вдох. Джаббер обхватил его лицо ладонями, притягивая нос к носу. — Ох, черт, — прошептал он, и в его глазах горел голодный огонь, пока он разглядывал Занку. — Да ладно, малыш, не смотри на меня так. — Мм? — Занка едва ли мог думать, не то что беспокоиться о том, какое выражение у него на лице. Джаббер подвел глаза тонкой черной линией, оттененной золотом. Этот простой штрих заставлял его взгляд сиять так, что у Занки перехватывало дыхание. Изящный разрез, глубокий, землянистый оттенок. Каждое движение его глаз было соблазнительным, и Занка хотел прижать его к стене с той самой секунды, как он переступил порог его комнаты. — Ты чертовски прекрасен, знаешь? — прорычал Занка, кусая нижнюю губу Джаббера. — Меня еще никогда таким не называли, — прошептал тот. Занка не ответил. Вместо этого он впился в него в поцелуй, безрассудный, опьяняющий, затуманивающий разум. Жестокая настойчивость языка Джаббера, то, как он присасывался к его губе, ногти впивались в кожу, притягивая так близко, что казалось, они вот-вот сольются. Занка не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. — Эй, голубки, если мы не двинемся, Рудо струсит! — крикнула Рие сквозь дверь. — Я не трушу! — отозвался Рудо издалека. — Идем, — откликнулся Занка. Он вздохнул и оставил нежный поцелуй на щеке Джаббера, прежде чем заставить себя отстраниться. Он совершенно забыл, зачем вообще пришел в его комнату. В него прилетела куртка, и когда он поймал её, то увидел самодовольную ухмылку Джаббера. — Она была на диване, — сказал тот. Он открыл дверь и жестом пригласил Занку следовать за ним. Рие удержала Занку, пока Джаббер присоединился к Рудо и Энджину за обеденным столом. — Знаешь, такое поведение обычно проявляется в подростковом возрасте, — сказала она. — Все эти крадущиеся поцелуи за спиной у родителей… — Да, но тогда я еще не встречал Джаббера, — пробормотал Занка. Когда Рие не ответила, он бросил на неё взгляд и увидел, что она смотрит на него с легкой улыбкой. — Да. Ты никогда так не вел себя ни с кем, — тихо сказала она. Она посмотрела на Джаббера, который рисковал лишиться пальца, таская печенье Рудо. — Ты очень… очень любишь его. Тон, которым она это произнесла, заставил лицо Занки пылать до кончиков ушей. — Черт побери, я чуть не перевернул всю свою жизнь вверх дном, просто потому что он мне нравится, — глубоко вдохнув, он медленно выдохнул. — Это безумие, да? Так быстро продвигаться и делать всю эту херню? Я даже не смог посмотреть в глаза своей семье, когда ходил в церковь. — Пошли они к дьяволу, — резко сказала она. — Ты заслуживаешь быть счастливым. Занка нахмурился. — Рие… они все еще важны для меня. — Да, я знаю, — кивнула она. — Готов? Занка уже начал кивать, как вдруг вспомнил кое-что. — Подожди секунду. — Он нырнул обратно в комнату и порылся в столе, пока не нашел маленькую коробочку. Затем отправился в ванную, достал сережки с кисточками и осторожно продел крючок через прокол в мочке уха. Они удивительным образом не заросли, но прошло так много времени, что Занка поморщился от легкой боли. Когда сережки были на месте, Занка отступил, разглядывая свое отражение. По какой-то причине он чувствовал себя неловко. Словно играл в переодевания. Тем не менее он причесался, проведя пальцами сквозь волосы, расправил плечи и вышел, чтобы наконец присоединиться к друзьям. Разговор затих, и Занка сразу почувствовал себя под микроскопом. Ему едва не пришло в голову снять их. — Мне нравятся эти больше, чем гвоздики, — наконец сказала Рие. — Готов выдвигаться? Он кивнул. — Энджин, ты точно не хочешь пойти с нами? Энджин улыбнулся и покачал головой. — У меня свои планы. Встреть Новый год с размахом, парень. — Он взъерошил волосы Занки, когда они выходили из квартиры. — Веселись. Бог не против, он мне сам сказал. — Ха-ха, — пробормотал Занка. Он помахал рукой и последовал за друзьями к машине. Джаббер давал ему указания, пока они не подъехали к огромному складу, который снаружи выглядел довольно обычно, если не считать громкой музыки, доносящейся изнутри. Вечеринка, судя по всему, была в самом разгаре: машины аккуратно стояли рядами на территории, огороженной воротами. Огромный, коренастый мужчина в ковбойской шляпе распахнул ворота, чтобы пропустить их, и Джаббер помахал ему через окно. Занка не мог избавиться от ощущения, что ему здесь не место, даже несмотря на приглашения. — Все тут довольно крутые, но будь осторожен с тем, что ешь или пьешь, — сказал Джаббер. — Не очень хорошо маркируют алкогольное. — Рудо застонал на заднем сиденье. — И все, что увидишь или услышишь внутри, остается внутри, понял? — Эта мотивационная речь не очень в тему, — пробормотал Занка, припарковавшись. — Я просто предостерегаю, — продолжил Джаббер. — Все здесь, чтобы отпраздновать, но иногда заходит разговор о работе. — Черт побери, чем вы вообще занимаетесь? — спросила Рие с ноткой раздражения в голосе. Джаббер бросил взгляд на Занку, возможно, немного удивленный, из-за того, что тот еще не рассказал им. Вместо прямого ответа он сказал. — Мы не коллеги. Мы семья. Семья держится вместе. На какое-то время воцарилась тишина, напряжение нарастало. Затем Рие перегнулась через сиденье, уперевшись подбородком в плечо Занки. — Да, так и есть, — сказала она. — Ладно. Давайте веселиться, ребята. Занка с облегчением выдохнул и подготовился к холоду, когда они направились к зданию. Он мог чувствовать, как басовитый ритм отдается под ногами, слышать, как смех прорезает рев разговоров. Все это стало еще более ошеломляющим, когда дверь открылась, втягивая их в то, что казалось совершенно иным измерением. Гэтсби встречает киберпанк. Это все, что приходило Занке в голову, когда он осматривался. Роскошь, которую он не мог себе представить за пределами кино: артисты, конфетти, неоновые цвета, гигантские часы с тикающей стрелкой, официанты и так много людей. — Все здесь работают на Зодила? — спросил Занка, перекрикивая шум. Джаббер покачал головой. — Люди приводят друзей, которые приводят друзей, которые приводят друзей. — У чувака просто денег в изобилии, да? — спросил Занка. Джаббер рассмеялся, но даже его обычно громкий смех потонул в шуме и разговорах вокруг. — Нет, у него связи. Он просит об одолжениях. — Так как же узнать, что можно пить? — спросила Рие. Джаббер провел их через толпу и помахал официанту с подносом, полным напитков. Он раздал их всем, предложив и Занке. Тот понюхал напиток, он не пах слишком крепко, но был ярким, светящийся цвет заставил Занку немного понервничать. Тем не менее, еще даже не было десяти, так что эффект от одного напитка точно пройдет к тому времени, как они уедут. — Те, у кого золотые жилеты, раздают обычные напитки. Любой другой цвет означает, что стоит держаться подальше. — Понятно, — сказала Рие, оглядываясь с интересом. — Это… акробаты на трапеции? Занка поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как кто-то переворачивается в воздухе, прежде чем перелететь на другую сторону. Он даже не заметил слой сетки над их головами. — Огнеглотатели! — закричал Рудо, указывая на круглый пьедестал, где кто-то выдул струю пламени. — Это место нереальное. — Джаббер! — Громкий голос легко прорезал шум, и Занка обернулся, чтобы увидеть Зодила и блондинку рядом с ним, идущих через толпу с той легкостью, которую может позволить себе только опасный уровень власти. — И Занка, — сказал Зодил с приветливой улыбкой. — Рад, что ты и твои друзья смогли прийти. — Да. Ага. Э-э, спасибо за приглашение, — сказал Занка, голос уже устал от криков. — Это место просто обалденное, — воскликнул Рудо. Зодил рассмеялся. — Пожалуйста, наслаждайтесь. Здесь полностью безопасно. У меня есть люди, готовые отвезти вас домой, если понадобится, много еды, напитков и почти все, что может понадобиться для хорошего времяпрепровождения. — Он подмигнул, и, хотя это было игриво и беззаботно, Занка почувствовал себя неловко. Как бы дружелюбен ни был Зодил, он все еще был тем самым человеком, который отправлял Джаббера избивать людей от своего имени. Зодил положил руку на плечо Джаббера, слегка потряс его. — Найди меня, если что-то понадобится. — Понял, босс, — легко ответил Джаббер, допивая свой напиток, пока Зодил кивнул остальным и удалился. Блондинка последовала за ним, но оглянулась с острым взглядом, прежде чем что-то прошептать Зодилу. — Занка! Пей! — воскликнула Рие, застав его врасплох. — До дна, ребята, давайте! Она подняла бокал, за ней последовали Джаббер и Рудо, и в конце концов Занка. Затем они выпили, и Занка был удивлен, насколько освежающим и сладким оказался напиток. Рудо, казалось, был в полном восторге от вкуса и сразу попросил Джаббера принести еще. Он даже не жег, когда шел вниз, мягкий, как сок. — О-хо, эти опасные, — сказала Рие с улыбкой. Она игриво взъерошила волосы Рудо, толкнув его бедром. — Давай подождем минутку, прежде чем глотать еще, ладно? — Х-хорошо, — заикался Рудо, его щеки были ярко-красными. Джаббер провел их по вечеринке, позволяя им увидеть разных артистов, игровой стол, фонтан шампанского, стену с новогодними обещаниями. Рие остановила их там, настаивая, что они должны добавить свои. Занка не был большим любителем обещаний. Он не видел в себе многого, что хотел бы изменить. Он всегда говорил себе просто быть лучше. Делать лучше. В школе, в церкви, как сын, с самим собой. Он не мог придумать ничего, что не звучало бы эгоистично. Он не был уверен, что ему разрешено просить о том, что он хотел изменить, не поставив под угрозу свою веру. В конце концов, он просто нацарапал самое первое, что пришло в голову. Будь счастлив. Он сложил бумажку, благодарный, что его друзья, похоже, тоже хотели сохранить свои обещания в тайне, складывая бумагу, прежде чем прикрепить их к стене золотыми кнопками. Когда Занка обернулся, чтобы посмотреть на Джаббера, его охватило теплое, жужжащее ощущение, словно одеяло накрыло его, легкость в теле заставила почувствовать, будто он парит. Музыка гремела, огни кружились, и Занка чувствовал себя невероятно спокойным, губы растягивались в улыбке. — Ох. Этот напиток был крепче, чем я думал, — пробормотал Рудо, слова звучали медленно. — Он уже подействовал на тебя? — спросила Рие, выглядя несколько более собранной. Она взглянула на Занку и улыбнулась. — О, парень. Точно подействовал. — Слабаки, — вздохнул Джаббер. — Как думаете, еще по одному? Рие скрестила руки, окинув взглядом Занку и Рудо. — Думаю, они смогут осилить еще один. Затем мы накормим их и напоим водой. — Как скажешь, леди, — сказал Джаббер. Он свистнул, звук был резким и громким, привлекая внимание официанта. На этот раз напиток Занки светился ярко-голубым блестящим цветом. Они пили этот раунд более неторопливо, пока Джаббер вел их к фотобудке с шляпами, масками, перьевыми боа и множеством других аксессуаров. Все было разбросано, и Занка не мог не рассмеяться над собой и своей неловкостью, пытаясь что-то выбрать. Нарядившись в огромные очки, цилиндры и блестящие бусы, они четверо позировали для фотографий за фотографиями, смеясь все время, потому что не могли усидеть на месте. Большинство фотографий получились размытыми, но Занке они нравились. Он никогда не видел себя таким беззастенчиво счастливым. Он почувствовал тепло по всему телу и обнял Рие и Рудо за плечи. — Спасибо, что пришли со мной, ребята. — Ты знаешь, мы всегда с тобой, чувак, — сказал Рудо, слова сливались. Он уже допил свой напиток, и его щеки были румяными. Он стукнул кулаком по груди Занки. — Знай, ты как брат для меня. Это было не впервые, когда Рудо говорил что-то в этом роде, хотя раньше он обычно бормотал это, а Занка просто взъерошивал ему волосы в ответ. Но сейчас Занка почувствовал неудержимый прилив благодарности и привязанности к этому парню. Он вспомнил, как Рудо спал, свернувшись калачиком на диване, после того, как узнал, что отец Занки заставил его сделать, и тихую ярость на следующее утро, когда Занка двигался слишком медленно, пока Рудо молча не взял инициативу в свои руки, приготовив ему тарелку завтрака. Не произнося ни слова, Занка дернул его в объятия, моргая, чтобы сдержать жжение в глазах. — Ладно, — сказала Рие нежно. — Пропустили стадию подвыпившего и сразу перешли к нежным пьяницам. Пора танцевать! Джаббер, возьми своего парня и заставь его двигаться, прежде чем они начнут плакать в углу. Занка закатил глаза и позволил себя увлечь в толпу потных, танцующих тел, покрытых блестками и неоновой краской под черным светом. Руки обхватили его талию, двигая тело с легкостью, потому что все напряжение, с которым он жил изо дня в день, растаяло. В музыке смешались соблазнительная мелодия с тяжелым басом, в такую, под которую можно было танцевать с кем-то впритык или прыгать и кричать. Тепло за спиной заставило сердце Занки биться сильнее. Он обернулся, обвивая руками стройное тело, прижатое к нему. Он встретился взглядом с Джаббером, свет заставлял его глаза вспыхивать розовым и фиолетовым. На губах Джаббера играла соблазнительная улыбка, его тело двигалось как вода, его одеколон и пот наполняли чувства Занки как наркотик. Обхватив шею Джаббера рукой, Занка притянул его к поцелую, неаккуратному, жадному, пока музыка пронизывала их насквозь. Его внимание сузилось до этого – до Джаббера. Его запах, вкус, прикосновения, глаза, улыбка. Музыка, танцы и опьяняющее головокружение в теле заставляли Занку чувствовать себя таким свободным. Он чувствовал себя обычным парнем своего возраста, отпускающим себя, веселящимся и смеющимся с друзьями и красивым парнем, который любил целовать его в ответ. Он чувствовал себя счастливым. Несмотря на гигантские часы, отсчитывающие оставшиеся часы года, Занка не ощущал времени. Между тем, как он сталкивался с незнакомцами, кружил Рие, прыгал и кричал под музыку с Рудо, и прижимал Джаббера к себе, чтобы вгрызаться его шею, часы ускользали в неоновом размытии и пульсирующих басах. Он был потным и запыханным, в конце концов не таким головокружительным. Рие и Джаббер насладились еще несколькими напитками, пока Занка и Рудо не отпотели эффект от своих. В какой-то момент Занка потерял Джаббера из виду, хотя помнил, что тот говорил, что идет за еще несколькими напитками. Рие приглядывалась к игровому столу и допила то, что оставалось в её бокале. — Ладно. Хочу испытать удачу. Встречаемся у доски обещаний за пять минут до полуночи? Занка поискал часы. Было чуть больше одиннадцати. — Звучит хорошо. Будь осторожна. Рие дала знак «класс» и потащила Рудо за руку. — Пошли, ты будешь моим талисманом. — Рудо запнулся и заковылял за ней. Занка отошел от толпы, глаза скользили по десяткам незнакомцев. В конце концов он увидел ярко-голубые волосы под черным светом. Кхтони. Он протиснулся сквозь толпу, не удивляясь, когда увидел рядом с ней Джаббера с широкой улыбкой на лице и несколькими напитками в руках. Когда Занка приблизился, он увидел, как руки обхватили Джаббера за талию, застав его обернуться. Занка ожидал, что тот отстранится или разозлится. Вместо этого его улыбка стала шире, и он поставил напитки на пустой поднос официанта, прежде чем подхватить девушку на руки. Это разожгло что-то яростное и горькое в животе Занки. Эта девушка с длинными волосами и опущенными глазами улыбалась Джабберу так знакомо, её руки задержались на нем, пока она что-то говорила. Тогда Занку осенило. Они никогда не обсуждали эксклюзивность. И, возможно, это не имело смысла, ведь Джаббер был почти гением, и потому ситуация не могла обернуться так, что он привел бы Занку туда, где была бы другая его пассия. И, возможно, они просто друзья, как Кхтони. Но Джаббер не называл Занке имен других близких людей. И эта близость, эта знакомость содержали в себе нечто, от чего Занке становилось дурно. Если его ревность к соперникам Джаббера, прижимающимся к нему, была нелепа, то это было совершенным безумием, верно? Он просто… не хотел, чтобы Джаббер смотрел на кого-то еще вот так. Не хотел, чтобы кто-то еще отвлекал его внимание настолько, что он, казалось, забывал, что у него есть гости, к которым нужно вернуться. Его ноги двинулись, прежде чем он успел приказать им остановиться. Движение привлекло внимание Джаббера, в его затуманенном взгляде промелькнула искра узнавания. — Эй, Церковный мальчик. С Новым годом, — поприветствовала Кхтони. Он кивнул, ярость кипела в крови слишком сильно, чтобы быть вежливым. — Где туалеты? Выражение Кхтони не изменилось, но она бросила взгляд на Джаббера, прежде чем указала на вход, через который они вошли. — Там. Их убирают каждый час. — Церковный мальчик? Занка стиснул зубы, взгляд переместился на девушку, все еще обвивавшую Джаббера. Она подняла на него глаза, ожидая ответа. Джаббер, проклятый ублюдок, лениво улыбался и прижался щекой к её макушке. — Мой друг. — Из… церкви? — Она рассмеялась, и Занка отступил на шаг. — С каких это пор ты ходишь в церковь? Джаббер пожал плечами, глаза встретились с Занкой. — Можно сказать, я услышал зов. Одной рукой, украшенной кольцами, отражающими весь свет, он осторожно отвел волосы девушки от её лица и уложил на плечо. — Момоа, познакомься с моим приятелем Занкой. Приятелем. Занка не стал представляться, прошел мимо них, толкнув Джаббера плечом по пути. Он услышал, как тот рассмеялся. Падение было жестоким. От легкого, туманного веселья, к удушающему, тошнотворному разочарованию. Он чувствовал себя дураком. Он плеснул на лицо ледяной воды, пытаясь прояснить голову и остыть. Мягкий, хриплый смех эхом разнесся по туалету. Грудь прижалась к его спине, руки скользнули по ребрам к груди. Губы коснулись раковины его уха. Занка не открывал глаза, даже когда вздохнул в ответ. — Эй, Очаровашка. Собираешься сказать мне, почему дуешься? — прошептал Джаббер. Он открыл глаза, сразу встретившись с Джаббером и его самодовольной ухмылкой. Он сжал челюсти, отказываясь говорить. — О, да ладно, — прошептал Джаббер ему на ухо. — Правда хочешь закончить год, злясь на меня? — Он наблюдал суженными глазами и колотящимся сердцем, как Джаббер наклонил голову вниз, вдыхая, пока его нос скользил по изгибу шеи. Мягкий поцелуй был оставлен под челюстью. Улыбка Джаббера стала немного шире, когда он встретил его взгляд в зеркале. — Мне вернуться к ней? Занка нахмурился и толкнул плечо вверх, ударив Джаббера подбородком и откинув его голову назад. Тем не менее, он осмелился рассмеяться, уткнувшись носом в волосы Занки. — Отвали от меня, — прошипел Занка. Он обернулся, чтобы толкнуть его в грудь, но Джаббер быстро схватил его запястья в тиски своих рук, прижимая их к раковине. Занка вскрикнул от боли, пытаясь вырваться, но безуспешно. — Давай посмотрим, — вздохнул Джаббер, его язык блестел красным, когда он облизнул внутреннюю сторону губы, на которой теперь красовался новый порез от зубов. — Это будет Зависть или Алчность? — Что? — Может, немного того и другого. — Джаббер, отпусти меня. — Я ходил с ней в одну школу, — сказал Джаббер. — Мы вместе играли в оркестре. Я не особо поддерживаю с ней связь, но она была классной. Занка не хотел спрашивать, не хотел знать, но алкоголь и гнев развязали ему язык. — Ты спал с ней? Джаббер приподнял бровь. — Имеет значение? Я не знал тебя тогда. Сейчас ни с кем не сплю. — Хватка на запястьях ослабла, но его руки медленно скользнули вверх по рукам Занки, прежде чем упасть, чтобы встретиться у него на пояснице и притянуть ближе. — Единственный человек, который мне интересен, немного ханжа. И мне нужно быть очень хорошим для него. Потому что он водит меня на свидания. У него рот, от которого я вижу Бога. Просто взгляни на то, как он помечает меня. — Джаббер развернул Занку за бедра, заставляя его посмотреть на пятна и укусы на своей шее. — Отвали, — пробормотал Занка, но его щеки горели. Он вспомнил улыбку Джаббера, как тот прислонился к ней и коснулся её волос. Он сузил глаза. — Ты сделал это специально. Джаббер улыбался, склонившись к его шее. Занка обернулся, двигаясь быстрее на этот раз, когда обхватил рукой шею Джаббера, слегка нарушая его равновесие, когда толкнул его к противоположной стене. — Мне не нравится чувствовать себя идиотом, ублюдок! Джаббер рассмеялся, звук вибрировал под ладонью Занки. Он надавил с самой малой силой. При флуоресцентном свете в уборной Занка мог видеть, как зрачки Джаббера расширяются в ответ. — Мне нравится, когда ты ревнуешь, — прошептал он, голова откинулась назад, давая Занке полную свободу того, что он хочет. — Не моя вина, что тебя так легко вывести из себя. — Легко? — повторил Занка. — Она обнимала тебя! Тот пожал плечами, одной рукой притягивая Занку ближе за талию. — Замени их. Скрежеща зубами, Занка потянул Джаббера в ближайшую кабинку, даже не потрудившись запереть дверь, прежде чем прижать его к стене и поцеловать. — Навевает воспоминания, — сказал Джаббер с улыбкой. — Тише, — прошипел Занка, скидывая куртку Джаббера и задирая его рубашку. Он провел руками по теплой коже, ощущая рубцы, выгравированные на ней. Он задумался, знает ли она о них. Знает ли она, каков Джаббер на вкус, как он звучит, когда его захлестывает удовольствие. Черт, он не хотел знать. Он просто хотел знать, что он единственный, кого Джаббер хочет сейчас. Что он не просто приятель, а кто-то важный. Кто-то незаменимый. — Но-но, не уходи в свою голову, — прошептал Джаббер, схватив лицо Занки одной рукой и поцеловав его глубоко, неаккуратно, его язык двигался так, что это можно было назвать только вульгарным. И черт, как же Занке это нравилось. Он мог чувствовать вкус железа, наслаждался болезненным шипением Джаббера, когда Занка дернул за нежную губу. Эффект алкоголя ослаб, но был немедленно заменен Джаббером. Даже запах его пота заставлял у Занки течь слюни, мускусный аромат напоминал о более интимных моментах. Моментах, которые Занка хотел приберечь только для себя. Пальцы на его челюсти сжали сильнее, заставляя Занку приоткрыть рот немного шире. — Открой рот, — пробормотал Джаббер у уголка его губ. — Не здесь, — сказал Занка, все еще сохраняя немного сдержанности, даже если это место казалось тайным убежищем вдали от глаз Бога. Но Джаббер только улыбнулся, его большой палец зацепился за зубы, чтобы надавить вниз. — Мм. Мой церковный мальчик с грязными помыслами. Я не об этом. — Джаббер вынул большой палец из его рта в пользу удивительно нежного прикосновения к щеке. — Открой. Ошеломленный, Занка позволил челюсти расслабиться, уставившись на Джаббера и на это обожающее выражение на его лице, своего рода похвалу, от которой Занка чувствовал тепло… Джаббер плюнул ему в рот. Это было быстро. Настолько быстро, что Занка не успел полностью осознать. Звук, странное ощущение на языке, шок. У него была половина желания отстраниться с отвращением и, возможно, ударить локтем этого ублюдка в живот. Он также чувствовал головокружение, невероятное возбуждение, нечто первобытное и собственническое охватывало его. Это было унизительно. Это была награда. Это не должно было иметь такого эффекта. Он медленно закрыл рот, прерывисто дыша, уставившись на Джаббера. Джаббер только приподнял одну вызывающую бровь и открыл рот, его пирсинг соблазнительно блестел на Занку. Положив руки по обе стороны лица Джаббера, Занка наклонился ближе, собрал слюну на языке и резко плюнул в ожидающий рот Джаббера. Это было как переключение тумблера. Следующий поцелуй едва ли мог считаться поцелуем, в нем было больше зубов, слюны и прерывистого дыхания, чем чего-либо еще. Он вставил ноги между ног Джаббера, дергая его, пока тому не пришлось скользнуть по стене, чтобы прижаться как надо, и оба застонали, когда их тела соприкоснулись. Занка двигал бедрами, прислушиваясь к своему телу, доверяя тому дикому инстинкту внутри, который вел его к удовольствию. Руки Джаббера обвились вокруг него, ладони скользили вверх по спине, прикосновение было холодным на раскаленной коже. Он мог чувствовать каждое тяжелое дыхание и стон, вдавленные о его рот. Занка обхватил рукой шею Джаббера, оказывая давление, как тот его учил. Он отвел лицо в сторону, губы и зубы вцепились в горло, скребя кожу, чтобы почувствовать, как Джаббер дрожит под ним. Его ногти, тупые, какими и оставались, все равно нашли способ вонзиться в кожу Занки. Раны на спине Занки почти зажили, но кожа все еще была чувствительной, и хотя порезы больше не были разорваны, повреждения оставались под ними. Боль вспыхнула под ногтями Джаббера… но это была не та боль. Это было даже не так, как было в исповедальне. Когда их бедра двигались вместе, движения имитировали секс настолько, что Занка боролся со стыдом и позором против желания и опьяняющей похвалы Джаббера, выдыхающего его имя, острая боль от ногтей Джаббера, впивающихся в его кожу, казалась приятной. Он не думал, что сможет назвать это болью… это было удовольствие. Занка тяжело дышал у плеча Джаббера, оставляя ошеломленные поцелуи и водил клыком по коже. Прижавшись щекой, Джаббер освободил одну руку, чтобы закрутить в волосы Занки, притягивая его ближе. — Сильнее, — умолял он. — Я могу выдержать, укуси меня сильнее. Занка потянул кожу между зубами и услышал облегченный вздох, сорвавшийся с губ Джаббера. Он мог чувствовать, как его сердце бешено колотится под ладонью, каждый прерывистый вздох и стон, рвущийся из горла. Занка был опьянен тем, что это он делал это. — Сильнее, — выдохнул Джаббер. — Хочу, чтобы было больно. Занка любил думать, что у него есть самоконтроль. Здравый смысл. Но когда голос Джаббера звучал у него в ухе, его бедра двигались против его так, как они двигались сейчас, а хватка руки в его волосах и между лопатками…. Занка не хотел думать. Он хотел брать. Он хотел заявлять права. Он хотел, чтобы каждый, кто даже взглянет на Джаббера, знал, что он недоступен. Его соперники. Старые друзья, с которыми он, возможно, спал или нет. Занка разжал челюсти и вонзил зубы в изгиб его шеи и плеча без сдерживания, сжимая, пока не почувствовал вкус крови. В его руках Джаббер обмяк, с его горла сорвался сломанный звук, когда его пальцы провели по спине Занки. Он немного отстранился, встречаясь с затуманенным взглядом Джаббера. Тот выглядел ошеломленным и отдаленным, опьяненным и раскрасневшимся. Гордость разгорелась в груди Занки. Джаббер притянул его к поцелую, его руки покоились на джинсах Занки, в попытке расстегнуть их. Прежде чем он успел, дверь туалета открылась, краткий момент громкой музыки и громких криков просочился внутрь, заставляя их поежиться от прохлады. — Поторопись, до полуночи осталось минут десять! — сказал кто-то. — Ты вечно торчишь, когда какаешь. — Отвали, я ссу. Занка и Джаббер сдержали смех, прижимая улыбки и ловя дыхание у губ друг друга. Они оставались тихими, слушая, как незнакомцы разговаривают и моча льется неприятно долго. Было понятно, что настроение безвозвратно испорчено. Дверь открылась снова, двое, кто вошли, вернулись в гущу вечеринки. Джаббер застегнул одежду Занки, пока их обоих не охватило веселье. — Десять минут до полуночи, — задумчиво произнес Джаббер. — Пошли, найдем Рие и Рудо. Покажу вам лучший вид на фейерверк. Занка кивнул, но остановил его, когда тот открыл дверь кабинки, положив руку на его руку. — Может… встретимся как-нибудь, — выпалил он. Смущенный, Джаббер обернулся. — Типа как на ещё одно свидание? — Нет. Я имею в виду…. — Занка покачал головой и спустил руку с предплечья Джаббера к его руке, переплетая их пальцы. — Я имею в виду… официально. Типа как парни. Когда Занка посмотрел на Джаббера, тот оглядывался по кабинке, выглядя немного забавно. Его взгляд вернулся к Занке, усмешка дернула его губы. — Это серьезный вопрос, да? — Занка пожал плечами, затем кивнул. — И… ты решил… что общественный туалет – подходящее место, чтобы задать его? Мы буквально собираемся смотреть фейерверк. Жар залил щеки Занки. — Я…. Я говорил тебе, что я нетерпеливый человек. Джаббер громко рассмеялся и поцеловал его, на этот раз более игриво, прежде чем отстраниться и потянуть Занку за собой. — О, мой Очаровательный принц, ты вершина романтики. — Я… Это не ответ! Но Джаббер только сильнее рассмеялся, протаскивая Занку сквозь вечеринку, пока не увидел Рие, машущую им у стены с обещаниями. Она жестом указала на запястье, будто у неё были часы, и подняла руки. Джаббер помахал ей, заставляя её и Рудо пробежать через толпу, которая начала окружать гигантские часы. Пять минут. — Где вы были? — закричала Рие над нарастающей электронной музыкой, от которой казалось, что время течет быстрее. Занка не ответил, пока Джаббер не прошел через дверь, вытащив их всех на леденящий холод. Они были у задней части склада. Все звучало приглушенно, но снаружи были другие люди, курившие, задерживавшиеся, тихо разговаривавшие. Джаббер проигнорировал их всех и начал взбираться по приставной лестнице, ввинченной в стену, ведущей прямо на крышу. — Куда он нас ведет? — спросил Рудо. — Вид на фейерверк, — сказал Занка, прежде чем последовать за ним. Он достиг крыши и сел рядом с Джаббером, который уселся скрестив ноги, его тело было напряжено, как у взволнованного ребенка. — Слава богу, мне нужен был перерыв от этой толпы, — вздохнул Рудо, рухнув на землю и раскинув руки и ноги, глядя в небо. Рие села у его головы и начала играть с его волосами, её голова была наклонена к небу. — Кто запускает фейерверк? — Мой босс. Внутри все обычно превращается в полноценную вакханалию, когда часы отсчитывают время, но мне здесь нравится больше. Когда Занка проверял время на телефоне, он почувствовал, как палец играет с кистями его сережек. Он посмотрел на Джаббера и его безмятежное выражение лица. — Мне нравятся, — заявил тот, заставляя Занку покраснеть. Выглядело немного жалко. Хотя Занка обнаружил, что ему это не противно. Под ними они могли слышать, как другие люди выходят на улицу и собираются в группы, чтобы посмотреть на фейерверк, когда приближалась полночь. Занка был уверен, что может чувствовать тиканье часов внутри через потолок, на котором сидел. Начался обратный отсчет. Тридцать секунд. Двадцать. За десять секунд к ним присоединились другие голоса. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Несколько вещей произошло одновременно. Воздух наполнился ликованием. Фейерверк взорвался вспышками цвета в небе. И Джаббер притянул Занку к себе и подарил ему его первый новогодний поцелуй. Когда он отстранился, Занка был загипнотизирован тем, как фейерверк отражался в его глазах, как цвета танцевали на его коже. Ангел перед его глазами, и он нашел Занку более достойным внимания, чем фейерверк, который ему так нравился. — С Новым годом, церковный мальчик, — прошептал Джаббер с улыбкой. — И да, я не против встречаться. Официально. Эксклюзивно. Просто пообещай, что все еще будешь прижимать меня к стене, когда ревнуешь. — Идиот, — сказал Занка с улыбкой, сердце трепетало. Затем он притянул своего парня к еще одному поцелую, отстраняясь только тогда, когда свист фейерверка заставил его вздрогнуть. Они перевели взгляд на небо, наблюдая, как взрываются цвета и формы, не только над складом, но и по всему горизонту города. Затем Рие и Рудо протиснулись между ними для собственных поздравительных объятий. Они были добрее к Джабберу. Ему достались нормальные объятия. Занка же оказался сбитым на землю с Рудо, сидящим у него на животе, и его голову сжали в тисках Рие. Его телефон зазвонил, и Занка извивался, пытаясь освободить руку, чтобы достать его. Это было сообщение от Энджина. С Новым годом, парень. Пусть этот год будет к тебе милостив. На мой взгляд, он начинается более чем многообещающе. Занка улыбнулся про себя, а затем с легким толчком стряхнул с себя друзей. — Ну же, становитесь в кадр. Хочу отправить Энджину фотографию. Рие, Рудо и Джаббер тесно прижались к нему. Все, кроме Рудо, сияли широкими улыбками перед объективом, тот лишь поднял два пальца в знаке мира, чуть ближе наклонился к Занке. Когда Рие и Рудо отстранились, Джаббер вновь занял место рядом и жестом предложил сделать еще один снимок. На этот раз он игриво прикусил щеку, обнажив зубы в застывшей позе. Звание «парень» мало что меняло. Логически Занка это понимал. Но оно принесло ему некую внутреннюю уверенность, ощущение, что он движется в верном направлении, а не топчется на месте в неопределенности. К тому же теперь Джаббер мог называть его своим парнем, а не просто приятелем. И все же где-то глубоко в душе, в той её наивной и глуповатой части, Занка чувствовал… опьяняющее волнение. У него никогда не было парня. Или девушки. Он просто никого не любил настолько. Бывали свидания, но они ни к чему не вели. Никто не заставлял его испытывать те буйные искушения, что теперь бушевали из-за Джаббера. Он целовал многих, но всегда это было механически, словно игра по заданному сценарию. Занка умел быть вежливым спутником, примерным сыном священника, умел производить впечатление на родителей. Но это? Джаббер? Все было невероятно новым. Именно поэтому он знал, что это по-настоящему. Значит, так и должно быть. Не может Бог наказывать его за те чувства, о которых слагают песни и пишут романы. Фейерверк длился тридцать минут. Когда они удобно устроились наблюдать за ним, Джаббер ни на миг не отводил взгляда от неба, обнимая Занку одной рукой, словно боялся, что тот исчезнет, пока он отвлечен. Занка почувствовал вибрацию телефона и, взглянув на экран, увидел фотографию от Рие. Она поймала момент, когда оба они, зачарованные, смотрели вверх, а синие и фиолетовые вспышки освещали небо. Занка сдержал улыбку и беззвучно поблагодарил. Когда фейерверк закончился, они спустились по лестнице, и внезапно нахлынувший холод напомнил о себе после того, как улеглось волнение. Они поспешили обратно в дом, где праздник разгорался с новой силой. Занка не стал пить больше, не хотел начинать год с жуткого похмелья или думать о том, как завтра забирать машину. Было даже странно отдаваться веселью, оставаясь трезвым. Еще забавнее наблюдать, как остальные становились все более неуклюжими и пьяными с каждым часом. Между громкой музыкой, безудержным пением и поцелуями Джаббера время летело незаметно. Они ушли лишь тогда, когда Занка заметил, что гигантские стрелки часов приближаются к четырем утра. Его удивило, что вечеринка все еще продолжалась, полная энергии и людей. Он вовсе не удивился, обнаружив, что Рудо и Рие спят в заднем сиденье, когда они наконец добрались до его дома. Джаббер помог ему поднять их по лестнице и уложить на диваны, укрыв одеялами и подушками. Занка также поставил рядом с каждым мусорное ведро, лекарства и стаканы с водой. Он прочистил горло и кивнул в сторону своей комнаты, чувствуя, как горят щеки, когда Джаббер последовал за ним. Они почти не разговаривали, пока Занка предлагал ему одежду для сна, и оба переодевались. — Тебе… что-нибудь нужно? — спросил Занка, неловко задерживаясь у кровати. — Воды или… чего-нибудь. Джаббер покачал головой. — Думаю, у тебя нет наволочек из шелка? Занка нахмурился. — Ах… для волос? Нет, но, возможно, у меня есть шелковая рубашка. — Он двинулся к шкафу, чтобы порыться в нем. — Не беспокойся, одна ночь не конец света. — Куплю. К следующему разу. Я не ожидал… — Что разделишь со мной кровать? — Голос Джаббера звучал ближе, отвлекая Занку от шкафа. — Я же сказал, все нормально. Он вздохнул и позволил Джабберу подвести себя к кровати, выключая свет по пути. Лег, и Занка последовал его примеру, внезапно ощутив прилив бодрости, а кожу – охваченной легким трепетом ожидания. Они лежали лицом друг к другу, в комнату едва просачивался серый свет раннего рассвета сквозь занавески. — Перестань дуться, — пробормотал Джаббер, медленно открывая и закрывая глаза. — Все равно придется подправлять прическу. — Тебе придется переделывать её полностью? — Нет. Просто вплести отросшие волосы. Завернуть выбившиеся пряди. — Его слова сливались, пропитанные усталостью. — Это просто. Я привык. — Ты делаешь это сам? — тихо спросил Занка. Джаббер кивнул. — Долго это занимает? — Тот снова кивнул. Занка понял, что обожает сонного Джаббера. — Ты должен показать мне, как. Чтобы я мог помочь. Один глаз открылся. — Ты хочешь научиться подкручивать дреды? Занка кивнул, хотя не был уверен, что значит это слово в контексте волос. — Хорошо, Принц, — пробормотал Джаббер, закрывая глаза. Он сделал несколько медленных вдохов. Следом внезапно сказал. — Я не спал с ней. — Его глаза открылись наполовину, но все же искали взгляд Занки. — Никогда не спал с друзьями или теми, кто важен. Не хотел, чтобы все усложнялось. — Ах… После долгой тишины, в которой их дыхание замедлилось и выровнялось, Занка решил, что Джаббер уснул. Пока не услышал свое имя, произнесенное настолько тихо, что могло показаться галлюцинацией. — Да? — так же шепотом ответил он. Ещё одна пауза. Затем... — Можешь попробовать то нежное еще раз…? Занка замер. Медленно он протянул руку и коснулся щеки Джаббера, замедляясь, когда почувствовал, как тот вздрогнул. Аккуратно расположив каждый палец, он ладонью обхватил его лицо. Придвинулся ближе, их ноги переплелись, и он стал целовать его, легкими, едва заметными поцелуями вдоль скулы, через лоб, вниз по переносице. Он слышал неровное дыхание Джаббера. Чувствовал, как напряглось его тело, будто тот готовился к удару. — Все хорошо, — прошептал Занка ему на губы. Он провел пальцами по лицу, затем по подбородку и вниз, к груди, где замер над сердцем. Оно билось так быстро. — Мне остановиться…? Джаббер покачал головой. Потом кивнул. Потом схватил Занку за рубашку. — Не знаю. Занка ответил поцелуем. Нежным, едва касаясь верхней губы. Затем притянул Джаббера ближе, обхватив его руками и ногами, оберегая и согревая. — Спи, Джаббер. Он услышал какой-то шепот, но не смог разобрать слов. И через секунды Джаббер обвил руками торс Занки, используя его бицепс как подушку, прежде чем комнату наполнил его мягкий, прерывистый храп. Вскоре и Занка поддался сну. Он проснулся далеко за полдень, лишь потому, что услышал звон посуды на кухне и торопящиеся шепоты, которых не мог разобрать. Занка застонал и потянулся. Джаббер сдвинулся во сне, теперь его голова лежала на груди Занки, а одна рука раскинулась на его животе. Занка улыбнулся. Легкими движениями провел большим пальцем по скуле Джаббера, слишком комфортно чувствуя его вес, чтобы беспокоиться о том, что происходит за дверью. Раздался еще один звон. Вздохнув, Занка потянулся за телефоном, чтобы написать Рие и Рудо, но этого движения хватило, чтобы Джаббер заворчал, потягиваясь и просыпаясь. — Что ты делаешь? Занка замер. Боже правый. Его голос. Хриплый от сна, низкий и бархатистый, обволакивающий Занку как теплый мед. Он хотел слушать его вечно. — Мм. Который час? — протянул Джаббер, зевнув. Он приподнялся, оглядываясь, будто пытаясь вспомнить, где находится. Это было… невыносимо мило. Занке захотелось сжать его, укусить и снова прижать к своей груди. — Доброе утро, — наконец произнес Занка, мягким голосом. Джаббер смотрел на него сонными, припухшими глазами, на щеке отпечатался след от чёток Занки, а кончик носа был слегка красноватым. Занке хотелось обнять его, укусить и снова прижать к себе. — Я не хотел тебя будить, — добавил он. На лице Джаббера расплылась сонная улыбка. — Все нормально. — Он наклонился и неожиданно чопорно поцеловал Занку в губы. Раздался еще один звон. — Рудо! — отругала Рие. Занка вздохнул. — Видимо, так и есть, — пробормотал он. Занка поднялся с кровати и вышел из комнаты, где увидел Рие и Рудо на кухне, окруженных кастрюлями и сковородками, разбросанными по столешнице. Оба посмотрели на него с виноватым видом. — Мы собирались приготовить завтрак! — сказал Рудо. — После концерта посуды? — спросил Занка. — Ну, иди тогда ешь свое скучное старческое печенье, — фыркнул Рудо. Рие стукнула его по руке. — К тому же уже… три часа дня, — заметил Занка. Рудо развел руками и отправился в гостиную, плюхнувшись на диван. Занка только покачал головой и усмехнулся их выходкам. Рие подкралась к нему, бросив взгляд через плечо в сторону его комнаты, откуда доносился голос Джаббера по телефону. — Так… как спалось? — спросила она. — Как мертвому, — ответил он с улыбкой, хотя щеки порозовели от намека. — Ничего больше не было. Прежде чем она успела расспросить его подробнее, из комнаты вышел Джаббер, одетый в вчерашнюю одежду. — Привет. Доброе утро. Или… день, наверное, — сказал он. — Ты уже уходишь? — спросил Занка. — Ага. Кхтони написала, чтобы я позвонил, когда проснусь. Шеф нуждается во мне. Занка нахмурился, все его радостное возбуждение сменилось тревогой и беспокойством. Он бросил взгляд на Рие, которая поняла его без слов и присоединилась к Рудо, хотя Занка знал, что вопросы у неё еще будут. Понизив голос, Занка спросил. — Это очередная доставка или…? Джаббер улыбнулся. — Мой церковный мальчик волнуется за меня? — Занка сверлил его взглядом. — Да ладно, ты же знаешь, что я хорошо держусь в драке. — В прошлый раз ты вернулся с ножевым ранением. Джаббер поморщился. — Нет. Тогда это было не работа. Это был ублюдок в баре, который ляпнул лишнего. Тогда я сам был виноват. — Он сказал это с гордостью, но Занка лишь смотрел на него, не разделяя энтузиазма. — Сегодня Новый год. Почему Зодил заставляет тебя начинать год с этого? — Потому что кто-то был достаточно глуп, чтобы пытаться провернуть что-то у него под носом на его новогодней вечеринке. Занка даже не мог представить, как Зодил умудряется следить за всеми этими людьми, чтобы уловить подобное. Он злобно уставился на дверь своей комнаты, будто она была виновата. — Успокойся, — сказал Джаббер. — Это дело не продлится дольше моего боксерского поединка. И не всегда оно доходит до драки. — Но в этот раз дойдет, — сказал Занка, бросая Джабберу вызов солгать. — Потому что это не предупреждение. Кто-то уже накосячил, верно? Джаббер, казалось, хотел возразить, но Занка знал, что прав. Поэтому вместо этого Джаббер просто сказал. — Мне пора. Я позвоню, как только освобожусь. Занка не ответил, когда Джаббер натянул куртку и нагнулся за обувью. Тот попрощался с Рие и Рудо, которые листали телеканалы. Когда Джаббер открыл дверь, Занка схватил его за руку. — Эй. — Джаббер обернулся, и Занка поморщился, синяк на надбровной дуге едва зажил, а на щеке все еще оставался след от царапин. Ему не хотелось, чтобы добавлялись новые раны. — Будь осторожен, ладно? Улыбка, расплывшаяся на губах Джаббера, была одновременно самодовольной и хищной. — Не обещаю. — Он подмигнул, быстро поцеловал Занку и вышел из квартиры. Занка выдохнул, сжимая крест на своих четках. Затем, не успев как следует обдумать, снова распахнул дверь и окликнул Джаббера, бросившись к лестнице. Он остановился на полпути и посмотрел вверх. — Занка, мне правда… — Знаю, — сказал он, спускаясь навстречу. Остановился на ступеньку выше, чтобы быть повыше. Сердце Занки колотилось, когда он снял четки. — Возьми это с собой. Чтобы тебя оберегало. Джаббер замер, ошеломленный и неподвижный. Занка нахмурился и сам просунул четки ему через голову, осторожно освобождая дреды, зацепившиеся за бусины. Спрятал их под куртку и рубашку Джаббера, погладив те рукой. Занка не был уверен, услышит ли Бог его молитву о безопасности Джаббера, учитывая, куда тот направляется. Не был уверен, имеет ли право просить об этом, если это означает, что пострадает кто-то другой. Но он все равно помолится. Хотя бы ради того, чтобы хоть немного успокоить свою тревогу, видя четки на шее Джаббера, как физическое доказательство того, что и Занка, и Бог будут с ним. — Вернись ко мне, — приказал Занка. Джаббер наконец широко улыбнулся. — Ты слишком много думаешь, — сказал он. Занка нахмурился и резко схватил его за лицо. — Джаббер Вонгар… ты меня услышал? С мечтательным, одурманенным видом Джаббер кивнул. — Вернусь к тебе. Успокоившись, Занка кивнул и в последний раз крепко поцеловал его в губы, прежде чем отпустить и вернуться по лестнице вверх. Добравшись до верха, он услышал, как Джаббер крикнул снизу. — Все ради моего Очаровательного принца! Занка покачал головой с улыбкой и, достигнув своей квартиры, задержался у двери. Он прислушался, как затихают шаги Джаббера, и глубоко вдохнул. Ему было ненавистно незнание. Ненавистно, что он не знал, чем занимается Зодил и с какими людьми связан, а значит, и Джаббер. Ненавистно, что он не понимал, за что именно Джаббера вызвали, и мог лишь воображать, как выглядят его противники после встречи с ним. Ненавистно, что ему хотелось спросить, не заходил ли Джаббер когда-нибудь слишком далеко. Что в нем зудят вопросы, на которые он не хотел знать ответов. Он знал, что, вероятно, грешно надеяться, что пострадает кто-то другой, если это означает безопасность Джаббера. Что он должен приложить больше усилий, чтобы узнать правду, а не оставаться намеренно слепым. Но самое ужасное было в том, что он не думал, будто ответы на эти вопросы заставили бы его чувствовать к Джабберу иначе. Он все равно хотел бы быть рядом. Все равно испытывал бы эти подавляющие желания и эмоции. Единственное, что сделали бы эти ответы, лишь еще сильнее осудили бы его. Он даже не мог поговорить об этом с друзьями. Джаббер не хотел рассказывать ему, так что вряд ли хотел бы, чтобы знали Энджин, Рие или Рудо. Честно говоря, Занка даже не представлял, как бы он им рассказал, учитывая, как мало знал сам. Не знал, что сказать Рие, возвращаясь в квартиру. Он открыл дверь, не пытаясь изобразить храбрость, Рие знала его лучше. — Все в порядке? — спросил Рудо, переводя взгляд с озабоченного лица Занки на аналитический взгляд Рие. Тот пожал плечами. — Надеюсь. Не мне рассказывать. — Тебе что-нибудь нужно? — спросила Рие. Ему хотелось пойти в церковь. Сесть в скамье и позволить аромату ладана и тихим молитвам окружающих успокоить его. Но сейчас это казалось неправильным. Это было то, чего он не хотел произносить вслух, то, в чем не хотел признаваться даже самому себе, но это была правда. Он столкнулся с желаниями и искушениями, позволил себе быть как все, поддаться им. Он не жалел об этом. Не жалел о Джаббере. Он не хотел… просить прощения. Ему не было стыдно. Какое он имел право ступать в свою церковь? Какое право взывать к Богу и ожидать, что Тот услышит? Но кем он будет, если даже не попробует? — Я… помолюсь немного. Чтобы успокоиться. Оба кивнули. — Мы будем потише. Он поблагодарил их и пошел в свою комнату. Занка преклонил колени у кровати, сложил руки и стал молиться. С идеальной осанкой и всей преданностью в сердце. Молился за безопасность Джаббера, за понимание, за путеводный свет. За шанс быть счастливым.