Смех продлевает жизнь

– Отпиздить бы пару пидоров... Чужой громкий голос резко вырвал из мыслей. Доктор перевёл взгляд на пациента, поправив маску. Рядом на стуле сидел лысеющий полный мужичок средних лет. Он смотрел на столешницу с выражением тяжёлой тоски и злобы, сжимая пальцы в кулак до белых костяшек. Мужик заметил, что доктор глядит на него уже какое-то время. Бледный мужчина вскинул бровь в ожидании объяснений. – Заебло всё! Бля, всё заебло... Мужик, вылупив глаза, уставился прямо на него. Он говорил с глубокой проникновенной искренностью, будто пришёл на исповедь к батюшке. Доктор вернулся к заполнению рецептурного бланка. Странно это всё. Прорвало его больно внезапно пооткровенничать. До сих пор он вёл себя вполне прилично... Очередной неожиданный комментарий заставил вновь оторваться от записей. – Трахнуть бы кого. Пиздец как меня прёт... Прекрасно. А я то тебе чем помочь должен?  – С этим вопросом не в мой кабинет, – сухо сказал доктор, протягивая готовый бланк. – Можете быть свободны. Всего доброго. Дверь захлопнулась за пациентом. Мужчина сидел за столом в ожидании следующего. Никто не торопился дальше входить, что необычно. Неужели все резко закончились в разгар рабочего дня? Доктор подошёл к зеркалу, приспустив маску. Человек по ту сторону выглядел неважно. Синеватые круги под глазами выделялись как яркие пятна на белой бумаге. Пластырь на спинке носа напоминал о стычке недельной давности. Мужчина осторожно ощупал пальцами место удара. До сих пор больно. Он устало улыбнулся отражению в зеркале. Не успел выйти с больничного, а уже выдохся. Впрочем, этот больничный мало походил на отдых. Местный стационар – далеко не курорт. Ещё и это солнце... Не думал, что так полюблю ночные смены... Бледный вспоминал недолгий отпуск в стационаре. Он был несказанно рад своей койке у окна в первые пару дней. Остальную неделю пришлось запекаться в лучах палящего солнца, которое он едва переносит. Яркий свет бил в глаза, мешая нормально спать, невыносимая духота давила на и так побитую голову, провоцируя тошноту. Окно открыть было нельзя, разумеется. Вся больница ж развалится, если несущую конструкцию потревожить... Мужчина устало вздохнул. Эта неделька вышла ему боком. Выйдя на смены он попал в самое пекло. И дело не только в погоде. Все выходные забиты дежурствами. Чувствую себя ездовой лошадью. Ох не в таком контексте я бы подобного хотел... Доктор обернулся на звук распахнувшейся двери. В кабинет залетел знакомый коллега. Он молча направился к ящику с документами, не обращая внимания на человека в другом конце комнаты. – Добрый день, – поздоровался Бледный. Тот резко дёрнул головой в сторону говорящего. Взгляд скользнул по человеку не задержавшись осмысленно, будто он был лишь предметом мебели. – А... Ага. – Что-то нужно? – Карту. Сейчас... Да, карту заберу. Знакомый врач суетливо шарится в тумбочке, перебирая толстые амбулаторные карты. Похоже, не может найти ту, что нужна. С каждой новой попыткой его пальцы лишь больше дрожат. Доктор подходит поближе, заглядывая в лицо новоприбывшего. Его тело скованно, будто связанное канатом. Зрачки его мечутся туда-сюда по содержимому ящика. Руки трясутся, отчаянно перекладывая карту за картой. Он сильно встревожен. Даже напуган. – На тебе лица нет. Что-то случилось? – Да я... Пациента у входа встретил. Он со мной поздоровался. Он... – коллега нервно сглотнул, – два дня назад поступал в приёмник, когда я дежурил. – Ну и...? Он выронил папку, которую с таким трудом отыскал. Остекленевший взгляд застыл на собеседнике. Напуганный человек почти закричал: – ОН УМЕР!!! Прям в мою смену! А теперь он там стоит, у входа! Он меня по имени назвал... – Ты это серьёзно сейчас? Хочешь сказать, с того света вернулся? Человека напротив тихо потряхивает. Он страдальчески улыбнулся. Из его груди вырывается клокочущий звук, напоминающий смех. – Я и не надеялся, что хоть кто-то поверит... – Ты тоже меня пойми, – пожал плечами доктор. – В такое непросто поверить. Бледный смотрел на коллегу. Его взгляд был полон чистого ужаса. Он сжимал старую папку в руках перед собой словно щит, сминая обложку. Голова то и дело дёргалась в сторону двери, откуда доносились звуки шагов. Ещё чуть-чуть и он сиганёт в окно, что напротив. Так выглядит загнанная в угол крыса. – Он ещё смотрел за мной. Я шёл, а он стоял и смотрел... Он там наверно до сих пор стоит... Коллега продолжил, с опаской поглядывая на дверь. Его голос стал тише, будто он рассказывал то, что не должен. Он выглядел очень плохо. Пожалуй, он был даже бледнее самого доктора. – Знаешь, что он говорил в тот первый раз? Что он, а-хах, что не умрёт никогда. Он помер в тот день. А теперь он тут... Я не знаю, чего ему надо... – Я знаю, чего тебе надо, – настороженно заметил доктор. – В отпуск. Ты после суток совсем плохой. Жуткий нервный хохот этого человека пробирал до костей. Его смех был пронизан горьким отчаянием от того положения, в котором он оказался. Совершенно случайно. Дурацкое стечение обстоятельств... – Да я нахуй уволюсь, – уверенно выпалил тот сквозь смех. – И свалю куда подальше... Сегодня мой последний день в этом дурдоме. Коллега быстро удалился, прихватив с собой папку. Мужчина остался стоять, переваривая прошедшую беседу. Не зря они все за глаза называют это место дурдомом. Чем дальше, тем больше оно оправдывает своё название. Бледный скользнул взглядом по шкафчику рядом. Выглядит как обычно, если не всматриваться. У основания ручки на светлой древесине было заметно бурый развод. Пятно его собственной запёкшейся крови. Шальная мысль залетает в голову пулей, пробивая ткань воспалённого мозга. Его сердце пропускает удар. Я ведь мог умереть в тот день. Мог уже неделю гнить глубоко под землёй... Мне повезло, что всё обошлось. Больше так рисковать не стоит... Мужчина прислушался. Из коридора доносится тихий гомон. Похоже, издалека, не под дверью его кабинета. Неужели и правда никто не пришёл? Выйти спросить на всякий случай не помешает. Стоило доктору отворить дверь, как перед ним резко возникло незнакомое лицо. – Здравствуйте. Вы по записи? – Э-хе... Молодой мужчина смотрел на него в упор, не выражая эмоций. Тёмные волосы на голове были растрёпаны, лицо покрыто густой давней щетиной, под глазами залегали глубокие мешки. Его вязаный свитер был порван в нескольких местах, кое-как прикрытых заплатками. Кто вообще носит свитера в такую жару? Да и в целом этот субъект выглядел так, будто живёт под мостом. – Так вы записаны на приём? – Я ищу доктора. Он здесь? – Какого доктора? – Так где доктор? – выражение лица странного мужика так и не поменялось. Речь его монотонна и заторможенна. Взгляд был замылен и неподвижен. Казалось, он пьян. Правда спиртом от него не воняло. – Если вам нужен врач, то вот он я. Чем помочь? Странный мужчина подходит почти вплотную, внимательно осматривая собеседника. Бледный заметил, что тот с самого начала держит руки в карманах брюк. – Вы не тот. Он... Другой. Он хороший человек. Я пришёл сказать ему спасибо. – Он помог Вам? – Да. А теперь я помогу ему. Так... Это всё уже очень странно выглядит. – Боюсь, я не знаю где Ваш врач. – Он был в этой комнате. Я видел, – жуткий мужчина не сводил взгляд с бледного доктора. Это напрягало всё больше. – Куда он пошёл? – Ничем не могу Вам помочь, – отчеканил доктор, крепко обхватив дверную ручку. Странный парень молча развернулся, вмиг потеряв интерес к разговору. Мужчина смотрел, как тот удаляется вглубь коридора. Коллега был прав. Поведение этого оборванца сильно настораживает. Но вот остальное... уже точно сказочки. Бледный, захлопнув дверь, быстро набрал в мобильнике номер охраны. – Добрый день... Да, я... Тут в восточном крыле странный тип ошивается. Мужчина средних лет в рваном свитере. Дальше моего кабинета по коридору пошёл. Разберётесь? Да-да... Спасибо. Едва он завершил звонок как из коридора раздался пронзительный вопль. Он длился секунду и оборвался так же внезапно. Затем новый крик, уже чей-то ещё. А после ещё один. И ещё... Их становилось всё больше, отдельные голоса уже больше не различимы. Все сливались в единый многоголосый хор ужаса. Там снаружи что-то случилось. Бледный быстро распахнул дверь, вылетев в коридор. Посреди коридора лежал человек. Белоснежный халат на нём окрасился красным. Сверху навалился тот странный мужчина, сжимая в руках складной нож. Он истошно кричал во всё горло, срывая голос, раз за разом замахиваясь своим инструментом: – СПАСИБО, ДОКТОР! СПАСИБО! СПАСИБО! СПАСИБО! Каждое слово сопровождалось ударом ножа в уже бездыханное тело, что больше не даст отпор. Широко раскрытые глаза сумасшедшего не могли оторваться от своей жертвы. Он вгонял в него лезвие снова и снова, пробивая плотное мясо, превращая его в решето. Он не мог перестать. Он врастал в это тело, самозабвенно выражая свою извращённую «благодарность». Бледный смотрел за абсурдной кровавой картиной не смыкая глаз. Он заметил, что сам перестал дышать, глядя на этих двоих. Что стоял на месте, не в силах сдвинуться ни на шаг. Он увидел, как охрана скрутила убийцу, что бешено скалился и орал как и раньше, будто его не пытаются обездвижить. Они добежали быстро. Но уже было поздно. Этого доктора не спасти. Бледный нервно захохотал, вспомнив слова ещё недавно живого человека. Слова, что тот говорил ему меньше получаса назад. Если бы он только знал...

Сегодня мой последний день в этом дурдоме.

***

За окном ночь. Тёмная, спокойная и такая желанная. Прохладный ночной воздух мягко треплет волосы, залетая из форточки. Мужчина сидит на диване в пустой ординаторской, наслаждаясь долгожданным отдыхом в одиночестве. Перед ним на столике стоит тарелка с горой бутербродов и большая белая кружка с горячим напитком. В его ладони лежит маленький красный альбом. Он засмотрелся на снимок с первой страницы, забыв обо всём остальном. Бледный сделал его на кухне, в гостях. И он был особенным. Единственным, на котором тот запечатлел его пронзительно зелёные глаза... Красивый... Смотри же на меня... На меня... Он не глядя взял кружку, отпив из неё уже остывшей чёрной жидкости. Кофе бодрит, а это сейчас как нельзя кстати. Единственная причина, по которой он наваливал по пять кружек в день в течение последней недели. Нет... эта и запах, напоминающий о домашнем уюте. Даже несмотря на то, что именно этот кофе на вкус редкая дрянь. А чего ещё ожидать от порошка из пакета...? Я устал... Ждать так долго просто невыносимо... Я тебя почти три недели не видел. Настоящего... Бледный прикрыл глаза. Он снова вернулся в тот день и в ту спальню. Снова видел своего мужчину прямо перед собой. Под собой... Он просматривал сцены недавнего прошлого в самых мелких деталях, расставляя пометки на плёнке памяти. В идеале он хочет иной вариант. Тот, где Домовладелец открыл бы глаза. Тот, где сам потянулся бы за поцелуями, умоляя дать ему больше... Вот и всё. Это всё, что он сейчас может. Раз за разом прокручивать сладкие сцены в воображении. До ушей долетел звук хлопнувшей двери. Бледный неохотно оторвался от своего занятия, тут же закрыв альбом. Он нехотя обернулся на вошедшего человека. Знакомое лицо. Давненько не виделись... Товарищ присел рядом с ним на диван. Доктор слабо улыбнулся, бросив на него беглый взгляд. Тот же смотрел ему прямо в глаза. Его друг что-то хочет. – Ты чего? – Давно не болтали. – Вау. Я думал, ты видеть меня не желаешь. Даже в палату ко мне не заглядывал. – Не обольщайся, – пробурчал друг. – Я всё ещё зол на тебя. Приятель быстро поправил очки, будто пряча глаза. Он дико устал, и это заметно. Его хиркостюм сильно помят и пропитан запахом пота. Похоже, он тут ночевал. Возможно, не один день. Неудивительно, ведь теперь это у них стандартное расписание. Неубедительно прозвучало, дружище. Блондин оглядел своего бледного друга. – Ты отвратительно выглядишь. В зеркало давно смотрел? – С утра, – мужчина берёт со стола бутерброд. – Вроде всё как обычно. – Синяки подглазные не заметил? Тебе любая панда позавидует. – Может это второй Ле Фор, который ты мне обеспечил? – протянул бледный доктор с набитым ртом. – Бля, хлеборезку захлопни, а!? Сам виноват! – взорвался Товарищ. Нервы больше ни к чёрту и его можно понять. Ему в отделении сейчас очень туго приходится. Хоть бы тоже туда не направили... – Хорошо. Я сам виноват, – монотонно проговорил мужчина, даже не глядя в его сторону. Сил уже нет препираться. На самом деле, их ни на что больше нет. Всё на чём он до сих пор держится лежит на журнальном столике в считанных сантиметрах. Красный альбом и кружка чёрного кофе. – Слушай, – подал голос приятель, немного остыв. Он звучал неуверенно, чуть запинаясь. – Я всё сказать хотел, да прийти боялся. Ты... Прости меня... Мне правда очень жаль. Я тогда не намеренно... – За что? – Я ведь чуть не убил тебя... – его голос было еле слышно. – Ничего, извинился бы после. Сейчас ведь надолго не умирают, ты знал? – изо рта вырывается пара натужных, скрипучих смешков. В голове всплыли воспоминания недельной давности из поликлиники. Дырявое тело в луже собственной крови. И его палач нависающий сверху. Якобы мёртвый. Теперь не только он об этом рассказывает... – Блять, ты хоть слышишь, что говоришь...? Сдурел совсем? – пробормотал его друг. – Я надеюсь это всё байки, не нагнетай. И без того тошно. – Я тоже надеюсь. И не сержусь, если что. Забей ты уже... Бледный задумчиво проговорил, дожёвывая очередной бутерброд. – Было бы здорово в парк выбраться, на мангале пожарить чего-нибудь... Хочется хоть какие-то плюсы из этой погоды извлечь. – Звучит неплохо, – приятель мечтательно улыбнулся. – Ты б знал, как я скучаю по нашим поездкам студенческим... Помнишь как мы летом на берегу реки всей группой собирались праздновать закрытие сессии? Моя любимая традиция. – Помню. Я потом вас всех по домам развозил. Товарищ весело посмеялся, развалившись на мягком диване. В такие моменты охота хоть немного забыться. Он тоже отвлёкся на приятные воспоминания. Взгляд блондина нацелился на тарелку с едой. – Я один сожру, а? С сыром есть? – Бери сколько влезет. Дверь открывается тихо, почти незаметно. Новый посетитель спокойно проходит в комнату. Пожилой хирург замечает двух молодых докторов, уплетающих бутерброды. – О, так вы тут трапезничаете. Не возражаете? – Нет конечно. Старик, кряхтя, присел на стул, обращаясь к бледному доктору. – Помню, Вы у меня интересовались по поводу отдыха в травматологии, – заулыбался Хирург. – Уж не думал, что для личных нужд. – Хах, да-а, – усмехнулся бледный доктор. – На всякий случай ещё поинтересуюсь, как тут отдыхается в морге? Рано или поздно пригодится, ведь так? – Насколько я знаю, вполне недурно, – старик задумчиво почесал подбородок. – Тихо, спокойно. Прохладно. В такое пекло как раз то что надо. Правда, в последние дни там аврал – многовато сейчас «отдыхающих». Сами знаете... – Уже и в морге успели себя показать? – удивлённо спросил Товарищ. – Вы прям человек-швейцарский нож. Старик тяжело вздохнул. – Где я только не показался уже. Рук не хватает, везде и за всех работаю. Вам это тоже предстоит, молодые люди. Не расслабляйтесь. Лучше ведь не становится. – Что-нибудь хоть известно об этой болячке? – Немного, и то из нашего личного опыта, – пожилой доктор начал загибать пальцы. – Часть заболевших ведёт себя неадекватно. Заболевание развивается быстро и приводит к летальному исходу спустя несколько суток. Преимущественно поражает полиморбидных и тяжёлых больных. Возбудителя нет. Лечения нет... Э-эх, ничего нет. Вот и все данные, которыми располагает ваш покорный слуга. – Может, зараза какая в духе бешенства? Как солнце начало жарить так все как с цепи посрывались. В меня вчера один зубами вцепился! – Товарищ выставил своё предплечье, засучив рукав халата. – Хорошо хоть не до крови. – Ты поэтому про бешенство спрашиваешь? – интересуется Бледный. – А как это ещё называть? Ведут себя как черти и копыта откидывают за сутки-двое, – блондин пробормотал, резко задумавшись. – Интересно, они воды боятся? – Не факт, что таким образом передаётся, – заметил Хирург, – иначе бы все подобные пациенты были покусаны. Механизм, вероятно, другой... – А если с аэрозолем передаётся, что тогда? Бледный натянуто улыбнулся, тихо проговорив: – Что-что... В жопе мы тогда. – Вы не слышали, чего-нибудь нового передавали по радио? – поинтересовался Хирург, направившись к открытой форточке. – Нихрена полезного наверняка, – голос Товарища звучал недовольно. – Много смысла этот говоритель хуеты запускать? – И всё же, рекомендую не отказываться от каких бы то ни было источников информации, молодой человек. Сейчас включу, как раз должны крутить повтор. Старик принёс радиоприёмник, оставленный на подоконнике. Некоторое время он возился с ручкой настройки, пока не получил относительно чёткий сигнал. [   ...етью неделю стоит аномаль... жара. Солнце ...крыло город с головой — за окном снова под ...дцать пять. Синоп... говорят, что ближайшие дни будут так... же знойными. К сож..., на улицах стало жарко не только от погоды. Учас...сь стычки и конфликты, особенно в вечер... часы. Полиция призывает сохр... сп...ствие и не подд...ся эмоциям. В остальном, друзья, всё х...шо. Город живёт своей обыч... жизнью. Никаких ЧП. Просто жарко и душно. Бе...гите нервы и не ругайтесь. У микрофона был...   ] Товарищ вскочил с дивана, не дослушав эфир до конца. Его глаза сверлили устройство с нескрываемой злостью. Он закипал, будто чайник на сильном огне. – Вот поэтому я и не трачу время на это дерьмо. Всё ж хорошо! «Никаких ЧП»! Может домой все поедем? Мы ж тут оказывается страдаем хуйнёй!!! Блондин быстро рванул к выходу, красный от ярости. – Уже уходите? – Да! Пойду разгребать пиздец, которого НЕТ. Перешагнув порог, он впечатал несчастную дверь в косяк со всей дури. Грохот прокатился по комнате, заставив стены дрожать. – ...ука, как же з...бали, г...доны... – доносилось, затихая, из коридора. Старик, тихо вздохнув, обратился к оставшемуся: – У нашего друга уже сдают нервы. А Вы, я смотрю, на удивление преспокойно себя ведёте. Мне даже завидно малость. Не поделитесь, как Вам так удаётся? – Что продаётся...? Хирург осмотрел молодого коллегу. В карих глазах не осталось и грамма осмысленности. Он не видел своего собеседника, хоть и смотрел прямиком на него. Этот человек был не здесь, вероятно уже давно. Вот и весь секрет. Просто думать о чем-то своём, отодвинув печальную реальность на второй план. Старик не осуждал бледного доктора – каждый спасается как умеет. Не стоит, пожалуй, сейчас его беспокоить. Старший коллега лишь покачал головой, по доброму улыбнувшись. Осторожно поднявшись со стула, он неторопливо направился к выходу.

***

Дверь распахнулась, будто от сильного удара ногой. Мужчина, влетевший в комнатку, схватился за ручку, толкнул её от себя. Пальцы заталкивают ключи в замочную скважину, запирают замок изнутри. Он торопился. Безумно. Отчаянно. Раздался щелчок выключателя. Бледный стоял посреди небольшой уборной. Он тут же направился к раковине, раскрутив синий вентиль. Кипящая голова опустилась под струю ледяной воды. Это невозможно... Когда же всё это закончится... Пусть по радио до сих пор говорят, что всё замечательно, в реальной жизни дела становились лишь хуже. Настал и его черёд. Теперь уже он бегает по отделениям. Уже он откачивает людей, поступивших считанные часы назад. Уже он безвылазно ночует в этом гадюшнике, без права и возможности на минуту нормального сна. Этому конца и края нет... Бледный набрал воду в ладони, опуская в неё своё лицо. Холодная влага приятно касается кожи, даёт облегчение на короткий миг. Умывшись, мужчина смотрится в зеркало, что напротив. Его отражение двоится в глазах. Я трое суток не спал. Сутки не ел. А тебя... Почти месяц как я не видел тебя... Мужчина сел на пол, упираясь в стену спиной. Керамическая плитка приятно холодит кожу. Здесь его вряд ли будут искать. Ничего не случится, останься он хоть на десять минут в одиночестве. Как же мало нужно человеку для счастья. Наконец-то никто не достанет... Бледный достал из кармана халата альбом. Он листает страницы дрожащими пальцами, прижимается носом, будто бумага хранит его запах. Даже не важно, если он ничего не почувствует. Хотелось хоть как-то быть ближе. Хоть так, раз иначе пока не выходит... Взгляд покрасневших глаз жадно вгрызается в каждый кадр. Грудь вздымается чаще и тяжелее. Его рука порывается вниз, длинные пальцы нетерпеливо дёргают железную пуговицу. Нестерпимое, жгучее желание рвётся наружу. Я скучал... Бледный закрыл глаза. Его взору предстал мужчина, которого тот до безумия хочет. Зелёные глаза, застланные густой пеленой, глядят на него с обожанием. Домовладелец сидит на кровати. Он тянет его на себя, сминая ворот белой рубашки. Он жадно целует его, зарываясь пальцами в волосы, горячо выдыхая свои мольбы ему прямо в рот.

Возьми меня...

Мужчина крепко закусывает губу, не открывая глаза. Он почти чувствует мягкую кожу под пальцами. Он хочет её. Сжимать, гладить, скользить по изгибам такого желанного тела, забираясь в самые сокровенные места, что никому нельзя тронуть. Другим нельзя. Ему можно. Ох да... Я так тебя хочу... Рука мягко сжимает член, стоящий камнем. Ладонь проводит по нему медленно, неторопливо. Он сам себя мучает. Сам себя дразнит. Хотелось продлить такой сладкий момент, протянуть эти чувства по нервам через всего себя. Он еле дождался свободной минутки не ради того, чтобы закончить всё разом. Конечно нет... Он выжмет из этого времени максимум. Словно сквозь воду он слышит хриплый, дрожащий голос:

Прошу, ещё...

Дрожь удовольствия пробегает по коже. Он еле слышно, исступлённо шепчет, будто объект вожделения сейчас сидит вплотную, внимая каждому его звуку. – Да, сладкий... Да... Скажи это ещё раз... И ещё. Говори это чаще. Кричи это, когда я буду в тебя кончать. Большой палец с нажимом проводит по налитой кровью головке. Мышцы сводит в лёгкой приятной судороге. Мужчина с наслаждением представляет, как она ложится на мягкий, влажный язык зеленоглазого. Как заходит ему глубоко в горло. Как подёргивается кадык, когда он глотает всё без остатка. Прямо как во сне... Мне недавно приснился один. Там ты брал у меня в рот как последняя потаскуха. Он прокручивал в мыслях снова и снова, как заполняет его до краёв. Спереди. Сзади. Раз за разом, не делая пауз. Навязчивое, извращённое желание, что преследует, словно дикий зверь. Маниакальная потребность поставить метку изнутри. Хочу это каждый день... Хочу тебя всего... Хочу, чтобы ты стал наконец МОИМ. Он хочет его у стены. На полу. На столе. В ванне. Хочет видеть это лицо, смотреть в эти яркие зелёные глаза, когда он его имеет. Чувствовать рваное дыхание, биение пульса на шее. Хочет чтобы он упрашивал его продолжать, умолял о большем. Чтобы этот человек не мог без него существовать. Бледный вдыхает глубоко, жадно, будто сквозь плотный пакет, обтянувший голову. Он представляет как насаживает себе на пальцы его растраханную задницу, заталкивая собственное семя поглубже. Очередное доказательство принадлежности. Я хочу быть с тобой. Вокруг тебя. В тебе... Боже, я... Я хочу... Мужчина распахнул глаза, ощутив лёгкое касание на своей коже. Его широкие плечи содрогаются в приступе смеха. По виску вниз стекает капелька пота. Горькая шуточка воспалённого от бессонницы мозга в красивой, блестящей обёртке. Бледный примет этот подарок. С большим удовольствием... Вот оно – его желание. Прямо здесь и сейчас, перед его глазами и у него на коленях, поднятое к жизни силой бурной фантазии. Зеленоглазый красавец, что цепляется пальцами за его плечи и льнёт к нему в потребности слиться в единое целое. Мужчина, который его обожает. Который не может без него жить. – С-скажи... – Бледный тихо шепчет, глядя ему в глаза. – Хочешь стать моим? Только моим. Навсегда.

Я хочу быть твоим. Я хочу тебя. Я... твой...

– Мой... Ах, мой... Я вернусь. Я возьму... Я... Громкий стук ворвался в фантазии, вырывая в реальность. Взгляд пулей метнулся к закрытой двери. – Эй...? – Занято, – мужчина выцедил это слово сквозь зубы, давя натянутую ухмылку. Язык плавно прошёлся по рядам ровных зубов. Кем бы он ни был, ему лучше убраться... И перестать уже колотить в эту чёртову дверь. – У Вас там всё... Лицо мужчины резко искажается гримасой животной ярости. – ИДИ УБЕЙСЯ, ДРЯНЬ. Стуки тут же стихают, чужие шаги торопливо удаляются от запертой комнаты. Кажется, незваный гость не вернётся. Это и к лучшему. Они снова одни... Бледный сидит на полу, тяжело дыша, мелко подрагивая от мучительно тянущего желания и волны спадающей злобы. Он слабо улыбнулся, прикрыв глаза вновь. В голове зазвучал голос, дающий спокойствие.

Не уходи... Будь со мной...

– Конечно, мой сладкий. Иди ко мне... Образ мужчины поглотил Бледного полностью. Такой желанный. Горячий... Он стонет. Громко, бесстыдно, не отрывая томный взгляд от своего любовника. Взгляд зелёных глаз, полный страсти и вожделения. Взгляд, который просит лишь больше. Показывает, что его владелец готов на всё. Ладонь крепко сжимает ноющую от возбуждения плоть, едва ли не в полную силу, почти причиняя боль. Это чувство невероятно. Должно быть он такой же узкий внутри... Его рука вторит движениям в жарких фантазиях. Он растворился в этом мгновении, почти приняв его за реальность, он с остервенением толкается себе в кулак, представляя на его месте объект обожания. Того, кого он так страстно хочет. Кого сейчас натягивает до упора. Того, кто так чувственно стонет в ухо в этот самый момент... О да... Проси ещё... Проси меня... Умоляй... Больше... Сильнее... Глубже... Чёрт, ты... А-хах... Ты с ума меня сводишь... Бледный закатил глаза, содрогнувшись всем телом. Он вцепился зубами в руку, прогрызая её до крови. Нечто внутри живота разрывается фейерверком, вязкая волна расслабления следом накрывает его с головой. Мужчина лениво опустил взгляд. Его ладонь теперь полностью грязная. Тяжёлая голова откинулась кзади, затылок упирается в холодную плитку. Грудная клетка вздымается часто, прерывисто, Бледный жадно ловит воздух крыльями носа. Это было прекрасно... Но легче не стало. Это чувство... Оно не уймётся. Оно поглощает, липнет как паутина, оборачивает человека в плотный кокон, откуда не выбраться. Оно душит, наматываясь на горло толстыми нитями, заползает внутрь через широко раскрытый рот, хватающий воздух. Не оставляет ни единого шанса освободиться, пока не получит то, что ему причитается. Впрочем, был ли вообще этот шанс? Да и нужен ли он, в конце-концов...? Мужчина не мог сфокусировать взгляд. Он смотрел в стену напротив, где был рукомойник. Бледный его не заметил. Его больше нет. Всё что теперь он видел перед собой – лишь пара пронзительно зелёных глаз. Мой. Только мой...