Разбивая цепи

После встречи с Сетиткой Рик совсем поник, и даже самые смешные истории не развеивали его мрачность — Лэй был очень этим обеспокоен. Ещё больше он беспокоился от того, что тот особо не рассказывал о разговоре с китаянкой, пока сам Ифань пребывал в трансе — что она вообще ему наболтала? Всё, что охотник сообщил, это то, что нужно вернуться в особняк и поговорить с Сепиром о способах разрыва уз и доступе к какой-то информации. Художник был огорчён: Фэннинг ни с того ни с сего вдруг сильно замкнулся, и даже его чувства говорили лишь о задумчивости, печали и вине, но делиться этим он почему-то с ним не хотел. Тем не менее, Лэй старался не унывать: он уже успел хорошо узнать Рика — тому просто требовалось время, чтобы переварить какую-то новую для него информацию. Самое главное было на него не давить и аккуратно перевести фокус его внимания на что-то ещё, а там глядишь — ему полегчает, он подобреет и всё вернётся на круги своя. Ифань, в конце концов, был уверен в своём умении подбирать ключики к сердцам других. — Не голоден? — спросил он, когда они курили у парковки, прозаически наблюдая, как их машину эвакуируют на штраф-стоянку из-за вождения Фэннинга. — …немного, — признался тот, и художник почувствовал неожиданное волнение приятеля. — Слушай, Лэй… эм… — Ты можешь поесть из меня, как обычно, — тут же улыбнулся Ифань. — Я понимаю, что ты не против, но… — охотник неловко почесал затылок, — кажется, это будет и правда лишним. Я имею в виду, увеличивать узы — плохая идея сейчас. — Ну ты же не уедешь кукухой, если выпьешь ещё разок, — хмыкнул художник. — В конце концов, это всего лишь усиление чувства, — он на всякий случай уточнил. — Ты же не считаешь, что я буду этим пользоваться? — Нет, я тебе верю, — кивнул Рик, — но мне кажется, что если я выпью ещё, то занят буду больше тобой, чем делом. А ты и так очень громкий и яркий отвлекающий фактор. — Минусы будут? — тут же оскалился Лэй. — Слушай, нас никто не ограничивал по времени — можно заниматься делом в промежутке между занятиями друг другом. — Я тебе щас врежу, ей-богу. Несмотря на недовольное лицо, сказано это было очень весёлым тоном, а затем последовал тычок под рёбра, от которого Ифань с хохотом отпрыгнул. Настроение у Фэннинга понемногу выправлялось, и художник успокоился, чувствуя, что грусть уходит. — Я понял тебя, — он решил немного отступить, чтобы не нервировать друга, — но что тогда? Хочешь поохотиться сам? — Я думаю, нам лучше вернуться в особняк: там, наверное, будут ещё гули, которых можно поесть… — немного неуверенно произнёс охотник. — Эй, Рик? — Лэй вмиг сократил дистанцию, перевесив ему руку через плечи. — Мы же в городе! Можем делать что угодно, зачем в особняк? Времени полно, давай сходим потусим, сюрпнем кого-нибудь пьяного в клубешнике, сгоняем в кино, пошугаем каких-нибудь гопников. Можем сгонять в дендрарий — ебать там ночью, наверное, красиво; можем погулять по национальному парку — там такая нереальная иллюминация нынче! Ты чего такой кислый? Парень надел свою лучшую поддерживающую улыбку, не сводя взгляда с друга — тот выглядел очень колеблющимся. Он вообще после общения с этой Сетиткой был как в воду опущенный, и Ифань подумал, что его это начинает раздражать. Не Фэннинг, конечно же, нет — просто вся эта ситуация и та сука, которая испортила ему настроение. — Если тебя что-то гнетёт, ты можешь сказать мне это, — произнёс он, обволакивая мягкостью голоса. — Мы решим эти проблемы вместе, я помогу тебе. Я всегда на твоей стороне, правда, ты же знаешь. Охотник слегка поджал губы, а художник ощутил, как сильно тот хочет что-то выразить, но почему-то молчит. Лэй, немного подумав и подобрав лучшие слова, добавил: — Если ты считаешь, что мне чего-то нельзя знать, то… ну, я верю, что ты хорошо распорядишься этим знанием. Я доверяю тебе, Рик. У того на лице проступило такое чувство вины, что Ифань даже ощутил себя неуютно. Тем не менее, своего он добился, потому что друг, попыхтев, решил всё же с ним поделиться — помялся немного, но всё же заговорил. — Не то чтобы это секрет, просто… — Фэннинг поджал губы. — В общем, всё то, что с тобой происходит, это фикция, как я и подозревал. Это просто максимальный контроль твоих эмоций и реакций. Это всё… не ты. Настолько, что этого с ходу и не понять даже, — он опустил взгляд. — Я, пожалуй… действительно сделал полную хуйню, когда договаривался. Мне казалось, я сделаю тебя, ну… свободнее… Ещё бы художнику было не похуй на всё из этого. Как человек, привыкший потакать своим желаниям, он с лёгкостью смирился с данным фактом: он чувствовал себя хорошо, значит, рациональное сейчас не имело значения. В последнее время Лэй пытался с этой своей чертой характера бороться, но сжигающее всё на своём пути влечение к Рику перебивало любой здравый смысл. — Послушай, я… — Ифань на секунду осёкся, но затем с жаром продолжил: — может быть и так, если она сказала нам правду, но я хорошо себя чувствую, честно. Я никогда не чувствовал себя лучше. Мне нравится такое состояние, — он ободряюще сжал плечо друга. — И даже если ты хочешь от него избавиться, то… я никогда его не забуду, правда, — немного подумав, он добавил: — Может, оно вообще даже и не изменится? Я имею в виду, ты же сам мне говорил: ты не пытаешься мною управлять. Неужели ты думаешь, что я вёл бы себя хоть где-то иначе? Фэннинг немного нервно пожевал щёки. — Ну… я надеюсь, что нет, — немного неуверенно произнёс он, а затем добавил: — Мне ценна твоя поддержка, спасибо. Тот немного расслабился, и художнику удалось уговорить его поесть если не из него, то хотя бы не в особняке — в конце концов, пора было отращивать свои клыки. Сам Лэй, конечно, проблем с питанием не имел: цепануть кого угодно и удовлетворить свои потребности у него получалось всегда легко и почти машинально. У охотника с этим было немного сложнее, хотя основной его проблемой было неприятие себя, которое отдавалось болью в другие сферы жизни. Так что, даже если намечалась какая-то очевидная жертва, он сам саботировал процесс охоты и в итоге сливался. Про свою собственную злость, когда Рик с кем-то флиртовал, Ифань вообще молчал и старался на эти моменты щурить глаза. Художник сделал вывод, что такой способ питания, возможно, не подходит его другу, так что когда Фэннинг начал активно сливать какую-то явно заинтересованную в нём девушку, то вывел его из заведения, и подтолкнул в сторону курилки. — Слушай, так не пойдёт, ты вообще не ешь, — произнёс Лэй. — Может, тебе попробовать что-то другое? — Это что, например? — выгнул бровь Рик. — О, я те щас покажу. Уверен, у тебя ничего не щёлкнет, и ты сможешь наконец-то пожрать нормально. Ифань повёл друга в совершенно иной район города — тот, который он знал уже лет с тринадцати. В этот раз за руль он сел сам, чтобы охотник не захотел внезапно выжать из машины все лошадиные силы и взлететь. — Мы что, в Юго-восточный Даллас? — уточнил тот. — В это гетто? Хочешь, чтобы нас расстреляли ещё на подлёте? — Не ссы компотом, я там свой, — хмыкнул художник. Свернув на Колониал-авеню, Лэй припарковал автомобиль и потянул друга в какую-то маленькую и грязную кафешку. Посетителей там не было совсем, так что художник помахал рукой поварам и с их молчаливого согласия прошёл дальше, в технические помещения. Крупный темнокожий мужчина в одной из дверей недовольно скользнул по нему взглядом. — Опять ты, Ифань? В прошлый раз мало было? — Я сегодня добросовестный покупатель, — художник широко улыбнулся и намеренно показал наличку в кошельке. — Пустишь нас с приятелем? Я все долги уже отдал, я помню, Тайлер при мне списывал. Он почти физически ощущал, насколько Фэннингу здесь неприятно и хочется поскорее уйти, может, вообще помыть руки. Тем не менее, именно на это он и рассчитывал сейчас и хлопнул приятеля по спине. — Знакомься, это Андре. Он тут круглыми сутками, так что сможешь подходить к нему, если вдруг припрёт, — Лэй ухмыльнулся и добавил: — Мы с Андре знакомы уже четырнадцать лет, с тех пор как он впервые продавил меня купить крэк и амф в мои шестнадцать, — художник сделал нарочито мечтательное лицо. — С тех пор на них сижу. А он даже ни щепотки в рот, прикинь? Во сила воли у чувака, скажи? Парень ощутил резкий прилив адреналина от своего друга. В лице тот не поменялся, но Ифань прекрасно чувствовал, как сильно тот начинает злиться. — Ну так мы пройдём? — он невинно улыбнулся и добавил: — Кстати, Тайлер в хорошем настроении? А то он опять вспомнит тот случай, когда я не успел вовремя заплатить, снова заставит тебя меня пиздить или отрабатывать курьером, — художник повернулся на Рика. — Ты не пойми неправильно, Андре — хороший парень, просто работа у него такая. Да и я сам виноват, надо было вовремя платить. В конце концов, если бы не он, я бы никогда не узнал, что такое по-настоящему хороший товар, и продолжал бы баловаться одной только травкой. — Если у тебя есть деньги, то Тайлер будет в хорошем настроении, — без интереса ответил мужчина, махнув рукой. — Идите. Лэй кивнул и подошёл к двери, в ожидании обернувшись на Фэннинга. Тот слегка помедлил, пошёл за ним и уже у самой двери вдруг обернулся на охранника. — Забудь, — резко произнёс он и, воспользовавшись замешательством Андре, тут же вцепился ему в шею. Ифань бы выдохнул, если бы мог, глядя, как жадно приятель присосался к крови. Наконец-то и он смог приобщиться к охоте — нужно было всего лишь найти для него нужную нишу. — Всё-всё, хватит, — художник похлопал его по плечу. — Андре — парень крепкий, но даже для него уже будет многовато. Рик не послушался, лишь зарычал, так что Лэю пришлось с ним побороться: тот словно чётко вознамерился мужика убить. Пришлось буквально как коту разжимать ему челюсти и отвлекать на себя. Охотник же на это сперва отреагировал агрессивно, но быстро успокоился, когда Ифань его обнял и похлопал по спине. — Ну-ну, всё-всё, я знаю, что он мудак. Фэннинг потянулся к шее приятеля, но ему хватило выдержки остановиться, и художника это даже немного раздосадовало: ему нравилось, когда Рик его кусал. Зализывать раны Андре пришлось самому Лэю, потому что иначе тот бы скончался от кровопотери: Рику этот человек явно был настолько противен, что он не хотел бороться за его жизнь. Выпил он много, хотя вроде бы и несмертельно, так что охранник остался в глубоком отрубе. — Ну, я подозревал какую-то такую реакцию, но чтобы настолько… — Ифань проверил пульс, убеждаясь, что человек ещё жив. — Там подобных ещё сколько? — спросил Фэннинг, бросая презрительный взгляд на Андре. — В принципе, мы справимся со всеми. — Стой-стой, чувак, — художник перегородил ему дорогу к двери. — Я привёл тебя поесть — не устраивать тут резню. Я согласен, что все, кто завязан в этом, полные мудоёбы, но не нам их судьбу решать, тебе не кажется? — А кому ещё? — у охотника явно взыграло чувство справедливости. — Лэй, ты был подростком, когда тебя втянули в тяжёлые наркотики! И они до сих пор здесь, их никто не посадил! Парень ощутил, как передаётся праведный гнев друга и ему самому, но в этот раз он слишком хорошо понимал угрозу, так что это было подавлено ещё в зародыше. — Ну так сделай их жизнь такой же хуёвой, как делают они для всех остальных, — выгнул бровь Ифань. — Рик, вдумайся, несколько барыг исчезнут с улиц — что будут делать те наркоманы, которые у них закупались? Могут, конечно, попытаться и другого продавца себе найти, но я был там — просто поверь. Они начнут влезать в криминал ещё глубже, чтобы получить доступ к тем, кто даст им дозу, а в худшем случае начнут от ломки кидаться на людей, — художник сжал плечо друга. — Ущерб уже нанесён — можно только смягчить последствия. Можно пить из них помногу, чтобы им было впадлу пиариться и они реже работали; можно понемногу, но часто, чтобы они чувствовали себя вечно разбитыми и хуже заботились о безопасности. Это ведь тоже хорошо, разве нет? — Полумеры, — нахмурился охотник. — А суд Линча в твоих глазах гораздо лучше? Чел, мы уже выяснили, что за здравомыслие в нашем дуэте я отвечаю, потому что тебя качает туда-сюда, будто тебе тринадцать. Пожалуйста, просто хотя бы ради меня, не надо туда соваться, если ты уже не голоден. Такая формулировка, конечно, тут же заставила Фэннинга тормознуть и призадуматься. Лэй не хотел тянуть за узы лишний раз, но понимал, что этот разговор может длиться целую вечность, если так не сделать. — Когда ты так рассуждаешь, я думаю, что люди хуже вампиров, — погрустнел Рик. — Это… знаешь, заставляет меня думать о том, что я старался спасать человечество, ну… не ради вот этого. — Да, но ты упускаешь из виду много всего другого хорошего, — Ифань обнял друга за плечи и подтолкнул его в сторону выхода. — Мир ведь не из чёрно-белых цветов. Сейчас пришлось задавить совесть, а потом можно дать ей выход на полную. Добро состоит не из борьбы со злом, а из хороших поступков. Идём, сделаем какую-нибудь хорошую хуйню, поднимем тебе настроение. Охотник от таких слов заулыбался, и художник тут же почувствовал себя весьма умиротворённо от этой улыбки. — Иногда мне кажется, что твой язык даже мёртвых поднимет. Лэй не сдержался от оскала: — Кое-что мёртвое мой язык действительно может поднять на заднем сидении тачки. Фэннинг с хохотом врезал ему локтем в бок.