Разбивая цепи

Со всеми телодвижениями, на которые Рика подбил Ифань, ребята вернулись уже почти под утро — в хорошем настроении и немного навеселе. Что ни говори, художник умел профессионально лечить муки совести. Фэннинг и правда решил, что прямо сейчас нет смысла беспокоиться о ещё не наступивших последствиях, а горячая во всех смыслах убеждённость и убедительность Лэя успокаивали тем, что он достаточно разборчив в своих чувствах, чтобы проявлять их искренне. Разрыв ритуала сделает его снова независимым и свободным от чужого мнения, но не более. Охотник честно обсудил с ним возможные варианты действий, и, хотя Ифань выглядел явно не желающим что-то менять, всё же согласился оказывать посильную поддержку. — Вас не пустят в Шалкаменс, — ответил Сепир, когда парни подошли к нему с соответствующим вопросом. — Да и совет долго собирать. — Что это хоть такое? — спросил Рик. — И что за совет, который надо собирать? — Библиотека, — кратко произнёс сир, явно утаивая какую-то более серьёзную информацию. — Вам это Чен Хань посоветовала? — Да, она сказала, что там можно найти информацию о конкретном демоне, который может быть ответственен за ритуал, и какие-то его слабости, — честно ответил Фэннинг. — Предположение резонное, но вы скорее состаритесь, чем найдёте там эту информацию. Не потому что её там нет, а потому что потеряетесь в стеллажах, которые никто никогда не каталогизировал. — А нахуя держать такой массив данных, если в нём невозможно ориентироваться? — удивлённо спросил художник. — А кто тебе сказал, что в нём невозможно ориентироваться? Просто не все умеют это делать. Но вне зависимости от этого я рекомендую вам поискать что-то кроме Шалкаменс, — Сепир на секунду задумался. — Хотя я всё же спрошу у основателя возможность сделать что-то в качестве исключения. В конце концов, вы действительно… выделились. — Если не Шалкаменс, то что? — Фэннинг поджал губы. — Сомневаюсь, что нужная нам информация найдётся в библиотеках Далласа. — Чисто теоретически я могу попытаться устроить вам встречу с основателем Инконню — он определённо в курсе нужных вам знаний — но я ничего не обещаю. — А он что, нам скажет? — подал голос Лэй. — Вообще, вполне себе может, — хмыкнул в ответ Сепир, — однако всё зависит исключительно от его свободного времени и того, что он в вас увидит. Ифань пожал плечами и бросил взгляд на друга — охотник же лишь кивнул. — Сейчас это выглядит как неплохой вариант, но мы попробуем поискать и запасной. Сепир только дёрнул плечами. Когда же ребята вышли, то художник привлёк внимание Рика. — Я могу поспрашивать Динару про Шалкаменс или про какие-то конкретные знания, — произнёс он. — Забвение так-то фонтанирует потенциальной информацией, и она вполне может что-то знать. — А она уже не злится на тебя? — выгнул бровь Фэннинг. — После того случая, как ты на неё напал, я не замечал, чтобы вы по-хорошему мирились. — А я не замечал, как ты ругался с Сепиром и разъёбывал чердак, — усмехнулся Лэй. — Вообще сложно что-то заметить, когда сидишь взаперти. — Логично. — Я приду, как поговорю с ней. Охотник кивнул, и они разошлись по разным сторонам: сам он решил немного поупражняться в Ясновидении, чтобы попытаться разузнать что-то. Сир говорил, что помогать в ситуации с узами собирается лишь косвенно, ибо нести ответственность за свои поступки следовало лишь его птенцу. Рик поначалу лишь огрызался, но сейчас понял, как много он брал от того пласта информации, который давал ему Сепир: он не мог спросить что угодно и получить на это ответ, не мог обратиться за каким-то конкретным советом и, главное, не мог винить его во всём произошедшем, как делал раньше. Со Стойкостью у Фэннинга было попроще — сказывался военный опыт — но он замечал, что Ясновидение у него лучше всего получается в моменты серьёзного стресса. Проблема была в том, что стресс он обычно задавливал, так что обычно на его знамения оказывал благотворное влияние Лэй, который мог вывести его почти на любые эмоции в мгновение ока. Охотник постарался сосредоточиться на своих ощущениях и мыслях об их связи, чтобы что-то про неё понять. Разумеется, в этот момент в голове всплыло всё, что угодно, кроме нужных образов, но Рик всё же отогнал все мысли о жадно кусающем его Ифане, и сконцентрировался на нитках. Сепир говорил, что предсказания удаются, если в этот момент заниматься какой-то умиротворяющей деятельностью, из которой прорастёт знание. Сам он вязал спицами и иногда сотворял замысловатые узлы; Генри, по словам его бывшего гуля, играл импровизации на скрипке; а Динара, пусть и не владела Ясновидением в крупном смысле, готовила (хотя больше это походило на кулинарный террор). Лэй бы наверняка свои предсказания рисовал, а сам Фэннинг по наитию лепил из глины или делал оригами. Он пытался пару раз провернуть такое, пока чистил и перебирал своё тренировочное оружие, но сир порекомендовал так не делать: таким образом видения получались исключительно с негативным оттенком и так или иначе связанными с насилием. Пальцы легко сотворяли бумажных журавлей и драконов, когда перед глазами появилась совсем неуместная картина: художник держал его за руку, а их запястья были связаны между собой толстыми золотыми верёвками, что сочились кровью. Друг ухмылялся, из его горящих тёмным пламенем глаз текли слёзы витэ. Рик попытался дёрнуться, но верёвки обхватили его ещё крепче, связав их по локоть. Пламя вдруг объяло всё тело Лэя, распространяясь дальше, а затем вдруг трансформировалось: перестало отражать свет, стало струящимся, будто вода, ледяным и пустотно-чёрным, словно самый глубокий космос. Окружающий мрак принял форму какого-то ягуара и с оскалом прыгнул на Фэннинга. Тот вскрикнул от боли, хватаясь за виски — глаза заволокло тёмной пеленой Бездны. За мгновение всё прекратилось — охотник обнаружил себя на кровати, рядом сидел художник, которому он мёртвой хваткой вцепился в руку. Лэй вытирал с его лба текущую из третьего глаза кровь — выглядел он очень встревоженно. — Ты как? — Ифань успокаивающе провёл пальцами по его волосам. — Тебя всего трясло. — Кошмарное предсказание, только и всего, — хрипло ответил Рик, разжимая онемевшие пальцы. — Что там было? — Мы стояли связанные, ты ухмылялся, но плакал, а когда я дёрнулся, то сперва ты начал гореть, а затем всё застлало Забвением, — вкратце объяснил Фэннинг. — Как обычно нихуя не понятно, — подытожил художник. — Тебе не больно? — Нет, просто голова немного тяжёлая. Охотник присел, пытаясь осмыслить увиденное; как и говорил Лэй, понятно было примерно ничего. Сепир учил видеть абстрактный подтекст подобных знамений, но пока что это просто выглядело как метафорическое изображение того, что происходило с его и без того эмоционально вывернутым другом. Над всем этим явно следовало ещё поразмыслить: сейчас ничего нового Рик, к сожалению, для себя не выяснил. — Раз тяжёлая, надо отвлечься, — тут же миролюбиво улыбнулся Ифань. — Давай посмотрим тот сериал про вампиров от Тайки Вайтити — можно будет от души поржать. Я слышал, что он чей-то гуль, так что популяризует какие-то конкретные вещи и скрывает другие. — Подожди, а ты-то что выяснил? — спросил Фэннинг. — Динара что-то сказала? — Нет, ничего, не её профиль. Но мы хорошо поговорили и укрепили наши отношения. Она меня простила. — Да? Это уже хорошо, — охотник слегка улыбнулся. — Тогда можно и правда глянуть сериал, а потом отрубиться. — Круть. А потом, может, что-то ещё придумаем, — оскалился художник. Рик только хмыкнул и не стал ничего отвечать на это.