Разбивая цепи

Будить Лэя после инфернального ритуала не приходилось больше никогда вообще, если охотник находился рядом: он просыпался вместе с ним и даже открывал глаза в тот же момент времени. На попытки их развести по комнатам Сепир с Динарой плюнули: во-первых, это было потенциально опасно для одного из них, а во-вторых, договариваться с Ифанем было смерти подобно — он не слушал никаких доводов и в данный момент для него существовал только Фэннинг. Вечер же начался с очень хорошего настроения художника, который крайне недвусмысленно полез к Рику уже по пробуждении. Чуть позже Сепир обрадовал их тем, что лидер совета всё же решил им помочь, что уже само по себе являлось просто умопомрачительным достижением. Хотя он ничего не говорил про то, что с ними встретится, но сказал, что «как-то» поможет. — Это помощь такая? — удивился Лэй. Салюбри вручил им что-то вроде пергамента: кусок выделанной светлой кожи какого-то животного. Парни повертели его в руках, но тот был пуст, на что Сепир пожал плечами и сказал, что зачем-то это, наверное, всё же нужно. Основатель Инконню был невероятно древним Малкавианином, так что если он что-то делал, то всё это было не просто так. Ифань первым догадался, что нужно использовать Ясновидение, и попытался взглядом Забвения тоже что-то вычленить. На его удивление, взор, направленный сквозь смерть, совсем не состарил этот пергамент — тот будто наоборот стал ещё более свежий. На коже проступили символы и надписи, означающие печати и какие-то ритуальные и церемониальные символы. — Что-то видишь? — спросил художник. — Да, — кивнул Фэннинг и повертел в руках лист. — Здесь куча информации о демонах и том, как они могут овладевать смертными. Боже, какой ужас. У тебя то же? — Нет… Лэй на секунду замялся: ему не очень хотелось говорить о том, что он видит. Не ровён час — приятель захотел бы кого-нибудь из демонов попытаться прикончить. Рик, по мнению парня, был столь же осторожен, сколь и безрассуден — в конце концов, ему же хватило мозгов привести их к охотникам, просто веря в силу дружбы. — Лэ-э-эй? — Фэннинг выгнул бровь. — Здесь есть пример печати конкретного демона, и я думаю, что это может быть, как раз нашей подсказкой, — произнёс Ифань. — А у тебя что полезного? — Ну, тут всякая полунаучная-полубиблейская теория душ, информация о том, как демоны их вытесняют и заменяют собой и прочее. Из полезного: демоны могут либо одерживать смертных, либо быть привязанными к каким-то предметам. С одержимостью нам может помочь Сепир, а вот с предметами проще: их можно просто разломать, — ответил Рик. Художник совсем не хотел рвать связь, образовавшуюся между ними: ему было хорошо с ней. Но даже в таком состоянии он понимал, что если они свяжутся с демонами или их артефактами напрямую, то ничем хорошим это не закончится. Инфернальные узы казались буквально последней границей, по которой стоило ходить — дальше лезть было опасно — так что помогать он не хотел совершенно. Должно быть, это отразилось на его лице, потому что Фэннинг сильно нахмурился. — Давай только не заводить опять шарманку про то, что с этой цепью лучше, чем без неё, — охотник положил руку ему на плечо и добавил: — Слушай, я не брошу тебя, если связь порвётся, правда, клянусь. Я просто за тебя переживаю, — он наклонился поближе и зашептал: — Я потом напою тебя, чтобы наши узы выровнялись — тогда мы точно будем в равновесии. Лояльность Рика Лэя слегка успокоила, так что он только тихо хмыкнул и всё же пошёл навстречу. — Я вижу информацию по обращению с демонами, но она очень обрывочная, будто это вырванная страница из книги. Но здесь представлен сигил демона Астарота. — Астарота? Что-то библейское. — Согласен, но я не спец в инферналистике. — Ну, нам дали только эту штуку, так что нам с ней работать. Есть идеи? — Сетитка говорила, что нам нужно узнать слабости конкретного демона, так что, полагаю, начать нужно со слабостей Астарота, — пожал плечами Ифань. — Других идей нет. Не думаю, что делать спектральный анализ и заниматься прочей научной хуйнёй — хорошая мысль. — И как мы это выясним? — поджал губы Фэннинг. — Блять, Рик, гугл, ютуб, тор, ебучий реддит — вариантов масса. Я не думаю, что настолько древний Малк стал бы давать нам хуйню, с которой мы не разберёмся. — Слушай, это Малк. Я из них встречал только Бестию, и мне уже не по себе от всего клана. — Это ты ещё с Бруха не знакомился. — Кто это? Художник фыркнул. — На самом деле, это весёлые ребята, но у них постоянно люто бомбит. Генри отправлял меня пару раз к ним по разным поручениям — они всегда очень хорошо ко мне относились. Но они взрывные чисто на раз — скажешь им любую хуйню, и в тебя уже летит автобус. Однажды я вернулся домой со сломанной ногой — Генри пришлось меня отпаивать. Лэй тут же словил от друга ощущение сжирающей ревности и едва сдержал ухмылку — в конце концов, не ему же одному тут мучиться от чувств. Тем не менее, они всё же договорились попытаться поискать что-то про Астарота и его слабости, потому что пока это был самый очевидный путь. Охотник решил сходить в архив Сепира, а Ифань просто засел в интернете. Информации, которую он прочёл на пергаменте, хватило бы для того, чтобы самому попытаться так или иначе связаться с силами Ада, но художник не был ни идиотом, ни психопатом. Он вообще с подозрением относился к подобной «помощи» от основателя Инконню: технически, они с Фэннингом ещё не являлись частью организации, так что «спасать» их смысла было мало — разве что в ответ на ту помощь, которую им оказали в логове Шабаша. Лэй, тем не менее, уже усёк для себя, что для Инконню (ну или как минимум для их с Риком сиров) по какой-то причине наличие уз считалось, видимо, более приоритетной проблемой, чем возможность наградить юных птенчиков. А может быть, такая «помощь», по типу присланного пергамента, была просто удобным способом ничего для них не делать, а только пожурить за проколы, не обратив внимания на достижения. Выглядело это для парня именно так. В целом, Ифань редко обращал внимание на чужое мнение, но прямо сейчас все посвящённые в проблему его жалели и считали куклой в чужих руках. Мягко говоря, это подбешивало, потому что мнение художника вдруг резко перестало быть хоть сколько-то важным и списывалось со счетов, даже если было очень здравым. Лэй прекрасно видел, как Динара тщательно фильтрует каждую его фразу, каждый его вопрос взвешивает: не является ли любое его слово манипуляцией? Все вокруг почему-то упускали из виду, что буквально делали то же самое, только ещё и тираническими методами, решив за других, как им жить. Он-то хотя бы решал только за себя. Вся эта ситуация здорово злила, и держался парень только в интересах Рика, чьи желания для него были важны. Хотя в последнее время всё больше казалось, что того «на свою сторону» перетягивает Сепир, просто пользуясь узами. Да, они были не такие сильные, как к Ифаню, но он-то не тянул за них, в отличие от старшего Салюбри. Над всем этим стоило бы призадуматься, потому что, если начистоту, в этом доме у художника не было ни одной души, которой он мог бы доверять. Ну, кроме Фэннинга. Лэй порой чувствовал тянущее чувство в груди и понимал, что тот прямо сейчас соскучился, так что ему было не западло встать из-за ноута и проведать приятеля, который отвлекался от разбора каких-то древних фолиантов мгновенно и расцветал в улыбке. Ифань же, помимо радости, ощущал растущее напряжение от того, что его просто люто бесила вся эта ситуация: он занимался тем, чем не хотел заниматься, охотник тоже явно был не в восторге от своей деятельности, и вдвоём они просирали просто вагоны времени, которое могло бы проходить с куда большей пользой в тренировках или отдыхе. — Лэй! — Рик шикнул, дёрнув рукой. — Моё запястье! — Извини, задумался, — тот виновато улыбнулся, разжимая пальцы. — Ты так ничего и не нашёл? На архивном столе перед Фэннингом высились горы перебираемой макулатуры. Лэй почувствовал, как его обуревает холодная ярость, когда охотник совсем по-человечески потянулся, словно у него могла затекать спина. — Не-а. Наверное, такая информация слишком сильно засекречена. — Но не для википедии, судя по всему, — хмыкнул парень и надавил другу на плечи, чтобы тот сел. — Не надо так смотреть, я не шучу, щас расскажу. Рик выгнул бровь, но потом Ифань начал мять ему плечи, и он мгновенно расслабился, даже ожил, чтобы лучше это прочувствовать. Художник хмыкнул, глядя, как тот довольно подставляется под его пальцы и едва ли не урчит. Жилка на шее, которая сейчас билась в такт с фальшивым пульсом, одним своим видом Лэю сводила живот, но он сдержался. — Я дропну несколько часов бессмысленного скроллинга всякой хуйни и перейду сразу к делу. Я пытался искать на тематических форумах, но ответ лежал на поверхности. Алеф очень древен, и даже его имя — это буква из таких же древних алфавитов, так что я начал искать в древних всяких ублюдских текстах исторических. — Ещё правое плечо посильнее, пожалуйста, — почти что мурлыкнул охотник. — Судя по всему, тебе всё удалось? — Сейчас расскажу. Астарот является демоном в христианстве, но мы все знаем, что демоны в христианстве олицетворены старыми языческими богами. Само имя «Астарот» пришло от древнесемитского бога Астара, который был богом войны и плодородия одновременно, но про него очень мало известно — катастрофически мало. Говорилось о нём в основном как о муже богини Астарты, которая — внимание — была богиней плодородия и войны. Веришь в такие совпадения? — Очень похожи. — Согласен, так что я рассудил, что Астар и Астарта — это одно и то же лицо, просто в какой-то момент утратившее пол — ну или учёные могли спутать, потому что у семитских языков вообще всё очень хитро с написанием, окончаниями и гласными. — Откуда ты знаешь? — Однажды бухал с лингвистом. — Надо было догадаться. Парень прошёлся большими пальцами по мышцам шеи Фэннинга, чем вызвал довольный скулёж. На секунду подумалось, что диаблери — не такая уж плохая идея, ведь тогда они точно будут вместе до самой-самой смерти. Но Ифань отогнал от себя такие мысли — Рик нужен был ему целиком, а не только куском души. — Так вот, Астарта — главное женское божество в мифах нескольких народностей, а потому война и плодородие — не единственные, и я бы даже сказал, что не основные её домены. Плодородие и война в мифологии представлены как грани секса — я щас не шучу, если что. Она богиня сексуальности, фертильности и, да, войны. — Ну, со стороны древних даже логично, — кивнул друг. — Про какие-то слабости я особо у неё не вкурил, но зато ошалел от количества информации, которая разошлась по более поздним периодам, хотя началось всё ещё в Месопотамии и до возникновения шумеро-аккадской письменности. В общем, лучшее, что я нашёл, это её альтернативные версии у разных народов. Слышал когда-нибудь про богиню Иштар? — Нет. — Это аккадская богиня, которая на шумерском соответствует богине Инанне. У неё немного поинтереснее: в мифологии говорится о семи вещах, которые являлись её тайными силами. Если вкратце, она попыталась спуститься в подземный мир, эти семь вещей у неё отняли, и там её убила сестра — это всё нам сейчас не нужно. Все семь описываются довольно материальными и являются олицетворением каких-то её сил, которые она потеряла при спуске в мир мёртвых. Это единственная пока моя идея — поискать какие-то упоминания подобных вещей. Ну или ты можешь попытаться что-то сделать через Ясновидение, не знаю. — Что за вещи-то? — Налобная лента, знаки владычества и суда, набедренная повязка, нагрудная сетка, лазуритовое ожерелье, золотые браслеты и золотая подвеска. — Что? — Налобная лента, знаки вла… — Нет-нет, ты сказал золотая подвеска? — Да, подвеска, — художник слегка наклонил голову. — А что? Что-то приходит на ум? — Да, я… — на мгновение Фэннинг задумался, — то видение, которое было у меня вчера — мы с тобой были связаны за запястья золотой верёвкой. Может, это она и была? — Может, это тогда браслеты? — выгнул бровь Лэй. — Они назывались «золотые запястья». — Может быть! Может, это знамение было на то, как разбить узы? Чтобы мы надели их на разные руки. — Погоди лошадей гнать, мы даже не знаем, существуют ли эти браслеты, — тормознул друга Ифань. — Я вообще всю эту историю рассказал, потому что мне уже плохо от скролла бессмысленной хуйни было. Ну, то есть, я рад, что тебя это воодушевило, но накопанная мною информация как бы выложена в интернет. Я не знаю, насколько она актуальна для нас, в смысле как для сородичей. — Мы можем попробовать поискать что-то на браслеты Астарота. Или спросить Сепира. Или Динару. Ты накопал столько потенциально важной информации, это очень крепкая нитка для расследования, Лэй! Тот закатил глаза и устало ткнулся лбом в макушку сидящего перед ним охотника. — Может, мы лучше попробуем поискать твои эрогенные зоны? — художник, несмотря на слова, звучал вовсе не флиртующим. — Рик, это всё такая хуйня, вот реально. Отговорка Сепира с тем, что ты типа должен сам нести ответственность за свои поступки — это вот ёбань, честно. Он мог бы просто выяснить, что нам нужно, рассказать это, а дальше мы бы доставали это сами, но нет — надо же, чтобы мы сами к нему бегали. Это бред. Предлагаю просто забить. — Предсказания так не работают, — выгородил сира Рик, — они очень случайны. У нас появился ощутимый прогресс, давай поработаем ещё немного, — он, подумав, добавил: — А к утру можем расслабиться и заняться чем угодно на твой выбор. Почему-то эта фраза только разозлила. — Чувак, ты в курсе, что это звучит как ебучий подкуп? — Лэй даже обиделся. — Или тупо манипуляция моим хорошим отношением. — Я не это имел в виду, — мгновенно включился Фэннинг. — Я просто не хочу бросать это на полпути, когда у нас появились уже ощутимые ориентиры, понимаешь? Ифань недовольно заворчал, однако согласился, когда охотник сложил бровки домиком — больно уж умилительно выглядел. У него появлялось всё больше недовольства этим делом, но оно казалось важным для Рика, и художник просто старался повторять себе, что просто делает это ради него. В конце концов, тот не оставил бы своих попыток что-то такое найти — лучше уж побыстрее с этим разобраться и больше не возвращаться к этому. — Смотри, какая-то аккадская выставка, — Фэннинг указал на одну из найденных Лэем ссылок. — И про браслеты даже что-то сказано. — Иракская, — кивнул тот. Парням пришлось ещё долго ползать по сети, прежде чем что-то начало проясняться. На их счастье в музей науки и истории Форт Уэрта прибыла выставка экспонатов древней Месопотамии из Ирака, одними из которых были и украшения. Значились среди них и «браслеты Иштар», которые наиболее заинтересовали друзей. — Нам придётся красть ювелирку из музея, дожили… — пробормотал охотник. — Смотри, тут сказано, что охрану выставки доверили компании «Ferrum Favor», значит, будут использоваться их системы, люди и сейфы, — тут же намётанным взглядом заметил Ифань. — Чё-то про них знаешь? Я первый раз слышу. У того вдруг лицо стало резко непроницаемым, но художник мгновенно считал тревогу, чувство вины и страх. — Ри-и-ик? — он выгнул бровь. — Ну… — тот неловко поджал губы. — Это название Ордена, которое он использует для различных бизнес-операций. — Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Нет! — Лэй подорвался со стула. — Больше никакого охотничьего дерьма! — Подожди, но ведь там не будет всех их сил — это просто зона их бизнеса! — Ты, блять, нормальный?! — Они даже не будут ждать вампиров в этом месте! — Да в нас окажется фосфора больше, чем во всей земной коре! — Но у нас такой ощутимый прогресс! — Да мы даже не знаем, за чем гонимся и являются ли эти ебучие браслеты волшебными! — Послушай, я уже участвовал в подобных миссиях — там ничего сложного! Нам нужно только узнать, когда будут перевозить выставку снова и напасть на машину! Всего-то водитель и ещё пара человек! — Днём, сука, люди перевозят вещи ДНЁМ! — Мы можем придумать план, чтобы прямо перед выездом… — Рик! — парень рявкнул так, что друг аж снова сел. — Если тебе так хочется, ты можешь меня просто убить — я не буду сопротивляться! Потому что именно это произойдёт, если мы опять полезем к охотникам! В прошлый раз нам нереально повезло, и ты хочешь дрочить удачу до тех пор, пока она не въебёт тебе со всей дури? Я туда не пойду — баста! Либо я сдохну в муках от одиночества после твоей смерти, чтобы хотя бы не видеть её; либо от твоих собственных зубов, потому что это хотя бы приятно! В любом случае, это будет на твоей ебучей совести! Фэннинг виновато умолк, снова став похожим на побитого щенка, но в этот раз Ифань не повёлся на это, а только недовольно фыркнул, скрещивая руки на груди. — Послушай, ну… может, мы хотя бы подумаем о такой возможности? — аккуратно произнёс Салюбри, явно подмазываясь мягким тоном и светлой улыбкой. — Необязательно решать всё прямо сейчас. Я имею в виду, это такая ощутимая зацепка — я не хотел бы её терять. Всё, о чём я думаю, это чтобы тебе было лучше. — А меня, блять, ты спросить забыл? — резко ответил художник. — Хватит уже решать за других людей, Рик! Я взрослый мальчик и в состоянии выбрать, что для меня будет лучше. Если тебе кажется иначе и ты считаешь, что можешь делать это за меня, то можешь идти нахуй! Лэй разъярённо вышел из их общей комнаты, несмотря на просьбы друга прислушаться, и, кипя от злости, заперся у себя. В подвале до сих пор не было ни мебели, ни его вещей — с последнего раза парень ночевал обычно с Фэннингом, а в этом месте совсем ничего не поменялось. Динара временно убрала отсюда всё, потому что её птенец в приступах безумия и любви к предыдущему домитору крушил всё вокруг, а вернуть вещи обратно Ифань пока не сподобился. Да и к лучшему, наверное, потому что первое, что он сделал, это разъярённо ударил кулаком в стену и буквально наощупь бухнулся на матрас. За дверью рассыпался в извинениях и покаянии Рик, но художник рассудил, что хочет пока побыть один. Его бесил тот факт, что Фэннинг, прикрываясь благими намерениями, всё дальше выстраивал им обоим дорогу в ад, тогда как Эдем можно было найти всего-то друг в друге. Тем не менее, вспышка злости дала свои плоды, и Лэй довольно быстро успокоился, уже рационально размышляя, что можно делать в этой ситуации. Охотник бы этого просто так не оставил и выдрочил бы ему весь мозг этой идеей — просто по чайной ложке и не быстро. При этом Рик, являясь больше исполнителем, чем организатором, скорее всего составил бы какой-нибудь чрезмерно прямолинейный план, ну или просто чудовищный. Переделывать его пришлось бы Ифаню, а он этим заниматься не хотел, и они бы поссорились в этот момент. Всё это легко читалось. Но что с этим делать — было непонятно. Идти на поводу у Фэннинга художник не хотел — ему и узы-то их разбивать не хотелось, и это не говоря уже о том, чтобы соваться к охотникам в очередной раз. С другой стороны, делать его несчастным тоже было как-то по-свински: всё-таки, Рик о нём заботился, пусть и очень… по-своему. Лэй покосился на пергамент, который случайно забрал с собой. Он на всякий случай ещё раз посмотрел на него сквозь Забвение, чтобы убедиться, что всё правильно понял, и довольно хмыкнул.