Часть 3
4 февраля 2026 г., 10:00
Тропическая планета, затерянная где-то в галактике… четыре месяца с тех пор, как я ступила на борт корабля охотника.
Какое здесь великолепие — жаркая, щедрая земля. Деревья вздымаются к небу, увешанные спелыми плодами, а водопады ниспадают с высот, куда хватает взгляда. До сих пор не могу поверить, что мы здесь. Этот странный, пышный мир не был частью охоты — просто Джейки вдруг предложил приземлиться. Воздух пьянит: сладкий аромат цветов смешивается с запахом сочных фруктов. Интересно, есть ли ещё такие миры? Такие живые, нетронутые? Даже Земля не сравнится с этой роскошью. Может, когда-то и была похожа — но не сейчас. Города изуродовали её красоту, деревьев почти не осталось. Леса ещё есть, но чтобы просто посмотреть на них, приходится платить кредиты. Глупые корпорации, пытающиеся нажиться на последних островках зелени.
Нелепо, как люди ставят ценник на то, чем никогда не владели. Они не хозяева земной зелени — лишь временные гости у Матери-Земли, строгой хозяйки, которая в любой момент может выставить им счёт, способный стереть всё человечество с лица планеты. Землетрясений я никогда не видела, но смотрела архивные записи двадцать первого века. На базе Каллисто скучать ей не приходилось. В свободное время она бегала круги с виртуальным соперником — бездушным алгоритмом, который всегда оказывался быстрее. Остальное время уходило на чашку кофе и старые земные файлы, оживающие на мерцающем экране. Достаточно было прикоснуться к поверхности — и перед глазами разворачивался любой выбранный мир.
Ладно, это была привычка, рождённая скукой — но колония на Каллисто и правда была невыносимо однообразной. Выбеленные стены, серый распорядок, каждый день начинающийся с назойливого писка будильника, который она мечтала разнести в щепки. А это… это было иначе. Опыт, который не измерить кредитами. И ей он нравился. Эмма повернула голову, разглядывая тропический мир с удобного положения на мягкой траве. Рядом опустился Джейки. Он поднял изогнутый кусок дерева, янтарные глаза внимательно скользнули по изгибу.
— Ты это хотеть?
Эмма села, глядя на озеро. Зевнула, ощущая, как тонкий лиф и юбка-повязка мягко шелестят о кожу.
— Отлично. Ты нашёл подходящее.
Он постучал верхней левой мантибулой, глядя на древесину с лёгким недоумением. Брони на нём не было — лишь повязка на бёдрах, скрывающая нижнюю часть тела. Эмма узнала этот взгляд: нижние челюсти чуть опущены — верный знак замешательства. Она осторожно взяла изогнутое дерево.
— Подожди. Тебе понравится, когда я закончу.
Джейки наклонился:
— Тебе дать кинжал или предпочитать лазерный резак?
Эмма окинула взглядом дерево:
— Лазерный резак сократит время. А кинжалом я потом придам форму.
Джейки провёл рукой по лицу:
— Как это называться ещё раз?
Эмма неспешно достала электронный блокнот и лёгким касанием вызвала на экране изображение.
— Лук. Старинное человеческое охотничье орудие. Тебе понравится.
Джейки снова постучал верхней левой мантибулой и осторожно взял блокнот, стараясь не смять хрупкое устройство. Его взгляд скользнул по изображению — странное изогнутое дерево с натянутой тетивой. Он так и не понимал, в чём прелесть этого человеческого оружия. Но часть его была рада, что у неё есть эта штука — она делала человеческие вещи чуть понятнее. До сих пор он не мог постичь концепцию мыла, несмотря на то, что читал об этом в этом странном маленьком устройстве. Он проводил за ним часы — листал записи, изучал картинки. Блокнот лежал в кармане её старой одежды. По крайней мере, он был уверен, что «карман» — правильное слово. Она не показывала ему его до боя с пустынными волками, но с тех пор он не расставался с ним.
В блокноте хранилось множество странностей: ритуалы человеческих трапез, культура, история, описания животных, обряды омовения. А ещё нечто под названием «романтика» и «ритуалы любви». Этот раздел он понимал хуже всего, но всё равно листал — просто из любопытства. Остальное было практичнее: наука, технологии, пара официальных записей об их корабле. Когти осторожно коснулись кнопок — изображение сменилось. Двое людей: мужчина и женщина, прижавшие губы друг к другу. Джейки откинулся, переводя взгляд на Эмму. Эта картинка не давала ему покоя уже несколько дней — он возвращался к ней снова и снова. Джейки фыркнул, наблюдая, как Эмма направила лазер на дерево.
— Эмма.
Она чуть подняла голову.
— Да, Джейки?
Он опустил глаза. Вопрос казался глупым. Раньше он не решался спросить — слишком неуверенно чувствовал себя. Но теперь это жгло в голове, не давая покоя. Он развернул блокнот к ней.
— Что значить этот ритуал для людей?
Эмма резко выключила лазер.
— А, это… это называется поцелуй.
Джейки развернул блокнот, вглядываясь в изображение.
— Поцелуй?
Он чуть повернул голову.
— Что это означать?
Эмма отвела взгляд.
— Просто жест. Люди так выражают привязанность своему партнёру.
Джейки поднял устройство.
— Партнёру? Как… спутнику?
Эмма кивнула.
— Примерно так.
Она снова включила лазер — древесина зашипела под лучом. Джейки наклонился ближе, и она резко подняла глаза. Его когтистый палец выключил лазер.
— Самцы уманы целовать тебя?
Эмма чуть отстранилась.
— Нет. Не целовали. У меня не было спутника — ни на Земле, ни на Каллисто.
Джейки придвинулся чуть ближе.
— Самцы уманы… не замечать
тебя?
Он поднял когтистую ладонь.
— Не находить привлекательной?
Эмма опустила голову.
— Не знаю. Я никогда их не спрашивала.
Джейки постучал нижней левой мантибулой, размышляя.
— Самцы уманы привередливы?
Эмма резко подняла взгляд.
— Зависит от точки зрения. Бывают добрые, бывают жестокие. Но и женщины-люди не лучше — мы умеем быть такими же холодными и жестокими даже к тем, кого любим.
Джейки снова взглянул на изображение.
— Наш народ выбирать спутника по силе и превосходству. Люди так же?
Последний осколок дерева упал на траву. Эмма отложила лазер и взяла кинжал, начав вырезать изгиб.
— Те, кто верит в силу, часто видят в партнёрах трофеи. Не для стены — а чтобы выставлять напоказ. Им кажется, что такие союзы принесут им идеальное потомство.
Лезвие скользнуло по древесине, сглаживая контур.
— Но власть — иллюзия, по-моему. Человек с семьёй и горсткой кредитов может быть по-настоящему счастлив. А тот, у кого миллион, — самым несчастным существом на свете.
Джейки поднял когтистую ладонь.
— Странная мудрость вашего вида.
Он взглянул на изображение и когтем коснулся экрана — картинка сменилась на странное человеческое оружие.
— Мой народ не тереться мантибулами. Для них это лишь средство продолжать род. Самец может иметь множество самок и никогда не оставаться с одной надолго, как пары людей.
Эмма рассмеялась.
— Ох, Джейки, не верь всему в записях — там многое упущено.
Она усмехнулась.
— Люди тоже так поступают, знаешь ли. И отношения у нас не всегда складываются гладко. Наш вид тоже ошибается в этом. Мы — далеко не идеальны.
Она кивнула на блокнот в его руке.
— К тому же есть несколько странных форм человеческих союзов, которых там нет. Как-нибудь расскажу.
Она медленно нанесла прозрачную жидкость на лук и наблюдала, как древесина начала изгибаться. Жидкость была с корабля — но обладала и другими свойствами. Эмма повернулась.
— Джейки, согни его. Только не перегни.
Она смотрела, как он начал выгибать дерево. Странно было осознавать, что она делала всё лишь по теории. В жизни она никогда не изготавливала лук — лишь следовала инструкциям в блокноте.
Это было иначе — ведь инструменты Джейки и его помощь превратили часы работы в считанные минуты. Она наблюдала, как дерево гнётся, слыша шипение жидкости, которая высыхала и затвердевала, фиксируя изгиб. На кожу — ни её, ни его — жидкость не действовала, влияя лишь на древесину. Она обнаружила это случайно, когда чинила что-то на корабле и прозрачная струйка брызнула ей на руки. Оказалось, ничего страшного — такое случалось время от времени. Жидкость была частью системы очистки гипердвигателя. Её удивило лишь одно: она могла мгновенно затвердевать, превращая дерево в камень. Эмма подняла отрезок нити — ту самую, из которой шились её одежды из корабельных простыней. Невероятно прочная, несмотря на тонкость. Она аккуратно вырезала на концах лука небольшие выемки, привязала нить к одному концу, затем опустилась на колени, уперевшись в дугу всем весом тела. Натянув тетиву, она закрепила второй конец с помощью инструмента.
Медленно подняла лук, оттянула тетиву — и почувствовала упругую силу нити. Джейки окинул оружие взглядом.
— Не похоже на то, что в картинке.
Эмма взглянула на свой лук.
— Ты прав — не похоже. Но это моя первая попытка. Может, если сделаю ещё несколько, получится лучше.
Она окинула взглядом окрестности.
— Слушай, а эти стройные зелёные звери, похожие на антилоп…на них легко охотиться?
Джейки быстро провёл когтем по экрану, находя изображение.
— Не особо сложно. Хотя они кусаться.
Он задумчиво положил ладонь на подбородок.
— Кстати, в сыром виде вкусны.
Лёгкий смех вырвался из его груди.
— Просто стрелять из плечевой орудия — того, что я для тебя собрать. Убьёт без вопросов.
Эмма усмехнулась.
— Ох, Джейки, это слишком просто. Я хочу взять их вот этим луком.
Глаза охотника расширились — и он расхохотался.
Эмма нахмурилась.
— И что тут такого смешного?
Джейки наклонился вперёд, сдерживая смех.
— Эта человеческая игрушка свалить нобо? Вот это мне обязательно надо увидеть. Взгляни на неё — согнутая палка да нитка.
Эмма сузила глаза.
— Знаешь, Джейки, внешность бывает обманчива.
Эмма чуть подняла голову.
— Да и ваш народ когда-то бегал голышом с охотничьими дротиками.
Джейки раздражённо щёлкнул нижними мантибулами.
— А понятно, так тебе нравится представлять, как мой народ разгуливать без одежды.
Эмма замерла, проводя кинжалом по тонкой стружке.
— Я этого не говорила!
Джейки скрестил руки.
— Не понимать. Ты сама шататься по кораблю голой. Почему тогда так реагировать, когда я делать то же самое?
Эмма опустила глаза, пытаясь скрыть румянец на щеках.
— У меня нет с этим проблем.
Джейки фыркнул.
— Конечно, нет. В прошлый раз, когда я быть голым в коридоре, ты выйти и просто встать, уставившись на меня.
Он приподнял правую мантибулу с явной насмешкой.
— И, замечу, смотреть куда ниже живота.
Эмме хотелось провалиться сквозь землю. Разговор был невыносимо неловким.
— Я не смотрела ниже.
Джейки положил ладонь на грудь.
— А я так идти в ванную — и тут ты обязательно должна была выйти и уставиться.
Эмма моргнула и села.
— Это было случайно. Ты обычно моешься до меня, а не после.
Джейки скрестил руки.
— Значит, не обязательно было смотреть на моя нижняя часть, будто она уродлива.
Эмма повернулась, встретив его взгляд.
— Ты путаешь «уродливо» с «растерянно» и «удивлённо».
Джейки фыркнул.
— Удивлена чем? Отвечать!
Эмма бросила короткий взгляд на его повязку.
— Тем, насколько это… по-человечески выглядит.
Джейки отпрянул.
— И что ты ожидать? Щупальца или что-то подобное?
Эмма сглотнула.
— Может быть. Или что-то совсем иное. Не то, что так похоже на мужское тело человека.
Джейки развел руками.
— Мы же похожие виды.
Он тяжело выдохнул.
— Оба ходить на двух ногах. Оба мыслить своей головой.
Эмма повернулась и вздохнула.
— О да, очень похожие. Давай посчитаем: у тебя кровь светится зелёным, у меня — красная. Твой народ вырастает до трёх метров и обладает чудовищной силой. А лучшие из моего народа едва достигают полутора — если повезёт.
Она раздражённо щёлкнула по деревянному луку.
— О да, и ещё моя кожа — розовая, а твоя кремовая с пятнами. О да, и у тебя жёлтые глаза, а мои зелёные, и наши лица…
Она осеклась. Верхняя правая мантибула Джейки с раздражением стукнула о нижнюю. Бровей у него не было, но боль в янтарных глазах читалась отчётливо.
Эмма опустила взгляд на лук, чувствуя, как глупо и грубо она сейчас поступила. Ему не нужно было слушать её нытьё о различиях. Она прекрасно знала — он этого не выносит. Их последний спор на эту тему, месяца назад, закончился тем, что он заорал ей прямо в лицо, не в силах больше сдерживать гнев. Она медленно опустила глаза. Он хотел видеть в ней родственную душу, а не представительницу другого вида. Различия, с его точки зрения, были лишь плотью — не душой. Две души, что охотятся, учатся вместе — а в этом они были одинаковы. Эмма дёрнула тетиву и встала. Джейки последовал её примеру. Она медленно повернулась, стараясь не встретиться с ним взглядом.
Джейки резко поднял голову:
— Куда ты?!
Эмма взглянула на лук и три вырезанных стрелы, которым ещё не хватало оперения.
— Охотиться. В этом я хороша.
Джейки смотрел, как она неспешно ступает по воде в сандалиях, и видел шрамы от когтей, врезавшиеся в её спину — следы былой боли, которые она носила с собой.
Он дождался, пока она скроется из виду, и лишь тогда обернулся. Упрямая, глупая самка уман! Что с ней — одни внешности ей подавай? Или дело в его лице? Он что, настолько уродлив? Ладно, у него нет языка и пары коренных клыков на челюстях. Может, мешают мантибулы и массивные челюсти, усеянные острыми зубами? Но он ведь не выбирал, с чем родиться. Он наклонился, подобрал её блокнот и вызвал изображение двух людей, прильнувших губами друг к другу. Значит, он не может так целоваться. Взгляд скользнул к лесу, уши уловили шелест зверей. Какая глупость — мучить себя из-за картинки. Может, в глубине души он ей завидовал. Он не смог бы так поступить ни с одним человеком — даже если бы захотел. Как вообще какой-нибудь мужчина её вида мог не захотеть её в спутницы? Она полна огня. Да, по природе она не охотник — но учится, как любой юнец его рода: ошибается, но находит в себе силы идти дальше, как бы трудно ни было. В ней есть всё то, что на его родине ценится в избраннице.
Он коснулся экрана, вызывая изображение Эммы в одежде — снятой на той самой планете, где всё началось. Она смеялась рядом с молодым мужчиной-человеком и совсем юной девушкой. Все трое в белых одеждах: мужчина корчил смешную гримасу, а светловолосая девочка держала в руке фляжку. Мгновение, будто застывшее во времени. Когтистый палец медленно скользнул по её изображению. Странно было видеть её с волосами, собранными в хвост, и чёлкой, спадающей на лоб. Он привык к её слегка волнистым прядям с металлическими заколками и задумчивому взгляду. Он выключил блокнот, бросил взгляд на корабль позади, подобрал инструменты и убрал их в отсек. Планшет Эммы бережно спрятал в защитный карман. Схватил копьё и наручные щиты. Дверь захлопнулась с глухим стуком — он вдавил кнопку и ввёл новый код, запирая всё внутри. Взгляд метнулся к лесу. Он побежал сквозь воду. Надо найти её. Она не могла уйти далеко — ноги короткие, да и запах её он помнил: неуловимый, но отчётливый след. Он оттолкнулся от земли — путь лежал через кроны деревьев.
Эмма обернулась — из-за деревьев выступил нобо. Она прижалась спиной к стволу, наблюдая, как его мощные ноги шагают сквозь воду. Зверь был втрое крупнее оленя, покрытый мягкой зелёной кожей. Из головы вздымались две пары рогов — каждый около метра длиной. Длинная шея переходила в пасть, похожую на рыбью, с тонкими усами по бокам. Короткий хвост, оранжевые глаза — в целом, просто гигантское травоядное. Его двупалые ступни с когтями рассекали воду, пока он неспешно брёл вперёд. Но эта неуклюжесть обманчива: нобо умели мчаться с бешеной скоростью. И могли проткнуть рогами всё, что окажется на пути. С ними шутки плохи. Она осторожно взяла стрелу зубами — оперение из перьев сплела сама. Не идеально, но сгодится. Главное, чтобы перья стояли ровно: если угол будет неверным — промахнётся. Всего три попытки. Портить нельзя. Лук она в жизни не держала, но если прицеливаться так же, как из сетевого ружья охотников, должно получиться.
Она честно признавала: из сетевого ружья попадала лишь пару раз. А вот плазменной винтовкой владела уверенно — мишень брала без промаха. Плечевое орудие, которое собрал Джейки, было и вовсе проще: достаточно было подумать — и прицел сам находил цель. Эмма наблюдала, как нобо склонил длинную шею к воде. Медленно натянула тетиву, вложила стрелу в выемку и прицелилась. Один выстрел — и всё. Один точный удар в голову. Трофеев у неё уже было немало: тринадцать удачных охот, пять лучших — на стене у койки. Она усмехнулась, чувствуя упругое сопротивление древка в руках. Тетива звякнула — стрела сорвалась с места. И вонзилась не в голову, а в толстую ногу зверя. Остальные нобо мгновенно сорвались с места и исчезли в чаще, оставив раненого одного. Тот вздрогнул, обернулся — и заметил её. Вскочил на дыбы, игнорируя рану, рога опустились в боевую стойку. Эмма вложила вторую стрелу. Выстрелила — и промахнулась. Стрела улетела в сторону, вспоров воздух. Раненый зверь рванул вперёд, прихрамывая, но опасно быстро. Рога направлены на неё, оранжевые глаза горят яростью. Дело плохо. Она отступила, вставляя последнюю стрелу в лук. Сердце колотилось в висках.
Она отступила, замерла и прицелилась. Всего лишь попасть в голову. Просто сосредоточиться. Тетива натянулась до предела — стрела сорвалась с места. И вонзилась в шею, а не туда, куда надо.
Следующее мгновение застало её врасплох: длинное копьё прорезало воздух и вонзилось зверю точно между глаз. Нобо рухнул, и его рога, опрокидываясь, сбили Эмму с ног. Она подняла взгляд. Кроны над головой вздрогнули, листья зашелестели — и с дерева спрыгнула гигантская тень. Вода брызнула вокруг, обрисовывая контуры фигуры. Щит невидимости затрещал и погас — Джейки предстал перед ней во всей своей мощи. Он коснулся браслета, отключая маскировку. Броня для этого не требовалась — лишь наручные щиты со встроенными клинками. Он быстро подошёл. Эмма почувствовала себя глупо. Откусила больше, чем могла прожевать. Прощай, мечта свалить нобо самодельным луком. Джейки взглянул на мёртвого зверя, затем на неё. Она не была ранена — лишь потрясена.
— Неплохой выстрел. Попасть в шею. С ещё одна стрела он бы пал.
Эмма подняла лук — он раскололся надвое. С трудом сев, она поморщилась от тупой боли в боку — место, куда её сшиб падающий зверь.
— Ты был прав, Джейки, — тихо сказала она. — Этой штукой не убить.
Джейки бросил взгляд на мёртвого нобо.
— Ты его убить. Твой стрела попасть первая — моё копьё лишь добить.
Он склонил голову набок и помог ей подняться. Эмма тихо вскрикнула от боли.
— Хотеть отрубить голову сама или мне?
Джейки усмехнулся.
— Твой добыча — твой трофей.
Она вытащила кинжал и провела лезвием по шее зверя, отделяя голову. Выдернула копьё из черепа и протянула ему. Медленно подняла глаза, встретив его янтарный взгляд.
— Мне очень жаль, Джейки. Иногда я веду себя как последняя дура.
Джейки поднял когтистый палец.
— Всё в порядке. Это неважно.
Четыре месяца с момента ухода из второй галактики… боевой корабль «Сирун» полностью состыковался с «Железным Годом» во внешнем секторе второй системы.
Оран откинулся на спинку кресла, окинув взглядом человека напротив.
— Так вы прибыли зафиксировать мои доходы? Какая неожиданность.
Мужчина с силой ударил кулаком по столу, серый костюм собрался в резкие складки.
— Для вас — мистер Айзек!
Он поднял планшет, палец скользнул по экрану.
— Ко мне доходят тревожные слухи. И все они, словно магнитом, тянутся к вам.
Экран повернулся к Орану.
— Один особенно любопытный — о гибридах андроидов и людей.
Оран невозмутимо откинулся на спинку кресла.
— Мистер Айзек, ваше суждение ошибочно.
Тот наклонился ближе, голос понизился до шёпота, полного угрозы.
— Неужели? Тогда объясните: почему ваш бюджет внезапно взлетел выше обычного? И почему сразу после взрыва колонии на Каллисто вы так поспешно оформили страховку на ущерб?
Он замер, глядя прямо в глаза Орану.
— Неужели вам нечего сказать, мистер Оран? Может, есть что-то, чем вы хотели бы поделиться с компанией?
Оран покачал головой.
— Тринадцать тысяч погибших… такая трагедия. Моё сердце кровоточит за них каждый день.
Айзек усмехнулся.
— О, уверен, кровоточит — целой ледяной рекой.
Оран поднял палец.
— Полегче, полегче. Зачем терять такт? В конце концов, мы оба — люди дела.
Айзек наклонился вперёд.
— Вообще-то между нами есть черта.
Его взгляд сузился.
— Вы — эгоистичный маньяк. А я тот, кто отправит вас под трибунал Земли, как только мой отчёт достигнет штаб-квартиры.
Оран бросил взгляд на электронный планшет в руке Айзека.
— В самом деле? Полагаю, этот планшет — ваше доказательство.
Он чуть наклонился вперёд, голос стал тише.
— Надеюсь, вы не семейный человек.
Айзек зарычал:
— Детей у меня нет.
Оран медленно растянул губы в улыбке.
— Что ж, это упрощает дело. То, что я собираюсь сделать дальше.
Айзек скрестил руки на груди.
— Шесть лет я копаюсь в этой грязи, слежу за слухами. Вышвырнете меня с корабля — и что изменится? Ничего.
Оран поднял ладонь, мягко, почти учтиво.
— Вы меня неверно поняли, мистер Айзек. Видите ли… вы правы. Я эго-маньяк.
С грохотом он ударил ногой по столешнице.
— И в этом вся беда: я эго-маньяк, у которого есть игрушки. Очень опасные игрушки.
Айзек расхохотался.
— Жалкое зрелище. Видно, давно не бывали у психоаналитика. Или пропустили сеанс, слишком увлёкшись игрой в бога со своим доктором?
Оран тихо зарычал — низко, как зверь перед броском.
— Вы упустили один важный фактор.
Оран неспешно извлёк сигару и прикурил её, наблюдая за собеседником сквозь струйку дыма.
— На этих кораблях я — бог. А богу иногда угодно послать своих ангелов, дабы те устроили кому-нибудь ад. Сегодня — ваш.
Он постучал кольцом по столешнице.
— Они Джи. Покажи этому человеку, как пахнет ад.
Айзек расхохотался — но смех оборвался клокочущим хрипом. Два стальных клинка пронзили его живот, подняв над полом. Тело выгнулось в немом крике, а алый поток хлынул на гладкий металл. Из воздуха проступил юный хищник — шлем с алыми линзами мерцал в полумраке, чёрный доспех обтекал мощные формы.
Оран чуть наклонился, разглядывая корчащуюся фигуру.
— Видите? Это одна из моих игрушек. И далеко не самая занятная.
Оран медленно выпустил дым от сигары.
— Твой планшет не достигнет Земли. Как, впрочем, и ты сам. С тобой произойдёт ужасная случайность в вентиляционном отсеке — будешь осматривать работу одного из сотрудников.
Он шевельнул пальцами.
— Придётся отправить тебя домой в мешке для трупов. По частям. Такова будет «техника безопасности».
Он неспешно поднялся, слушая ужасные крики. Диск хищника вгрызался в раненую добычу. Кровь брызнула на стены и пол, крики стихли, переходя в хриплый выдох.
— Да, очень неудачный несчастный случай.
Оран опустился на край стола, наблюдая, как Они Джи бросает тело и исчезает в воздухе.
— Крупные корпорации всегда полны мелких происшествий, о которых никто не задумывается.
Он пожал плечами.
— Такова жизнь, мистер Айзек. А ты — всего лишь очередной несчастный случай.
